Жанр: Наука
Тайны НЛО
...оворит серьезно.
- Ты имеешь в виду... его дух?
- Может, и так. Я не знаю, как сказать. Я не очень-то верующая и не знаю, как
это объяснить.
- Ты же носишь распятие, - заметил Ламар.
- Это матери. Я раньше никогда его не надевала.
- А почему надела сейчас? Ты чего-то боишься?
Она отхлебнула из высокого стакана. Для коктейля было рановато, но ей явно
хотелось успокоиться.
- Да, пожалуй.
- И где же Бадди сейчас? - Ламар пытался сохранить серьезный вид. - Я имею
в виду... он в доме?
- Не знаю. Он пришел ко мне среди ночи, сказал, что хочет устроить прием,
потом ушел.
- А чек он оставил?
- Я не шучу.
- Извини. Ты права.
Он сказал, что хочет устроить праздник для всех вас.
- Выпью за это, - Ламар поднял свой стакан. - Где бы ты ни был, Бадди, твое
здоровье!
После тоста он извинился и отошел в туалет. Интересная женщина, подумал он по
пути. Конечно, не в себе. И, по слухам, неравнодушна к наркотикам, но он и сам
далеко не святой. Среди черного мрамора ванной, на глазах у жутко кривляющихся
масок он втянул в себя несколько линий кокаина и, пережив сладкий спазм, вернулся
мыслями к женщине внизу. Он поимеет ее, вот и все. Быть может, в постели Бадди, а
потом еще вытрется его полотенцем.
Он продолжал думать на эту тему, пока спускался вниз. Думать было приятно.
Интересно, какая у Бадди спальня? Есть ли там зеркала на потолке, как в публичном
доме в Таксоне, где они как-то побывали вместе, и Бадди сказал, снимая с члена
использованную резинку: "Когда-нибудь, Джимми, я устрою себе такую спальню".
Ламар открыл с полдюжины дверей прежде, чем обнаружил спальню хозяина.
Там, как и во всех остальных комнатах, висели маски и пестрые плакаты. Никаких
зеркал на потолке. Но кровать большая. Хватит на троих - Бадди всегда любил
подобные развлечения. Уже собираясь уходить, он услышал, как в ванной льется вода.
- Рошель, это ты?
Но света внутри не было. Может, просто она забыла закрыть кран. Ламар открыл
дверь.
Изнутри раздался голос Бадди:
- Пожалуйста, не зажигай свет.
В обычном состоянии Ламар вылетел бы из дома пулей прежде, чем дух произнес
бы еще слово, но наркотик замедлил его реакцию настолько, чтобы дать Бадди
успокоить старого друга.
- Она сказала, что ты здесь, - сказал Ламар.
- А ты не поверил?
- Нет.
- Кто ты?
- Что значит "кто я"? Я Джимми. Джимми Ламар.
- Ах, да. Конечно. Входи, поговорим.
- Нет... Я отсюда.
- Я тебя плохо слышу.
- Выключи воду.
- Я писаю.
- Писаешь?
- Ну да, когда выпью.
- Ты пьешь?
- Представляешь, каково мне? Она там, внизу, а я не могу ее трахнуть.
- Да, это невесело.
- Ты должен сделать это для меня, Джимми.
- Что?
- Трахнуть ее. Ты ведь не гомик?
- Ты должен это знать.
- Конечно.
- Мы многих баб имели вместе.
- Да, мы были друзьями.
- Лучшими друзьями. И должен сказать, Рошель - это царский подарок.
- Она твоя. А в обмен...
- Что?
- Будь снова моим другом.
- Мне тебя не хватало, Бадди.
- И мне тебя, Джимми...
- Ты была права, - сообщил он, вернувшись вниз. - Бадди там.
- Ты видел его?
- Нет, но он говорил со мной. Он хочет, чтобы мы ехали друзьями. Мы с ним. И с
тобой. Близкими друзьями.
- Мы ими станем.
- Ради Бадди.
- Да, ради Бадди.
