Жанр: Научная фантастика
Факел чести 1-2
...ной работе N_137.
Общее резюме.
Как и в прошлый раз, никаких серьезных изменений не произошло. ВИ
Люсиль Колдер продолжает совершенствоваться в языке "Застава-1". Аборигены
подтвердили ее предположение о том, что на планете существует ряд
различных языков, большинство из которых не имеет точек соприкосновения.
Предшествующие предположения о противном были опровергнуты. Исследованиям
с орбиты и составлению карт планеты препятствует плотный облачный покров,
но с орбиты было обнаружено около 100 вероятных мест расположения
поселений - они рассеяны по обширной территории, Недавние атмосферные
полеты на небольшой высоте, осуществленные с орбитальной станции
"Ариадна", показали, что большинство этих поселений невелики, многие из
них выглядят заброшенными. Самое крупное из них размером не превышает
поселок людей с населением в несколько тысяч человек. Мы вновь повторяем
просьбу запретить подобные полеты, поскольку они беспокоят местных
жителей. Мы бы не хотели столкнуться с негативной реакцией тех групп
аборигенов, с которыми мы еще не знакомы. В сущности, подобные полеты
почти бесполезны: нам и без них было известно, что у аборигенов Заставы
имеется множество мелких поселений.
Специальное резюме.
Язык: ВИ Колдер проделала отличную работу, составив основной словарь
языка 3-1. По моему распоряжению она делит время между совершенствованием
своих знаний и занятиями с присланными со Столицы учениками. Ученики уже в
состоянии вести краткие беседы с местными жителями. Кроме того, Колдер
привлечена к работе по созданию электронного переводчика. Подобная работа
пойдет на пользу всем: Колдер приобретет большую беглость в 3-1 и в
будущем сможет освоить другие местные диалекты; ее ученики закрепят свои
знания, а электронный переводчик будет более совершенным. Но я хочу еще
раз подчеркнуть, что осуществление всех этих проектов требует длительной и
утомительной работы. Сама сущность этой работы, большей частью ведущейся
методом проб и ошибок, исключает возможность немедленного достижения
значительных успехов. При всем уважении к срочности в таком деле спешка
недопустима, и смею заверить все заинтересованные лица: нам, сотрудникам
штаба контакта, так же не терпится получить результаты, как и всем прочим.
Но для этого требуется запастись терпением. По крайней мере, мы способны
передать своим преемникам знания о большинстве нюансов языка 3-1. За свой
труд Колдер заслуживает самых высоких похвал.
Культура и техника. Я вынужден сообщить ту же информацию, что и в
прошлом отчете. Уровень развития культуры и техники аборигенов остается
неопределенным, но несомненно высоким, вероятно, даже выше, чем
предполагалось во время написания предыдущего отчета несколько дней назад.
Особенно поражают достижения аборигенов в биологии. По-видимому, обитатели
Заставы способны оказывать быстрое и эффективное влияние на местный
эквивалент хромосом. То, что мы считаем изнуряющей работой
инженеров-генетиков, они воспринимают как само собой разумеющееся.
И в связи с этим я считаю своим долгом повторить уже неоднократно
высказанное предупреждение: было бы ошибочным считать местных жителей
существами примитивного уровня только потому, что с орбиты мы не заметили
на планете больших городов, или потому, что они ведут полукочевой образ
жизни, или потому, что мы не обнаружили здесь мощных радиопередатчиков и
электроприборов. Бесспорно, мы только начинаем познавать жизнь этих
существ, но я могу предложить следующую теорию.
Люди всегда считали, что города, особенно крупные, являются очагами
культуры. Мы убеждены, что города должны быть постоянными поселениями.
Аборигены Заставы не разделяют ни одно из этих убеждений. По-моему, в этом
и состоит главное различие наших культур. Что же касается связи между
культурой и техникой, я вынужден повторить предположение, бывшее очевидным
еще до контакта с аборигенами: такой связи здесь не существует. Возьмем
всего один пример: у древних греков уровень развития техники был ниже, чем
у любых последующих цивилизаций, но в отношении культуры они превосходили
большинство из..."
Послышался приглушенный стук по обшивке люка - герметичная конструкция
почти не пропускала звуков извне. Радуясь перерыву в скучной работе,
Густав убрал с экрана отчет и за оставшиеся две минуты успел сложить
бумаги в стол. Одно из преимуществ воздушного шлюза заключалось в том, что
в кабинет Густава никто не мог ворваться без предупреждения.
