Жанр: Научная фантастика
Треугольное колесо. Невидимое солнце. Крылья победы.
...ообразил.
А как насчет того, чтобы разрезать колесо на сегменты и насадить их на оси по
отдельности? Нет, я ведь предлагал это Рибо, и он сказал, что так не годится: вся
конструкция целиком при взгляде сбоку все равно будет иметь круглую форму".
Всадники явно придумали какой-то план. Они сняли тетивы с луков и надежно
привязали луки к подпругам седел. Затем, выстроившись в цепочку, они стали
приближаться к укрытию Фолкейна.
"А что еще делает колесо, помимо передачи механического усилия? В идеале оно
касается земли в одной-единственной точке и тем сводит к минимуму трение. Не
существует ли какой-то другой геометрической фигуры, которая обладала бы этим же
свойством? Да сколько угодно. Но какой прок от овального колеса?
Эй, а нельзя ли исхитриться и насадить овальные колеса, как эксцентрики, на ось,
тоже эллиптическую в сечении? Тогда груз будет перемещаться равномерно. М-м-м, вряд
ли это поможет, особенно если учесть, какие тут дороги и какие усилия потребовались бы
для перемещения платформы вручную. От толчков все сооружение немедленно
развалится".
Скакавший впереди воин пришпорил свою фастигу. Фолкейн прицелился в него и
стал ждать, пока противник приблизится достаточно, чтобы выстрел наверняка оказался
смертельным. Рация в кармане издавала придушенное кваканье, но времени на разговоры
не было.
"Те же самые недостатки - ненадежность, сложность в исполнении,
непрочность - исключают всякие другие приходящие на ум конструкции - вроде
гусениц, приводимых в движение педалями. Может быть, Ромуло и смог бы что-то
выжать из этой идеи, но ведь должно же существовать несложное, ежу понятное
решение".
Пригнувшийся к шее скакуна всадник приближался. Еще секунда, и выстрел его
достанет! Пора! Фолкейн выстрелил. Луч попал прямо в грудь фастиги, которая
закувыркалась вниз по склону. Но айвенгец выпрыгнул из седла, прежде чем Фолкейн
успел сразить и его, с акробатической ловкостью перевернулся в воздухе и исчез в кустах.
Прежде чем Фолкейн понял, что задумали его противники, он уже застрелил фастигу
под вторым всадником. Та налетела на тело первой и свалилась рядом. Третье животное
пронеслось мимо, испуганное, но еще подчиняющееся наезднику.
- Ну нет, это у вас не пройдет, - выдохнул Фолкейн, - не стану я собственными
руками строить для вас стену. - Он позволил двоим удержавшимся в седлах айвенгцам
проскакать мимо и, когда фастиги перестали закрывать всадников, застрелил одного из
них. Второй успел вырваться из зоны огня, соскочил с фастиги и, прячась за ней, вернулся
к, убитым животным.
Выстрелы Дэвида взрыли землю там, где скрылись нападающие, но он не видел их
сквозь густую поросль, а кусты были слишком влажными, чтобы загореться. Третий
айвенгец подтащил свою фастигу к телам убитых животных; та было рванулась прочь, но
сильные руки удержали ее, а нож перерезал горло.
Так что воины добились своего. Теперь у них был собственный бруствер, слишком
массивный, чтобы луч бластера мог прожечь его насквозь, и достаточно высокий, чтобы
из-за него можно было обстреливать Дэвида из луков. Правда, хорошо прицелиться им
будет трудно...
Из-за баррикады показались наконечники стрел. Фолкейн пригнулся за своим
укрытием так низко, как только мог, и даже попытался подлезть под одно из собственных
мертвых животных.
"Что-нибудь такое... что-нибудь, что будет катиться и удерживать на себе груз,
но при этом не будет круглым..."
Засвистели стрелы. Они с силой вонзались в землю и в мертвую плоть фастиг.
Обстрел длился некоторое время, потом над бруствером показалась львиная голова: ее
обладатель хотел увидеть результаты. Фолкейн, уловив перерыв в стрельбе, привстал на
одно колено и выстрелил.
