Жанр: Научная фантастика
Орион взойдет
...агородством! Я знала, что делаю, и никогда даже на миг не
желала ничего другого. Нет, конечно, я не стремилась умереть до срока -
пока мы с тобой не состарились и не одряхлели. Если же нам не дано - лучше
быстро, крак! - и навеки вместе. Мы псе на целые световые годы прожили
лучшую жизнь, чем большая часть людей способна даже представить. Так что не
жалей меня.
- Ну... - Он поцеловал ее. Они оторвались от кресел я поплыли
обнимаясь. - Роника, знаешь, ты у меня - самое величайшее чудо во
Вселенной.
В лунном свете, затопившем потемневшую кабину, он увидел, как
опустились ее веки, как раздулись ноздри, как приоткрылись губы.
- В таком случае, - произнесла она с придыханием, - отправляемся в
грузовую секцию, там больше места. Я придумала, как можно любить в
невесомости.
2.
Восемь сотен лет оставался на месте Скайгольм, лишь сдерживая напор
стратосферных ветров; короткие испытательные полеты производились после
замены маршевых двигателей; но никто из живущих не помнил подобного
события. И перелет аэростата над ледяной короной планеты сделался песней
отваги, изобретательности и воли. Сам Джовейн с трудностями сталкивался
редко... и лишь выслушивал рассказы утомленных людей, устало тянувших
слова. Так он узнал, что неопытный рабочий Эймей Роверто Авелар оступился
при неожиданном порыве ветра, пока бригада его меняла сдутую панель
оболочки, и не сумел распутать стропы парашюта; знал, что неопытная летчица
Катарина Папетоай, возвращаясь из разведки, промахнулась мимо посадочного
фланца и попала в турбулентный вихрь, сбросивший ее небольшой реактивный
самолет под извергавшее горячий воздух отверстие. Знал и Джовейн, что
погибших тут же сменили добровольцы, что инженеры-электронщики и рабочие
лихорадочно чинили системы, перенапрягавшиеся более чем положено; что
пилоты сражались просто с чудовищными силами, учитывая масштаб объекта; что
навигаторы, бормоча под нос ругательства, корпели над приблизительными и
неточными картами; что священники проповедовали, а горстка мужественных
актеров-любителей увеселяла общество и поддерживала в нем моральный дух.
Зная обо всем этом, он, со своей стороны, издавал приказы, раздавал
поощрения и отличия; но ничто не было для него реально, он словно затерялся
в аэростате. Континент, за ним удивительно зеленый Англеланн, и еще блеклая
земля Скотоланн, потом море, бурное и сумрачное, там, где оно не было диким
и зеленым; серо-синие скалы, стиснувшие фиорды, внутренние ледники, не
знаваше конца и края. Потом Землю затянули облака, а после наступления
темноты на небе среди высыпавших звезд, не соответствовавших времени года,
дрожало северное сияние, но его, как всегда, подгоняла цель; ожидало
свершение, а Скайгольм плыл навстречу своей судьбе.
Но настало время наконец остановиться и ему.
- Общая проверка, - приказал Джовейн. - Боевые расчеты по местам.
Дежурить по трехвахтенной схеме. - Джовейн не ощущал возбуждения и был
полон решимости, невзирая на всю усталость. Под Скайгольмом внизу лишь
облака от края до края мира. Навигаторы могли только заключить, что
аэростат находится примерно над целью с отклонением плюс-минус пятьдесят
километров. Солнце застыло на сине-черном небе.
Неважно. Клубящаяся внизу белизна должна когда-нибудь разорваться, и
он сумеет увидеть цель. Но сам он - как всегда - неуязвим и всемогущ.
Субарктический день в это время года короче, чем дни на остальной
части планеты; но он будет удлиняться, становиться дольше, чем летние дни в
Домене, и наконец он сможет поддержать огонь все двадцать четыре часа.
