Жанр: Научная фантастика
Мир без звезд
...атил топор, а за ним бежали его охотники.
Захватив позицию, они стали в круг и стояли насмерть.
И смерть не замедлила бы, поскольку и после понесенных потерь гарнизон
многократно превосходил их численно и обладал лучевым оружием. Однако они дали
шанс я-Келе. Одним броском он и его люди преодолели расстояние до незащищенной
теперь стены и ворвались в брешь.
Именно так - его люди.
После этого битва была недолгой. Стадо потерпело поражение. Подробности не
важны. Важно то, что было потом. Об этом я тоже расскажу. Это было тогда, когда мы
потеряли все, что выиграли.
Пробиваясь через затухающую битву, Валланд повел группу азкатов к нашему
укрытию. Дверь была заперта. Под его кулаком задрожали стены.
- Открывай!
Тихий голос Рорна ответил:
- Поосторожнее. Брен с Гальмером здесь и у меня на мушке. Я могу спустить
курок.
Валланд отступил от двери. Его бойцы напряглись и приготовили оружие.
Напряжение сгущалось, как туман.
- Давай поговорим, - сказал Валланд, помедлив. - Я не хочу тебе зла, Йо.
- И я тебе тоже. Если я тебя впущу, мы сможем нормально поговорить?
- Конечно.
- Тогда минутку.
Сквозь красный полумрак, все еще наполненный боевыми выкриками и звуками
ударов, Валланд услышал слова языка внешников. Им ответил дребезжащий дискант.
И его азкаты тоже услышали. Пронесся звук, похожий на стон, они отпрянули, и яКела
не смог скрыть потрясения:
- Это карлик. Я знаю, как они разговаривают. Но наши разведчики не видели
никого из них. Он вцепился в руку Валланда:
- А ты знал? И не сказал нам?
На самом деле, должен был бы признать Валланд, так оно и было. Омнисонора у
него с собой не было, но он постарался передать презрительную интонацию голосом:
- Ты боишься глубинных дьяволов, даже когда они разбиты?
- Это тебе не шкилы. Они не такие. Они не умирают.
- Возможно, когда-нибудь проверим.
Валланд как-то сумел заставить их стоять на месте, пока разговор за дверью не
кончился и в ней не приоткрылась щель.
Там стоял слепой телепат. За ним клубилась чернота. Раздался скрипучий голос
Рорна:
- Заходи один, Валланд.
Канонир вошел, и карлик закрыл дверь.
Рорн сделал свет ярче, чтобы было видно. Гальмер и Брен лежали на двух скамьях,
связанные по рукам и по ногам. Два солдата-ниао стояли возле большой деревянной
ванны с водой. Они стояли пригнувшись, оружие наготове, зубы оскалены. Рядом с ними
стоял Рорн. Его лучевой пистолет смотрел Валланду в живот. На его лице тоже читалось
напряжение, но - может быть, потому, что свет падал не на него, - под этим
напряжением угадывалась все та же безмятежность.
Валланд взглянул на своих товарищей.
- Как вы, парни?
- Нормально, - ответил Гальмер. Брен сплюнул:
- Хьюг, не давай этому таракану использовать нас против тебя. Я согласен, чтобы
он меня застрелил, если ты после с ним разберешься.
Рорн улыбнулся без видимой злобы и напомнил:
- Без их умения тебе никогда не построить спасательный корабль, Хьюг. А другого
пути с этой планеты нет. Внешники оставили только несколько предметов, и их давно
разобрали на части айчуны. По тому, что мы здесь узнали, я убедился, что внешники не
используют радио, и лазерной вспышки они тоже не заметят, и... да неважно. Эти люди
тебе нужны.
- Хотя бы ради них самих, - согласился Валланд. Он прислонил топор к столу и
сложил руки на груди. - Но не могу поверить, что ты сможешь убить своих собратьевлюдей,
Йо.
- Не по своей воле. Только в случае крайней необходимости и ради любви и
служения им. Но сейчас они заложники. И они уйдут с нами.
- А это, как ты сам понимаешь, для нас не годится. Мы их никогда больше не
увидим. - Валланд бросил взгляд на пленников. - Не люблю театральности, но для
краткости: что вы предпочитаете - рабство или смерть?