На таком близком расстоянии трудно было промахнуться, и все же выстрел не попал
в цель. Луч ударил в баррикаду, запахло паленым, но айвенгец успел укрыться за
фастигой.
Заставило же руку Фолкейна дрогнуть то, что он неожиданно увидел перед собой
решение.
Он схватил рацию и прокричал в нее:
- Алло, слушайте, я знаю, что нужно сделать!
- Все, что скажешь, Дэви, - проникновенно ответил Шустер.
- Да не для меня. Я имею в виду, как вам, ребята, отсюда выбраться.
Стрелы засвистели снова. Боль пронзила левое бедро Фолкейна. Он тупо взглянул на
древко поразившей его стрелы и не сразу понял, что случилось.
- Дэви? Ты меня слышишь? - донесся голос Шустера через разделявшие их сотни
километров.
Фолкейн судорожно глотнул. Пока еще не было особенно больно. А айвенгцы что-то
перестали стрелять. У них тоже, наверное, плохо с боеприпасами. Земля вокруг была вся
усыпана стрелами.
- Слушайте внимательно, - сказал он, обращаясь к передатчику. Коробочка
лежала на земле, и струйка крови от ноги текла как раз к ней. Какая-то часть его рассудка
смутно заинтересовалась тем, как выглядит человеческая кровь в лучах местного солнца:
вместо ярко-алого цвета она имела темно-вишневый. Ручеек крови был невелик: значит,
никакой крупный сосуд не задет. - Вы знаете, что такое многоугольник постоянной
ширины?
Айвенгский воин снова выглянул из-за прикрытия. Когда выстрела не последовало,
он вскочил на ноги и отчаянно замахал руками, тут же, впрочем, снова спрятавшись за
тело фастиги. Фолкейн был слишком занят, чтобы заинтересоваться тем, что это могло
значить.
- Ты ранен, Дэви? - обеспокоенно спросил Шустер. - Тебя плохо слышно. Атака
продолжается?
- Помолчи, - ответил Фолкейн. - У меня мало времени. Слушай. Фигура
постоянной ширины - это такая фигура, что если ее поместить между двух параллельных
прямых, так что они окажутся касательными к ней с противоположных сторон, а потом
начать вращать, то эти прямые будут оставаться касательными при любом повороте.
Другими словами, ширина фигуры одинакова по любому направлению, соединяющему
противоположные стороны через центр. Окружность, ясно, принадлежит к этому классу.
Но...
Айвенгец, левая рука которого, обожженная лучом бластера, бессильно висела,
появился из придорожных кустов. В правой руке он сжимал нож. Краем глаза Фолкейн
уловил блеск лезвия, обернулся и потянулся к лежащему на земле бластеру. Сжимавшая
нож рука воина взметнулась, и Фолкейн вскрикнул, когда нож пригвоздил его
собственную руку к земле.
- Дэви! - отчаянно кричал Шустер.
Фолкейн схватил бластер левой рукой. Дуло ходило из стороны в сторону, он
выстрелил, но промахнулся. Айвенгец одним прыжком оказался рядом, одновременно
вытаскивая из ножен меч. Наверное, в момент выстрела он закрыл глаза, так что вспышка
его не ослепила; удар его был точен, и бластер вылетел из искалеченной руки Фолкейна.
Юноша вытащил нож, торчавший из его правой руки, вскочил на ноги, сжал оружие
левой рукой и бросился на противника. Его голос поднялся до крика:
- Окружность не единственная! Нужно взять равно... Рывок Фолкейна оказался
неожиданным для айвенгца. Дэвид ударил, но нож только скользнул по нагруднику воина.
Тот оттолкнул юношу, и Фолкейн не удержался на ногах. Айвенгец занес меч.
- Равносторонний треугольник, - всхлипнул Дэвид. - Если провести дуги...
В этот момент раздался звук рога. Воин с рычанием отскочил от человека.
Находившийся выше по склону лучник выпустил в Фолкейна последнюю стрелу, но
раненая нога подогнулась, и Дэвид упал на колени; стрела просвистела там, где он только
что стоял.
