Жанр: Наука
Эгоистичный ген
...ния и отплывающая от него,
состоит из множества клеток. Поэтому вполне может оказаться, что две клетки
дочернего
растения окажутся менее близкой родней друг другу, чем каждая из них - клеткам
материнского растения. (Под "родней" я имею в виду именно двоюродных братьев и
сестер, внуков и т. п. У клеток имеются четкие родословные, которые ветвятся, а
поэтому
такие слова, как троюродные сибсы, можно применять к клеткам без всяких
оговорок.) В
этом отношении вид А резко отличается от вида В. У дочернего растения все клетки
происходят от одной клетки-споры, так что все клетки данного растения связаны
друг с
другом более близким родством, чем с любой клеткой другого растения.
Это различие между двумя видами имеет важные генетические последствия.
Подумайте
о судьбе недавно мутировавшего гена, сначала у вида В, а потом у вида А.
У вида В новая мутация может возникнуть в любой клетке, в любой ветви
растения.
Поскольку дочерние растения продуцируются путем почкования по широкому фронту,
прямые потомки мутантной клетки могут оказаться в дочерних и внучатых растениях
вместе с немутировавшими клетками, связанными между собой относительно далеким
родством. В отличие от этого у вида А самый недавний общий предок всех клеток
данного
растения не старше той споры, которая послужила "узкогорлым" началом данного
растения. Если эта спора содержала мутантный ген, то все клетки нового растения
будут
содержать этот мутантный ген. Если в споре этого гена не было, то не будет его и
у всех
других клеток. У вида А клетки в пределах данного растения генетически более
однородны, чем у вида В (если не учитывать возникающие время от времени обратные
мутации). У вида А отдельное растение представляет собой определенную
генетическую
единицу, заслуживающую звания индивидуума. Растения вида В генетически менее
определенны и меньше заслуживают этого звания.
Дело тут не только в терминологии. В обстановке возникающих время от времени
мутаций генетические интересы клеток одного и того же растения вида В могут не
совпадать. Гену, находящемуся в одной из клеток вида В, может оказаться выгодным
способствовать воспроизведению этой своей клетки. Ему необязательно будет
выгодно
способствовать размножению своего "индивидуального" растения. Наличие
мутационного процесса делает маловероятным, что все клетки данного растения
будут
генетически идентичны, а поэтому они не станут сотрудничать в полную силу друг с
другом в создании органов и новых растений. Естественный отбор будет действовать
на
уровне клеток, а не "растений". В отличие от этого у вида А все клетки данного
растения
скорее всего будут содержать одни и те же гены, потому что они могут различаться
только по совсем недавно возникшим мутациям. Поэтому клетки вида А будут
благополучно сотрудничать, создавая эффективные машины выживания. Вероятность
того, что клетки разных растений будут содержать различные гены, у вида А выше.
Ведь,
собственно,, клетки, прошедшие через разные узкие горлышки, могут различаться по
всем
мутациям, за исключением самых недавних, а это означает - по большинству.
Поэтому
здесь отбор будет оценивать в качестве соперников не клетки, как у вида В, а
растения.
Соответственно можно ожидать, что у вида А будет происходить эволюция органов и
"изобретений", полезных растению в целом.
Между прочим (специально для тех, кто интересуется этим вопросом в силу своей
профессии), в таких рассуждениях есть некая аналогия с дискуссиями по проблеме
группового отбора. Индивидуальный организм можно представлять себе как "группу"
клеток. Если бы нашелся какой-то способ, позволяющий повысить долю межгрупповой
изменчивости до внутригрупповой, то это могло бы привести в действие некую форму
группового отбора. Способ размножения вида А приводит именно к повышению этой
доли, а способ размножения вида В производит прямо противоположный эффект. Между
"узким горлышком" и двумя другими идеями, составляющими основное содержание этой
главы, имеются также черты сходства, которые, возможно, существенны, но которые
я
рассматривать не буду. Это, во-первых, идея о том, что паразиты будут
кооперироваться с
хозяевами, с тем, чтобы их гены переходили в следующее поколение в тех же самых
репродуктивных клетках, что и гены хозяина, протискиваясь через то же самое
узкое
горлышко. И, во-вторых, идея о том, что клетки тела, размножающегося половым
путем,
кооперируются друг с другом только вследствие скрупулезной беспристрастности
мейоза.