У них на лицах выступила испарина.
- Мог бы и не спрашивать, - отрезал Гальмер. Брен кивнул.
- Сам видишь, - сказал Валланд Рорну. - Их жизнью и свободой ты можешь
выкупить свой уход, но это и все.
Рорн заколебался. Из ванны раздался плеск, и на поверхность высунулись две
большие головы. Две пары халцедоновых глаз уставились на Валланда. Он не отвел
взгляда.
Айчуны заговорили с ними через своего карлика. За прошедшие несколько земных
дней Рорн настолько овладел языком внешников, что пользовался им теперь свободно, -
вот что дает разуму освобождение от внутренних конфликтов, и можно даже подумать,
что цена того стоит.
- Ты понимаешь, что они говорят, Хьюг? - спросил он. - Не очень? Они
говорят... Он прервал себя:
- Ты знаешь, кто они?
- Шкипер мне рассказывал, - ответил Валланд.
- Он предубежден. Они... Они хорошие, они мудрые - да нет, словами не
передашь. Они ушли настолько дальше нас, насколько мы ушли дальше обезьян.
- Я не уверен, что это так уж далеко, - пожал плечами Валланд. - Ладно, чего
они хотят?
- Вы нанесли им серьезные потери. Последний эпизод окончательно доказывает,
что они не могут мириться с нами на свободе, как мы не можем мириться с патогенными
бактериями. Но они не собираются нас уничтожать, как сделали бы люди. Они могут
предложить нам больше, чем мы могли бы когда-нибудь найти, или узнать, или
почувствовать сами.
- Это как тебе? - спросил Валланд. - Извини, но я к этому отношусь
саркастически. Поэтому я отвечаю - нет. Мы можем отпустить их и тебя в обмен на
наших друзей. И если после этого вы оставите нас в покое, мы вас тоже не тронем.
Рорн перевел. Айчуны не торопились с ответом. Они вообще никогда не торопились.
Потом:
- Ответ отрицательный, - сказал Рорн. - Они не боятся смерти. Они
возрождаются - они бессмертны в таком смысле, в котором мы никогда не будем.
- Ты клюнул на эту наживку?
- Это безразлично. Я тоже не боюсь, не боюсь больше ничего. Но подумай. Верна
их вера или нет, неважно. Важно то, что они ее придерживаются. Отобрав у тебя этих
людей, путем пленения или смерти, они тебя победят. Ради этого они готовы пойти на
сокращение срока пары воплощений.
- Да уж парой они не отделаются, - скупо улыбнулся Валланд.
- Ты понимаешь, что это значит? - сказал Рорн с придыханием. - Ты выступаешь
не против двух личностей, а против целого мира! На своих условиях ты здесь не
выиграешь. Но брось свою гордость. Ты не более чем обезьянка, кричащая о своей
важности с верхушки дерева. Брось, рассуди разумно, прими их руководство - это и
будет истинной победой.
- Избавь меня от проповедей, Йо. Меня девушка ждет на Земле. У остальных тоже
есть любимые, где бы ни были, и их любовь не слабее твоей. И мы скорее умрем, чем
изменим своей любви. Я черт знает сколько уже прожил, и я видел, что ненависть не
порождает конфликтов, которые нельзя было бы уладить. Люди, ненавидящие друг друга,
могут пойти на компромисс. Но любовь против любви - это другое.
Валланд постоял, сминая рукой бороду и погрузившись в раздумье. Битва снаружи
закончилась. Хижину заполнила тишина, в которой слышались только звуки людского
дыхания, странный плеск айчунов в ванне, постукивание древка копья по полу. Жара и
вонь плыли в воздухе.
Наконец Валланд вздохнул, поднял голову и сказал негромко, но внятно:
- На меня ты согласен?
- Что? - Рорн вылупился на него.
- Это нападение организовал я, как тебе известно. Я человек скромный, но
сомневаюсь, чтобы без меня мой отряд представлял для вас военную угрозу. Если тебе
нужен заложник, то почему бы тебе не взять меня вместо этих людей.