Вверху Джейф рассмотрел этот новый, неожиданный элемент игры и счел его
даже полезным. Накануне он сам явился к Рошели - нехитрый трюк для того, кто
умеет не просто читать мысли людей, а прямо-таки высасывать их, и нашел ее в
постели пьяной. Ее было совсем нетрудно убедить, что перед ней дух ее покойного
мужа; трудно оказалось лишь не предъявить сразу же супружеские права.
Теперь, убедив в том же незадачливого юмориста, он заполучил двух помощников,
которые помогут ему встретить гостей.
После событий предыдущей ночи он порадовался, что ему вовремя пришла в
голову мысль устроить прием. Вчерашний трюк Флетчера обезоружил его. В акте
самоуничтожения его враг впустил свою душу, производящую галлюцинации, в
сознание сотни, а то и двух сотен, человек. С тех пор эти люди без устали творят свои
божества и облекают их в плоть. Конечно, они не так свирепы, как его тераты, и не
проживут долго без своего покровителя. Но все равно они могут серьезно расстроить
его планы. Чтобы помешать сбыться последней воле Флетчера, ему нужны страхи
отборных звезд Голливуда.
Скоро путь, который он начал тогда, когда впервые услышал об Искусстве, должен
завершиться у берегов Субстанции. После стольких лет ожидания это будет как
возвращение домой. Он украдет дар небес и тем возвысится над ними, станет Богом.
Он будет владеть всеми снами на Земле, всеми мечтами. Он станет владыкой мира.
Осталось два дня. Первый уйдет у него на выполнение тщательно продуманного
плана.
Второй - день Искусства. В этот день он попадет, наконец, туда, где рассвет и
закат, день и ночь сливаются в одном непостижимом моменте.
После этого будет только вечность.
5
Для Теслы отъезд из Паломо-Гроув был как пробуждение от сна, в котором некий
учитель снов учил ее, что вся жизнь есть сон. После этого пропало простое разделение
смысла и бессмыслицы, развеялась гордая убежденность в непреложности опыта.
Может, она живет в кино? - такая мысль посетила ее в дороге. А что, неплохая идея
- сценарий о женщине, вдруг открывшей, что вся история человечества - большой
семейный роман, написанный Природой и Случаем и читаемый Ангелами и Святыми.
Может, она еще напишет такой сценарий, если вернется из этого путешествия.
Но кончится ли после этого то новое, что вошло в ее жизнь? Она предчувствовала,
что, к лучшему или к худшему, она обречена до самого конца жить среди сменяющих
друг друга миражей.
Поездка была легкой до самой Тихуаны и оставляла достаточно времени для
подобных размышлений. Но, едва она пересекла границу и достала купленную
накануне карту, они отошли на задний план. Пора было вспомнить последние
наставления Флетчера. Она никогда раньше не была на полуострове и удивилась, что
здесь так пустынно. Казалось, ни человек, ни зверь просто не могут выжить здесь, и
это приводило к убеждению, что она застанет миссию пустой и разрушенной или
просто сметенной в океан, рокот которого нарастал по мере того, как она
приближалась к побережью.
Но она ошибалась. Едва машина достигла подножия описанного Флетчером холма,
стало ясно, что миссия Санта-Катрина цела. От сознания этого у нее внутри все
сжалось. Через несколько минут она окажется на месте, где началась эпопея, из
которой она успела прочесть только малую часть. У христианина такие чувства вызвал
бы Вифлеем. Или, может быть. Голгофа.
Но это место было не столь диким, как гора Черепа. Хотя одна из стен миссии
обвалилась - камни ее были разбросаны далеко вокруг, - кто-то заботливо
предохранял здание от дальнейшего разрушения. Смысл этого открылся ей, когда она
выбралась из автомобиля на землю. Миссия, построенная для культовых целей, а
потом оскверненная своими новыми жильцами, снова стала местом поклонения.
Чем ближе она подходила, тем больше свидетельств этого замечала. Во-первых,
это были цветы, связанные в грубые букеты или просто разбросанные среди камней.
