Жанр: Научная фантастика
Цена познания
...сли все это - красивая ложь,
предназначенная завлечь меня в ловушку? Что я знаю об этих людях? Об их целях?
Разумеется, с самого начала было понятно, что, принимая их предложение, я иду на
определенный риск. Но не слишком ли он велик? Они ничего не говорят о себе, они сулят
огромные деньги, они сладкоречивы и в то же время бесцеремонны. Классические
приметы... Не слишком ли я доверчив? Додумать мне не дали. Прерывая цепочку
подозрительных умозаключений, передо мной остановился черный "рено" с затемненными
стеклами. Было ровно восемь.
Отчего-то я был уверен, что за рулем будет бритоголовый. Наверное, потому что он
принимал телефонные звонки или просто из-за его запоминающейся внешности. Хотя, если
задуматься, эта внешность подходила скорее к пыльному армейскому джипу, чем к
блестящему элегантному автомобилю. Вопреки ожиданиям, водителем оказался невысокий
Люсьен. Сдержанно поздоровавшись, он помог мне погрузить чемоданы в багажник и
распахнул заднюю дверь. Представляя себе, что думают сейчас соседи, я нырнул в машину.
Там меня ожидал неприятный сюрприз. Окна были затемнены не только снаружи, но и
изнутри. И словно этого было недостаточно, водительское сиденье отделяла непрозрачная
перегородка. "Осталось завязать глаза", - мрачно подумал я, чувствуя, как все подозрения
разом всплывают в памяти. Минуточку, граф... Извольте повязочку, граф... Поймите, граф,
это для вашей собственной безопасности... Пока я размышлял, не стоит ли навсегда
распрощаться с этой компанией прямо сейчас, водительская дверь хлопнула. Понимая, что
тянуть нельзя, я громко постучал в перегородку. Через секунду послышался скрип, и передо
мной открылось квадратное окошко. Затем, словно телевизионное изображение, в нем
возник невыразительный профиль Люсьена.
- Почему вы везете меня в такой странной машине? - подозрительно спросил я.
- Для того чтобы вы не узнали расположение нашего комплекса, - спокойно ответил
Люсьен.
- И почему я не могу его знать?
- Мы не рекламируем себя, и у нас нет никаких гарантий того, что вы сможете
подписать контракт.
- А какие гарантии есть у меня в том, что со мной ничего не произойдет?
Некоторое время он, скосив глаза, молча смотрел на меня. Затем сказал:
- Вы можете прямо сейчас позвонить кому-нибудь из своих приятелей и сообщить ему
номер машины и мои приметы. Затем попросите его связаться с полицией, если вы не
позвоните ему до завтрашнего утра. Кроме того, вы можете просто выйти из машины и
постараться забыть об этой истории.
Он сделал паузу и добавил:
- Разумеется, во втором случае другого шанса мы вам не дадим.
Наступила моя очередь молчать. Эта тирада, как и все остальное, что говорили эти
люди, не давала никакой дополнительной информации и в то же время была четкой и ясной.
Она не то что бы опровергала подозрения, но каким-то странным образом усыпляла их.
- Хорошо, - сказал я наконец, - поехали, я не буду никуда звонить.
- Приятной дороги, - ответил он, и светлый квадрат исчез.
Я остался в темноте. Машина тронулась. Некоторое время я пытался следить за
дорогой по остановкам и поворотам. Вот мы подъехали к ближайшему перекрестку. Вот
повернули налево. Вот... тут я сбился. Через некоторое время по характерному шуму я
понял, что мы выехали на шоссе. Машина шла ровно, было темно, сиденье было мягкое, и я
задремал. Несколько раз я просыпался, когда мы замедляли ход, потом опять начинал
клевать носом. Разбудил меня голос Люсьена:
- Мы на месте, мсье Рокруа.
Я посмотрел на часы. Путешествие продолжалось без малого четыре с половиной часа.