- Хьюг, не надо! - выкрикнул Гальмер.
- Мы не можем позволить себе героизма, - сказал ему Валланд. - Меня вы
можете заменить. А мне, быть может, удастся уговорить их заключить мир. Ты сам
берешься?
Брен рванулся в своих путах, и в упавшем на его лицо свете стали видны глубокие
морщины.
- Ты не знаешь, что они такое! Валланд не обратил внимания.
- Итак? - сказал он Рорну.
- Я... я не знаю. - Последовало совещание. - Они должны это обдумать.
- Отлично, - сказал Валланд. - Я оставлю вас одних обсудить мое предложение.
Он пошел к двери.
- Стой! - крикнул Рорн. Солдат бросился следом. Валланд остановился,
повернулся и спокойно сказал:
- Я в любом случае должен предупредить тех, кто снаружи, и доказать им, что это
мое предложение. Иначе на вас набросятся, как только вы выйдете за порог. Я вернусь
через два-три часа и узнаю, что вы решили. Согласен?
Они молча выпустили его из комнаты.
Глава 14
Вкус победы во рту я-Келы обернулся тухлятиной. По Стаям пробежало слово: когда
Бог сошел с неба, здесь появились настоящие глубинные дьяволы. Сам я-Валланд не мог
им противостоять, он покинул взятый с боем дом без тех, кого хотел спасти. И как бы ни
был чужд нам его род, видно, и даже по запаху чуется, какой ужас охватил его и его
товарищей. Над нами горит день. Лучше бы скрыться в чащу лесов.
И многие уже так и сделали. И все больше и больше шли за ними, подхватив
снаряжение и исчезая в тумане. Мало говорилось слов, но то, что было сказано, звучало
как первый вздох ветра перед ураганом.
Он и сам был бы рад уйти. Но я-Валланд попросил, и он использовал остатки своего
авторитета, чтобы удержать на месте свою Стаю. Их оставалась сотня или меньше, и они
расселись в кружок вокруг захваченных пленников. Никто пока не осмеливался убрать
трупы, и они просвечивали сквозь редкую траву, покачивались в камышах, а в вышине
нетерпеливо кружились стервятники.
Я-Валланд, я-Аргенс и я-Урдуга что-то обсуждали на своем языке, и он больше не
казался языком Бога. Я-Кела ждал, покачиваясь на хвосте и на пятках, чувствуя, как
наваливаются на него старость и усталость. Ему дали понять, что я-Валланд должен уйти
с глубинными дьяволами как выкуп за свободу двух своих друзей. Но что значили все
остальные без него? Похоже, что и они чувствовали то же самое, поскольку разговор
становился резче, пока я-Валланд не оборвал его и не перестал слушать.
И тогда он обратился к Единому, захватив свой музыкодел. Послышались азкатские
слова:
- Не теряй мужества, друг мой. Мы не преуспели, как хотели, но еще далеко до
конца охоты.
- Мы выдохлись в долгой погоне, - ответил я-Кела, - и бычьи рога склонились
пронзить нас. Кто может противостоять глубинным дьяволам, кроме Бога, Который
защищает мир?
- Я не собираюсь долго оставаться у врага, - сказал я-Валланд.
- Они все чаще и чаще хватают пленников. И никто еще не вернулся. И старые
истории говорят, что иногда в боях захватывали тех, кто когда-то был в Стае. Они так
менялись, что оставалось только их убить без мучений.
- Меня не постигнет такая судьба, если ты меня не оставишь.
- За мною был тебе долг крови, - сказал я-Кела, - но он уплачен кровью тех, кто
был мне дорог.
- Ты еще не уплатил долг своему народу, - резко сказал я-Валланд.
Я-Кела бросил на него взгляд и выпрямился, чтобы его глаза оказались ближе к
глазам я-Валланда.
- Что значит эта новая загадка?
- Нечто такое, что ты - да и все азкаты - должны наконец понять. Иначе вы
обречены. Если поймете - у вас есть надежда, и более чем надежда, потому что если
свободный народ знает цену свободы и готов эту цену платить, победить его нельзя.
По шкуре я-Келы прошел холодок.
- Ты дашь нам новое волшебство?