Во-вторых - более странные предметы: хлебцы, маленькие кувшины с чем-то,
дверные ручки, обернутые в бумагу. Они лежали среди цветов в таком изобилии, что
трудно было не наступить на них. Солнце начало клониться к закату, и его сочное
золотое сияние усиливало ощущение зачарованности этого места. Она шла как можно
осторожней, боясь спугнуть обитателей - людей или кого-то еще. Если уж в графстве
Вентура появились чудесные существа, почему бы им не жить здесь, в этой пустыне?
Она даже не пыталась вообразить, кто они и как выглядят. Но дары, лежащие под
ногами, говорили о том, что кто-то знает это.
Цветы и приношения снаружи были достаточно впечатляющими, но еще более
удивительную картину она увидела внутри, когда забралась туда через пролом в стене.
На нее смотрели десятки фотографий и портретов мужчин, женщин, детей,
прикрепленные к стенам вместе с кусочком одежды, ботинком или даже очками. Она
поняла, что дары снаружи посвящены какому-то богу с собачьим нюхом, который в
благодарность должен найти всех этих людей, очевидно, потерянных.
Изучая эту коллекцию, она чувствовала себя непрошеным гостем. Она относилась
к религии несколько свысока; ее образы всегда казались ей чересчур риторическими, а
ритуалы - наивными. Но эти проявления простой, без всякого лицемерия, веры
растрогали ее. Она вдруг вспомнила, как вернулась домой на Рождество - блудная
дочь, на пять лет отлученная от лона семьи. Встреча не была особенно теплой, но в
Рождественскую полночь ее вдруг пронзило какое-то давно забытое чувство, заставив
сжаться в невиданном осознании: я верую. Эта вера пришла откуда-то извне,
неожиданно, и первым ответом на нее были слезы благодарности за это вновь
обретенное чувство. Конечно, оно не прожило долго, как не продлилась и встреча с
семьей.
Но сейчас оно пришло и не уходило. Оно крепло, пока солнце сгущало свои
краски, спускаясь к морю.
Чьи-то шаги в глубине дома разрушили очарование. Пробуждение было таким
внезапным, что она несколько мгновений успокаивалась, прежде чем окликнуть:
- Кто там?
Молчание. Она осторожно вышла из комнаты-галереи и прошла дальше, в узкую
залу с двумя окнами-глазами, через которые воспаленным взглядом смотрело
заходящее солнце. Какой-то инстинкт подсказывал ей, что здесь находится святая
святых этого здания. Несмотря на сорванную крышу и рухнувшую восточную стену,
все здесь словно застыло. По всей видимости, в бытность тут Флетчера зала служила
лабораторией. Вдоль стен валялись упавшие стеллажи, пол усыпан разбитым
оборудованием. В этом месте не было ни приношений, ни портретов - все
сохранялось в первозданном виде, несмотря на толстый слой пыли и проросшие коегде
чахлые кустики.
В дальнем углу, возле окна, стоял хранитель святилища. Она с трудом могла
разглядеть его. Он был или в маске, или с лицом, напоминавшим маску, но что-то в
его чертах заставляло ее не бояться. В этом месте насилие не могло совершиться.
Кроме того, дело, с которым она прибыла, могло касаться этого существа.
- Меня зовут Тесла, - сказала она. - Меня послал доктор Ричард Флетчер.
Она увидела, что человек в углу медленно поднял голову; потом услышала его
вздох.
- Флетчер?
- Да. Вы его знаете?
Ответом был другой вопрос, произнесенный с сильным испанским акцентом:
- Кто вы?
- Я же говорю. Он послал меня сюда. Я должна сделать то, о чем он меня
попросил.
Человек шагнул вперед и застыл, освещенный лучом солнца.
- А почему он не пришел сам?
Тесла не смогла ответить сразу, увидев его низкий лоб я приплюснутый нос. По
правде говоря, ей никогда еще не доводилось видеть столь уродливого лица.
- Флетчера больше нет, - ответила она наконец, полубессознательно избегая
слова "смерть".
На искаженных чертах стоящего напротив нее отразилась печаль, выглядевшая
едва ли не карикатурной.
- Я был здесь, когда он ушел, - сказал странный человек. - Я ждал, когда он...
вернется.
Она поняла, кто это. Флетчер говорил ей, что мог остаться в живых свидетель
Великого Делания.
- Рауль?
