Жанр: Научная фантастика
Обитель мрака
... поведет.
Танцующие на пятачке льнули друг к другу. Неужели в музыке оркестра, составленного
из живых музыкантов, и впрямь сквозили тоскливые нотки?
Над головой на фоне лилового небосклона нависали громадные полукружия колец,
окрашенных в более изысканные цвета; чем радуга; сейчас в небе было четыре луны.
Ткань неба разрывали метеориты, оставлявшие за собой искрящиеся изогнутые шлейфы.
Крошечное заходящее солнце, тусклое из-за плотной атмосферы, виднелось над бурыми и
розоватыми облаками.
- Это место больше подходит для влюбленных, чем для двух усталых дельцов, - с
легкой улыбкой заметил Стори.
- Любое совпадение наших точек зрения будет весьма романтичным явлением, -
проворчал ван Рийн, углубившийся в чтение меню. Свободной рукой он по очереди
подносил ко рту то рюмку с водкой, то кружку пива. Стори потягивал шампанское с
ромом. - Дайте-ка я рассмотрю... dood en ondergang*... [Что за погибель эти потемки
(гол.).] Тут темно, как в мозгах у столоначальника. Начну, пожалуй, с дюжины устриц из
Лимфьорда. Лимфьорд, запомните, официант. Охлажденные ножки краба и спаржа, и еще
пятьдесят граммов страсбургского паштета. А пока я буду поглощать закуску, принеситека
мне хорошенькую порцию лукового супа по-анзийски. Не упустите шанс, Стори, в этом
супе есть специи, которых мы можем больше никогда не попробовать, если случится
какая-нибудь глупость вроде войны. Так, теперь вино к супу... - Он еще несколько минут
продолжал в том же духе.
- Э... ну а мне принесите обычный бифштекс средней поджаристости, - со смехом
сказал Стори. - И... ну ладно, отведаю лукового супа, коль уж мне советуют.
- Вам надо бы обращать побольше внимания на то, что вы едите, мальчик, -
бросил ван Рийн. Стори пожал плечами:
- Я не возвожу свой желудок в ранг божества.
- Думаете, я это делаю, ха? Нет, проклятье, я заставляю желудок работать на меня,
и он вкалывает, как раб. Язык и нёбо - вот о чем я забочусь. И что в этом плохого? Кому
это приносит вред? Самым первым чудом Господа нашего было превращение воды в
вино, да еще какого урожая! - ван Рийн покачал головой, и кудряшки зашелестели о
парчу костюма. - Смутьяны все как один недовольны доброй пищей, выпивкой,
музыкой, женщинами и доходами, этими дарами Божьими. Нет, они ввергают мир в
разорение, потому что сами хотят поиграть в Бога, стать на место Спасителя и вообще
валять дурака.
Стори посерьезнел.
- А вы уверены, что сами не фарисействуете? То, что вы отстаивали на Совете,
почти наверняка ввергло бы Лигу в войну. Ван Рийн угрюмо насупил брови, похожие на
живую изгородь.
- Не думаю. Лига и Содружество вместе Бабуру не по зубам. Бабуриты пошли бы
на попятный.
- Возможно, если бы Содружество согласилось отдать Обитель Мрака под власть
Лиги. Но вы знаете, что "Домашние Компании" нипочем не пошли бы на это. Власть или
опекунство Содружества означают, что именно они распоряжались бы сверхметаллами. И
получили бы возможность вести операции в космосе с таким размахом, что могли бы
угрожать "Семерке" и независимым торговцам, а то и вовсе прижать их к стенке.
- И вы лишили нас возможности действовать, вы со своей "Семеркой", чума на
нее. Теперь объединенная Лига ничего не предпримет, как если бы ее и вовсе не
существовало.