- Лучше, чем волшебство. Идею. - Я-Валланд подыскивал слова. - Послушай
историю.
Далеко в небе, откуда я родом, были две страны. Одну называли Европа, и там жили
такие люди, как я. Другую - Америка, и там жили люди другого племени, их звали
индейцами. Люди из Европы переплыли воду и стали захватывать землю Америки.
Индейцы были охотниками. И что бы они ни делали, они не могли выстоять против
европейцев, которые были не только фермерами, как ниао, но и владели новым оружием.
И постепенно европейцы забрали у индейцев всю Америку.
Я-Кела шагнул назад и поднял топор:
- Так твой народ вроде Стада?
Товарищи я-Валланда схватились за свое огненное оружие, отбитое обратно у врага.
Он махнул им рукой, протянул пустые ладони и сказал:
- В некотором отношении - да. В других - нет. Например, индейцы почитали
существ, в чем-то похожих на глубинных дьяволов, а европейцы поклонялись Богу. Я
хочу дать тебе урок. У тебя хватит мужества его выслушать?
Я-Кела с трудом сказал "да". Опустить топор было труднее, чем рвануться под огонь
и стрелы.
- Дело в том, - продолжал я-Валланд, - что индейцы не должны были потерпеть
поражение. В ранние дни они превосходили европейцев числом. Они были хозяевами
дикой природы. Они быстро добыли такое же оружие, как у захватчиков. Правду говоря,
они много раз оказывались лучше в бою и нанесли много поражений врагу.
- Отчего же они проиграли?
- Причин было несколько. Но самая главная - одна. Им бывало достаточно
выиграть одну битву. Они считали, что один кусок земли с дичью и рыбными реками
ничем не лучше другого. Они сражались лишь ради чести и славы. И когда какую-нибудь
территорию захватывали враги и покрывали ее поселками и фермами, индейцы в лучшем
случае совершали набеги на окраины. И редко бывало, чтобы они насмерть отстаивали
свою землю, потому что там были могилы отцов, как это делали европейцы.
И еще, я-Кела, они не были едины в бою. Если одна из Стай бывала разбита, другим
Стаям до этого не было дела. Некоторые даже помогали европейцам против своих
сородичей. И никто не думал о том, чтобы собрать всю Америку воедино под одним
советом. Никто не планировал на поколения вперед, жертвуя жизнью и имуществом ради
свободы внуков. А европейцы так поступали. И поэтому они захватили Америку. Ты
понял, чему это учит?
Я-Кела склонил голову:
- Урок тяжел.
- Я не думаю, что азкаты его скоро выучат, - сказал я-Валланд. - Но если ты за
свою жизнь его усвоишь и научишь горсточку других, это может оказаться достаточным.
- Он помолчал и добавил: - И может быть, так я уплачу часть того долга крови, что
завещали мне предки.
- При чем тут это все, - крикнул в отчаянии я-Кела, - если ты уходишь?
- А при том, что надо смотреть вперед и действовать ради общей цели. Не
довольствуйся отдельной победой, как у нас сегодня, и не падай духом при поражении,
как у нас сегодня. Я иду на риск продать свою душу дьяволу, и я не отчаиваюсь. Будь и ты
таким. Бог не оставил тебя.
- Погляди в небо и скажи это снова, - горько сказал я-Кела.
- Да будет так. Иди сюда.
Я-Валланд провел его в строение, хотя он и испугался этого молчаливого запертого
дома. Там стояли какие-то таинственные инструменты, которые я-Кела видел в прошлый
раз.
- Повезло, что мы не хотели загромождать этим барахлом жилую комнату, -
произнес я-Валланд. Он взял один из инструментов - трубу на треноге - и вынес ее на
воздух.
- Смотри, - сказал он, - это называется фотоэкранный телескоп. Допустим, что
где-то есть очень горячий костер. Брось в него маленький уголек, и ты его не увидишь,
ибо угли костра скроют его своим сиянием. Но положи его туда, где темно, и он сверкнет
ярко. Правда?
- Правда, - сказал я-Кела. Им начинало овладевать любопытство. Даже сам вид
волшебных инструментов поднял его дух.
