Жанр: Научная фантастика
Четвертый ледниковый период
...т его вам, - быстро
сказал я и повесил трубку.
И сейчас же снова раздался звонок. Вот на этот раз звонил действительно
тот самый шантажист с моим голосом.
- Кацуми-сэнсэй? Как вы быстро взяли трубку! Вы словно ждали моего
звонка... - сказал он со смехом и, не дожидаясь ответа, перешел на
серьезный тон.
Его голос стал еще более похожим на мой:
- Впрочем, вы действительно ждали. Не правда ли?.. Ведь вы собираетесь
совершить поступок, от которого я непременно предостерегу вас...
Да, в глубине души я действительно ждал звонка от этого шантажиста.
Который уж раз он назойливо вмешивается в мои намерения. И все же я
растерялся. Если в моем доме не установлены скрыто подслушивающие
устройства, то один только прики мог предвидеть, что я собираюсь
исследовать жену машиной-предсказателем. Но, с другой стороны, прики
слишком ловок, чтобы так глупо раскрывать себя. Я ощутил близость
невидимого соглядатая и поежился.
- Почему ты решил, что я ждал? Простая случайность!
- Совершенно верно. Ведь до моего звонка ваш телефон был занят.
Я смешался. Я еще допускал, что кто-то использует мой голос, записанный
на магнитофонной ленте при помощи машины-предсказателя, но не представлял
себе, как эта запись может всякий раз точно соответствовать положению
вещей и правильно реагировать на мои слова.
- Вы удивлены? - осведомился мой собеседник. Послышался смешок: видимо,
он догадался о моей растерянности. - Но хоть теперь вы поняли, кто я
такой?
- Кто?
- Ну как "кто"... Неужели вы еще не поняли? Тогда даю вам еще один
ключ. Перед этим вам звонил Томоясу-сан из комиссии по программированию.
- Ты прики!.. Нет, ты, конечно, машина. Ты просто голос. Но управляет
тобой прики, это ясно. Он, должно быть, рядом с тобой. Пусть возьмет
трубку, живо!
- Чепуха. Раз я говорю, то я и слушаю. Я позвонил вам по своей воле.
Неужели вы полагаете, что машина способна на быстрые и точные ответы, если
ею кто-то управляет? Кстати, сэнсэй, у вас рот набит зубной пастой. Вас,
наверное, прервали во время умывания, не так ли? Если желаете, сходите и
прополощите рот, я подожду. И прошу прощения, я не шучу. Я просто хочу
доказать вам, что разговариваю по своей собственной воле.
- Тогда лучше скажи прямо и определенно, кто ты такой!
- Да, пожалуй, лучше сказать... Но неужели вы действительно не
догадываетесь? Хотя это тоже возможно. Ну что же, сэнсэй, вы, конечно, уже
обратили внимание на то, что мой голос в точности походит на ваш. Вот вы
сейчас подумали: ага, наверное, это просто случайное сходство. Так? Ладно,
ладно, не будем спорить. Итак, сэнсэй, вы не пожелали узнать меня. То, что
вы не желаете тратить на это усилий, и то, что я вынужден сейчас говорить
с вами по телефону, - это, в сущности, две стороны одной медали. Я должен
сообщить вам одно важное обстоятельство, и само это...
- А почему бы тебе не зайти сюда, ко мне? Ведь с глазу на глаз
договориться было бы проще.
- Вы думаете? К сожалению, это невозможно. К тому же и разговор у нас
не такой уж сложный...
- Тогда говори. И постарайся короче.
- Прекрасно. Постараюсь, - сказал голос выразительно и, помолчав,
продолжал: - Коротко говоря, вы приняли решение совершить непоправимый
поступок.
Я подумал, что нужно быть осторожным. Мой собеседник свободно
пользуется и залихватскими интонациями бродяги и сухим, чиновничьим тоном.
Значит, это не обычный человек, у которого что на уме, то и на языке.