Конечно, он просто мог ехать половину времени в одну сторону и вторую половину - в
противоположную. С одинаковым успехом меня могли привезти в Лион и на соседнюю
улицу. Зевнув, я вышел из машины. Мы находились на небольшой подземной стоянке.
Вокруг в холодном свете ламп стояло несколько машин. Под потолком тянулись и
сплетались разноцветные трубы. Люсьен уже извлек чемоданы из багажника и выжидающе
смотрел на меня. Храня обоюдное молчание, мы прошествовали к лифту, который доставил
нас на второй этаж. Длинный коридор, в котором мы очутились, чем-то напоминал больницу
и гостиницу одновременно. С двух сторон тянулись серые одинаковые двери с номерами.
Для гостиницы не хватало красной дорожки. Для больницы недоставало специфического
запаха медикаментов.
Комната номер пять, в которой закончилось наше путешествие, выглядела довольно
уютно. Убранная кровать, ночная тумбочка с телефоном, кресло, стол с компьютером,
телевизор, маленький холодильник, микроволновка. Тем не менее мне показалось, что,
несмотря на уют, в комнате чего-то не хватает. Люсьен поставил чемодан, зачем-то взглянул
на монитор и остановился возле выхода.
- Располагайтесь, - сказал он. - Завтра утром вас разбудят по телефону и скажут, куда
прийти. Вы подпишете предварительный контракт, затем вас ознакомят со всем, что вам
надо знать. Если вы голодны, в холодильнике есть еда.
Я слушал его и все пытался сообразить, чего же не хватает в обстановке. В тот момент,
когда он пожелал спокойной ночи и взялся за ручку двери, меня осенило.
- А почему здесь нет окна? - спросил я, удивляясь тому, что сразу не заметил столь
очевидную деталь.
Он повернулся в дверях.
- Мы считаем, что отсутствие окон позволит вам быстрее вжиться в образ.
- Что за образ вы мне готовите? - поинтересовался я. - Графа Монте-Кристо?
Люсьен неприятно улыбнулся уголками рта.
- Нет. Человек, которого вы будете изображать, гораздо более примечателен. Вы
узнаете все подробности завтра. Спокойной ночи, - повторил он и закрыл за собой дверь.
Я немного побродил по странной комнате, зачем-то выглянул в пустой коридор и
заглянул в холодильник, где обнаружил пиццу, овощи и воду. Есть не хотелось, зато ужасно
хотелось спать. Забравшись в холодную постель, я порадовался предусмотрительности
архитекторов, поместивших выключатель прямо возле кровати.
Уже засыпая в темноте, я попытался собраться с мыслями. Все, что со мной
происходило до сих пор, было очень четко организовано и абсолютно, до злости непонятно.
Кто? Зачем? Где? Были только вопросы. Голые вопросы без ответов. Ясно было лишь то, что
люди, стоявшие за всем этим, не стеснялись, в средствах, привыкли получать то, что им
нужно, и имели какие-то неясные мне цели. И странно - именно благодаря этой
организованности мои сомнения в собственной безопасности почти рассеялись. Осталось
только любопытство. - "Утром мне все расскажут, - подумал я. - Утром они все
расскажут..." С этой надеждой я и заснул. Во сне меня опять куда-то везли, невесть откуда
взявшийся бородатый басил:
- Мы считаем, что отсутствие окон позволит нам быстрее провести пластическую
операцию.
Я внимательно слушал и соглашался. Потом меня действительно положили на
операционный стол и стали резать лицо без какого-либо наркоза. Мне абсолютно не было
больно, только хотелось щуриться от резкого света ламп, отражающихся в скальпеле. Когда
они закончили, я встал и подошел к зеркалу. Оттуда на меня смотрела угрюмая физиономия
бритоголового. Голос Люсьена тихо произнес:
- Теперь вы очень примечательный человек. Виктор был прав. Спокойной вам ночи.
Раздался громкий звонок. Я ошеломленно открыл глаза и некоторое время пытался
сообразить, где нахожусь. Звонок настойчиво повторился. Ну конечно, это телефон. Меня
должны были разбудить по телефону.