- Этот телескоп имеет силу отделять маленькое сияние от большого, - сказал яВалланд.
Он спросил что-то у своих друзей и посмотрел в странные листы, покрытые
диковинными значками, а потом задрал трубу в небо. - Я покажу тебе небо - далекую
его часть, - каким оно бывает тогда, когда наступает ночь. Смотри.
Он коснулся винтов. Гладкая плоская пластина в ящике потемнела. На ней горела
только яркая звездочка в середине.
- Это не там, где должна быть планета Орокш? - спросил я-Валланд. Я-Кела
молча кивнул. Он, Единый Стаи, был хорошо знаком с небесами.
- Ладно, найди мне другую, - продолжал я-Валланд. Я-Кела показал рукой на
невидимый Илиакан - если он там, конечно, есть, мелькнула мысль. Я-Валланд навел
туда трубу.
- Хм, не совсем правильно. Вот здесь. - Он подвинул трубу, и еще одна медленная
искорка вплыла на пластину. - Видишь?
- Вижу, - тихо сказал я-Кела.
- Теперь посмотрим пониже на восток.
Я-Кела судорожно выдохнул, упал на четвереньки и пропел первые строки
Приветствия. Над ним сиял Бог. Я-Валланд подкрутил ручку, и Бог засверкал ярче, чем
видели Его когда-нибудь глаза смертного.
- Он все еще на небе, - сказал я-Валланд. - Вы это и сами могли бы знать, если
бы вы не отрицали, что солнце может затмить Его. Но подумай, это ведь не значит, что Он
меньше солнца. Далекий пожар виден куда хуже факела в руке. Не бойся глубинных
дьяволов, Бог все еще с тобой.
Я-Кела скрючился на мокрой земле и всхлипнул.
Я-Валланд поднял его и сказал:
- Я только прошу тебя быть таким же храбрым, каким ты был сегодня. У нас мало
времени, я должен вернуться в дом. Давай составим план. Потом ты приведешь тех
мужчин, которых ты выберешь, чтобы они увидели то, что видел ты. И будь готов ко
всему, что может случиться.
Он посмотрел на своих товарищей. Показав им зубы - жест, который, как я-Кела
понял, означал у этой породы веселье, - он сказал на своем языке:
- Спорить могу, что сегодня эту штуку впервые использовали в религиозных целях.
Интересно, согласится ли изготовитель поделиться с нами доходами?
- Хьюг, - сказал я-Аргенс, - я не знаю, герой ты или сатана.
Я-Валланд пожал плечами:
- Ни то, ни это. Просто фанатик, по известным тебе причинам.
Нам удалось выторговать меньше, чем мы рассчитывали. Мы должны были
освободить всех пленников ниао. И я должен был отправиться вместе с Валландом
заложником.
В обмен мы получали Брена и Гальмера и сохраняли отбитое нами оружие. Рорн
явно был доволен.
- Он-то с нами и торговался, - заметил Валланд. - Айчуны о войне или политике
ничего знать не могут. Вот они и тешат себя мыслью, что создали его как раз для этой
цели.
Мы были лидерами, и без нас союз азкатов должен был вскоре распасться, и тогда
оставшихся трех человек можно было бы захватить без труда. Естественно, Рорн выдал
нам фальшивку, что в Прасио мы будем договариваться дальше, а мы, естественно,
притворились, что приняли ее всерьез, не столько из-за логики, сколько уступая
побуждению принимать желаемое за действительное.
Безоружные и нагруженные собственным снаряжением жизнеобеспечения и запасом
свежей еды, мы прошли из хижины по коридору в сопровождении конвоя солдат,
державшего ножи у нас под ребрами. Погода слегка прояснилась, хотя на горизонте уже
громоздились черно-синие груды грозовых облаков и вспыхивали молнии.
Айчуны шли впереди. На суше они были грузными, неуклюжими и все же почему-то
страшными. Нас провожала небольшая группа: Урдуга, Брен, Гальмер и горсточка
азкатов. Они испуганно жались друг к другу. На фоне пустынного ландшафта наш лагерь
казался совсем крохотным.