Джовейн не рассчитывал пробыть здесь так долго. К наступлению солнцестояния
он намеревался выжечь и разрушить всю область расположения Ориона. Врагу
придется сдаться задолго до этого.
Джовейн направился в центральный пункт управления. Маттас сопровождал
его. Реви Сирайо был уже там - представитель правительства, которому
помогал Скайгольм в этой войне. Втроем они стояли в центре округлого
помещения посреди пультов с приборами и инструментами, за которыми следили
внимательные техники. На экранах - внизу, по бокам, сверху - застыли
изображения мира. Слышался легкий шелест, слабый запах озона наполнял
атмосферу, палуба слегка вибрировала под ногой.
- Начинайте, если готовы. - Огромная значимость этих слов отозвалась в
мозгу Джовейна.
Ударили рукотворные перуны - ярче молний, рожденных природой;
возмущенный воздух метнулся назад, разряжаясь.
Главный техник снял наушники и повернул кресло.
- Режим удовлетворительный, сэр, - доложил он, - радароскопы
зафиксировали у Земли достаточную плотность потока.
- Хорошо, - сказал .Джовейн. - Ожидайте. - И от неприятных загогулин
на экранах осциллографов он отправился в свой привычный кабинета жалея, что
Маттас и Реви последовали за ним. "Зачем они явились сюда?
Ради любопытства? Чтобы как-то поучаствовать? Или из страха? Почему
это сделал я сам?"
Прибыв в кабинет, он приказал подготовить радиоразговор с Землей и
связать его по интеркому с директором Ориона. Потом поглядел через стол -
тот, что из Высокой Миди - на всех остальных.
- Ну, - проговорил Джовейн. Его знобило, по коже бегали мурашки. Он
почувствовал влагу под рукавами своего мундира. "Фейлис, - подумал он, - но
она осталась где-то в бесконечной дали".
Однако решимость, что отправила Джовейна в это предприятие, не
оставила его. "Я сделаю это ради нее, человечества, Геи, ради славы (нет,
лучше не думать об этом), ради здравого рассудка и справедливости. Время
ужасное, и наши действия должны вселять ужас".
- Ну, - повторил он.
- Вы хотите, чтобы я предъявил им ультиматум? - предложил Реви.
- Нет, - возразил Джовейн, - благодарю вас, но... Капитан здесь я.
Конечно, если вы захотите добарить что-нибудь...
- Как я сообщал вам ранее, сир, любое промедление может восприниматься
ими как свидетельство нашей нерешительности, - сказал невозмутимый
маурай. - Я надеюсь, что вы не будете колебаться.
- Пусть это будет нелегко, - согласился Маттас, качая головой на
каждом слове. - Вам придется производить массовые разрушения. Но не
забудьте, это рана от хирургического ножа. Гея все исцелит.
"И мы вернемся к нашей прежней жизни? - подумал Джовейн. - Нет, Гея
никогда не оживляет мертвых. Она порождает новые жизни. Сколь зловещими,
наверное, казались млекопитающие динозаврам?"
Зажужжал интерком. Джовейн ответил, нажав кнопку. Раздался голос
женщины на не правильном англее с акцентом:
- Ваше Достоинство, вас слушает Эйгар Дренг, директор Ориона,
представитель Ложи Волка в Северо-западном Союзе. Доктор Дренг, с вами
разговаривает Капитан Скайгольма, Таленс Джовейн Орилак.
На лицах Маттаса и Реви проступила та же самая напряженность, которую
Джовейн ощутил собственным животом. Мускулы на его груди напряглись.
"Это не по-геански. Ox, не по-геански. Расслабься, как положено
тигру".
Прозвучал хриплый мужской голос:
- Хелло, Скайгольм, хелло.
- Приветствую вас, сэр, - сказал Джовейн и подождал перевода.
- Говорит Дренг. - Тот же голос ответил ему на англее, столь же
хорошем, как и у его собственных подчиненных. - Продолжайте, прошу вас.