Многочисленные постукивания и поскрипывания возвестили о прибытии
гостя.
- Привет, Джонсон, - проговорила Люсиль, входя в кабинет. Ее голос
приглушало стекло шлема.
- Привет, Люсиль. Как дела?
- Отлично, - сообщила она, избавляясь от шлема. - Здесь у меня бывают
дни двух видов: в одни из них я теряюсь в догадках, почему мы топчемся на
одном месте, а в другие - поражаюсь, какого прогресса можно достичь за
столь короткое время. Сегодня у меня как раз день второго типа, - с
усмешкой добавила она. - В программе распознавания речи аборигенов на слух
наконец-то удалось выловить большинство ошибок - это уже достижение.
С тех пор как экспедиция приземлилась на планету, произошло небывалое
событие: военнообязанный иммигрант Люсиль Колдер и лейтенант Джонсон
Густав стали друзьями. Такого не могло быть, и все-таки это случилось. Но
в их дружбе еще оставались границы, притом весьма определенные: они не
обсуждали войну, не строили догадок о случившемся, когда известия из новой
провинции гардианов, Новой Финляндии, вдруг перестали поступать. Что-то
произошло. Гардианам явно не повезло - и теперь они развернули бурную
подготовку к очередному удару. Такие слухи доносились до членов экспедиции
с охваченной лихорадочной деятельностью ОСГ "Ариадна". И Люсиль и Густав
сгорали от любопытства, но не могли признаться в нем друг другу.
- Ну что, состряпал очередной отчет? - поинтересовалась Люсиль.
- Угу. Начальству вынь да положь идеальный электронный переводчик -
причем немедленно, и большие шишки никак не могут понять, что такой
переводчик нельзя попросту снять с полки. Мне до отвращения надоело
объяснять, почему так трудна работа с переводчиком совершенно нового для
нас языка.
- Чертовы бюрократы! Ваши ничем не лучше наших.
Густав хмыкнул, но ничего не ответил. Люсиль по-прежнему проводила
границу между "своими" и "чужими", не в состоянии причислить себя к
гардианам. Даже получив возможность осуществить первый контакт и будучи
удостоенной всех привилегий и свободы, которая была необходима для
выполнения работы, порученной ей гардианами, Люсиль отказывалась забыть,
что она всего лишь пленница.
Все это осложняло положение Густава, поскольку подвергало сомнению и
мотивы его поступков. Он понимал, что и он сам - только узник начальства,
что он связан по рукам и ногам бесконечными и невозможными амбициями
вышестоящих гардианов. Он знал, что положение на Столице может лишь
ухудшиться в результате плохих вестей. И когда он спрашивал себя - а такое
случалось часто, - почему Люсиль не отказывается от работы, он был
вынужден задавать подобный вопрос самому себе.
"Потому, что это неслыханная возможность, от каких не отказываются.
Потому, что именно из-за мечты встретиться с инопланетянами большинство
парней стремятся служить в космофлоте. Потому, что эту работу мы делаем
для всего человечества, а не для своры идиотов, живущих сейчас во дворце
на Столице. Потому, что отказ был бы равносилен самоубийству. Потому, что
тогда наше место занял бы кто-нибудь другой, и еще неизвестно, каким был
бы этот человек..." Постепенно он доходил до менее убедительных и более
неудобных причин. Хотя Густав не мог дать однозначный ответ, почему он
продолжает эту работу, он не сомневался, что Люсиль знает ответ. И это
означало, что доверять ей следует лишь в определенных пределах. Это не
нравилось Густаву: Люсиль Колдер стала для него тем, чего не может
позволить себе офицер разведки, даже бывший, - другом среди врагов.
Наконец Густав нарушил молчание, упомянув о своем отчете. Они
заговорили об обычных лагерных делах, о прогрессе учеников в освоении
языка, о необходимости прекратить полеты над планетой, на которых так
настаивал этот кретин Ромеро. Незаметно разговор перешел к центральной и
неизменно волнующей обоих теме - к аборигенам Заставы.
- Они нравятся мне, в особенности К'астилль, - призналась Люсиль. -
Пользоваться этим чертовым языком - все равно что жевать резину, но нам
уже удается договориться: либо я стала лучше понимать ее, либо она
научилась давать объяснения.
- А что ты можешь сказать о них, судя по языку? - поинтересовался
Густав.