Ну почему они не дают поспать? Жалко им что ли, если я высплюсь... Я протянул руку
к тумбочке и снял трубку. Незнакомый женский голос сказал:
- Доброе утро, мсье Рокруа.
Воспоминания о предыдущем вечере наконец соизволили вернуться, и я ответил:
- Доброе утро.
Женщина говорила негромко и спокойно:
- Сейчас 9 часов. В 9:30 вам надо быть в комнате номер 36. Это на третьем этаже.
Позавтракайте и приходите. У вас есть вопросы?
- Нет, вопросов нет, - пробормотал я, безуспешно борясь с зевотой.
- Мы вас ждем через полчаса, - сказала она и повесила трубку.
Я тоже положил трубку и осмотрелся. Комната освещалась мягким светом,
напоминавшим естественный. Создавая впечатление яркого солнечного дня, он лился из
широкой прямоугольной лампы на потолке. Я озадаченно посмотрел вверх. Перед сном я
точно выключал свет. Кроме того, вечером он выглядел совсем по-другому. Странно,
странно... Похоже, что отсутствие окон тут компенсируют искусственной сменой дня и
ночи. Размышляя об этих таинственных порядках, я привел себя в порядок, позавтракал и
вышел в коридор. Он был так же пуст, как накануне. Тишина и закрытые двери. И
солнечный свет без солнца. Нет, теперь это не похоже ни на больницу, ни на гостиницу. Я
поднялся по лестнице на третий этаж, нашел по указателям комнату номер 36 и постучал.
- Войдите, - ответил тот же женский голос.
Я вошел. Это был превосходно обставленный рабочий кабинет. За широким
письменным столом восседал давешний бородатый. В другом углу в черном кожаном кресле
непринужденно расположилась эффектная брюнетка лет тридцати - тридцати пяти. Оба
весело поглядывали на меня.
- Дорогой мсье Рокруа! - радушно разводя руками, проговорил бородатый. - Мы так
рады тому, что вы решили принять наше предложение. Присаживайтесь, - он указал на стул
возле двери. - Как вам спалось?
- Спасибо, - ответил я, садясь, - спалось неплохо. Правда, без окон как-то непривычно.
- Ничего, - улыбнулся он, - к чему к чему, а к отсутствию окон вы привыкнете.
Только тут я заметил, что его кабинет освещался точно таким же способом, как и моя
комната.
- Позвольте представить вам мадмуазель Луазо. Брюнетка изящно склонила голову.
- Вам придется работать с ней, если вы сможете сдать экзамен. Что касается меня, то
мы с вами уже встречались. Зовут меня Леон Тесье.
- Доктор Леон Тесье, - подсказала брюнетка. Тесье небрежно махнул рукой, как бы
показывая ненужность подобного обращения, и закончил:
- Я руковожу этим исследованием. Итак, вам, наверное, не терпится узнать, что все это
значит.
Я кивнул.
- Как вам известно, вы находитесь в нашем комплексе. Сейчас вы подпишете
предварительный контракт, после чего немедленно приступите к учебе. Через три месяца вас
ожидает экзамен. Постарайтесь сдать его с первого раза, но если не получится - не беда,
будете пробовать, пока не сдадите. Сдав его, вы получите возможность подписать настоящий
контракт, пройдете пластическую операцию и приступите к исполнению своих обязанностей.
Контракт, кстати, находится на столике слева от вас. Будьте добры, прочтите и подпишите.
Слушая его, я украдкой осматривался. Во всем сквозили вкус и роскошь.
Темно-коричневый глобус в углу - старина или очень хорошая подделка под старину.