Стрела, пущенная с противоположной стороны, пронзила насквозь ближайшего
противника. С булькающим кашлем он повалился на тела фастиг. Остальные стражи
храма лихорадочными жестами показывали на священные круги, украшавшие их доспехи,
но безрезультатно: на них посыпался дождь стрел, и скоро все было кончено.
Рибо, отпрыск Легнора, натянул поводья и соскочил на землю как раз вовремя,
чтобы подхватить потерявшего сознание Фолкейна.
6
Мукерджи вошел в кают-компанию, где Шустер в мрачном одиночестве
раскладывал пасьянс.
- Где Ромуло? - спросил капитан.
- Потихоньку сходит с ума у себя в машинном отделении, - ответил Шустер. -
Он все пытается понять, что же хотел сказать нам Дэви перед тем, как... - Мартин
повернул к Мукерджи осунувшееся лицо. - От него так ничего и нет?
- Нет. Как только я что-нибудь узнаю, я сразу же сообщу, конечно. Его передатчик
все еще работает, я слышу, как вокруг двигаются и разговаривают. Но от Дэви - ни
слова, а айвенгцы, наверное, не решаются ответить говорящей коробочке.
- О Боже, это же я послал его туда!
- Но ты не мог предвидеть, что он попадет в беду.
- Я должен был предвидеть, что корабль - самое безопасное место. Я должен был
отправиться в Гилригор сам. - Шустер невидящим взглядом уставился на карты. - Он
же мой подмастерье.
Мукерджи положил руку на плечо торговца.
- Тебе не следует тратить время на всякие повседневные дела. А сражаться и
прочее - это дела повседневные. Твои мозги нужнее для другого.
- Да для чего годятся мозги?
- Ну, у тебя же явно есть какой-то план. О чем это ты разговаривал с тем
крестьянином перед рассветом?
- Я подкупил его: за хороший большой нож он взялся передать в храм весточку от
меня. Он скажет Херктаскору, чтобы тот пришел ко мне для секретной беседы.
Херктаскор, если ты помнишь, один из главных астрологов; очень сообразительный
парень и, как мне кажется, относится к нам скорее дружелюбно, чем враждебно. По
крайней мере, ему, в отличие от Скетуло, не свойственна фанатическая ненависть ко
всему новому. - Тут Шустер обнаружил, что положил черву к трефе, выругался и смешал
карты. - Из того, что мы слышали, ясно: Рибо прискакал, увидев вспышки, и разделался
с посланными Скетуло убийцами. Но успел ли он вовремя? Остался ли Дэви в живых?
Раздался сигнал у входа. Оба землянина вскочили и бросились к ближайшему
обзорному экрану.
- Помяни нечистую силу... - пробормотал Мукерджи. - Возьми это на себя,
Мартин. Мне лучше вернуться в радиорубку.
Сдерживая свое возбуждение, Шустер открыл дверь воздушного шлюза. В тесное
помещение, неся острые местные запахи, ворвался холодный утренний ветер. По трапу
поднялся Херктаскор, закутанный в плотный плащ, скрывавший очертания фигуры. Плащ
был снят только после того, как дверь закрылась; под плащом оказалось обычное
облачение жреца. Херктаскор явно не хотел быть узнанным по дороге к кораблю.
- Приветствую тебя, - монотонным голосом произнес Шустер. - Спасибо, что ты
пришел.
- Получив твое послание, я не мог поступить иначе, - ответил Посвященный. -
Поскольку ты сообщил, что должен обсудить со мной важные предметы, я должен тебя
выслушать ради блага Ларсума и нашей веры.
- Тебе., . э-э... запрещено посещать наш корабль?
- Нет, но лучше не наводить верховного жреца на мысль, что такой запрет
необходим.
Херктаскор болезненно щурился, хотя корабельное освещение и так было менее
ярким, чем обычно, из-за необходимости экономить последние капли энергии в
аккумуляторах. Шустер провел гостя в свою каюту, убавил яркость ламп и предложил ему
кресло.