Джовейн оправился от волнения. В конце концов хозяин Ориона не может
быть невеждой. Домен располагал огромной библиотекой трудов по аэродинамике
и всем связанным с ней наукам, написанным некогда на англее. После
Реставрации Энрика копии отправили за рубеж. Дренг, вне сомнения, читал
оригиналы, а если у него были способности к языкам, то вполне мог
потренироваться в разговоре. Тем более что англей и англиш - в близком
родстве, быть может, он постоянно практикуется в разговоре с этой
женщиной... секретаршей или библиотекаршей, кто там она у него?
Джовейн решил не раздумывать больше. Дело было слишком серьезное.
- С вами говорит Капитан, - проговорил он. - Вы понимаете, какова
ситуация? С момента появления здесь мы транслируем на всех частотах
объявления о наших намерениях и призывы одуматься. Но до сих пор не
получили ответа.
- Вы не заслуживаете ответа; что, если мы проткнем ваш шарик, и он
рухнет на Землю?
Вспыхнул гнев, очищая душу Джовейна.
- Не надейтесь!
- Неужели?
Джовейн заставил себя взять в руки.
- Слушайте. Аэростат парит прямо над вами. Наши аккумуляторы полностью
заряжены, их можно перезаряжать до бесконечности. Любой самолет или
ракетный снаряд, который вы можете послать против нас - а я сомневаюсь, что
вы располагаете необходимой техникой - будут уничтожены. Наши лазеры
разрушат ваши наземные сооружения, уничтожат все, на что вы надеетесь, в
этой бессмысленной войне. Я умоляю вас сдаться, пока еще не поздно. От вас
отреклось ваше собственное правительство. Возле меня находится
представитель маураев, готовый вести переговоры о сдаче на разумных
условиях.
- Безусловно, - с пренебрежением сказал Эйгар Дренг. - Вся беда в том,
что наши с вами представления о разумных условиях абсолютно не совпадают.
Видите ли, мы собрались всем штабом, как только получили ваше первое
сообщение, и все обдумали. Мы решили рискнуть. Мы оставляем для связи этот
канал, и постарайтесь не испечь нам передатчик. Разве вы не понимаете, что
собираетесь уничтожить целую цивилизацию?
Маттас оторвал свои бедра от кресла. Сиденье звякнуло о палубу.
- Сколько же еще вреда и разрушений вы принесете Гее? - рявкнул он.
- А иди-ка ты на хрен, - выругался Дренг. Клик - интерком умолк.
- Карай их, - свирепо взревел Маттас, вздымая кулаки, - карай их,
карай!
3.
Незримое солнце обрушило свой гнев на Землю.
Облака и дождь не могли остановить эти молнии: они сами прожигали себе
дорогу... вода обращалась в пар, клубившийся вокруг лучей; гремел гром -
электрические искры и разряды вспыхивали странной голубизной; ветер
неистовствовал. Он выл и кружил на путях своих.
Там, где ударял луч, деревья взрывались и стволы их вспыхивали
пламенем. В центре пятна вся растительность исчезла, обугленные останки
широкими кольцами окружали проплешины обгорелой земли. Скалы светились
красным жаром. Животным и людям, что попадали прямо под луч, можно считать,
повезло - они гибли, не успевая заметить это.
Оказавшиеся на периферии заживо варились в собственном соку или
сжигали себе легкие, вдыхая раскаленный воздух. Даже вдалеке всякий, кто
случайно посмотрел в сторону луча, был ослеплен, а лучи метались повсюду.
Некоторые из них моргали; они наносили удар, а потом вновь повторяли
свое дело, ударяя поблизости. Другие действовали минуту и более. Эти не
оставались на месте; нет нужды прожигать мишень, скрытую для стрелков. Лучи
эти широко шагали по горам, спускались в долины, пробегали по снегам,
обрушивали лавины. Час сменялся часом, квадратные километры леса
превращались в почерневшую, клубящуюся парами, затопленную потоками воды
горелую пустошь, на которой редко где еще бились и визжали обугливавшиеся
останки, которые только что были животными.