Подводя итоги, можно сказать, что мы обнаружили три причины, по которым
"узкогорлый" жизненный цикл способствует эволюции организма как дискретного и
единичного носителя. Этим трем причинам можно дать соответственно следующие
названия: "назад к чертежной доске", "упорядоченный во времени цикл" и
"единообразие клеток". Что появилось раньше: жизненный цикл с "узкогорлой" фазой
или же дискретный организм? Мне хотелось бы думать, что они эволюционировали
вместе. Более того, как мне кажется, важнейшая определяющая черта
индивидуального
организма состоит в том, что он представляет собой единицу, начинающуюся и
заканчивающуюся одноклеточным узким горлышком. Если жизненные циклы становятся
"узкогорлыми", то живая материя неизбежно должна оказаться упакованной в
дискретные одиночные организмы. И чем больше живая материя распределяется по
дискретным машинам выживания, тем сильнее клетки этих машин выживания будут
направлять все заботы на клетки того особого типа, которым суждено переправлять
свои
общие гены через узкое горлышко в следующее поколение. Эти два явления
"узкогорлые"
жизненные циклы и дискретные организмы - идут рука об руку. Эволюция каждого из
них подкрепляет эволюцию другого. Оба они взаимно продвигают друг друга, подобно
все
усиливающемуся взаимному влечению женщины и мужчины по мере развития романа
между ними.
"Расширенный фенотип" - достаточно объемистая книга и трудно втиснуть все ееГлава 1. Для чего мы живём?
1. ...все попытки ответить на этот вопрос, предпринимавшиеся до 1859 г.,
ничего не
стоят...
Некоторые люди, даже среди неверующих, были оскорблены этой цитатой из
Симпсона.
Я согласен, что при первом чтении она звучит грубовато и несколько
безапелляционно,
что-то вроде высказывания Генри Форда "История - это более или менее чепуха".
Но, не,
касаясь ответов, которые дает религия (мне они известны; не тратьте попусту на
меня
марки), когда вам в самом деле приходится задуматься над до-дарвиновскими
ответами
на такие вопросы, как "Что есть человек?", "Есть ли смысл в жизни?", "Для чего
мы
существуем?", можете ли вы вспомнить хоть какие-то высказывания, не потерявшие в
наши дни всякий смысл, если не считать (значительного) исторического интереса?
Ведь
существуют же на свете совершенно неверные представления, и именно к их числу
относятся все ответы, дававшиеся на эти вопросы до 1859 г.
2. Я не проповедую в ней мораль, основанную на эволюции.
Некоторые критики ошибочно считают, что "Эгоистичный ген" проповедует эгоизм
как
нравственный принцип, которого мы должны придерживаться в жизни! Другие
(возможно, потому, что они прочитали только заглавие книги или не пошли дальше
первых двух страниц) полагают, что по моему мнению эгоизм и другие скверные
черты
характера составляют неотъемлемую часть человеческой природы, нравится нам это
или
нет. В эту ошибку легко впасть, если вы считаете, как, по-видимому, полагают
непостижимым образом многие другие люди, что генетическая "детерминированность"
дана нам навсегда, что она абсолютна и необратима. На самом же деле гены
"детерминируют" поведение лишь в статистическом смысле (см. также с. 44-47).
Хорошей аналогией этому служит широко распространенное мнение, что красный закат
обещает ясную погоду на следующий день. Возможно, что по статистике красный
закат
действительно предвещает великолепную погоду назавтра, но никто не станет
заключать
об этом пари на крупную сумму. Мы прекрасно знаем, что на погоду действует
множество
факторов и притом очень сложными путями. Любое предсказание погоды подвержено
ошибкам. Это всего лишь предсказание, опирающееся на статистику. Мы не считаем,
что
красные закаты бесспорно определяют хорошую погоду назавтра и точно так же мы не
должны считать гены окончательными детерминантами чего бы то ни было. Нет
никаких
причин, чтобы влияние генов нельзя было повернуть в противоположную сторону с
помощью других воздействий. "Генетический детерминизм" и причины возникновения
недоразумений всесторонне рассмотрены в гл. 2 моей книги "Расширенный фенотип" и
в
статье "Социобиология: новая буря в стакане воды". Меня даже обвиняли в том,
будто я
считаю, что все люди по своей сути - чикагские гангстеры! Однако самое главное в
моей
аналогии с чикагским гангстером (с. 15) заключалось, конечно, в том, что: зная
кое-что о
среде, в которой преуспел данный человек, вы получите известное представление о
самом
человеке. Это не имеет никакого отношения к особым качествам чикагских
гангстеров. Я
мог бы с таким же успехом провести аналогию с человеком, возглавившим
англиканскую
церковь или избранным в "Атенеум". В любом случае объектом моей аналогии были не
люди, а гены. Я обсуждал это, наряду с другими недоразумениями, вызванными
чересчур
буквальным восприятием, в статье "В защиту эгоистичных генов", из которой и
взята
приведенная выше цитата.