Люсиль лишь пожала плечами:
- Я не ксенопсихиатр и не этнолог, в сущности, даже не лингвист. Два
особенно ярких отличия их языка - звуковая структура и явное пристрастие к
пассивным залогам. Ты же видел мои переводы - все они какие-то неловкие,
потому что в языке 3-1 почти не употребляются выражения действия, а в
английском пассивный залог выглядит нескладно. Мы говорим: "Она вошла в
эту дверь", они же скажут: "Дверь с данным расположением была пройдена
неким лицом", и выходит какая-то чушь. Но способ выражения подобной
пассивности на языке 3-1 является очень кратким и точным. Глагольная
конструкция - единственное слово с нужной приставкой, суффиксом и
интонацией, придающей особое значение. Перевод подобных выражений на
английский или большинство других человеческих языков - практически
невозможная задача.
- А ты не думаешь, что это характеризует наших местных друзей с
определенной стороны?
- Разумеется, это так, но я просто не понимаю, что это значит. Гораздо
легче будет понять их, не отделяя от этой планеты. Некоторые из детей на
моей родине не принадлежали ни к аборигенам, ни к европейцам, скажем, если
мать - из числа аборигенов, а отец - британец. У меня создается
впечатление, что аборигены Заставы манипулируют окружающей средой ради
собственного удобства, как и мы. Но их потребности и методы заметно
отличаются от наших.
- Отличный способ сказать "я не знаю", - проговорил Густав.
Люсиль Колдер усмехнулась:
- Или, в переводе с языка 3-1, "отсутствие знаний сохранено в моей
голове".
- Хватит! - со смехом взмолился Густав. - Пойдем обедать.
6
Апрель 2116 года. Планета Бэндвид
Невозмутимо и методично, словно совершая давно запланированное
действие, командир космофлота США Рэндолл Меткаф открутил бармену голову.
Джордж Приго неловко поерзал на соседнем табурете и нервозно огляделся.
- Рэндолл, это запрещено.
Меткаф не обратил внимания на предупреждение друга и бережно поставил
голову на стойку бара. Она напоминала огромную кукольную голову со слегка
поблескивающими глазами, гладкой, словно восковой, розовой кожей и
чересчур правильными кругами румянца на щеках. Аккуратные усики выглядели
как отштампованные - впрочем, так оно и было.
- Мне пришлось проторчать в этой автоматизированной дыре шесть тысяч
часов, - заявил Меткаф, извлекая из кармана маленький набор инструментов.
- Роботы стригли меня, готовили мне еду, гладили трусы и приносили пиццу.
Роботы-полицейские давали мне неизменно точные указания, в какую сторону
идти. - Меткаф снял парик с головы бармена, нашел открывающуюся пластинку
и начал вывинчивать шурупы. - Меня спрашивали, какое время я проведу на
стоянке. Со мной заговаривали у дверей, стен, в такси, самолетах, душевых
и лифтах, предупреждая меня быть поосторожнее, не опаздывать, не забывать
и смотреть в обе стороны, переходя улицу.
Меткаф снял пластинку и заглянул внутрь головы.
- Я целые дни проводил в беседах, но ни разу моим собеседником не было
человеческое существо. Каждый раз, когда я отправлялся за покупками, мне
сообщали оставшуюся на счету сумму с точностью до четырех совершенно
ненужных знаков после запятой, причем не только в долларах США, которыми
выплачивают жалованье служащим космофлота, но и в условных единицах
Бэндвида и в пересчете на еще шесть основных валют по курсу предыдущей
миллисекунды. Каждое утро и вечер проклятое зеркало в ванной моего номера
напоминало мне о том, что пора чистить зубы. - Меткаф выбрал кусачки. - И
мне, - продолжал он, перерезая проводки, ведущие к динамику за улыбающимся
ртом бармена, - уже осточертело слушать эти придирки.
- А мне - нет, - отозвался Приго. Он еще нервничал и пытался образумить
друга. - Мне это даже нравится. Что плохого в отлаженном сервисе?
- Ты, дружище, инженер. Эти проклятые роботы не беспокоят тебя. Тебе
нравятся машины, но неужели ты захотел бы, чтобы твоя сестра вышла замуж
за одну из них? Пожалуй, это единственная вещь, которую здесь пока не
додумались автоматизировать.
- У меня нет сестры.