- Вы хотите сказать, что Лига останется нейтральной. Вам и впрямь нужно, чтобы в
ней шли открытые нескончаемые раздоры? Ведь при более-менее добрых отношениях
между "Семеркой" и Бабуром Лига как целое сохранит за собой право голоса в случае
победы любой из сторон. Более того, вернувшись в свою штаб-квартиру, я попытаюсь
выяснить, способна ли "Семерка" оказать помощь в улаживании разногласий, - Стори
поднял палец. - Вот почему я хотел встретиться с вами сегодня вечером, мастер ван
Рийн. Это последняя просьба. Если вы согласитесь сотрудничать с нами и попробуете
сплотить вокруг себя независимых торговцев...
- Сотрудничать? - ван Рийн достал табакерку и поднес к носу понюшку табаку. -
Чем же это кончится? Исполнением всех ваших повелений? Хррррыххх! Ап-чхи!
- Ну разумеется, мы должны будем выработать определенную стратегию. Она
включит в себя гласное или негласное эмбарго на торговлю с любой из сторон. Мы можем
использовать в качестве предлога риск, это позволит нам обставить дело дипломатично.
Очень скоро обе стороны почувствуют нехватку материалов, в том числе военных, и с
большой охотой вникнут в доводы Лиги.
- Только не Лиги, - ответил ван Рийн. - Не всей Лиги. Каким боком сюда смогут
затесаться "Домашние Компании"? Они и правительство Содружества - что орел и
решка фальшивой монеты, черт побери. И такое положение сохраняется и укрепляется
уже... сколько? Да, пожалуй, что со времен Совета на Гайавате.
- Я повторяю лишь то, что уже не раз говорил прежде, - стоял на своем Стори. -
Просто у меня есть... Не буду называть это способом заставить вас взглянуть на вещи
разумно. Давайте выразимся так: я считаю своим долгом до последней минуты не
оставлять попыток убедить вас.
- Но слушать вас - вовсе не мой долг. Уж сколько раз я вам говорил: если
независимые торговцы примкнут к "Семерке" или "Домашним Компаниям", Лиге конец,
поскольку вольные торговцы - последние носители ее духа, - ван Рийн откинулся на
спинку кресла, поднес стакан к губам и поднял глаза к огромной живой картине над
головой. Там уже настала ночь, спутники были обрамлены холодными коронами, а тень
Сатурна начала наползать на кольца. Ни единой звезды в небе. Ван Рийн вздохнул. - Мы
опоздали родиться на свет. Кабы я был на Совете Гайаваты, уж я бы их предостерег!
- Они вынесли вполне логичное решение, - ответил Стори.
Ван Рийн кивнул:
- Ja. Это нас всех и погубит.
В том, что собрание состоялось именно там, а не в каком-либо ином месте,
заключалась определенная ирония, но историки еще нескоро осознают и оценят ее. Если
выбор места и диктовался какой-либо символикой, то лишь самой оптимистической. Так
казалось тогда. Ведь колонии О'Нейла стали не просто первым космическим обиталищем
человечества - в них расцвели совершенно новые отрасли промышленности, и это
сыграло важнейшую роль в возрождении свободного предпринимательства. Ну а уж оно
решительно изменило не только экономику, но и сам образ мысли, да так, что прежде
разрозненные земные общества слились воедино, и все это в совокупности привело к
возникновению новой цивилизации - Технической. После изобретения
гиперпространственного двигателя началась стремительная экспансия человечества за
пределы Солнечной системы, и маленькие рукотворные планеты пришли в запустение.
Тем не менее они продолжали исправно двигаться по орбите в своих точках Лагранжа*
[Точки Лагранжа - точки на орбите, находясь в которых небесное тело образует
равносторонний треугольник с Солнцем и планетой (или планетой и спутником).], следуя
по тому же пути, что и Луна, но с шсстидесятиградусным опережением или отставанием.
И люди не сразу покинули их. Например, Гайавата и ее сестра Миннеаха все еще давали
приют значительному числу работающих людей даже в те времена, когда Торговотехническая
Лига собралась на самую судьбоносную из своих сессий.