На берегу стояли каноэ и несколько долбленок Стаи. Рорн посмотрел на них
тяжелым взглядом:
- Это все, что у вас есть?
- Да, - ответил я. - Конечно, сколько-то их где-то дрейфует без экипажей, и
многие, наверное, в панике сбежали домой.
- Мы здорово будем перегружены. Рорн заговорил со своими хозяевами. Над водой
полетела беззвучная передача.
- Нам навстречу выйдет отряд из Прасио, и часть народу перейдет к ним. Но это
займет много часов.
- А можно взять одну или две брошенные лодки, - предложил Валланд. -
Надеюсь. Не хотелось бы сидеть, как сельди в бочке, тем более когда сельди такие
волосатые.
Он глубоко вздохнул:
- Эхе-хе! Даже воздух в турецких банях покажется свежим после такого рейса с
тобой в одной каюте.
- Тебя никто сюда силой не тащил, - сказал ему Рорн.
- А мне просто любопытно стало, понимаешь? Каноэ были длинными и очень
остойчивыми, даже после того как мы их заполнили от киля до борта. Конечно,
перегрузка сильно снизила их скорость. Айчуны, для которых места было с избытком,
могли легко уйти от своего сопровождения. Но мы держались вместе. Песня рулевых
смешалась с шумом ветра, волн и отдаленных раскатов грома, весла ударили, и мы пошли
через озеро. Последнее, что я видел на берегу, были освобожденные нами люди, молча
стоящие среди камышей и смотревшие нам вслед.
Мы, три человека, оказались в одном каноэ. Я этого не ожидал, но Рорн хотел
поговорить. Мы устроились поудобнее (насколько это было возможно) на носу, так что
другие пассажиры лишь давили на нас с боков. Они не разговаривали и почти не
двигались - только перевязать рану или смениться у весел. Их боги от них удалились, но
они были ошеломлены всем случившимся. Когда мы миновали "Метеор", многие сделали
знак от нечистой силы.
- Чего ты не взял омнисонор, Хьюг? - спросил Рорн.
- Я не в голосе, - буркнул Валланд.
- Он полезен для общения.
- Есть язык внешников.
- И тем не менее...
- Да черт бы тебя побрал! - взорвался Валланд. - Я на этом инструменте сложил
песню для Мэри О'Мира, и ты думаешь, я стану его использовать для разговора с твоими
вонючими хозяевами?
- Не надо эмоций, - сказал Рорн. - У айчунов не меньше прав на защиту своей
культуры, чем у любого другого. Вы им и так много сделали вреда.
"Что ж, - подумал я, - мне жаль, что погиб старик Гиани. Он был вполне
достойным субъектом - на свой лад".
- Мы не хотели никому вредить, - ответил Валланд. - Оставили бы нас в покое,
ничего и не случилось бы.
- Да ну? А ваше влияние на дикарей? Вы планировали их организовать, дать им
новую технику, новые понятия. А ведь они - враги. Они бы стали гораздо опаснее для
ниао. И потом, как бы ни были хороши твои намерения, можешь ли ты гарантировать, что
люди не придут в этот мир?
- Нет, - сказал Валланд, - и мне на это наплевать. В твоем рассуждении о
самозащите культуры столько же смысла, сколько в бурчании живота. Конечно, каждый
имеет право защищаться от нападения - что мы и делали. Но его право отгораживаться
от новых идей происходит только от возможности это делать. Если это получается,
хорошо. Это доказывает, что у него есть что-то получше, чем так называемые
прогрессивные понятия. А если нет, то тем хуже для него.
- Другими словами, - подколол его Рорн, - сила есть право.
- Я этого не говорил. Всегда есть хорошие или дурные способы. И если кто-то не
хочет играть в игру, он должен иметь право на выход. И только тогда его поддержат те,
кто хочет остаться в игре.
Валланд начал снимать сапоги и рубашку.
- Святой Иуда, до чего жарко! Я бы не отказался от грозового душа прямо здесь.
- Айчуны были древней расой уже тогда, когда мы еще не стали млекопитающими,
- сказал Рорн. - И ты посмеешь сказать, что ты мудрее их?
- Теоретико-историческая концепция "Райский сад", - про себя сказал Валланд.