Какое ремесло требует проникновения за внешнюю оболочку человеческого
существования, за маску общественного положения и профессии? Прежде всего,
видимо, ремесло сыщика и шантажиста. Может быть, изображая из себя
всезнайку, он просто хочет выведать мои намерения.
- Ну, знаете ли... - ответил на мое молчание голос, тихонько
откашливаясь. - Хотя в том, что вы меня подозреваете, нет ничего
удивительного. Это мне понятно. Итак, вы сейчас собираетесь выйти, взяв с
собой жену? Так?.. Нет, не подумайте, пожалуйста, что я наблюдаю за вами в
бинокль из каково-либо дома поблизости. Впрочем, действительно в настоящий
момент у вашего дома дежурит наблюдатель. Посмотрите в окно в конце
коридора, живее!
Я послушно оставил трубку и выглянул, как было сказано. Как раз в этот
момент мимо ворот слева направо со скучающим лицом проходил мои шпион. Я
попятился, вернулся к телефону и осторожно, стараясь не производить ни
малейшего шума, взял трубку.
- Ну как? - сейчас же спросил голос. Как он узнал, что я уже у
телефона? - Это тот самый молодой человек, с которым вы тогда подрались.
Между прочим, весьма способный специалист по всякого рода убийствам.
- Ты откуда говоришь?
Терпеливо превозмогая тупую боль, которая поднимается от позвоночника к
голове, я пытаюсь сообразить, откуда, разговаривая по телефону, можно
одновременно наблюдать за моим домом.
- Да нет же, я уже, кажется, сказал, что звоню издалека. Ага, отлично,
вот здесь у меня проезжают пожарные машины. Окно у меня открыто. Вы
слышите? У вас ничего не слышно, не правда ли?
- Любой дурак может проделать такой фокус при помощи магнитофона.
- И это верно... Тогда запишите номер моего телефона. Будете знать
номер, и ваши сомнения исчезнут. Я положу трубку, а вы позвоните, хорошо?
- Хватит с меня! Мне все равно.
- Нет, так не пойдет... - Голос вдруг стал увещевающим. - Это очень
важно. Я-то ведь вижу все насквозь...
- Ну и что из этого?
- Ты так ничего и не понял, бедняга...
Шантажист глубоко вздохнул. В его тоне была такая искренняя печаль, что
меня даже не задел переход на фамильярное "ты".
- И ты до сих пор не догадываешься, кто с тобой говорит? Это же я. Ты
сам... Я - это ты!
29
Долго я стоял неподвижно. Не только плоть, но и душа моя словно
замерла, затаилась. Это не было простым чувством вроде страха. Это было
странное состояние, в котором смешались спокойствие и смятение, как будто
мне с самого начала сказали обо всем, и я давно все знаю, и все же в любой
момент готов сойти с ума. Это спокойствие можно сравнить с ощущением
идиотского, веселья, которое испытываешь, когда видишь смутно знакомого
тебе человека и вдруг обнаруживаешь, что это твое отражение в зеркале. А
смятение сродни невыразимо грустному отчаянию, какое бывает во сне, когда
превращаешься в духа, паришь под потолком и смотришь сверху на собственный
труп...
С трудом подбирая слова, я выговорил:
- Как же это?.. Значит, ты - это я... синтезированный машиной, что ли?
- Это не так просто. Ты же знаешь, что синтезированная личность не
может вести такой разговор.
Я непроизвольно киваю.
- Но ведь у тебя не может быть сознания.
- Еще чего!.. У меня же нет тела... Я - это всего-навсего запись на
магнитофонной ленте, как ты и предполагал. И, естественно, я не могу
обладать таким сокровищем, как сознание. Зато я более детерминирован и
определенен, нежели сознание. Мне в мельчайших деталях известна наперед
вся работа твоей мысли. И что бы ты ни делал, как бы ни поступал, ты
всегда останешься в пределах предусмотренной во мне программы.
- Кто же составил тебе конспект для этого разговора?
- Никто. Он определен самим тобой.
- Значит?..