К концу дня дождь закончился, и облачность начала рассеиваться. Люди,
следившие за буйством молний издалека - прикрывая глаза, они сумели спасти
зрение - увидели в вечернем небе над собой неведомую луну. Она была столь
огромной, что невольно казалось - небесный гость падает на них. Тогда-то
многие из северян, потеряв рассудок, побросали оружие и завывая бросились
врассыпную. От ее закатного цвета грозовые облака вокруг рдели кровью,
словно бы от внутреннего огня, который вот-вот вырвется наружу.
Пикеты с высот, укрывавшиеся во время небесного гнева, в свете ее
обозревали причиненный ущерб. Переносные радиостанции прикипали к губам, и
радиоволны метались над застывшим в жутком спокойствии сумраком. Люди
ежились под парками в наступившем ночном холоде.
Незваная луна померкла, когда солнце опустилось за горизонт, но тогда
все увидели, как темный диск погасил звезды, и поняли, что увидят ее снова
во всем холодном блеске... готовую убивать.
Эйгар Дренг сидел в своем кабинете в отчаянном одиночестве, которое
может познать человек. Уютная комнатка была уставлена плотно набитыми
книжными полками и шкафами с бумагами. Помимо коммуникационного и
компьютерного оборудования обстановку дополняли несколько сувениров,
например весло каяка, сохранившееся с чемпионата по гребле, в котором Дренг
участвовал еще в юности.
На обшарпанном старом столе стояли два снимка: семья Дрента и
найденный в древних архивах вид на Сатурн, снятый "Вояджером"
<Автоматическая станция США, совершившая полет мимо внешних планет
Солнечной системы в 80-90-х годах.>.
Шелестели вентиляторы.
Он прижимал радиофон к уху, голос полковника Рогга доносился сверху
слабо и тонко, едва ли не призрачно:
- Нет, сэр, у нас нет никаких надежд. Прежде я полагал иначе, однако
враг продемонстрировал свои возможности, и притом еще стреляя вслепую.
Подобная установка наверняка снабжена оптикой, способной прицеливаться
по отдельным людям на Земле, и если завтра небо очистится... Сэр, я отвечаю
за своих людей. Сегодня я видел чересчур много. Да, сэр, как вы знаете, у
нас на базе есть госпитальная палатка, и спасательная и медицинская бригады
проявили абсолютный героизм, но... Нет, сэр, завтра мы отступаем.
- Но вы понимаете, что ваш уход оставляет Орион открытым для нападения
с суши, как только маураи смогут выделить новые части, - заметил Эйгар. Сам
голос его стонал, ныла каждая мышца в его теле. - У нас нет подкреплений,
вас некем заменить, учитывая, что аэростат контролирует все дороги.
- Они и не придут, зачем идти на верную смерть... и ради чего? Сэр, мы
разгромлены. И обязаны сохранить то, что можно.
- Вы полагаете, что юропанцы позволят вам уйти?
- Это должны устроить вы, сэр. Вы можете связаться с ними. Не так ли?
Я... я считаю, что они не будут преследовать нас ради забавы. Что бы
ни случилось, мы уходим. Безусловно, вы поможете спасти жизни людей.
- Я сделаю все, что смогу.
- Хочу сказать только одно, сэр, - выдавил полковник. - Сам я готов
пасть в бою: но враг вверху - в небе.
- Понимаю, - мягко согласился Эйгар. - Приступайте к тем
приготовлениям, которые уже можно начать. Я свяжусь с ними... до...
рассвета. - После нескольких технических подробностей он опустил телефонную
трубку и нажал кнопку на интеркоме. - Свяжите меня со Скайгольмом, Нона, -
мертвым голосом попросил он.