Глубоко посаженные глаза расширились. Белков в них не было.
- Да, вы знали его, - сказал он и сделал еще один шаг.
Свет еще больше обнажил его уродство, и она едва не зажмурилась. Она не раз
видела более жутких существ в кино, и прошлой ночью столкнулась с ними воочию,
но этот гибрид слишком уж напоминал человека. В голове при виде его возникла
какая-то мысль, кажущаяся очень важной, но она решила отложить ее на будущее.
- Я пришла уничтожить то, что осталось от Нунция.
- Зачем?
- Этого хотел Флетчер. Его враги все еще в этом мире, и он боится, что они
придут сюда и заберут это.
- Но я ждал...
- Ты правильно делал. Ты охранял это место.
- Я никуда не уходил. Все эти годы. Я оставался там, где мой отец сотворил меня.
- А как же ты выжил?
Рауль посмотрел на солнце, которое уже почти зашло.
- Люди кормили меня, - сказал он. - Они не понимали, что здесь случилось, но
знали, что я связан с этим. Они верили, что здесь живут боги. Сейчас я вам покажу.
Он повел Теслу к выходу из лаборатории. За ней была другая, пустая комната с
единственным окном. Стены в ней были сплошь разрисованы, грубо, но с чувством.
- Это события той ночи, - пояснил Рауль, - как они их представляют.
Здесь было не светлее, чем в лаборатории, но полумрак лишь увеличивал
таинственность изображений.
- Вот это миссия, - указал Рауль на схематически изображенный домик
наверху. - А это мой отец.
Флетчер с белым лицом и горящими, как две луны, глазами возвышался над
холмом. От его рта и ушей исходили какие-то странные круги.
- А это что? - поинтересовалась Тесла.
- Это его идеи. Их дорисовал я.
- А что это за идеи?
- О море. О том, что все исходит из моря. Он рассказал мне это. Море в начале, и
море в конце. А посередине...
- Субстанция, - сказала Тесла.
- Что?
- Он не говорил тебе о Субстанции?
- Нет.
- Куда люди отправляются во сне?
- Я же не человек, - напомнил Рауль. - Я его опыт.
- Но что-то сделало тебя... похожим на человека. Это был Нунций?
- Не знаю, - признался Рауль. - Что бы это ни было, я не благодарен ему.
Я был счастливее... обезьяной. Если бы я остался ею, я бы уже умер.
- Не говори так. Флетчеру бы это не понравилось.
- Флетчер бросил меня. Сперва он создал меня, сделал тем, чем я не должен был
быть, а потом бросил.
- У него были на это причины. Я видела его врага, Джейфа. Его обязательно
нужно остановить.
- Вот, - Рауль ткнул в какое-то место на стене. - Вот Джейф.
Портрет был достаточно похож. Тесла тотчас узнала и эту раздувшуюся голову, и
злобный, алчный взгляд. Видел ли Рауль истинное лицо Джейфа или это было
инстинктивное, животное прозрение? Она не успела решить для себя этот вопрос.
Рауль потянул ее за руку.
- Я хочу пить. Досмотрим потом.
- Будет слишком темно.
- Нет. Они придут и зажгут свечи. Пойдем поговорим немного. Ты расскажешь,
как умер мой отец.