Оторвавшись от своего занятия, Меткаф с жалостью взглянул на Приго:
- Тогда, перефразируя бессмертного Маркса, можно сказать, что ей
повезло. Такого ты еще не слышал, верно?.. По крайней мере, здесь, в баре,
куда мы приходим каждый день, я хочу видеть робота, который молча
наполняет стаканы и оставляет нас в покое.
- Роботы-ремонтники починят его прежде, чем ты успеешь заказать вторую
порцию, а тебя оштрафуют на десяток местных монет, - возразил Приго.
- А вот и нет, потому что я перерезал в голове этого болвана провод,
ведущий к устройству аварийного вызова ремонтной бригады. - Меткаф
прикрутил пластинку, нахлобучил на голову робота парик, потянулся через
стойку и насадил голову обратно на стержень.
Тело робота судорожно дернулось, едва в нем замкнулись цепи. Голова
повернулась на триста шестьдесят градусов, затем заворочались реалистично
сделанные глаза^ разыскивая что-то. Бармен повернулся и погрозил пальцем
Меткафу. Из его груди раздался густой бас.
- Бббольше ттттак не дддделайте, сэр, - с заиканием произнес робот
прежде, чем голос набрал привычную скорость. - Если бы не аварийный
динамик в полости туловища, я не смог бы разговаривать и, следовательно,
не смог бы достойно обслужить вас.
Приго взорвался смехом, увидев, Как ошарашенно Меткаф уставился на
робота.
- Завтра, - пообещал Меткаф, - я приду сюда с термоядерной гранатой и
расплавлю тебя. А теперь живо принеси мне двойной скотч.
- И порцию для меня, - добродушно добавил Приго. - За твой счет. Надо
же потратить сэкономленный десяток местных монет.
- Благодарю. Сейчас выполню заказы, сэр. - Робот покатился к другому
концу стойки.
- Черт побери, Джордж! - Меткаф уставился в зеркало над стойкой. -
Ничего не вышло!
Робот принес напитки. Протянув гибкую длиннопалую ладонь, Приго
подвинул к себе поближе пивную кружку.
- На Бэндвиде мне нравится еще одно, - заметил он, - здесь можно
глотнуть настоящего пива. - Он осторожно втянул пышную пену, поймал взгляд
Меткафа в зеркале и усмехнулся, когда тот поднял стакан.
Джордж Приго был коренастым, низкорослым и вялым. Под солнцем Бэндвида
его каштановые волосы выгорели, превратившись в русые, он набрал пару
килограммов и начал растить бороду. Это было явное улучшение - теперь лицо
Джорджа казалось мужественнее, щетина скрывала почти детское удовольствие,
которым вспыхивало его лицо при виде чего-либо интересного. Джордж носил
застиранный старый комбинезон со множеством карманов, молний и застежек.
Здесь, в баре, он чувствовал себя уютно и был совершенно расслаблен.
- Выше нос, Рэндолл. Все не так уж плохо.
Меткаф чувствовал себя на Бэндвиде не столь комфортно, как Джордж, если
не сказать большего. Он производил впечатление человека, который терпеть
не может ждать и смотрит на часы каждые три минуты. Он был высоким,
поджарым и жилистым, бледным, черноволосым и чернобровым. Барабаня
пальцами по стойке бара, он сидел, поставив свой стул на две ножки, рискуя
не удержать равновесие b грохнуться на пол. Меткаф носил привычный мундир
цвета хаки с рядом нашивок над нагрудным карманом - обилие этих нашивок
впечатлило бы любого, кто разбирался в их значении.
- Значит, ты еще не слышал последние новости, - отозвался Меткаф. - Я
узнал их от одного знакомого болтуна. Сомневаюсь, что такую новость
передадут открыто. Мака приговорили.
- О Господи!
- Его понизили в звании и отправили отбывать заключение на Колумбии, в
учебном центре разведслужбы. Ему предстоит быть и узником и инструктором.
Он принял приговор, конечно, считая, что таким образом еще сможет
послужить.
- Но зачем им это понадобилось?
- Что тут странного? Ведь Мак сказал, что "Орел" взорвут так, как мы
взорвали "Левиафан".
- Я знаю, в чем его обвинили. Просто не могу поверить, что они решились
на это.
- Тебе придется еще многое узнать, Джордж. Тебе хотелось бы считать нас
всех ангелами в белом одеянии. Ты то и дело повторяешь, что среди
гардианов есть порядочные люди, и я верю тебе - потому, что ты один из
них. Но теперь ты можешь воочию убедиться, что и среди нас встречаются
ублюдки.