В ответе зазвучало недоумение:
- Уже сдаемся? Уже?
- Нет, пока нет. Но мне придется провести переговоры.
Эйгар распрямился и принялся ждать. Он улыбнулся изображению своей
жены, детей, зятя, внука, а затем прикоснулся к снимку Сатурна.
Зазвонил телефон. Он взял трубку.
- Говорит Капитан Джовейн. Доктор Дренг? Должно быть, вы вспомнили про
рассудок. Поверьте мне, нас отнюдь не радует все то, что нам пришлось
сделать.
- Интересно... Простите, для нас это было потрясением.
В ответе слышалась странная симпатия:
- Понимаю. Пожалуйста, говорите, чего вы хотите?
- Наверное, вы уже узнали от ваших союзников-маураев место
сосредоточения нашей милиции и наметили занятый ею район для демонстрации
при подходящей погоде?
- Да, так мы и поступим. И предупреждаю вас - мои метеорологи
доложили, что завтра день будет ясным.
- Угу. О'кей, Капитан, для милиции довольно. Если вы позволите, завтра
утром она уйдет.
- Великолепно! Я счастлив. Естественно, из соображений гуманности мы
позволим им это. Но позвольте сделать вам еще одно предупреждение. Мы будем
следить за ними, и попытки обмана будем считать нетерпимой провокацией.
- Да-да, безусловно. - Разговор обратился к маршрутам и графику. -
Норрмены сойдутся к Тионеку, и маурайские корабли заберут их, чтобы
доставить, скорее всего, в Сиэттл... На марш и погрузку потребуется
несколько дней.
- Тем временем... - Счастье раздувало грудь Джовейна. - Кстати, о
вашей установке. Я предлагаю вам увести ваших людей туда же, пусть плывут
домой. Но маураям потребуются проводники, чтобы добраться до вас.
Эйгар криво усмехнулся.
- Ах нет, Капитан, - возразил он. - Речь идет не о нас - мы остаемся.
- Что? - выкрикнул Джовейн. Он восстановил спокойствие. - Ваше
положение безнадежно. Повторяю, Скайгольм не прекратит огня, пока вы не
сдадитесь или не погибнете. Ваше же собственное правительство объявило вас
вне закона. Будьте же разумны: сдавайтесь, сохраните жизни людям, и
амнистия будет ожидать большую часть вашей группы.
- Слова "объявлены вне закона" имеют в этой стране особое значение, -
проговорил Эйгар, обращение к традиции давало силу. - Мы не запираем людей
в клетки и не выдаем их официальным убийцам: человек, объявленный вне
закона, лишен права жить, и всякий может сделать с ним все, что угодно. Эта
мера достаточно эффективно предотвращает преступления, и она обходится
дешевле, чем все остальные. Но объявить человека вне закона - дело
серьезное, предварительно следует долгий процесс с учетом всех правил,
которые смогли придумать наши предки, дело столь важное, что его нельзя
доверять правительству. К тому же в настоящем времени Северо-западный Союз
правительства не имеет...
- Не проповедуйте анархизм! - выдохнул Джовейн. - В Скалистых горах и
в заливе Ляски мир увидел, куда вы его ведете. Настало время прекратить
подобные дела.
- Ах так! - Эйгар обхватил ладонью подбородок. - Иными словами, вас не
удовлетворит демонтаж "Ориона"?
- Конечно, нет! После уроков последних нескольких десятилетий
Северо-западный Союз следует сделать цивилизованной нацией.
Преступники, изготовлявшие и использовавшие подобное оружие,
предстанут перед судом... Сам я не сомневаюсь, что вы, доктор Дренг, не
участвовали в этом позоре. Ведите себя правильно, и я думаю, что суд
оправдает вас. Я не вижу причины наказывать людей за ошибки.
- А вы уже обсудили подобную политику с Маурайской федерацией?