Стоявшая перед участниками задача была очень сложна, и большинство
правительств, естественно, было настроено самым задиристым образом. Хотя по
конституции Лига представляла собой лишь ассоциацию взаимопомощи, она
превосходила силой любое отдельно взятое государство. Лига и утесняла, и унижала
правительства, не давая им участвовать в принятии решений, которые в значительной
степени влияли на местную торговлю. То ее твердая валюта вытесняла их пустые деньги,
то она тайком срывала или открыто презирала все их попытки навести порядок. И дело
было не только в чиновничьем властолюбии. Многие претензии и впрямь были
справедливы. Ни одна система, созданная смертными, не являет собой образчик
совершенства: все они ломают судьбы, одни - в большей степени, другие - в меньшей.
Парень или девушка из бедной семьи, равно как и не-человек, могли достичь уровня
жизни, достойного богов, и управлять силами, которые творцы мифов даже и представить
себе были не в состоянии. Наделенные хваткой обыватели из низших сословий тоже
вполне могли прекрасно обеспечить себя. Но, как водится, были и простофили, и
неудачники. В большинстве своем они не очень огорчались, становясь илотами, хотя
некоторые и превращались в желчных злословов. Гораздо важнее было то, что изрядное
число людей никогда и не хотело обрести подлинную свободу. Большинство этих людей
желало безопасности, которую сулили им политиканы. Более деятельное меньшинство так
и подмывало сплотиться под какими-нибудь зажигательными лозунгами, и этому
меньшинству казалось, что все остальные жаждут того же.
У Лиги были свои трудности. Широкий размах и разнообразие деятельности,
захлестывающий с головой поток информации - все это осложняло руководство
крупнейшими компаниями. Система свободных контрактов все чаще страдала от
злоупотреблений, как, к примеру, произошло, когда в обиход ввели договоры с печатями.
Оголтелая эксплуатация народов и природных ресурсов переходила всякие границы.
Отсталым расам запросто навязывали современные технологии, это делалось бездумно и
безответственно, ради быстрого обогащения, и никого не заботил вопрос о том, стоило ли
позволять таким культурам свободно владеть космическими кораблями и ядерным
оружием.
Наконец был избран парламент Содружества, который клятвенно обещал провести
всеобъемлющие и коренные преобразования. Под юрисдикцию парламента попал самый
крупный рынок Лиги и источники рабочей силы. За "тысячу дней" он принял на
удивление много новых радикальных законов и, что гораздо важнее, начал проводить их в
жизнь наряду с большинством уже существовавших.
Поэтому Торгово-техническая Лига созвала на Гайавате большой Совет, чтобы
обсудить, как быть дальше.
Совет принял несколько резолюций, положивших начало более гуманной и
дальновидной политике. Но, сам того не ведая, потерпел неудачу в вопросе об общих для
всего Содружества мерах. К их числу относились полномочия банков, проценты на
капитал, подоходные налоги, антитрестовские законы, обязательный арбитраж при
возникновении споров определенного рода, государственные займы убыточным
предприятиям, вливания в отрасли, переживающие кризис, квоты на производство и
многое другое.
Несколько горячих голов из числа делегатов ратовали за разрешение разногласий
силой оружия, но их заставили замолчать. Если отдельные члены Лиги иногда свергали
неугодные правительства, то вся Лига в целом и правительства-то не имела. И надо было
решать, то ли бойкотировать Содружество до тех пор, пока не будет избран новый
законодательный орган, то ли уйти на вторые роли в Солнечной системе.
Верх взяли приверженцы смирения. Бойкот обошелся бы неслыханно дорого,
напрочь разорил членов, не имеющих страховок, и нанес серьезный ущерб всем
остальным. Кроме того, он был бы чреват созданием неприглядного образа алчного
хищника, выступающего против сердобольного государства. Напрасно некоторые
ораторы настойчиво убеждали остальных, что по большому счету лучше твердо
придерживаться принципов, а принципом, благодаря которому Лига обрела свое
исключительное значение и право на существование, была свобода. Противники
утверждали, что-де свобода предполагает многочисленные компромиссы, а если
выражаться не столь возвышенным языком, то требует здравого смысла. Законы не так уж
и плохи, с точки зрения выгоды в них есть немало привлекательного. Да и вообще,
оставшись на сцене, компании Лиги смогут сохранить влияние и добиваться
усовершенствования законов.