- Правильно. Я - это второе предсказание твоего будущего, учитывающее
знание первого предсказания. Короче, я - это ты. Ты, познавший себя до
конца.
Я вдруг ощутил себя далеким крошечным существом. А на том месте, где я
находился, тяжело и медленно, как вывеска парикмахерской [в Японии
вывеской парикмахерских служит медленно вращающийся цилиндр из стекла],
ворочалась огромная склизкая боль.
- Кто же приказал тебе позвонить? прики?
- Ты все еще не понимаешь. Ты никак не можешь освоиться с истинным
положением вещей. Моя воля - это твоя воля. Ты только не осознал ее, вот и
все. Я поступаю так, как поступил бы ты, зная свое будущее.
- Как же ты управляешь магнитофоном?
- Перестань молоть чепуху. Конечно, мне помогает человек. Это
прики-сан, ты угадал... Но не думай, пожалуйста, что это его интриги или
что-нибудь подобное. Все, что он до сих пор сделал, делалось по моей
просьбе. И если ты подозреваешь прики, подозревай лучше самого себя...
- Ладно, пусть так. А зачем тебе нужно было вести себя, как шантажист,
пугать меня этими звонками?
- Я не пугал. Я предупреждал.
- Все равно, зачем был нужен этот окольный путь? Если тебе известно мое
будущее - значит, вероятно, известны и мои враги? Почему нельзя было
действовать более прямыми путями?
- Враги... Ты неисправим. Поистине враг в тебе самом. Твой способ
мышления - вот кто наш настоящий враг. Я просто хотел спасти тебя от
катастрофы... А-а, вот и хорошо, идет Садако. Впрочем, хотя я - это ты,
тебе, конечно, неприятно, что я ее так называю. Ладно, буду называть ее
женой. Она переоделась и ждет тебя за дверью. И, вероятно, с недоумением
слушает наш разговор. Позови ее и дай ей трубку, я хочу спросить ее кое о
чем.
- И не подумаю!
- Правильно, я знал, что ты это скажешь. Если рассказать ей хоть о
чем-нибудь, придется рассказать обо всем. На это у тебя не хватит
смелости. Ты ведь так и не сказал ей, куда собираешься ее вести. Впрочем,
в этом теперь нет необходимости.
- Это почему? Это оскорбление не пройдет даром...
- Ладно, ладно. Если не хочешь позвать ее к телефону, спроси сам.
Спроси ее про фиктивную медсестру с родинкой... Твоя жена сказала,
кажется, что родинка была на подбородке... А не ошиблась ли она? Может
быть, родинка была не на подбородке, а на верхней губе?
Я задохнулся. Я просто забыл, что нужно дышать. Издалека пробивается
луч света, и все вокруг меняет свой облик. Родинка не на подбородке, а на
верхней губе... Подвела память, жена просто забыла. Значит, этой
медсестрой была моя помощница Кацуко Вада? У нее родинка на верхней губе.
Она стесняется и привыкла держать голову опущенной, чтобы родинка не
бросалась в глаза. И тогда эта родинка видна у нижнего края подбородка, и
затуманенная память переносит ее на подбородок.
- Садако! - в ужасе кричу я на весь дом. - Родинка у медсестры!
Дверь приоткрылась, и показалось испуганное лицо жены.
- Что с тобой? Ты так меня напугал...
- Эта родинка, где она была?.. Может быть, не на подбородке? Может
быть, здесь?
- Пожалуй... Кажется, да...
- А точно? Вспомни хорошенько!
- Если я ее увижу, то вспомню, но... Пожалуй, что да.
- Именно на губе... - сказал голос, в трубке.
Я торопливо махнул рукой, отсылая жену. Но она не ушла. Она стояла,
глядя мне в глаза холодными глазами. Не понимаю, почему у нее такое лицо.
Я крепче прижимаю трубку к уху и поворачиваюсь спиной.