Должен добавить, что, перечитывая книгу в 1989 г., я испытывал некоторую
неловкость
от встречающихся в этой главе политических отступлений. Фраза "Сколько раз об
этом
(необходимости сдерживать эгоистичную жадность, чтобы избежать уничтожения всей
группы) приходилось говорить за последние годы британским рабочим (с. 20)"
звучит
так, как если бы я был тори! В 1975 г., когда она была написана, лейбористское
правительство, за которое я голосовал, отчаянно боролось против 23-процентной
инфляции и было, естественно, обеспокоено требованиями повышения заработной
платы.
Мое замечание могло быть взято из речи любого лейбористского министра того
времени.
Теперь же, когда Англией управляют новые правые, которые возвели низость и
эгоизм в
статус идеологии, мои слова приобрели скверный оттенок, о чем я сожалею. Я не
отказываюсь от своих слов. Эгоистичная недальновидность не утратила
нежелательных
последствий, о которых я говорил. Но сегодня, в поисках примеров эгоистичной
дальновидности в Англии, не следовало бы обращаться прежде всего к рабочему
классу. В
сущности, вероятно, лучше всего было бы вовсе не отягощать научный труд
политическими отступлениями, поскольку они удивительно быстро устаревают. Книги
склонных к политике ученых тридцатых годов, например Дж. Холдейна (J. В. S.
Haldaпе)
и Л. Хогбена (L. Hogben), сегодня в значительной степени проигрывают от
содержащихся
в них анахроничных колкостей.
3. ... возможно, что, съедая голову самца, самка повышает его половую
активность.
Я впервые узнал об этой странной особенности самцов насекомых на докладе
одного
коллеги о его работе по ручейникам. Он сказал, что ему хотелось бы разводить
ручейников в неволе, но как он ни старался, ему не удавалось заставить их
спариваться.
При этом один крупный энтомолог прорычал из первого ряда, как если бы это было
самое
очевидное упущение: "А вы не пробовали отрезать им головы?"
4.... основной единицей отбора... служит не вид, не группа и даже, строго
говоря, не
индивидуум. Основная единица-это ген...
Написав свой манифест о генном отборе, я по зрелом размышлении подумал, а не
существует ли также некий отбор более высокого уровня, действующий время от
времени
на длительном эволюционном пути. Спешу добавить, что говоря о "более высоком
уровне", я отнюдь не имею в виду нечто, относящееся к "групповому отбору". Я
говорю о
чем-то гораздо более тонком и гораздо более интересном. Мне теперь кажется, что
дело
не только в более высокой способности отдельных организмов к выживанию;
возможно,
что целые классы организмов более способны эволюционировать, чем другие.
Конечно,
эволюционирование, о котором мы здесь говорим, это все та же добрая старая
эволюция,
происходящая путем действия отбора на гены. Мутации также сохраняются отбором в
зависимости от ях влияния на выживание и репродуктивный успех индивидуумов. Но
крупная новая мутация, затрагивающая основной план эмбрионального развития,
может
также открыть новые шлюзы для эволюции во всех направлениях в течение
последующих
миллионов лет. Существует, возможно, отбор более высокого уровня для путей
эмбрионального развития, поддающихся эволюции: отбор, направленный на повышение
способности к эволюции. Отбор такого рода может быть даже кумулятивным и поэтому
прогрессивным в таких аспектах в которых групповой отбор непрогрессивен. Эти
идеи
выражены в моей статье "Эволюция способности к эволюции", в значительной мере
навеянной эксплуатацией "Слепого часовщика" - компьютерной программы,
моделирующей некоторые аспекты эволюции.
Глава 2. Репликаторы
1. Мое упрощенное описание [возникновения жизни], вероятно, не слишком далеко
от
истины.