Оказалось, что так оно и есть. Управлявшие отраслями производства комиссии
вскоре превратились в ставленниц этих отраслей и поначалу мешали новым конкурентам,
а впоследствии принялись попросту душить их. Этому немало способствовала налоговая
политика, возлагавшая самое тяжкое бремя на низшие классы. Вскоре крупнейшие банки
уже не просто хранили деньги, но воспроизводили их инфляционным путем. Ворочавшие
огромными фондами профсоюзные деятели очень хорошо вписались в систему: не
вступишь в профсоюз, не получишь работу, а директора и профсоюзы договариваются
между собой об условиях твоего труда. Антитрестовские мероприятия вредили толковым
руководителям к вящему удовольствию менее предприимчивых. Той же цели служили
квоты, тарифы, ограничения зарплат и цен, льготная контрактная политика. Целый ряд
бесполезных, но самовоспроизводящихся социальных программ помогал получить голоса,
необходимые для поддержания корпоративного государства.
Ибо именно таким государством стало Содружество. Магнаты "Домашних
Компаний" уже не отмежевывались от политиков и чиновничества и получили право
участвовать в принятии решений, никак не связанных ни с финансами, ни с техникой. Их
естественные союзники заправляли всеми сторонами жизни общества - культурой,
геополитикой, подготовкой специалистов, что позволило поставить это под неусыпный
контроль правительства.
А компаний, которым не удалось с самого начала занять прочное положение в
Содружестве, вскоре почувствовали, что их вытесняют. Разумеется, они направили свои
усилия на создание рынков за пределами Содружества. С их легкой руки несколько
планетарных поселений заявили о своей независимости. Со временем компании прибрали
к рукам политику некоторых из этих планет. Пошли в ход соглашения о сотрудничестве,
ограничивающие внутреннюю конкуренцию, но не распространявшиеся на всю остальную
Лигу. Так мало-помалу на свет появилась "Космическая Семерка".
Компании помельче боялись, что их проглотят, а оттого не примыкали ни к одной из
враждующих сторон и не создавали никаких организаций. Это и были независимые
торговцы.
Разумеется, такое положение создалось не сразу после Совета на Гайавате.
Напротив, тогда казалось, что наступили времена невиданного доселе расцвета
капитализма. Это была самая вольная, самая блистательная пора, какую когда-либо
переживала Техническая цивилизация. Лекарства, которыми лечили политику, малопомалу
всасывались в кровь, а побочное их действие было совершенно незаметно. На
границах звездного мира открытие следовало за открытием, триумф за триумфом; каждый
год поступали сообщения о победе над очередным врагом, о найденном сокровище.
Людям приходилось бороться, не жалея сил, но зато они были полны надежд. Древо
цвело, и крона его никогда не оголялась, хотя корни уже подтачивал червь. В прошлом
такое часто случалось и на Земле - во времена Чуньцю* [Чуньцю - период истории
Китая (722-481 гг. до н.э.), характеризовавшийся междоусобной борьбой между
отдельными царствами.], в эпохи Делийского султаната* [Делийский султанат (12061526)
- государство в Индии, где господствующую верхушку составляла чужеземная
мусульманская феодальная знать.] и Возрождения. Но вот прошло столетие...
- Оставьте в покое историю, - сказал Стори. - Мы живем в век нынешний. Вы
присоединитесь к "Семерке", чтобы попытаться добиться мира?
- Присоединиться? - переспросил ван Рийн, дергая свою козлиную бородку. -
Вы хотите сказать, что я буду выполнять все распоряжения, не задавая никаких
неудобных вопросов?