Томми-Рэй добирался до миссии Санта-Катрина дольше, чем женщина, которую
он преследовал, из-за небольшого происшествия в дороге, которое открыло ему коечто
из его будущего. Ранним вечером, притормозив в небольшом городишке к югу от
Энсенады, чтобы промочить пересохшее горло, он очутился в баре, где ему
предложили - всего за десять долларов, - зрелище, невиданное в Паломо-Гроув. Он
не стал отказываться, заплатил, взял еще пива и втиснулся в прокуренную конурку
ненамного большую, чем его спальня. Там уже расположились с десяток мужчин,
сидящих на чуть живых стульях. Они наблюдали, как большой черный пес насилует
женщину. Томми-Рэй не находил в этом зрелище ничего занимательного, в отличие от
остальных зрителей, пока пиво не ударило ему в голову. Он завороженно уставился на
женщину. Ее лицо когда-то могло быть привлекательным, но теперь, как и все тело,
раздалось и набрякло. Она стояла на четвереньках, равнодушно, как животное, отдавая
себя другому животному, как, вероятно, делала уже десятки раз до этого. Пес,
предварительно обнюхав ее, приступал к делу так же равнодушно. Когда он в
очередной раз взгромоздился на раскоряченное тело, Томми-Рэй понял, чем женщина
заворожила его - а, может, и остальных присутствующих. Она смотрела так, словно
была уже мертва. Эта мысль словно отворила какую-то дверь в его сознании, дверь в
страшное, пахнущее разложением, место. Он уже видел такой взгляд в кино, у зомби,
мертвецов, приходящих к живым. Теперь, когда он взглянул на сцену, - пес, наконец,
вошел в ритм и насел на извивающуюся под ним женщину, роняя слюни ей на спину,
- зрелище в самом деле показалось ему сексуальным. Чем яростнее двигался пес, чем
сильнее извивалась женщина, чувствуя в себе плоть животного, чем мертвее она ему
казалась, тем большее вожделение испытывал он сам, пока они с псом не вступили в
своеобразное соревнование - кто кончит раньше.
Пес победил, внезапно резко остановившись. Тут же мужчина, сидевший в первом
ряду, встал и отвел его от неподвижно лежащей женщины. Потом она встала на
колени и принялась собирать одежду, которую, видимо сняла до прихода Томми-Рэя.
Одевшись, она вышла в ту же боковую дверь, куда перед этим ушли пес и его вожатый.
Шоу, похоже, еще не кончилось, так как никто не покидал места. Но Томми-Рэй
увидел все, что ему хотелось. Он пробился к выходу, расталкивая новых посетителей,
и вышел в полутемный бар.
Много позже, уже почти у миссии, он обнаружил, что его карманы пусты. Не было
времени возвращаться - да и зачем? Наверняка его обобрали в той толпе на выходе.
Но взамен он получил нечто большее, чем деньги, - новое понимание смерти. Нет,
даже не новое. Первое. И единственное.
К тому времени, как он подъехал к холму, на котором стояла миссия, солнце давно
село, но он все равно испытывал странное чувство "дежа вю". Может, он видел это
место глазами Джейфа? Так или нет, но это было хорошо. Зная, что посыльная
Флетчера уже наверняка здесь, он оставил машину внизу и поднялся на холм пешком,
стараясь не шуметь. Темнота не мешала ему: ноги знали дорогу.
Он был готов к схватке. Джейф дал ему пистолет - трофей, добытый у одного из
горожан вместе с тератом, - и мысль пустить его в ход казалась ему весьма
соблазнительной. Теперь, поднявшись, он рассмотрел здание миссии. Прямо над ним
висела бледная луна цвета акульего брюха. Ее свет заливал разрушенные стены и его
лицо, и он чувствовал себя под этим светом, как под рентгеном, обнажающим кости.
Ему представился его собственный череп, блестящий так же, как его зубы, когда он
смеялся. А тут есть чему посмеяться. "Ха-ха, здравствуй, мир!" - так он скажет, когда
отпадет эта гниющая плоть.
С головой, полной подобных мыслей, он вошел в темный провал стены.
Хижина Рауля, в которой едва уместились двое, располагалась ярдах в пятидесяти
от здания миссии. Он объяснял Тесле, что живет исключительно дарами окрестных
жителей, которые снабжают его едой и одеждой за то, что он заботится о здании.
Наверняка ему стоило большого труда соорудить это жилище с помощью рук и
лопаты. Повсюду были видны признаки тщательной и пунктуальной работы. Огарки
свечей на столе окружала горка блестящих морским камешков; покрывало на низком
деревянном лежаке украшали птичьи перья.
- У меня есть один порок, - сказал Рауль, усадив Теслу на единственный стул.
- Унаследовал от отца.
- И что же это?
- Курю сигареты. По одной в день. Не покурите со мной?
- Я курила, - начала Тесла, - но бросила.
- Но сейчас вам надо, - Рауль сказал это категоричным тоном, как само собой
разумеющееся. - Мы покурим за отца.