Некоторое время они сидели, молча глядя друг на друга. Наконец Херктаскор
произнес:
- Если ты где-нибудь перескажешь то, что услышишь от меня сейчас, я обвиню
тебя во лжи. Тем не менее до сих пор ты поступал достойно. - Шустер почувствовал себя
неловко: то, что он собирался сделать, было не таким уж бесхитростным поступком. - И
я думаю, что ты должен знать: многие Посвященные считают Скетуло неправым: не
следовало запрещать новую математику и астрологию, о которых ты нам сказал. Если бы
он смог доказать, ссылаясь на Писание, традицию или рассуждения, что они противоречат
слову Бога, тогда, естественно, все Посвященные присоединились бы к нему и отвергли
твое учение. Но он не сделал даже попытки что-то доказать, а просто прибег к запрету.
- А вам позволено дискутировать с верховным жрецом?
- Да. Закон всегда был таков: достигшие высокого ранга Посвященные могут
свободно обсуждать все, что не противоречит доктрине. Но мы должны повиноваться
верховному властителю, если его приказы не беззаконны.
- Так я и думал. - Шустер потянулся за сигарой. - Вот что я хотел тебе сказать:
мы стремимся к сотрудничеству со служителями храма, а не к противостоянию. Мы не
угрожаем вашей вере, а, наоборот, можем послужить ее расцвету. Если ты убедишься в
этом, то, может быть, сможешь убедить и других.
Лицо Херктаскора оставалось бесстрастным, но глаза сузились и загорелись.
Шустер раскурил сигару и выпустил облако дыма.
- Цель астрологических наблюдений для вас - узнать волю Бога и понять его
замысел в создании Вселенной. Как мне кажется, это предполагает и более высокую цель:
понимание сущности Бога в той мере, в какой она может быть понята смертными. В
прошлом ваши теологи пришли к определенным заключениям. Но окончательны ли эти
выводы? Разве не может оказаться, что в мире есть еще много непознанного?
Херктаскор склонил свою львиную голову и начертил в воздухе священный круг.
- Может и должно. В этой области не было достигнуто ничего существенного с тех
самых пор, как Домно написал свою книгу. Я часто размышлял... Но прошу тебя,
продолжай.
- Мы, вновь прибывшие, не принадлежим к вашей вере, - сказал Шустер. - Но и
мы тоже на протяжении многих столетий искали ответ на загадку природы божества. Мы
тоже верим - ну, скажем, некоторые из нас - в единого Бога, бессмертного,
всемогущего, всезнающего... являющего собой совершенство. Бога - создателя всего
сущего. Возможно, наша теология расходится с вашей в своих основах, но, может быть -
и нет. Не согласишься ли ты сравнить свои взгляды с моими? Если ты сможешь показать
мне, где мои соплеменники ошибаются, то я, если останусь в живых, унесу с собой
истину. Если, с другой стороны, я смогу показать тебе направления, в которых наша
мысль опередила вашу, то и ты сам, и твои коллеги поймут, что мы, чужеземцы, несем
вовсе не зло, а скорее возможность развития.
- Сомневаюсь, что Скетуло и некоторые другие закостенелые теологи когда-нибудь
признают это, - напряженно произнес Херктаскор. - Тем не менее, если воистину будут
открыты новые пути и кто-нибудь посмеет отрицать... - Его кулаки разжались. - Я
слушаю тебя.
Шустер не удивился. Всякая религия, существовавшая в прошлом на Земле, какой
бы отгороженной от других она ни была в теории, рождала выдающихся мыслителей,
готовых черпать идеи у соперничающих церквей. Мартин поудобнее устроился в кресле.
Разговор предстоял долгий.
- Первая проблема, которую я хотел бы рассмотреть, - это почему Бог создал
Вселенную. Ваша религия имеет ответ на данный вопрос?
Херктаскор вздрогнул.
- Н-нет. Писание говорит только, что Бог - создатель Вселенной. Но смеем ли мы
рассуждать о Его резонах?