- Разумеется, мы приложим все усилия, чтобы создать свой Совет, но средства
связи работают так медленно, а кризисы назревают молниеносно, поэтому нам
понадобится четкая и ясная структура командования.
Ван Рийн покачал головой.
Стори рубанул рукой воздух.
- Нет, такие проволочки с кормежкой не для моего аппетита.
- Стало быть, вы хотите отмежеваться от любого объединения миротворцев?
- Не уверен, что объединение будет, и уж тем более не знаю, под какую дудку оно
станет плясать, если все же возникнет. О, вот и мои закуски. Вы удивитесь, сударь, когда
увидите, сколько я способен проглотить один, без посторонней помощи.
Глава 10
Сандра Тамарин-Асмундсен охотилась в Аркадианских горах, когда ей сообщили
новость. Она чувствовала себя виноватой, потому что покинула Звездопад во время
кризиса (не только внешнего, но и внутреннего, поскольку сословие траверов совсем
разбушевалось), но ей хотелось убежать хоть ненадолго. Отдых был сродни глотку
ключевой воды, смочившей пересохшее горло.
Собаки взяли след сианопса. Их лай эхом гулял под пологом леса, будто песнь
дикарей под зеленой сенью собора. Сандра бежала на шум, раздвигая руками ветки и
густые кусты, перепрыгивая через поваленные деревья; легкие вновь и вновь втягивали
сладкий воздух, перед глазами мелькали высокие стволы и пышные ветви деревьев,
мельтешили солнечные блики и сверкающие крылья нидифлекса. Тело ликовало. За
Сандрой бежали человек пять мужчин из ее фамильного поместья на Ветреном Кольце.
Кроме охотников, в этих диких местах не было ни души.
Сандра взлетела по склону и очутилась на лугу, который тянулся над обрывом.
Здесь, на открытом месте, среди маленьких белых цветов, сияние Майи почти слепило.
Перед Сандрой простирались холмы и горы, они возносились к небу горделивыми
кряжами, а вдали виднелся одинокий снежный пик Облачного Шлема, окутанный
туманом. Собаки загнали сианопса на самый край. Это были стройные мускулистые твари
с мощными челюстями и серовато-бурой шерстью. Породу вывели местные жители.
Собаки были слишком умны, чтобы атаковать серый, как сталь, панцирь и вооруженные
мощными когтями лапы. Но поскольку все же они могли скопом завалить этого крупного
герпетоида, он предпочитал бежать от них своей тяжелой, неуклюжей рысью. Теперь
сианопс стоял, готовый к бою, и издавал вызывающее шипение.
- Прекрасно! - радостно воскликнула Сандра. Она сняла с плеча винтовку и
осторожно двинулась вперед. Чересчур поспешный выстрел мог убить собаку или
привести зверя в бешенство. Убить сианопса наповал было непросто, требовалось всадить
пулю точнехонько в один из его невинных испуганных синих глаз.
В этот миг зажужжал висевший на поясе Сандры телефон. Она замерла, слух ее
разом перестал воспринимать и лай собак, и крики мужчин. Через ретранслирующий
спутник телефон связывал Сандру только с Новой Крепостью. Он загудел снова.
Отстегнув маленькую плоскую коробочку, Сандра поднесла ее к лицу.
- Да?
- Это Эндрю Брэйд, ваша милость, - послышался надтреснутый голос чиновника,
которого она оставила за старшего на время своего отсутствия. - Мы получили вести от
адмирала Майкла. - Майкл Фолкейн был заместителем командующего маленьким
флотом Гермеса. - Они обнаружили довольно крупную эскадру, направляющуюся к нам
на гиперпространственной тяге. Очевидно, она идет от Могула. Еще очень далеко, и связь
возможна только посредством простейших кодовых сигналов. До сих пор пришельцы
таких сигналов нам не посылали и не отвечали на наши.