Монументальный стол с не менее монументальным перекидным календарем. И тут же,
странным образом вписываясь в окружающую изысканность - плоский монитор
компьютера. Коммутатор. Инкрустированный зеленым с белыми прожилками камнем
шахматный столик на витых ножках. Светло-кремовые фигуры, наводящие на мысль о
настоящей слоновой кости. И книги, книги, книги. Как на рекламных снимках адвокатов. Но
в отличие от адвокатских кабинетов, где полки заставлены однообразными золочеными
многотомниками законов, комната моего собеседника поражала обилием и разнообразием
книг. Здесь были труды из самых различных областей. Психология, история, биология,
генетика, какие-то религиозные фолианты, энциклопедии... Только некоторые названия
были написаны по-французски. Я не мог рассмотреть корешки на противоположной стене,
но на соседней полке стояло много немецких и английских книг. Тот же старик Фрейд был
представлен в оригинале. Некоторые книги казались очень старыми, и у меня создалось
впечатление, что у них были латинские названия.
Я вдруг осознал, что Тесье уже закончил говорить и вежливо ждет, пока я закончу
рассматривать его комнату. Смущенно улыбнувшись, я взял контракт со столика и углубился
в чтение.
Пространным юридическим языком контракт описывал мои права и обязанности на
следующие девять месяцев. "Любопытный срок", - подумал я, переворачивая страницу.
Прав было немного. Обязанностей, впрочем, тоже. На третьей странице впервые мелькнуло
имя того, кем я должен был стать, подписав второй контракт. Правда, оно походило на
кличку - Пятый. К сожалению, больше ничего нового этот объемный документ в себе не нес.
Я обязывался заниматься по программе, предоставляемой институтом, и через три месяца
после начала занятий сдавать экзамен. Если я сдавал его в течение шести месяцев, мне
давалась возможность подписать контракт ("...копия прилагается в конце"). В противном
случае мне выплачивали неплохое вознаграждение и торжественно выставляли за ворота.
Прочтя о втором контракте, я перескочил через пару страниц и принялся за прилагаемую
копию. Этот доктор всяческих наук говорил, что я увижу полную версию до подписания.
Значит, здесь должны быть все детали, опущенные в той версии, которую я читал четыре дня
назад. Детали действительно имели место и для наглядности были выделены. Смотрелись
они па удивление куце. Первое отличие состояло в том, что мой герой теперь именовался
Пятым, а не "персонажем". Второе было интереснее. Оказалось, что, подписав контракт, я
обязывался никогда в течение трех лет не упоминать определенной темы. Никак. Никоим
образом. Ни под каким предлогом. За малейшее нарушение - мгновенный разрыв контракта
без выплаты какого-либо вознаграждения. И при всей этой категоричности запретная тема не
была названа. Просто "тема", и все. Я перечитал параграф и посмотрел на Тесье. Он с
улыбкой наблюдал за мной. То же делала его гостья.
- И какую же тему мне запрещается упоминать? - спросил я.
Тесье улыбнулся еще шире. Теперь лицо его прямо-таки излучало радушие.
- Я смогу ответить вам на этот вопрос сразу же после того, как вы поставите свою
подпись под документом, который держите в руках.
Большого восторга от этой реплики я не испытал. Снова всколыхнулись подозрения.
Сначала подпиши - потом поговорим... Что-то тут нечисто. Пахнет ловушкой. Что, если
меня обяжут не говорить о боли или о голоде? Тогда через пару лет достаточно будет
день-другой поморить меня голодом для того, чтобы я попросил еды и своими словами
разорвал контракт. Мало ли какую тему можно придумать. И вообще, нечего подписываться
неизвестно под чем. Пусть сначала все расскажут, а я уж там подумаю... Мои лихорадочные
размышления были прерваны голосом брюнетки.
- Милый юноша, не бойтесь, вы ничем не рискуете, - она смотрела на меня с едва
заметной иронией. - Вы узнаете об этом табу, как только подпишете соглашение о
неразглашении. Если после этого вы по-прежнему будете недоверчивы, вы сможете
вернуться домой прямо сейчас. Мы просто пытаемся обезопасить себя.