- Только в общих чертах. Но намерения достаточно очевидны: они не
собираются воевать с вами каждые двадцать лет! Мое правительство тоже
примет участие в мирной конференции.
- У вас есть силы, чтобы настаивать на этом?
- Да. - Душу Джовейна будоражил триумф. - Итак, готовы ли вы заключить
перемирие?
- Нет, - возразил Эйгар Дренг. - Орион еще не отомстил.
- Вы безумны! - завопил голос ему в ухо.
- Упрям - да, безумен - нет. Мы хорошо снабжены, прекрасно вооружены,
а вы не знаете, куда именно надо стрелять. Потребуются недели или месяцы,
чтобы убедить нас или дождаться маураев. За это время может случиться все,
что угодно. Я читал достаточно много книг по военной истории, Капитан.
Нередко случалось, что терпевший поражение гарнизон вдруг выигрывал осаду.
Но я надеюсь, что вы не воспользуетесь эвакуацией милиции для шантажа.
- О да, о да. Мировое общественное мнение... - Джовейн тяжело
вздохнул. - Вы полагаете, что я способен нарушить свое слово? Если я буду
дожидаться здесь маураев, мой Домен рассыплется так, что его не соберешь.
Если я буду навскидку стрелять по вашим пусковым шахтам, то нанесу Гее
ужасный ущерб. Вы надеетесь заставить меня выбирать? - Эйгар не ответил. -
Я сделаю все необходимое, чтобы раздавить ваше порочное общество, - зло
проговорил-Джовейн. - И у меня еще есть третья возможность. Здесь наверху я
властвую над колоссальной территорией: над Землей, населенной вашими
людьми; над водами, в которых плавают ваши корабли; к тому же Скайгольм
способен передвигаться: он же явился к вам, не так ли? Я буду карать всю
вашу нацию, пока она не восстанет против вас. Не природу, а сооружения:
города, деревни, фермы, дороги и рудники... все, что построили люди, причем
с хирургической точностью, - грозился Джовейн. - Там за заливом, лежит
другой полуостров, выглядящий достаточно населенным.
Дренг, заявляю вам самым серьезным образом: если вы не сдадитесь к
завтрашнему полудню, когда рассеется облачная пелена, к завтрашней ночи
тамошние селения станут пустыней. И это будет всего лишь началом.
Эйгар тряхнул головой, словно получил удар дубинки.
- Итак, вы заставляете нас вновь воспользоваться ядерным оружием, -
спокойно сказал он.
- Довольно! - завопил Джовейн. - Я не желаю слушать этих слов. Вы не
должны заражать Гею... - На миг его дыхание дрогнуло, но сумел закончить
ровйым голосом:
- Доктор Дренг, вы переутомились. Давайте закончим так: обдумайте все,
спросите мнения ваших людей, а потом - ну что ж, перед полуднем я
рассчитываю переговорить с вами. Вы поняли меня?.. Очень хорошо, спокойной
ночи.
Клик. Эйгар Дренг долго сидел в задумчивости, глядя в пустоту.
- Кажется, пора уходить, - вздохнул Плик. - Поздно даже для меня.
Лисба прижала его к себе. Она оглядела собственную комнатку: крикливые
картинки на стенах, постель, кресло, шкаф, вешалка, крошечный столик,
умывальник. Господи, как убого и грустно вокруг.
- Нет, пожалуйста, не надо, - попросила она. - Можешь лечь на кровать,
а я положу на пол свой спальный мешок.
Он погладил ее волосы.
- Я запрещаю тебе это, - сказал он. - Не для того я всю жизнь воспевал
женщин... Что на... что взбрело тебе в голову? Я признаюсь, что этот вечер
был не только утешительным, но и восхитительным, как и прошлые, по крайней
мере в моих глазах. Тем не менее твое предложение - самая незаслуженная
честь для меня.
Она припала к нему:
- С тобой я не одинока. Эти ужасные слухи, эта штуковина в небе,
завтрашнее утреннее собрание... Неужели тебе самому приятно будет
пробудиться в одиночестве?