- Другими словами... - продолжает мое второе "я", - этой медсестрой
была, как ты догадался, Кацуко Вада. Твоя жена не знает ее, потому что
Вада была больна, когда остальные твои сотрудники приходили к тебе на
Новый год с поздравлениями. Но теперь ты понял, что твои представления о
друзьях и врагах ни на что не пригодны?
- Если так, то все прекрасно. Ведь она сделала это по моему поручению,
иначе говоря - по твоей просьбе.
- Чем же ты недоволен?
Я украдкой оглянулся. Жены уже не было.
- Тем, что теперь все мне кажутся врагами.
- Да, пожалуй... - произнес он спокойно и, как мне показалось,
печально. - Что же, ты сам был беспощадным врагом самому себе. И мы ничем
не, могли помочь тебе, как ни старались.
- Понял, хватит! - Меня вдруг охватила ярость. - Довольно ходить вокруг
да около! Какой вывод? Что я, по-твоему, должен делать?
- Чудак... Я думал, что ты уже сделал вывод. Прежде всего теперь уже
нет необходимости поднимать шум и тем более впутывать в эту историю жену.
- Я не поднимаю шума!
- Ну как же? Ты что, вообразил, будто жена так просто, без всяких
объяснений, согласится на исследование машиной? Если ты так полагаешь, то
ты просто дурак. Ты с гордостью думаешь о себе: я-де человек
хладнокровный, я все вижу и могу делать вид, что ничего не замечаю. А на
самом деле ты скучен и консервативен до мозга костей, и жена теперь ни за
что не разрешит тебе заглядывать в ее душу. Почему? Да потому, что в ее
душе есть нечто такое, что не предназначено для твоих глаз. Нет, не
беспокойся, это не ревность и не измена. Это гораздо хуже. Презрение и
безнадежность.
- Чушь!
- Нет. Засады устраиваются в самых неожиданных местах. Ты ничего и не
подозреваешь - и вдруг наталкиваешься на препятствие, и это становится
поворотным моментом в твоей судьбе. Чтобы заставить жену согласиться на
исследование, тебе пришлось бы кое-что ей рассказать... И так
волей-неволей ты бы раскрыл тайну лаборатории Ямамото.
- Это всего лишь твое предположение.
- Это не предположение, это предопределение. Ты бы все равно пришел к
такому выводу. И если бы я не позвонил тебе, ты так бы и поступил.
Впрочем, были еще другие пути избежать этого. Например, испросить у
господина Ямамото для твоей жены разрешение на осмотр лаборатории. Хотя
это, кажется, не входило в твои намерения. Твои мысли направлены в
диаметрально противоположную сторону. Ты побывал в лаборатории, ты начал
понимать, что повседневное является всего лишь изнанкой реальности, и тем
не менее ты думаешь только о том, как бы убить своего ребенка, порвать все
связи с будущим и навсегда зарыться в этот мир изнанки. Помнишь, вчера
вечером Вада-кун сказала тебе, что идет суд? Да, то был настоящий суд. А
то, что я говорю тебе сейчас, это, возможно, решение суда. Не верится, что
такой человек, как ты, закоренелый консерватор, консерватор до мозга
костей, мог создать машину-предсказатель.
- Ты что же, позвонил мне специально, чтобы читать проповеди?
- Ты говоришь так, будто речь идет о постороннем человеке. Но ведь я -
это ты... Впрочем, ладно... Как бы то ни было, число жертв нужно свести к
минимуму. Ты уже знаешь, что медсестрой была Вада-кун, и теперь нет
необходимости исследовать жену машиной. Если ты хоть это уяснил, об
остальном можно не беспокоиться.
- Значит, мой ребенок положен на искусственную" плаценту и будет
подводным человеком?
- Совершенно верно.
- Зачем? Кому это понадобилось?
- Понимаю. Тебе хочется знать причину. Это понятно. Давеча господин
Ямамото все время ждал, что ты начнешь расспрашивать о внеутробном
выращивании людей, но ты оказался, как он выражается, чересчур застенчивым
человеком. Поэтому я запросил для тебя разрешение на осмотр питомника
подводных людей. Для этого нужно отдельное разрешение. Вероятно, мой
запрос уже рассмотрен, но за ответом тебе придется сходить в комиссию
самому. Примерно часов в пять за тобой зайдут.