Мне стало досадно и стыдно. Действительно, это странное условие было частью
второго контракта, а не того, который я собирался подписать сейчас. Стараясь скрыть свои
чувства, я пробормотал что-то вроде: "А я и не боюсь" и вернулся к чтению. Первая же
фраза, которую я прочел, обязывала меня молчать обо всем, что я видел и слышал с того
момента, как переступил порог комплекса. После нее шел длинный список того, что мне
запрещалось. Мне запрещалось какое-либо общение с внешним миром. Мне запрещалось
читать какие-либо печатные материалы, за исключением тех, что предоставлялись
институтом. Мне запрещалось входить в двери с надписью "Только для внутреннего
персонала". Мне запрещалось покидать комплекс... Нарушение любого пункта контракта
автоматически влекло за собой полное расторжение этого соглашения. И разумеется, деньги
в этом случае не выплачивались.
Я перелистнул последнюю страницу контракта и задумался. Несмотря на то что я
рассчитывал узнать гораздо больше из этой бумаги, причин не подписывать ее не было.
Договор кишел неопределенностями, давил ограничениями, но ничего существенно нового
не сообщал. А раз так, нечего и думать. Решение было принято несколько дней назад, и
тянуть сейчас с подписью - это просто проявление малодушия. Я размашисто подписался и,
радуясь своей твердости, положил контракт на стол Тесье. Тот внимательно посмотрел на
мою подпись, помолчал и сказал:
- Пятый, я очень рад тому, что вы подписали этот документ. Мы возлагаем на вас
большие надежды.
Думая, что ослышался, я повторил за ним:
- Пятый?
Он кивнул.
- Часть обучения состоит в той, что с этого момента вы - Пятый, несмотря на то, что
вам еще не сделана пластическая операция. Вы должны научиться откликаться на это имя с
той же автоматичностью, с которой вы откликаетесь на имя Андре. Вы научитесь вести себя
так же, как он, говорить, как он, думать, как он. Вы станете им - и только тогда сможете
пройти экзамен. Кстати, недавно вы хотели взглянуть на него.
И он подал мне небольшую фотокарточку. С нее задумчиво смотрел парень моего
возраста, действительно чем-то похожий на меня. Ничем не примечательное приятное лицо,
в точности как было обещано. Действительно, не красавец, не урод. Нос, пожалуй, чуть
прямее моего. Рот какой-то невыразительный, но темные глаза смотрят прямо и уверенно. В
общем, человек как человек. Чем же он так примечателен? Почему-то мне захотелось
оставить эту фотографию у себя. Если этому лицу предстоит стать моим на всю жизнь, мне
было бы легче привыкнуть к нему постепенно. Понимая сентиментальность своего желания,
я вопросительно взглянул на Тесье.
- Конечно, Пятый, - понимающе сказал он. - Вы можете взять свой портрет с собой.
Я вернулся на стул и спросил:
- Теперь я могу задавать вопросы?
Тесье посмотрел на часы и утвердительно кивнул.
- Спрашивайте, но у вас есть всего лишь несколько минут. Утренние занятия
начинаются через полчаса, а вам еще необходимо ознакомиться с обстановкой.
Эта фраза перевела мои мысли в другое русло, и я задал совсем не тот вопрос, который
намеревался задать минуту назад:
- Скажите, я являюсь единственным кандидатом на роль Пятого?
Он усмехнулся.
- Да, Пятый, вы единственный кандидат на роль самого себя.
Ответ был, по меньшей мере, двусмысленным, но пришлось удовольствоваться им.
- Смогу ли я встретиться со своим прототипом? - спросил я, чувствуя себя так же, как
на собеседовании.
- Да, через какое-то время.
- Почему бы нам не встретиться сейчас? Разве это не поможет мне быстрее войти в
образ?
- Сначала вам надо привыкнуть к своим основным чертам. В этом встреча с нынешним
Пятым ничем не поможет.
Тесье снова взглянул на часы.
- Сожалею, но вам надо идти. Вы сможете задать свои остальные вопросы в классе.
Он нажал кнопку интеркома и сказал:
- Люсьен, будете добры, ознакомьте Пятого с обстановкой и отведите его в класс.