Казалось, вместо охваченной ужасом женщины заговорила не ведавшая страха
машина:
- Поднимите в космос все боевые корабли, которые еще не там, - велела Сандра.
- Пусть доложат адмиралу, что готовы выполнить свои задачи. Всем полицейским силам
и спасателям - тревога. Держите меня в курсе событий. Приблизительно... через
девяносто минут я доберусь до своей машины, а еще через час прилечу к вам.
Не тратя времени на слова прощания, Сандра снова укрепила телефон на поясе и
резко повернулась. Охотники стояли, сбившись в кучку, и в тревоге смотрели на нее.
Словно почуяв что-то, притихли и собаки.
- Я должна немедленно вернуться домой, - сообщила Сандра. Она поднесла к
губам фляжку, прополоскала рот и медленной трусцой побежала вниз, к лесу. Двое
охотников замешкались, отзывая свору. Сианопс смотрел им вслед, не понимая, почему
ему посчастливилось остаться в живых.
Сандра летела на восток, держась реки Паломино, которая блестела, будто
брошенный на равнину клинок сабли. Вокруг раскинулись сельскохозяйственные угодья
имения Рюнеберг. В эту пору зелень пастбищ уже начинала тускнеть, но даже отсюда, с
высоты, гулявшие на них стада являли собой величавое зрелище. Изобильные пшеничные
поля перемежались рощами и фруктовыми садами. Виднелись красные черепичные
крыши в обрамлении зеленых садов - это были родовые дома Последователей,
отвечавших за те или иные производства. Вдали мелькнул особняк Рюнебергов. Сандра
бывала там и помнила уютные комнаты, портреты предков, неукоснительное соблюдение
традиций, детский смех, звучавший здесь как бы в знак того, что древность не в силах
подавить фонтан новой жизни.
В который уже раз Сандра почувствовала мимолетную тоску. Если бы только она
была отпрыском кланов, той тысячи семей, которые управляли имениями. Род ее был
таким же древним, предки Сандры тоже принадлежали к числу первых переселенцев с
Земли. Едва ли не по чистой случайности родоначальники Тамаринов не основали
собственную корпорацию, чтобы закрепить за собой и освоить уголок этой планеты. Они
предпочли заниматься главным образом наукой и техникой. В роду были советники,
исследователи, учителя, люди свободных профессий.
"Слишком поздно что-то менять", - подумала Сандра. Когда писалась конституция
независимого Гермеса, в ней было сказано, что высшие чиновники должны принадлежать
к роду Тамаринов, но им не полагалось иметь вотчин. Слава и одиночество - вот их удел.
"Я могла бы взять самоотвод на выборах, - вспоминала Сандра. - Почему я не
сделала этого? Гордыня. Да еще Пит, мой помощник, мой супруг. Ну а если бы его не
было? Взяв самоотвод, я стала бы такой же, как любой другой Тамарин, которому
недоступен пост Великого Герцога или Герцогини. Пришлось бы по мере возможности
зарабатывать на жизнь, и стала бы я травером, только с именем и... и еще с правом
голоса".
И, как бы в оправдание, она добавила про себя, будто обращалась к оппоненту из
этого сословия на очередных открытых дебатах:
"А чем плох удел травера? Разве это слово не происходит от французского
"травайе", "рабочий"? Разве не означает оно "потомок поздних поселенцев", "наемный
работник" или "неприсоединившийся делец"?
Я могла бы стать членом какого-нибудь семейства из кланов, породнившись с ним
через брак. И это было бы лучше всего".
Точно так же Сандра могла бы получить промежуточный титул Последователя,
связав себя узами крови с семейством, владевшим долей заповедного имущества, которая
давала право на партнерские отношения с хозяином угодий. Но ей было неловко делать
реверансы перед высокопоставленными людьми, когда-то бывшими наперсниками ее
детских игр.