Существует много теорий возникновения жизни. В "Эгоистичном гене" я не буду
излагать все эти теории, а выберу лишь одну из них, чтобы проиллюстрировать
главную
идею. Но я не хотел бы создать впечатление, что это единственный или даже
наилучший
серьезный кандидат. На самом деле в "Слепом часовщике" я умышленно выбрал другую
теорию для той же цели - "глиняную" теорию А. Дж. Кэрнз-Смита (A.G. CairnsSmith).
Ни в той, ни в другой книге я не присоединяюсь ни к какой отдельной гипотезе.
Если я
напишу еще одну книгу, я, вероятно, использую эту возможность для того, чтобы
попытаться объяснить еще одну точку зрения, а именно - немецкого математического
химика Манфреда Эйгена (Manfred Eigen) и его коллег. Задача, которую я всегда
стараюсь
решить, касается тех основных свойств, которые должны занимать центральное место
в
любой хорошей теории возникновения жизни на любой планете, в особенности идеи о
самореплицирующихся генетических единицах.
2. "Се дева во чреве примет..." Несколько встревоженных корреспондентов
выразили
сомнение в том, что при переводе библейского пророчества действительно была
допущена ошибка, превратившая "молодую женщину" в "девственницу", и призвали
меня
к ответу. В наши дни оскорбление религиозных чувств дело рискованное, так что я
лучше
подчинюсь. В сущности это доставит мне удовольствие, так как ученым редко
удается
всласть пропылиться в библиотеке, позволив себе такую роскошь, как составление
чисто
академического примечания. На самом деле знатокам Библии эта ошибка хорошо
известна и они не дискутируют по этому поводу. У пророка Исайи мы находим слово
"альма", что по-еврейски бесспорно означает "молодая женщина", отнюдь не
подразумевая девственность. Если бы речь шла о "девственнице", то можно было бы
вместо этого использовать слово "бетула" (двусмысленное английское слово maiden
показывает, как легко соскользнуть с одного значения на другое). "Мутация"
произошла,
когда в дохристианском греческом переводе, известном под названием Септуагинта,
"альма" превратилась в "парфенос", что действительно означает "девственница".
Матфей (разумеется, не апостол и современник Христа, а автор Евангелия,
написанного
много лет спустя) в своем изложении, которое, видимо, представляет собой
производное
версии Септуагинты (из пятнадцати греческих слов идентичны все, кроме двух),
цитирует
Исайю, когда говорит: "А все сие произошло, да сбудется, реченное Господом через
пророка, который говорит: се Дева во чреве примет и родит Сына, и нарекут имя
ему
Еммануил". Среди исследователей христианства широко распространено мнение, что
история о беспорочном зачатии Иисуса была более поздней вставкой,
предположительно
внесенной одним из грекоговорящих христиан, с тем чтобы создать впечатление, что
(неверно переведенное) пророчество сбылось. В современных версиях, таких как New
English Bible, в книге пророка Исайи правильно дано "молодая женщина". Столь же
правильно в книге Матфея оставлено "дева", поскольку она переведена с
греческого.
3. Теперь они собраны в огромные колонии и находятся в полной безопасности в
гигантских неуклюжих роботах...
Этот отрывок цитировали вновь и вновь, радостно приводя его как
доказательство моего
оголтелого "генетического детерминизма". Проблема частично связана с широко
распространенными, но ошибочными ассоциациями, возникающими при слове "робот".
Мы живем в золотом веке электроники, когда роботы перестали быть жесткими
несгибаемыми идиотами и способны к обучению, мышлению и творчеству. По иронии
судьбы, еще в 1920 г., когда Карел Чапек придумал это слово, "роботы" были
механическими существами, которые в конце концов приобрели человеческие
качества,
например способность влюбиться. Люди, полагающие, что роботы по определению
более
"детерминистичны", чем человеческие существа, заблуждаются (это не
распространяется
на людей религиозных, которые в соответствии со своей верой могут считать, что
человек
наделен божественным даром свободной воли, в которой отказано простым машинам).
Если, подобно большинству критиков моего высказывания о "неуклюжих роботах", вы
нерелигиозны, то приготовьтесь к следующему вопросу: кто же вы по-вашему, если
не
робот, пусть и очень сложный. Я обсуждал все это в своей книге "Расширенный
фенотип"
(с. 15-17).