Я поднялся с четким сознанием того, что главный вопрос так и не был задан. Тесье
доброжелательно смотрел на меня. Мне в голову пришел еще один -. отнюдь не самый
важный - вопрос, и я спросил:
- А почему вы считаете, что мне понадобится столько времени для того, чтобы сдать
экзамен?
Он как-то странно улыбнулся.
- Видите ли, Пятый... На то есть серьезная причина. Дело в том, что вы бессмертны.
Вы даже не знаете, что такое смерть, вам незнакомо само это понятие. И вам может
понадобиться гораздо больше восьми или девяти месяцев, для того чтобы сжиться с этой
мыслью. Но в таком случае вы нам не подходите.
В дверь постучали.
- Войдите, - сказал Луазо.
Вошел Люсьен. Я все стоял и смотрел на Тесье, а в голове у меня звучали его
слова:"Пятый, вы бессмертны", "Пятый, вы бессмертны"... Я как-то подсознательно
понимал, что надо уходить, что я выгляжу глупо, застыв, как статуя, но ничего не мог с этим
поделать. Наконец я вспомнил свой главный вопрос и в тот же момент понял, каков будет
ответ.
Так эта тема, о которой мне нельзя говорить...
- Да, - жестко сказал Тесье, - эта тема - смерть.
Глава третья
Я шел вслед за Люсьеном по белому пустому коридору. Он как-то неприятно шаркал, и
некоторое время я пытался отвлечься от своих мечущихся мыслей, гадая, почему это
шарканье осталось незамеченным вчера. Наконец я догадался глянуть на его ноги и увидел
обычные домашние тапочки без задников. Эта обувь не особо вязалась с обстановкой, но мне
было не до таких мелочей.
Значит, отныне я бессмертен. Правда, ненадолго. Года так на три с половиной. Ну что
ж, не я первый, не я последний. Мало ли было фильмов с бессмертными людьми. И ничего,
играли, изображали. Правда, мне изображать придется по-другому. Не так, как это делают
актеры - заучивая слова, под надзором режиссера, отдыхая между сценами и подшучивая
над своими героями. Мне надо стать таким человеком. Жить, как он, думать, как он...
Ничего себе! Неужели они всерьез рассчитывают на то, что я смогу жить и думать так, как
будто у меня впереди вечная жизнь? Да на то, чтобы к этому привыкнуть, не то что шести
месяцев - жизни не хватит. Хотя, наверное, им виднее. Откликаться на имя - это, конечно, не
проблема. И научиться вести себя так, как они хотят, тоже, пожалуй, несложно. Кстати, а в
каких ситуациях мое поведение станет иным? Что они мне готовят? Впрочем, с этим мы
разберемся. И с ситуациями, и с поведением. А вот с мыслями... Что-то они здесь
намудрили. Мыслить словно бессмертный человек? Да я даже представить себе не могу, как
такое создание могло бы мыслить. Может, я им действительно не подхожу, а они еще об
этом не знают? "А ну вас к черту, - неожиданно озлобляясь, подумал я. - Какое вам дело до
моих мыслей? А главное - каким образом вы за ними сможете следить? Я буду думать об
всем, о чем мне заблагорассудится. И вы, дорогие исследователи, не будете даже
подозревать об этом, пока я буду говорить и действовать так, как этого требует моя роль.
"Слово дано человеку, чтобы скрывать свои мысли" - так ведь писал Стендаль?"
Мои размышления были прерваны недовольным голосом Люсьена.
- Пятый, вы слышите меня?
Я понял, что он обращается ко мне уже второй раз, и кивнул. Мы стояли перед
широкой серой дверью с надписью "Кафетерий". Люсьен распахнул ее и сообщил:
- Вы уже видели комнату, в которой будете жить. Кроме нее вам разрешается посещать
несколько мест, это - одно из них.
Я огляделся. Небольшой уютный кафетерий был красиво обставлен. Бар, несколько
столиков, прозрачный холодильник с напитками. Разумеется, окон здесь тоже не было. Я
вспомнил наш вчерашний разговор и спросил:
- Кстати, каким образом отсутствие окон помогает привыкнуть к мысли о бессмертии?