Он вздрогнул.
- Нет. Но ты... ты можешь легко пригласить кого-нибудь посимпатичнее,
трезвенника, без тоски сердечной по барменше, оставшейся в Юропе. Ну что я
для тебя?..
- Ты? Ты поешь песни, веселые или безумные, но тем не менее песни, и
ты всему придаешь какую-то странную осмысленность...
- Моя дорогая, - вздохнул он. - Я не пророк, и ничего хорошего нас не
ждет. Изгнанный принц часто возвращается слишком поздно или просто для
того, чтобы умереть. Но ради твоего покоя я не скажу более ничего. На наших
глазах умирает весь мир, чтобы возродиться, но в образе, совершенно нам
незнакомом, а роды - как известно - болезненнее смерти.
- Я хочу, чтобы ты был здесь.
- Ну-ну, - сказал он неровным голосом. - Старый Плик, бесполезный во
всех прочих вопросах, может поделиться только крохой тепла... Но что бы с
нами ни случилось, Сеси... Ладно, Лисба, это великолепное ложе будет
сегодня твоим. Давай попробуем, может быть, уместимся на нем вместе... Он
обнял ее одной рукой, а другая - потянулась к бутылке.
Глава 26.
1.
- Ах нет, нет, нет! - простонала Роника. - Они не могут... Вы не
должны...
Голос Эйгара Дренга полз из приемника:
- Мы должны. Во всяком случае мы сделаем это. Подавляющим большинством
голосов принято решение драться. Что, если Джовейн блефует? Никогда прежде
Домен не воевал с мирными жителями! Ну а если он решится на это, ну что ж:
мы надеемся, что свободный народ сможет выстоять против него, пока не
взойдет Орион. На всякий случай мы предупредили, чтобы на Кенайском
полуострове все оставили дома.
- Но если они потеряют все, что имеют... О, я надеюсь, что маураи
вышлют за ними корабли, но люди будут в отчаянии и.. нельзя разбивать их
жизни, подобно хрусталю... ради собственной выгоды. Вы замещаете здесь
правительство.
Горечь хлестнула назад.
- Не надо приказывать мне, что делать. Мы бы не попали в эту ситуацию,
если бы ты не предала нас.
Роника осела в свое кресло и закрыла ладонями лицо. Из кресла пилота
Иерн услышал, как пролетел тихий стон.
Он посмотрел наружу. Корабль висел носом к планете, на высоте ста
пятидесяти километров. Освещенная солнцем Земля манила своей красотой.
Прямо под ним раздвигалась гряда облаков. В разрывах проглянуло
бирюзовое игривое море... Земля - бурая, рыжая, покрытая свежей зеленью. На
глазах его облака расступались. На севере небеса были чисты - над лесами и
полями Юконской котловины, над серебристой жилкой реки вплоть до снежных
пиков, вздымающихся в лазури, переходящей в полную звезд черноту.
Над облаками повис блеклый шар. На таком удалении он казался диском
примерно в половину полной луны. Там и сям металл на ней отбрасывал свет
свирепыми искорками.
- Вызываю Скайгольм, вызываю Скайгольм, - скрежетнул Иерн в
собственный передатчик. - Джовейн, отвечай: ты не посмеешь этого сделать!
Честь аэрогенов и духи предков запрещают тебе!
Безусловно, его слышали в аэростате. Иерн говорил на частотах, на
которые был постоянно настроен главный приемник. В ответ на его прежнее
обращение верховное командование маураев согласилось подсоединить его к
своей всемирной радиорелейной сети, пока Иерн кружит вокруг планеты.
Слушали агенты Джовейна, слушал и сам Капитан, как Роника разговаривает со
своим прежним начальством. Но Джовейн не отвечал... не отвечал.
"Орион" вновь уходил на север по почти полярной орбит
...Закладка в соц.сетях