- Думаю, что да. Смотри: если Бог ни в чем не ограничен, значит, он вечен и
существовал до появления Вселенной. Он выше всего, что имеет границы. Но мысль и
существование мира сами по себе конечны, не так ли?
- Ну... ну да. Это звучит разумно. По крайней мере, что касается мысли и бытия,
как мы их знаем.
- Вот именно. Наверное, и ваши философы спорили о том, реален ли любой
феномен, если он совершается в отсутствие наблюдателя, существует ли лежащий в
пустыне камень, если его никто никогда не видел? - Херктаскор кивнул. - Это древний
парадокс, известный на множестве планет... я хочу сказать, во многих странах. Подобным
же образом Бог, вечно существующий в беспредельности, не может быть ни объят
мыслью, ни выражен словом. До появления Вселенной ведь не было существ, которые бы
мыслили или говорили. Таким образом, как и камень, которого никто не видел, Бог в
определенном смысле не существовал. Другими словами, его существование было лишено
полноты - элемента обнаружения и осознания. Но как существование совершенного
существа может быть неполным? Очевидно, что это невозможно. Поэтому для Него и
оказалось необходимым создать Вселенную, чтобы она познала Бога. Ты следишь за
моими рассуждениями?
Херктаскор сдержанно кивнул. Лишь учащенное дыхание выдавало его волнение.
- Что-нибудь из сказанного мной до сих пор противоречит твоей вере? - спросил
Шустер.
- Нет... не думаю. Хотя все это так ново... Но продолжай!
- Акт творения, - произнес Шустер, затягиваясь сигарой, - логически включает
желание творить, идею того, что будет сотворено, решение творить и саму работу
творения. В противном случае Бог действовал бы из каприза, что абсурдно. Однако эти
проявления - желание, мысль, решение и работа - конечны. Они неизбежно замкнуты
на единственном творении из бесконечного числа возможных и требуют единственной
последовательности действий. Тем самым акт творения подразумевает, что Бог в каком-то
смысле конечен. Но это немыслимо, такого нельзя представить себе ни на секунду. Мы
приходим к парадоксу: Бог должен творить, но не может. Как разрешить этот парадокс?
- И как вы его разрешаете? - выдохнул Херктаскор, который, казалось, вот-вот
упадет в обморок.
- Мы пришли к заключению, что самый акт творения был совершен десятью
сущностями, известными как сефирот...
- Постой! - Посвященный даже привстал. - Не существует других богов, даже
второстепенных, а Писание отрицает, что создание мира - заслуга ангелов.
- Конечно. Те сущности, о которых я говорю, не боги и не ангелы, - они
дискретные проявления единого Бога, подобно тому, как грани драгоценного камня -
проявления его сущности, не являясь при этом сами драгоценностями. Бог имеет
бесконечно много проявлений, но, как мы обнаружили, десять сефирот - все, что
логически необходимо для того, чтобы объяснить акт творения. Если начать с первого из
них - воли и идеи творения, - то он должен быть неразлучен с Богом всю вечность.
Таким образом, он охватывает остальные девять, которые необходимы как атрибуты того,
что будет создано...
Через несколько часов Херктаскор попрощался с Шустером. Он шел, как будто
ступая по облакам. Шустер смотрел ему вслед, стоя у трапа. Сам он чувствовал полное
изнеможение.
"Если окажется, что все это я напрасно обрушил на Херктаскора, да и на них на
всех, прости меня, Боже мой Милосердный".
Мукержди выскочил ему навстречу из кают-компании. Его шаги гулко отдались на
металлической палубе.
- Мартин! - радостно завопил он, - Дэви жив!
Шустер резко повернулся к нему. Голова его закружилась, и он прислонился к стене,
ловя ртом воздух.
- Вызов пришел, как только ты заперся с этим брамином, - продолжал Мукерджи.