- Еще одно... Кто в конце концов убил этого заведующего финансовым
отделом?
- Конечно, прики-кун... Но не торопись с выводами. Приказ убить отдал
я, то сеть ты.
- Знать не хочу об этом!
- Можешь не знать, это ничего не меняет.
- А кто это сейчас кашлянул? Там прики возле тебя?
- Нет, это Вада-кун.
- Все равно... Передай трубку!
- Возьмешь трубку? - спросил он в сторону, и ему ответил нежный
смеющийся голос Вады:
- Давайте, сэнсэй, довольно вам с самим собой разговаривать.
Вот именно, с самим собой. Смешно получается, один я уже там есть, не
хватает только, чтобы туда нагрянул второй я. Но что за положение! Пальцы
у меня вдруг одеревенели, и трубка едва не выскользнула из потной ладони.
Пытаясь удержать ее, я неловко повернулся и нажал на рычажок телефона.
Набрал номер, но ответом было только низкое гудение.
Вероятно, так и должно было случиться. Если он является вторым
предсказанием моего будущего и ему известно обо мне все до мельчайших
деталей, значит он предвидел и мою оплошность с трубкой. Но у меня были
еще вопросы к нему. Если он приказал убить заведующего финансовым отделом,
то выходит, что он существовал уже тогда. То есть еще до того, как я
додумался до предсказания будущего отдельных людей. Когда же он появился
на свет? И кто его создал?
Я позвонил прики. Его не было. Вады, разумеется, тоже не было.
Жена сказала через дверь:
- Я готова.
- Все. Уже не нужно.
- Что не нужно?
- Не нужно идти. Все уже выяснилось.
- Вот как... Странный у тебя был разговор по телефону.
Я распахнул дверь и остановился на пороге. Жена, глядя в сторону,
отстегнула брошь и швырнула на столик перед трюмо.
- Я хочу спросить тебя, - проговорил я. - Ты меня презираешь?
Жена подняла удивленное лицо, затем, словно нехотя, рассмеялась. И
сказала сквозь смех:
- У тебя весь рот в зубной пасте...
Я хотел что-то сказать, но промолчал. Мне все стало противно. И сам
себе я стал противен. Я не подозревал, что мы видим друг друга в последний
раз, я - ее застывшую улыбку, от которой мне было тошно, она - мою
идиотскую, заляпанную зубной пастой физиономию. Я закрыл дверь и вернулся
к умывальнику. Прополоскал рот и начал бриться.
Через каждые тридцать минут я звонил в лабораторию, разыскивая прики, а
в промежутках неторопливо просматривал газеты. Как всегда, международные
соглашения, вопросы о территориальных водах, экономический шпионаж...
необычайно высокая температура атмосферы, повышение уровня Мирового
океана, землетрясения... повествования о красавицах, об убийствах, о
пожарах. Странно, что набор этих неприветливых явлений мог когда-то
приводить меня в сентиментальное настроение. Я видел краешек будущего, и
все обыденное, в том числе и мой сорокашестилетний возраст, казалось мне
теперь неимоверно далекой стариной. У меня было такое ощущение, будто я
свалился от усталости и остался один на дороге.
Незаметно я снова заснул. Газета, на которую я лег лицом, намокла от
пота. Вернулся из школы Есио, бросил сумку и сразу помчался куда-то. Жена
сердито закричала ему вслед. Я поднялся. Захотелось позвать Есио,
поговорить с ним о чем-нибудь. Но в следующий момент его легкие шаги уже
затихли где-то в далеком переулке.
Я спустился на нижний этаж. Жена окликнула из кухни:
- Может быть, поешь?
- Нет. Потом.
Я обул гэта [род японской деревянной обуви] и вышел. Мне хотелось
немного побродить.