А вот приобщившись к кланам (не обязательно к сонму сиятельных
землевладельцев, скорее уж к промышленникам, ученым, деятелям культуры или
служащим по связям с общественностью в какой-нибудь корпорации), она могла бы
пустить на своей планете глубокие корни и наверняка обеспечить детям прочное
положение.
На экране в машине возникло изображение Эрика.
- Матушка! - вскричал он. - Ты слыхала? Знаешь, что... Я сейчас... и... и...
- Не занимай линию, - перебила Сандра. - Брэйд может выйти на связь в любую
минуту.
Эрик был обручен, и Сандра надеялась, что у нее будут внуки, поэтому она
добавила:
- Ты бы лучше позаботился о Лорне и отвез ее в безопасное место. Ведь сам ты,
осмелюсь предположить, захочешь остаться в Крепости.
- Да... я... я буду в Сапфировой Палате.
Изображение исчезло.
Машина неслась, с ревом рассекая воздух фонарем кабины. Сандра выпрямилась и
поудобнее устроилась в кресле. Что проку жалеть? Она такая, какая есть. Да неужто она и
впрямь сетует на это? Кому-то ведь надо держать бразды правления государством. А она,
вероятно, справляется с этим лучше, чем кто-либо другой, хотя бы в силу одного лишь
опыта.
"Держитесь, - мысленно обратилась Сандра к тем, кто ждал ее прибытия. - Я
скоро".
На горизонте возник Звездопад, сперва черной полоской на фоне яркой глади
Рассветной бухты, а потом, когда Сандра пошла на снижение, полоска превратилась в
дома, улицы, парки, набережные, памятники столь любимой ею старины. Вон мэрия -
исполненное достоинства здание из красного кирпича. Рядом - тонкий шпиль собора
Святого Карла. А вот отель "Зевс", вознесшийся над бульваром Феникса. Цветы, будто
знамена, обрамляли изваяние Элвандера на Прибрежной Пустоши. На площади
Конституции было полно машин, а в уличных кафе - битком народу. Сандра разглядела
Сапожную улицу, на которой стояла таверна "Приют разведчиков". В юности она
захаживала туда выпить, поболтать, попеть песни, следуя примеру своих многочисленных
предшественников... Впереди маячил холм Паломников. Над Сигнальной Станцией
зависла полицейская летающая машина. Сандра передала свое имя световыми сигналами
и направилась к герцогской посадочной площадке на крыше. Ей стало невыносимо больно
при мысли о том, что город может в мгновение ока погибнуть в пламени ядерного взрыва.
Гербовый зал был просторен и строг; стены украшали лишь гербы и девизы кланов.
Они были цветные, но вся эта пестрота очень скоро переставала восприниматься
сознанием, потому что в совокупности гербы выглядели безлико. Зал располагался на
верхнем этаже, и окна смотрели прямо в небо. Отсюда была видна длинная полоска
заката, кусочек океана. Мимо окна пролетел орнитоид.
Но когда Сандра села за свой стол, зал показался ей маленьким, уютным, теплым,
хотя дальний его конец был погружен во мрак.
Половину той дальней стены занимал трехмерный экран. От изображения, казалось,
веяло холодом, пронизывавшим до самых костей. Бабурит на экране не был ни карликом,
ни какой-нибудь причудливой диковиной. Напротив, это было изображение ликующего
гиганта. Кроме него в кадре виднелся уголок корабельного отсека. Корабль висел над
городом на стационарной орбите и посылал вниз узкий луч. Приборы и обстановка отсека
были слишком чужды и непонятны, и Сандра даже толком не разглядела их. Существо на
экране окутывал красноватый сумрак, в котором мельтешили какие-то тусклые фигуры.
- Слушайте нас внимательно, - произнесло переговорное устройство. - Мы
представляем Имперское Кольцо Сиземы и объединенную расу.
Война между Автархией Бабура и Солнечным Содружеством неизбежна. По нашим
разведданным, Содружество попытается захватить систему Майи. Совершенно очевидно,
что ваши ресурсы представляют огромную ценнос
...Закладка в соц.сетях