- Я не знал, можно ли вас прервать, и поэтому... Ну так вот. Дэви ранен - в ногу и в обе
руки, но ничего серьезного: ты же знаешь, здешние микробы нам не страшны. Он сначала
потерял сознание, а потом, я думаю, обморок перешел в сон. Он еле бормотал, когда
разговаривал с нами, и обещал выйти на связь позже, когда еще немного отдохнет. Тогда
он расскажет и о своей идее. Пошли, мы тут с Ромуло достали бутылочку - есть что
отпраздновать!
- Это-то мне сейчас и нужно, - с чувством сказал Шустер и последовал за
Мукерджи.
После нескольких глотков Мартин немного пришел в себя. Отставив стакан, он
криво улыбнулся остальным.
- С вас когда-нибудь снимали обвинение в убийстве? - спросил он. - Именно так
я себя сейчас чувствую.
- Брось, - фыркнул Паскуаль. - Не до такой же степени ты несешь
ответственность за своих подмастерьев.
- Ну, может быть, и нет, но ведь это я послал его туда, вместо того чтобы ехать
самому. Но ты говоришь, с ним все в порядке?
- Если бы не ты, от этого могло бы быть мало пользы, - ответил Паскуаль. -
Криш - всего лишь космонавт, я - просто инженер, а Дэви - и вовсе сосунок. Нам
нужен кто-то, кто исхитрился бы вытащить нас из этой дыры. А ты, amigo mio, хитрюга по
профессии.
- Ну, похоже, выход нашел все-таки Дэви. Правда, какой - я пока не знаю. А если
и знаю - когда-то учил в школе, - то забыл. Дэви не так далеко, как я, ушел от
школьной премудрости.
- Если только в его идее что-нибудь есть, - ответил Паскуаль, к которому вновь
вернулась озабоченность. - Я сам так и не придумал ничего путного, а уж поверь, каких
только невероятных штук я не изобретал!
- Подождем - увидим. Кстати, ничего больше не известно о ситуации в
Гилригоре?
- Да, я же ведь говорил с самим Рибо - Дэви показал ему, как обращаться с
передатчиком, - ответил Мукерджи. - Все напавшие на Дэви убиты. Рибо говорит, он
отдал такой приказ, подозревая, что они действительно стражи храма. Если бы они
оказались захвачены в плен, их пришлось бы освободить, чтобы не вступать в конфликт
со Скетуло, и новости быстро достигли бы Эски. А так Рибо может теперь утверждать, что
его действия были вполне оправданными: на расстоянии выстрела эмблемы храма
разглядеть нельзя, и естественно предположить, что на путешественника напали
разбойники, уничтожать которых долг Рибо.
- Превосходно, - улыбнулся Шустер. - Рибо палец в рот не клади. Если он
найдет предлог не посылать сюда вестника - а я не сомневаюсь, что он его найдет, - у
нас окажется несколько" дней, прежде чем Скетуло начнет гадать, что же там произошло,
и отправит кого-нибудь для выяснений. Дорога туда и обратно тоже потребует времени.
Другими словами, если мы будем держать рот на замке, его собственная тактика
проволочек обернется против Скетуло. - Шустер оглядел своих собеседников. - Время
- это главное, в чем мы сейчас нуждаемся, если не считать средства доставки генератора.
Время для того, чтобы Посвященные утратили внутреннее равновесие, чтобы в храме
началось такое брожение, что жрецам станет не до новых квазизаконных уловок в
отношении нас.
- Смотри, как бы это не вызвало насилие с их стороны, - сказал Мукерджи.
- Это маловероятно, - отозвался Шустер. - На Дэви она напали исподтишка:
думаю, что Скетуло отречется от своих приспешников, когда о нападении станет
известно. Видишь ли, ему нелегко принимать незаконные решения: это дает его
противникам вроде Рибо слишком хороший повод для нападок, а то и для вооруженного
сопротивления. Да и вообще, как я уже говорил, время теперь будет работать против этого
старого черта.
Паскуаль внимательно посмотрел на торговца:
- Какую кашу ты заварил?