Едва я вышел на улицу, как в глаза мне бросился мой шпион. Волоча ноги
и пиная камешки на дороге, он шел в мою сторону, и лицо у него было такое,
будто ему все на свете надоело. Увидев меня, он остановился как вкопанный.
Я двинулся прямо на него, но на этот раз он и не думал убегать и
поклонился мне со смущенной улыбкой.
- Ты что здесь делаешь?
- Виноват...
Я не стал больше разговаривать с ним и прошел мимо. Но он повернулся на
пятках и пошел рядом со мною. Вряд ли он такой дурак, чтобы пытаться
напасть на меня сейчас. Слышны голоса играющих детей, повсюду прохожие.
Желая уязвить его, я заметил, что он здорово отличился прошлым вечером, но
он только оскалил зубы в наивной улыбке и пробормотал:
- Да нет, я сделал только, как приказано...
- Это правда, что ты большой мастер убивать?
- Ну уж и большой. Так, выполняю поручения...
- А что тебе сейчас поручено?
- Виноват, сэнсэй... - Он как бы в затруднении опустил глаза. -
Поручили пока только следить за вами, больше ничего...
- Кто поручил?
- Вы сами, сэнсэй, кто же еще?
Вот оно что! Итак, мое второе "я" имеет дело с заказами на убийства
из-за угла. Никогда в жизни не подозревал, что способен на это. Если бы я
не был напуган до оцепенения, меня бы, наверное, затрясло от отчаяния и
ужаса.
- Так... И сколько человек ты уже убил?
- Да пустяки в общем-то... С тех пор как я у вас, не убил еще ни
одного...
Я перевел дыхание.
- А до этого?
- Одиннадцать человек. Я ведь чем силен? Не оставляю никаких следов.
Сперва оглушаю, а потом зажимаю нос и рот. Он и задыхается. Возни,
конечно, много, зато уж комар носа не подточит. А ежели требуется сделать
утопленника, тогда вставляю в нос резиновую трубку и вливаю воду. При этом
нужно делать искусственное дыхание, тогда вода накачивается в легкие. От
настоящего утопленника нипочем не отличить. И душить можно тоже
по-разному. Наложить вот так на все горло раскрытые ладони, взять
поплотнее, тогда вообще никаких следов не будет. Правда, на это много
времени уходит. И еще он сопротивляется. Тут уж первое дело - сломить у
него дух. Наносишь какое-нибудь повреждение, легкое, не смертельное.
Палец, к примеру, сломаешь или глаз выдавишь... Инструментом я никогда не
пользуюсь. Инструмент непременно оставляет след. Всегда работаю голыми
руками... Есть у меня такая способность: как увижу человека, кто бы он там
ни был, сразу знаю, как у него дух сломить. С одного взгляда. Это вроде
гипноза, что ли... Нажать на больное место, и человек готов, все равно что
мертвый, делай с ним что хочешь. Взять, к примеру, вас, сэнсэй...
Вообще-то это говорить не положено, ведь если человек такую вещь знает
заранее, справиться с ним трудно. Ну, вам, сэнсэй, можно... Так вот у вас
это место лицо или сбоку живота.
Для чего мое второе "я" наняло этого человека? Может быть, для охраны,
но не исключено, что ему дали поручение по специальности. В любом случае
все это очень странно. И незачем мне разгуливать с таким субъектом.
- Ты можешь идти домой.
Он ухмыльнулся и искоса посмотрел на меня.
- На такой крючок вы меня не подцепите, сэнсэй. Вы же сами сказали: ни
при каких обстоятельствах не подчиняться приказам, даже вашим собственным,
если не в письменном виде. Нет, меня вы не проведете. Лучше давайте зайдем
куда-нибудь и закусим, если вы свободны. А то я утром забыл захватить
завтрак. Я уж решил было потерпеть, но если мы будем вместе, приказа я не
нарушу. Прошу вас, сэнсэй, сделайте одолжение... Было бы здорово поесть
сейчас гречневой лапши...