- Что?
- Часто слыхал на Земле, когда там еще шло брожение. Люди говорили, что все
идет неправильно, а все потому, что отступили от добрых старых проверенных дедовских
заповедей и путей. Я всегда думал: если эти пути так уж хороши, то почему от них прежде
всего и отказываются?
- Ты имеешь в виду, - вмешался я, - что, если бы глубинные дьяволы
действительно нас превосходили, им бы нечего было нас бояться?
- Верно, - сказал Валланд. - Кроме того, если уж речь о самоопределении и
подобных материях, что имеет с этого Стадо?
По лицу Рорна мелькнула тень раздражения. Я вспомнил, как он, бывало, психовал и
кидался на любого из нас, и мне стало его жалко. Как будто я увидел призрак.
- Теоретизируй сколько хочешь. Но факт, что айчуны показали вам сейчас, кто из
вас выше.
- Они получили временный тактический перевес, - возразил Валланд. -
Посмотрим, что будет дальше. А что ты конкретно собираешься делать?
- Помешать основанию базы на этой планете, - спокойно сказал Рорн. - И я
думаю, не силой. Есть способы получше. Мы убедим будущих визитеров, что планета для
них бесполезна. У меня есть идеи на этот счет.
- Да, ты этим глубинным дьяволам нужен, - согласился я. - Но как они
поддержат твою жизнь? У тебя с собой походный рацион. Что ты будешь делать, когда он
кончится?
- Пищевые баки в лагере остались нетронутыми, - заметил Рорн. - Ваши друзья
не откажутся кормить вас, даже если это будет значить кормить заодно и меня.
"Пока не придет время и ты не захватишь все себе силой", - подумал я.
- А почему бы тебе тоже не раздеться, шкипер, пока ты еще не сварился? -
спросил Валланд.
Я осознал, что жара давит на меня, как мокрая толстая шерсть. Крепнущий бриз с
севера почти не приносил облегчения. Он сбивал нас с прямого курса, или это мне
казалось из-за облаков, скрывавших солнце, по которому мы ориентировались. Я ощупал
сам себя и понял, что мышцы слишком напряжены. "Судороги мне только не хватало, -
подумал я сквозь, нарастающий шум в ушах. - Места, чтобы вытянуться по-настоящему,
здесь нет, но несколько изометрических упражнений помогут".
- Заставляет вспомнить Высокую Сьерру, - пробормотал Валланд.
- Что вспомнить? - спросил я. Все что угодно, лишь бы забыть, что я нахожусь
здесь и вскоре, очень возможно, буду мертв. Но я не понял, обращался он ко мне или
говорил сам с собой. Он смотрел в даль озера, в полумрак дня и надвигающийся шторм и
почти пел.
- Горы такие на Земле. Там еще сохранились нетронутые места. Мы с Мэри там
однажды бродили. Тогда почти уже изобрели антитанатик, и все знали, что вот-вот он
появится и никто из живущих уже не состарится. Странные это были недели. Я
вспоминаю их, и они как будто нереальные. Так тихо стало в мире. Люди стали так
осторожны, зная, чем они рискуют. Предчувствие было растворено в самом воздухе. Пока
раса людей ждала - это было похоже на пробуждение после спада лихорадки. Все
человечество готовилось избавиться от болезней - ужаса прошлых веков. Раньше ты
смотрел на маленькую девочку - вот как твоя - и думал, что не пройдет и столетия, как
этот комочек счастья будет слепой уродиной, в страданиях призывающей смерть. И вот
это кончалось. Людям надо было к этому привыкнуть.
Мы с Мэри были молоды. Мы не могли тихо сидеть и ждать. Мы хотели показать
самим себе, что у нас есть жизнь, достойная бессмертия. Что же, нам теперь проводить
столетие за столетием, осторожничая и всего остерегаясь? И в конце концов большинство
людей разделило эти чувства и двинулось к звездам. Но сначала так поступили мы. Или,
скорее, Мэри - она сама из таких и меня заставила почувствовать то же, что и она.
И мы отправились в Сьерру, и там высадились, и начали странствия. День за днем, и
солнце над голов
...Закладка в соц.сетях