Ошибка эта содержала в себе еще один эффект-"мутацию". Точно так же, как с
теологической точки зрения казалось необходимым, чтобы Христос был рожден
девственницей, кажется демонологически необходимым, чтобы любой сторонник
генетического детерминизма, заслуживающий такого звания, верил, что гены
"контролируют" любой аспект нашего поведения. Я написал о генетических
репликаторах: "они создали нас, наши тела и души" (с. 30). В надлежащим образом
искаженной цитате, например в книге Роуза, Кеймина и Левонтина (Rose, Kamin,
Lewontin) "Not in Our Genes" (c. 287), а до этого в научной статье Левонтина это
прозвучало как "[они контролируют нас, наши тела и души" (курсив мой). Я думаю,
что
смысл использованного мною слова "создали" очевиден и он сильно отличается от
смысла слова "контролируют". Каждый может понять, что в действительности гены не
контролируют свои создания в буквальном смысле, критикуемом как "детерминизм".
Мы
без труда (даже безо всякого труда) бросаем им вызов всякий раз, когда
используем
противозачаточные средства.
1. ...отделить вклад одного гена от вклада другого почти невозможно.
Здесь, а также на с. 85-89 я отвечаю критикам генетического "атомизма".
Строго
говоря, это не ответ, а предвосхищение ответа, поскольку данное суждение было
высказано до выступлений критиков. Я сожалею, что мне приходится приводить такие
обширные цитаты из собственных работ, но относящиеся к этому вопросу места из
"Эгоистичного гена" так легко пропустить! Например, в гл. "Заботливые группы и
эгоистичные гены" (см. "The Panda's Thumb) С. Гулд (S.J. Gould) утверждает:
Не существует специальных генов "для" таких недвусмысленных элементов
морфологии, как левая коленная чашечка или ноготь. Тела нельзя разложить на
части,
каждая из которых создается одним отдельным геном. В создании большинства частей
тела участвуют сотни генов...
Это критическое замечание Гулда по моей книге "Эгоистичный ген". Обратимся
теперь
к самой книге:
Построение организма - мероприятие кооперативное, причем внутренние связи в
нем
так сложны и запутанны, что отделить вклад одного гена ет вклада другого почти
невозможно. Данный ген может оказывать самые разнообразные воздействия на
совершенно разные части тела. Данная часть тела может находиться под" влиянием
многих генов, и эффект каждого отдельного гена зависит от его взаимодействия со
многими генами.
И еще:
Как бы независимо и свободно ни совершали гены свое путешествие из поколения
в
поколение, их никак нельзя считать свободными и независимыми в роли факторов,
регулирующих эмбриональное развитие. Они сотрудничают и взаимодействуют как
между собой, так и с внешней средой неимоверно сложными способами. Такие
выражения, как "ген длинных ног" или "ген альтруистичного поведения", - удобные
обороты речи, однако важно понимать, что они означают. Нет такого гена, который
сам
по себе создает длинную или короткую ногу. Для построения ноги необходимо
совместное действие множества генов. Необходимо также участие внешней среды;
ведь в
конечном счете ноги "сделаны" из пищи! Вполне возможно, однако, что существует
некий определенный ген, который при прочих равных условиях детерминирует
образование более длинных ног, чем его аллель.
Я развил эту тему в следующем абзаце, проведя аналогию с воздействием
удобрений на
рост пшеницы. Создается такое впечатление, что Гулд был заранее настолько уверен
в
моей приверженности наивному атомизму, что не уделил внимания тем обширным
разделам, где я говорю о тех самых взаимодействиях, на которых он впоследствии
настаивал.
Гулд продолжает:
Докинзу понадобится еще одна метафора: гены, создающие фракции, образующие
союзы, почитающие за честь присоединиться к какому-нибудь пакту, а также
оценивающие возможные среды.
В своей аналогии с греблей (с. 85-89) я уже сделал именно то, что Гулд
рекомендовал
мне позднее. Прочитайте это место о гребле также и для того, чтобы понять,
почему Гулд,
с которым мы сходимся во мнениях по столь многим вопросам, ошибается, утверждая,
что
естественный отбор "признает или отвергает целые организмы из-за того, что
наборы
частей, связанные между собой сложными взаимодействиями, дают преимущества":
Истинное объяснение "кооперативности" генов состоит в следующем:
Критерием отбора генов служит не то, что они "хороши" в изоляции, но то, что
они
хорошо функционируют на фоне других генов данного генофонда. Хороший ген должен
быть совместим и комплементарен другим генам, вместе с которыми ему приходится
существовать в ряду многочисленных последовательных организмов.