В конце концов отказываться было лень, к тому же можно было
рассчитывать как-то приручить этого подонка, и я согласился. Он потащил
меня в ближайшую харчевню. У меня тоже с утра ничего не было во рту, и,
хотя есть не хотелось, я заказал себе лапшу в корзинке. А мой смертоносный
приятель, несмотря на жару, взял суп с лапшой и засыпал в него огромное
количество красного перца. Ел он страшно медленно, смакуя каждую лапшинку,
и так увлекся, что не замечал мух, ползавших по его лицу. Это было еще
более мерзко, чем его откровения о способах убийства.
По телевизору объявили пять часов. Шпион сейчас же вскочил и,
оглянувшись по сторонам, сказал: "В пять часов я должен позвонить и
узнать, куда вас сегодня везти..."
С обеспокоенным лицом он помчался к телефону в углу и схватил трубку.
Кажется, ему ответили немедленно. Он произнес несколько слов, покивал,
затем повесил трубку и вернулся. На лице его было написано облегчение.
- Господа уже собрались и просят пожаловать незамедлительно, - сказал
он.
- Куда?
- Как куда? С вами же договорились... что я зайду за вами после пяти...
Так вот кого мое второе "я" посылает за мной! Этот субъект должен
доставить меня в пресловутую комиссию питомника подводных людей. Значит,
он тоже из них. Как все это, оказывается, просто и в то же время сложно. И
каким все это кажется сложным и в то же время необыкновенно простым.
- А кому ты сейчас звонил?
- Господину прики.
- прики! При чем здесь прики? Какое он-то имеет отношение к этой
комиссии?
- Не знаю...
- А куда ехать, ты знаешь?
- Так точно.
Я первым выскочил из харчевни и тут же поймал такси. Сейчас, наконец,
замкнется кольцо загадок, я увижу охотника, который ставит ловушки,
доберусь до ствола, который скрыт за ветвями. Заплачу, что я должен, но и
вы, господа, вернете, что должны мне, затем мы подведем итог и посмотрим.
Я не думал о том, что моя рубашка измята, а на ногах у меня гэта, что в
кармане моем осталось всего тридцать иен. Там прики, за такси пусть платит
он.
Мой провожатый, как и подобает специалисту по убийствам, хорошо знал
город. Он командует шоферу сворачивать то налево, то направо, словно
нарочно выбирая самые глухие и узкие переулки. Но едем мы, кажется, не в
ту сторону, куда я предполагал, не к строительному участку, и мало-помалу
меня охватывает беспокойство. Вскоре мы выезжаем на знакомую улицу. Вот
трамвайная линия, вдоль которой я прохожу по утрам и по вечерам. Мой
провожатый хлопает шофера по плечу: "У табачной лавочки сверни и -
направо, к белой ограде..."
- Что за дурацкие шутки? - растерянно сказал я. - Это же филиал
ЦНИИСТа, моя лаборатория.
- Так точно, - отозвался шпион, отодвигаясь, чтобы дать мне выйти. -
Так приказал прики-сан...
Возражать и спорить не имело смысла. Я вышел и спросил вахтера. Все
правильно, ответил вахтер, никакой ошибки нет, все уже собрались и ждут
сэнсэя. Мой провожатый удовлетворенно закивал и стал поглаживать
подбородок.
- В какой комнате?
- На втором этаже, в машинном зале.
В окнах второго этажа отражались закатные облака, стекла слепо
отсвечивали белым блеском. Я попросил вахтера расплатиться за такси и
пошел через двор. На полпути я обернулся. Вахтер испуганно глядел на мои
гэта. А господин убийца неподвижно стоял рядом с ним, опустив длинные руки
и улыбаясь.
У входа я переобулся в дзори, предназначенные для посетителей.
На первом этаже я заглянул в отдел обработки материалов. Неутомимый
Кимура и его четверо молодых помощников методично и упорно
рассортировывали и кодировали горы всевозможных данных, которые
когда-нибудь для
...Закладка в соц.сетях