- Ну... - Шустер снова потянулся за бутылкой, виски с веселым бульканьем
полилось в стакан. - Первым делом, как ты знаешь, я познакомил их с ньютоновской
астрономией. Я замаскировал ее под допущение, но так им просто легче ее проглотить, а
напиток менее крепким не становится. Никто не сможет обманываться до бесконечности
насчет того, будто это всего лишь сказочка для упрощения вычислений. Раньше или
позже, но они придут к выводу, что орбиты планет действительно эллиптические. А это
разрушит главную опору веры в то, что круг священен, что, в свою очередь, пошатнет всю
их религию. Скетуло все это предвидел, поэтому сразу и наложил запрет на исходящие от
меня идеи. Впрочем, так он может только отсрочить неизбежное. Не в его силах запретить
Посвященным думать, и некоторые из них возмущены запретом. В результате в храме
начались трения, которые отвлекут Скетуло от изобретения безопасного способа
придушить нас.
- Придумано прекрасно, но не со слишком ли дальним прицелом? - нахмурил
брови Мукерджи. - Чтобы революция созрела, может понадобиться полстолетия.
- Согласен. Астрономические разногласия играют нам на руку, но их одних
недостаточно. Так что сегодня я позвал сюда Херктаскора. Мы обсуждали теологические
проблемы.
- Что?! Не рассчитываешь же ты развалить их религию за полдня?
- Нет, конечно. - Шустер глотнул виски. На его лице появилась ухмылка. -
Местные гойим* [Иноверцы (иврит).] трудились два или три тысячелетия и ничего не
добились. Я просто указал на некоторые логические следствия религиозной доктрины
Ларсума и предложил ответы, найденные на Земле для преодоления определенных
противоречий.
- Ну и что? - недоуменно спросил Паскуаль.
- Ты же знаешь, я всегда интересовался историей науки и философией и много
читал о них. В результате, а также благодаря семейным традициям мне кое-что известно
насчет каббалы*. [Каббала - мистическое направление в иудаизме, возникшее в начале
новой эры и получившее особое распространение в средние века. Космогоническая и
теософская каббала исходит из идеи сокровенного неизреченного бесконечного божества.
В каббале большую роль играют 32 "пути премудрости", а именно 10 цифр и 22 буквы
еврейского алфавита, которым придается мистическое значение.]
- Quees?* [Что это? (исп.)]
- Система средневековой еврейской теософии. В той или иной форме каббала
пользовалась огромным влиянием на протяжении столетий, даже воздействовала на
христианство. Но поверьте вы мне, это самая невообразимо запутанная конструкция,
которую смогло создать человечество с помощью нескольких текстов, массы тумана и
закусившей удила логики. Ортодоксальный иудаизм всегда старался держаться подальше
от каббалы с ее заумью - неосторожных она приводила к тяжелейшим эмоциональным
срывам, как, например, это часто случалось среди хасидов*. [Хасиды - последователи
мистического течения в иудаизме, характеризующегося крайней религиозной
экзальтацией.]
Но к ларсианской религии каббала подходит, как сшитая по мерке. Например, в
каббалистической теософии фигурируют десять форм эманации божества, десять
отдельных атрибутов его совершенства - сефирот. Они разбиты на три триады, в каждую
из которых входит мужская и женская сущности и их союз. На Айвенго нумерология*
[Учение о скрытом (иногда магическом) значении чисел и их сочетаний.] не особенно
развита, но, когда я напомнил Херктаскору, что три точки определяют окружность, он
разинул рот. Каждый из сефирот, входящих в триады, соотносится с определенной частью
тела человека. Остающийся сефирот окружает все остальные (что также прекрасно
вписывается в ларсианскую доктрину), а все они вместе создали Вселенную... Ладно, не
буду углубляться в детали. Еще в каббале разрабатывалась своеобразная техника
дешифровки, благодаря которой можно постичь скрытый смысл Писания - доктрину
триединства, демонологию и всяческие магические заклинания. Все это - великолепная,
блистательная чепуха, соблазнявшая в свое время лучшие умы Земли. Вот я и скормил
такую аппетитную приманку Херктаскору.
- Ну и? - очень тихо спросил Мукерджи.
- О, конечно, я ему обрисовал
...Закладка в соц.сетях