Он косо посмотрел на меня и неохотно ответил:
- Вы поймете это со временем.
- А вы можете попробовать это объяснить? - спросил я, решив проявить
настойчивость.
Люсьен вздохнул, как бы сетуя на мою назойливость.
- Попробовать могу. Но вам это вряд ли поможет. В двух словах - маленький кусочек
обычного мира, который мы видим в любом окне, может нести в себе множество
напоминаний о смерти.
- Разумеется. Если окно выходит на кладбище, - согласился я. - А что смертельного в
кусочке леса или тихом дворе?
- Как я вам уже сказал, вы не сможете понять это сейчас, - ответил он таким тоном, что
у меня пропало желание продолжать эту дискуссию.
Помолчав, он продолжил как ни в чем не бывало:
- В своей комнате вы найдете расписание работы кафетерия. Здесь подается
трехразовое питание, кроме того, вы можете брать питье и сэндвичи в неограниченном
количестве в любое время суток. Разумеется, платить вам ни за что не нужно.
Из кафетерия мы направились в библиотеку, которая, по утверждению моего угрюмого
провожатого, была тоже открыта в любое время суток. "Время суток, время суток", -
мысленно брюзжал я, следуя за ним. Поди пойми без окон, где тут день, а где ночь.
Библиотека представляла собой небольшую, ярко освещенную комнату с десятком
уставленных книгами стеллажей. Не то чтобы книг было очень мало, но я ожидал большего.
Даже кабинет Тесье скорее походил на солидное книгохранилище, чем это неказистое
помещение. Люсьен остановился у входа и жестом пригласил меня ознакомиться с
библиотекой.
Я прошел вперед. Нигде не было ни газет, ни журналов. Только книги. Интересно,
какие же произведения институт счел подходящими для моего бессмертного персонажа? Я
ожидал увидеть мифы о богах-олимпийцах, всевозможные фантастические повествования об
эликсирах бессмертия, возможно, классику - вроде Свифта. Однако на полках не было ни
одного знакомого названия. Я шел вдоль стеллажей, удивляясь все больше и больше...
"Книга Творения", "Мир", "Машины и их назначение", "Основы живописи"... Взяв голубое
"Изобретение", я перелистнул несколько страниц. Книга повествовала о том, как какой-то
полный научного энтузиазма ученый что-то усиленно изобретал. Он беспрестанно
произносил длинные монологи о пользе его будущего открытия и нудно описывал
удовлетворение, которое ему приносит эта работа. Перелистнув еще пару страниц, я понял,
что он пытался изобрести электрическую лампочку. Подивившись тому, что человек этот
именовался Двадцатым, а не Эдисоном, я поставил книгу на место и только тут обратил
внимание на имя автора. Имя было простое, запоминающееся и, мягко говоря, неожиданное
- Пятый.
"Тезка, что ли? - подумал я, снова беря книгу. - Пятый о Двадцатом... Чушь какая-то.
И пишет он почему-то так, словно ведет репортаж с места событий". Повинуясь
мелькнувшему подозрению, я раскрыл книгу на последней странице. В подтверждение моего
предположения, там сообщалось, что Двадцатый работает сейчас над новым изобретением.
- Все эти книги написаны в институте? - спросил я Люсьена, который все это время
молча стоял у входа.
Он все так же безмолвно кивнул.
- И для кого они предназначены?
- Для вас и для других людей, находящихся в вашем положении.
- Но ведь оттого, что я прочту такую книгу, я не забуду о том, что лампочку изобрел
Эдисон, который умер давным-давно.
Он пожал плечами.
- Мы и не ставим перед собой подобных целей.
- А каких целей вы добиваетесь такими книгами?
- На этот вопрос я вам ответить не могу. Я удивился:
- Но ведь я подписал контракт...
Люсьён покачал головой.
- Пятый, вы подписали только предварительный контракт. Вы должны понимать, что
ответы на многие вопросы будут даваться вам только после
...Закладка в соц.сетях