Джордж Приго вздохнул и глотнул пива. Внезапно все его благодушие
улетучилось.
Джордж некогда был гардианом, он родился и вырос на Столице. На Новой
Финляндии он познакомился и подружился с Маком Ларсоном, сражался с ним
бок о бок против собственного народа - когда жестокость гардианов
сделалась для него невыносимой. Рэндоллу нравился Джордж, он понимал,
насколько сильно Джордж нуждается в подтверждении правоты своего выбора.
Джорджу было трудно смириться с мыслью, что люди из Лиги способны на такую
гнусность, как обвинение Мака. Джорджу нелегко давалось прощание с
иллюзиями.
Меткаф потягивал скотч. Он тоже был на Новой Финляндии и заслужил там
Почетный крест. Зная Мака, он понимал привязанность Джорджа к этому
человеку, потому что разделял его чувства. Мак спас их. Войска Лиги и
финнов уже были готовы смириться с поражением и погибнуть, но Мак нашел
способ объединить их и возродить в них надежду - прежде финны не
чувствовали даже ее проблеска.
Если бы не Мак, оба они сейчас были бы мертвы или оказались пленниками
гардианов. Меткафу не терпелось чем-нибудь отплатить Маку, хоть как-нибудь
помочь ему, но помочь было нечем - разве что отправиться воевать. Но и
воевать пока было не с кем - Столицу еще не обнаружили.
Предположительно Джорджа и Меткафа доставили на Бэндвид по причинам,
имеющим некоторое отношение к поиску Столицы. Никто не знал, как поступить
с Джорджем после вылета с Новой Финляндии, и Меткаф подозревал, что эта
растерянность привела к тому, что оба они очутились на Бэндвиде.
Все происходящее являлось составной частью большого плана. Несомненно,
имело смысл допросить пленных, и большинство офицеров разведки Лиги здесь,
на Бэндвиде, были бы только рады начать допросы. Всех военнопленных с
Новой Финляндии, каких только удалось выцарапать у финнов, доставили сюда.
Но таких пленных оказалось немного, к тому же финны, пылая ненавистью к
гардианам, неохотно отдавали их Лиге. Однако военнопленные все-таки
нашлись, и их доставили сюда, как и Джорджа. Возможно, кому-то пришло в
голову использовать знания Джорджа, с помощью его уличать пленных во лжи и
разрабатывать планы допросов.
Кроме того, пребывание Меткафа здесь тоже имело смысл: он был знаком с
боевой тактикой гардианов и мог сделать свой вклад в планирование военных
действий. Но Меткаф подозревал, что его отправили сюда потому, что пока в
пилотах не было необходимости, а Приго требовалась компания - и присмотр.
В конце концов, Джордж был перебежчиком и вполне мог вновь перейти на
другую сторону...
Однако Джордж Приго не нуждался в присмотре, хотя и был рад обществу
Меткафа, рад видеть рядом знакомое лицо. Но реальной работы не находилось
ни для него, ни для Меткафа.
Меткаф сделал большой глоток. Они оба торчали здесь без дела уже десять
месяцев. Война угасла сама собой - за неимением противника.
Все, что им оставалось делать, - допрашивать пленных, но те оказались
неразговорчивыми, а когда разговорились, выяснилось, что знают они
немногое. Разведка, по-видимому, и не ожидала другого результата.
Насколько понимал Меткаф, большинство офицеров разведки рассматривали
допросы пленных как возможность подготовиться к войне, а не как временное
занятие. Они расспрашивали по нескольку раз об одном и том же, составляли
протоколы, сравнивали "ответы и исправляли их, писали отчеты, которые
большей частью состояли не из фактов, а из общих мест. Меткаф испытывал
почти сочувствие к команде разведки: в ближайшем обозримом будущем захват
других пленных не предвиделся, и разведчики пытались выдоить до последней
капли все сведения из уже имеющихся источников.
Но если сбросить со счетов эту работу, главный вопрос пока оставался
без ответа: где находится Столица?
Верхушка гардианов весьма мудро возвела астрономию в ранг
государственной тайны. Никто из пленников в глаза не видел звездную карту.