Более полный ответ критикам генетического атомизма я дал в книге "Расширенный
фенотип" (см., в частности, с. 116-117 и 239-247).
2. Я хочу воспользоваться определением, принадлежащим Дж. Уильямсу (в книге
"Адаптация и отбор").
Я считаю, что термин "ген" обозначает единицу, "которая расщепляется и
рекомбинирует с заметной частотой"... Ген можно определить как любую
наследственную информацию, подверженную положительному или отрицательному
отбору, скорость которого в несколько или во много раз выше скорости ее
эндогенного
изменения.
В настоящее время книга Уиль-ямса повсеместно и заслуженно признана
классической
и пользуется уважением как среди "социобиологов", так и среди критиков социобиологии.
Мне кажется, ясно, что Уильямс никогда не считал свой "генный
селекционизм" чем-то новым или революционным, как не считал и я в 1976 г. Оба мы
думали, что мы просто еще раз подтвержаем фундаментальный принцип Фишера,
Холдейна и Райта-основоположников неодарвинизма тридцатых годов. Тем не менее,
быть может вследствие наших бескомпромиссных высказываний, некоторые авторы, в
том
числе сам Сьюэлл Райт, возражали против нашего мнения о том, что "ген
представляет
собой единицу отбора". Их основной аргумент состоял в том, что естественный
отбор
"видит" организмы, а не заключенные в них гены. Мой ответ на точку зрения Райта
и
других изложен в "Расширенном фенотипе" (см., в частности, с. 238-247). Самые
последние высказывания Уильямса по вопросу о гене как о единице отбора в его
статье
"В защиту редукционизма в эволюционной биологии", как всегда, проницательны.
Некоторые философы, например Д. Халл, К. Стирелни и П. Китчер (D. L. Hull, К.
Sterelny,
Р. K-itcher), M. Хамп и С. Морган (М. Н. Натре, S. R. Morgan), также внесли
полезный
вклад в освещение проблемы "единиц отбора". К сожалению, есть и другие философы,
которые запутывали ее.
3. отдельная особь - слишком крупная и слишком преходящая генетическая
единица...
В своих рассуждениях о том, что отдельный организм не может играть роль
репликатора при естественном отборе, я, следуя Уильямсу, уделил большое внимание
фрагментирующим эффектам мейоза. Теперь я вижу, что это было лишь полдела.
Другая
половина изложена в "Расширенном фенотипе" (с. 97 - 99) и в моей статье
"Репликаторы
и экипажи". Если бы все можно было объяснить фрагментирующими эффектами мейоза,
то организм с бесполым размножением, например самка палочника, был бы настоящим
репликатором, своего рода гигантским геном. Однако, если палочник изменяется,
например теряет одну ногу, то это изменение не передается последующим
поколениям.
Одному поколению за другим передаются только гены, независимо от того,
происходит
ли размножение половым или бесполым путем. Поэтому гены действительно являются
репликаторами. В случае же бесполого палочника в роли репликатора выступает весь
геном, но не само насекомое. Его тело в каждом отдельном поколении развивается
заново
из яйца под руководством его генома, который представляет собой точную копию
генома
предшествующего поколения.
Все напечатанные экземпляры этой книги будут совершенно одинаковыми. Это
будут
копии, но не репликаторы. Они будут копиями не потому, что они списаны одна с
другой,
а потому, что все они сошли с одних и тех же печатных форм. Они не образуют
родословную копий, в которой одни книги были бы предками других. Родословная
копий
получилась бы в том случае, если бы мы сделали ксерокопию страницы книги, затем
сняли копию с этой копии, далее - копию со второй копии и т. д. В этой
родословной
копий действительно существовали бы связи предок-потомок. Если бы на одной из
страниц какой-нибудь из копий появилось пятно, оно имелось бы у всех потомков,
но
отсутствовало бы у предков. Такой ряд предок-потомок потенциально способен
эволюционировать.
На первый взгляд последовательные поколения тел палочников образуют
родословную
копий. Но если экспериментально вызвать изменение в одном звене родословной
(например, удалить одну ногу), то оно не будет передано последующим поколениям.
В
отличие от э
...Закладка в соц.сетях