Он достал из консервной банки свернутую вручную сигарету и спички. Пока он
зажигал свою самокрутку, она изучала его лицо. Все, что удивило и напугало ее при
первом взгляде, оставалось без изменений. Его черты не были ни обезьяньими, ни
человеческими, но наихудшим сочетанием тех и других. Но в то же время его речь,
манеры, даже то, как он держал сигарету, выдавали хорошее воспитание. В голову ей
пришла дурацкая мысль, что ее мать пожелала бы ей такого мужа... если бы он не был
обезьяной.
- Флетчер не ушел совсем, вы это знаете? - спросил он, протягивая ей сигарету.
Она нерешительно приняла ее, не решаясь коснуться замусоленного окурка губами.
Но он не спускал с нее глаз, в которых плясали блики, отражающиеся от свеч, пока
она не подчинилась. - Он стал чем-то еще. Чем-то совсем другим.
- Я курю за это, - сказала она, затягиваясь. Только тут до нее дошло, что этот
табак значительно крепче, чем тот, что она курила раньше. - Что это?
- Травка. Вам нравится?
- Они и это тебе приносят?
- Они же сами ее выращивают.
- Ловкие ребята, - и она сделала еще затяжку, прежде чем вернуть сигарету ему.
Табак был, действительно, крепким. Теперь она могла донести до губ только половину
того, что рождалось у нее в мозгу.
- Как-нибудь вечером я расскажу моим детям... правда, я не хочу никаких детей...
ладно, тогда внукам... расскажу, как сидела тут с человеком, который был обезьяной...
ничего, что я тебя так называю? Больше не буду, хорошо?.. что мы сидели и говорили
про его друга... и моего... который был человеком...
- И когда вы скажете им это, то что вы скажете о себе?
- О себе?
- Что будет с вами? Чем вы станете после этого?
Она удивилась.
- А чем я должна стать?
Рауль передал ей остаток сигареты.
- Чем-нибудь. Сидя здесь, мы становимся...
- Чем?
- Старше. Ближе к смерти.
- Нет уж, ближе к смерти я не хочу.
- Выбора нет, - просто сказал он. Тесла покачала головой. Она долго не могла
остановиться.
- Хочу понять, - сказала она наконец.
- Что?
Она помолчала, пытаясь ухватить нужное определение, и нашла его.
- Все.
Он засмеялся - точь-в-точь как дверной звонок. Она хотела спросить, как это у
него выходит, и тут поняла, что звук идет откуда-то извне.
- В миссии кто-то есть, - услышала она его голос.
- Пришли зажечь свечи, - предположила она, пытаясь совладать с клонящейся
набок головой.
- Нет. Они не ходят там, где звонок.
Она продолжала смотреть на огонь, пока он не потянул ее за руку вперед, в
темноту. Возле миссии он шепотом попросил ее остаться, но она не послушалась и
побрела за ним. Свеченосцы уже побывали здесь; в комнате с портретами мерцал
тусклый свет. Хотя сигарета Рауля порядком затуманила ее мысли, она смогла
вспомнить о своем поручении и поругать себя за медлительность. Почему она сразу не
нашла этот Нунций и не швырнула его в океан, как просил Флетчер? Злость на себя
прояснила ее сознание, и она нагнала Рауля у порога лаборатории, где тоже горели
свечи.
Нет, это были не свечи, а тот, кто пришел сюда, не принес даров.
В центре комнаты горел небольшой костер, и какой-то человек - она видела
только согнутую спину, - рылся в сваленном в кучу оборудовании. Она не удивилась,
когда он поднял голову и она узнала его. За последние несколько дней она
познакомилась со всеми героями этой драмы, если не по имени, то в лицо. Имя этого
она запомнила. Томми-Рэй Магуайр. Правильные черты его лица искажала странная,
полубезумная ухмылка - наследство Джейфа.
- Привет, - сказал он. - Я ждал тебя. Джейф сказал мне, что ты здесь.
- Не трогай Нунций. Это опасно.
- Я этого и хочу, - бросил он все с той же ухмылкой.
Она увидела что-то у него в руке. Он уловил ее взгляд.