Никто из них даже не предполагал, что существуют координатные системы, по
которым определялось положение звезд относительно друг друга. Никто не
знал, что звезды отличаются по размерам и цветовому спектру. А вопросы о
том, где находится солнце их системы, какова его масса и спектральный
класс, вызывали тупое молчание.
Меткаф искренне удивлялся происходящему, считая, что редко людей,
обладающих столь незначительными познаниями, допрашивают так часто и
долго. Сообщив об этом Джорджу, он получил в ответ краткое: "Ну и что?"
Меткаф сам не знал ответа на свой вопрос. Помахав ненавистному роботу,
он заказал еще один двойной скотч.
Поселок Чралрей, лагерь нигилистов. Планета Застава
Д'ельтипа испытывала неудержимое желание оказаться где угодно, но
только не на своем прежнем месте. Но, судя по всему, им предстояло еще
долго проторчать в этой деревне, и у нее не оставалось выбора, кроме как
встретиться со своей первой советницей, нигилисткой М'еталлис. Д'ельтипа с
иронией воспринимала этот титул. Как правительница нигилистов, она никогда
прежде не следовала односложным советам М'еталлис, но теперь она оказывала
ей неоценимую помощь. Именно М'еталлис общалась с половинчатыми.
Каким бы странным и непривычным ни был внешний вид инопланетян, их
появление ознаменовало собой перемены и обновление, даже надежду - и
все-таки они не могли выбрать худшего времени, чтобы привести сюда свои
удивительные летающие машины. Даже без появления половинчатых ситуация
грозила взрывом.
А половинчатые, какими бы мудрыми существами они ни были, бесконечно
усложняли ее. Никто еще не понял цели их прибытия. Инопланетяне не
выражали желания что-либо объяснять. И потом, свои вещи они делали
странными, непонятными способами. Д'ельтипа заставляла себя верить отчетам
наблюдателей, но по-прежнему считала невероятным, чтобы такую сложную
вещь, как космический корабль, можно было построить, а не вырастить.
Наблюдатели высказывали предположение, что подобную машину
действительно невозможно вырастить или же вырастить ее части для
последующей сборки. Они упоминали что-то о давлении, нагрузке и
температурных перепадах. Половинчатые умели строить такие машины и вместе
с тем были полными невеждами в биологии. Странно...
Д'ельтипа чувствовала, как поток ее мыслей отклоняется в сторону, и тут
же поспешила направить его по нужному руслу. Люди, как называли себя эти
существа, составляли лишь часть проблемы, хотя, несомненно, имели какое-то
отношение к планам М'еталлис. Сама М'еталлис представляла проблему, притом
проблему на грани разрешения. Нет, это было слишком мягко сказано.
М'еталлис - бедствие, готовое разразиться. Д'ельтипа не видела способов
удержать М'еталлис от захвата поста правительницы.
Д'ельтипу оставила даже последняя надежда на разделение пути, на то,
что ее ученики пойдут верным курсом после того, как она покончит жизнь
самоубийством или подвергнется Разделению, а это время уже приближалось.
Д'ельтипа прекрасно понимала: ей следовало оставить пост и распроститься с
жизнью еще давно, но она жила, отчаянно цепляясь за надежду на появление
другого преемника, кроме М'еталлис. Но ближайшие последователи Д'ельтипы
погибли - и вместе с ними постепенно погибал достойный, истинный нигилизм.
А Д'ельтипа держалась, хранила надежду, пока не стало слишком поздно, пока
она сама не ощутила близость Разделения. Ирония судьбы для нее,
основательницы нигилизма, казалась слишком жестокой.
Стоит М'еталлис занять ее место, и нигилизм будет извращен настолько,
что от него не останется даже имени. Возможно, ему подойдет какое-нибудь
название вроде "смертизм" или "аннигилизм". Но на мирную развязку лучше и
не надеяться, помощи ее сторонникам при следующей правительнице ждать
будет неоткуда. Начинающим правителям нет дела до тех, кто уже завершает
жизненный путь, - они вожделеют только власти. И вскоре М'еталлис ее
получит.
Этот последний пункт был одним из немногих, в которых М'еталлис была
согласна с правительницей. Старуха неуклонно двигалась к Разделению - и
знала об этом. М'еталлис испытала внезапный острый взрыв своей хронической
раздражительности. Бесконечная ходьба по кругу, прикрытые и откровенные
намеки на то, что некоторые нигилисты зажились на свете, заключение
соглашений - словом, все усил
...Закладка в соц.сетях