- Да, это он, - сосуд был точно таким, как описал его Флетчер.
- Оставь его, - она пыталась говорить спокойно.
- Ты этого хочешь?
- Да, да, прошу тебя. Это смертельно опасно.
Она увидела, что он перевел взгляд на Рауля, который хрипло дышал рядом с ней.
Томми-Рэя, казалось, вовсе не заботило численное превосходство неприятеля. Может
ли что-нибудь согнать с его лица эту ухмылку? Сделает ли это Нунций? Господи, чего
же может пожелать этот варвар, получив такую силу?
Она снова сказала:
- Уничтожь его, пока он не уничтожил тебя.
- Нет уж. У Джейфа свои виды на него.
- А что же ты? До тебя ему нет дела?
- Он мой отец, и он меня любит, - сказал он с убежденностью, которая могла бы
выглядеть трогательно... у здорового человека.
Она подошла к нему, продолжая говорить:
- Только послушай меня, ладно?
Он сунул Нунций в карман и достал из другого кармана револьвер.
- Как ты назвала эту штуку? - осведомился он, направив на нее оружие.
- Нунций, - она замедлила шаг, но не остановилась.
- Нет. Еще. Ты сказала что-то еще.
- Что это смертельно опасно.
Он усмехнулся.
- Вот. Смертельно. Это значит, что он может убить тебя, так?
- Так.
- Вот и хорошо.
- Нет, Томми...
- Не спорь. Я говорю, что мне нравится смерть, и я знаю, что говорю.
Она внезапно поняла, что сцена не соответствует законам жанра. В любом
сценарии он держал бы ее на мушке, пока не ушел. Но у него был свой сценарий.
- Я Парень-Смерть, - сказал он и нажал на курок.
После случившегося в доме Эллен Грилло попытался заняться работой - еще и
затем, чтобы отвлечься от всей этой массы неприятных событий. Сперва писать было
легко. Он ступил на твердую почву фактов и изложил, их как можно проще, по
заветам старика Свифта. Потом стал выжимать из этого статью, которую можно было
бы послать Абернети.
На середине работы ему позвонил Хочкис, который предложил выпить вместе и
поговорить. Он объяснил, что в городе два бара. Поприличнее - заведение Старки в
Дирделле. Через час, вывалив на бумагу то из событий предыдущей ночи, что не
слишком явно свидетельствовало о его умственном расстройстве, Грилло вышел из
отеля и поехал в указанном направлении.
Бар был почти пуст. В одном углу развалился старик, что-то напевая себе под нос,
а у стойки сидели двое парней, слишком юных для выпивки. Несмотря на отсутствие
публики, Хочкис снизил голос до шепота.
- Вы ничего не знаете обо мне, - начал он. - Я это понял прошлой ночью. Пора
вам объяснить.
После этого он уже не умолкал. Он говорил без эмоций, но с таким глубоким
чувством, что на глазах у него выступили слезы. Грилло был рад этому - это
избавляло его от необходимости уточнять и задавать вопросы. Сперва Хочкис
рассказал о дочери - так же ровно, не осуждая и не оплакивая ее, - просто рассказал
о ней и о том, что с ней случилось. Потом он перевел разговор на других, коротко
описав Труди Катц, Джойс Магуайр и Арлин Фаррел и рассказав об их дальнейшей
судьбе. Грилло пытался запомнить детали, выстроить семейное древо, корни которого
уходили туда, куда так часто указывал Хочкис: под землю.
- Теперь у меня есть ответ, - закончил Хочкис. - Я уверен, что Флетчер и
Джейф, кто бы они ни были, виноваты в том, что случилось с Кэролайн. И с другими.
- Они сидели там все это время?
- Мы же видели, как они оттуда вышли. Да, я думаю, они ждали там все эти годы,
- он отхлебнул виски. - После прошлой ночи... я так и не спал. Я пытался связать
это все воедино.
- И что?
- Я решил спуститься в расщелину.
- Зачем?
- Все эти годы они должны были что-то там делать. Должны были оставить
следы. Может, мы найдем там способ уничтожить их.
- Флетчера уж
...Закладка в соц.сетях
