Жанр: Наука
Эгоистичный ген
...ь при самом первом ходе. В условиях полного
доминирования стратегии Око за око стратегия Недоверчивая око за око не может
процветать, потому что ее первоначальный отказ запускает непрерывную цепь
взаимных
обвинений. Если же она встречается с игроком, принявшим стратегию Око за два
ока, то
великодушное всепрощение последней пресекает этот поток взаимных обвинений в
зародыше. Оба игрока заканчивают игру с результатом не ниже принятого за точку
отсчета (т. е. одни ¦ ройки), причем Недоверчивая око за око получает премию за
свой
начальный отказ. Бойд и Лорбер-баум показали, что в популяцию стратегий Око за
око
может проникнуть в эволюционном смысле смесь "Око за два ока и Недоверчивая око
за
око"-двух стратегий, процветающих в сочетании друг с другом. Это почти наверное
не
единственная комбинация, способная к подобной инвазии. Существует, возможно,
много
смесей слегка непорядочных стратегий с добропорядочными и прощающими, которые
способны к совместной инвазии. Во всем этом можно увидеть как бы отражение
хорошо
знакомых ситуаций, встречающихся в жизни людей.
Аксельрод понимал, что Услугу за услугу, строго говоря, нельзя считать ЭСС и
поэтому
он описал ее как "Коллективно стабильную стратегию". Как и в случае настоящих
ЭСС,
коллективно стабильными могут быть одновременно несколько стратегий. И снова
доминирование в популяции зависит просто от везения. Всегда отказываюсь также
стабильная стратегия, равно как и Око за око. В популяции, в которой Всегда
отказываюсь уже достигла доминирующего положения, ни одна другая стратегия не
может превзойти ее по эффективности. Мы можем рассматривать систему как имеющую
две точки стабильности: одна из них Всегда отказываюсь, а другая-Око за око (или
какаято
смесь по большей части добропорядочных ответных стратегий). Та точка
стабильности,
которая первой займет доминирующее положение в популяции, и останется
доминантной.
Что же означает "доминирование" на количественном уровне? Каким должно быть
число стратегий Око за око, чтобы она одолела Всегда отказываюсь? Это зависит от
конкретных выплат, на которые банкомет согласился пойти в данной игре. В общем
можно лишь сказать, что существует некая критическая частота, некий рубеж. По
одну его
сторону критическая частота стратегии Око за око превышена и отбор начинает все
больше и больше благоприятствовать этой стратегии. По другую сторону превышена
критическая частота стратегии Всегда отказываюсь и отбор все больше и больше
благоприятствует этой последней. Мы уже встречались с такой ситуацией в гл. 10,
при
рассмотрении Злопамятных и Плутов.
Совершенно очевидно поэтому, сколь важное значение имеет то, по какую сторону
от
рубежа окажется данная популяция в самом начале. Нам необходимо также знать,
каким
образом популяция может иногда переходить с одной стороны рубежа на другую.
Допустим, что мы начинаем с популяции, уже находящейся на стороне Всегда
отказываюсь. Немногочисленные индивидуумы, придерживающиеся стратегии Око за
око, не встречаются друг с другом достаточно часто, чтобы быть взаимно
полезными.
Таким образом, естественный отбор толкает популяцию еще дальше, к самой крайней
точке Всегда отказываюсь. Если бы только эта популяция смогла просто каким-то
образом, в результате случайного дрейфа переступить рубеж, она могла бы
скатиться по
склону на сторону стратегии Око за око и всем это было бы очень выгодно, а
расплачивался бы банкомет (или "Природа"). Но, разумеется, популяции не обладают
ни
волей, ни намерениями или целями, общими для всей группы. Они не могут
стремиться к
тому, чтобы перейти рубеж. Они перейдут его только в том случае, если их поведут
за
собой ненаправленные силы Природы.
Как это может произойти? Можно было бы ответить: "Случайно". Однако слово
"случайность" просто скрывает наше незнание. Оно означает: "Определяется какимито
пока неизвестными или точно не установленными факторами". У нас есть возможность
ответить чуть лучше. Мы можем попытаться представить себе, как практически
некоему
меньшинству индивидуумов, использующих стратегию Око за око, удается увеличиться
в
числе и достигнуть критической массы. Это равносильно поискам возможных путей,
которыми индивидуумы Око за око могли бы образовывать достаточно большие
скопления, чтобы всем вместе выигрывать за счет банкомета.
Такое направление представляется перспективным, но вместе с тем довольно
неопределенным. Как именно могли бы сходные друг с другом индивидуумы собираться
вместе, образуя локальные скопления? Очевидная причина образования таких
скоплений
в природе-генетическая близость, родство. Животные большинства видов обычно
живут
поблизости от своих родных и двоюродных братьев и сестер, а не от каких-то
случайных
членов данной популяции. Это необязательно бывает обусловлено их собственным
выбором, а автоматически вытекает из присущей популяции "вязкости". Вязкость
означает любую наблюдаемую у индивидуумов тенденцию продолжать жить вблизи того
места, где они родились. Например, на протяжении большей части своей истории и в
большинстве областей земного шара (хотя это далеко не всегда можно сказать о
нашем
современном мире) люди редко удалялись больше чем на несколько километров от
того
места, где они родились. Это приводит к образованию локальных скоплений
индивидуумов, связанных генетическим родством. Я помню, как при посещении одного
острова, довольно сильно удаленного- от западного побережья Ирландии, меня
поразило,
что почти у всех его жителей были огромные уши, напоминавшие по форме ручку
кувшина. Вряд ли это объяснялось тем, что большие уши соответствовали климату
(на
острове дуют сильные ветры с моря). Это было результатом тесного родства между
всеми
обитателями острова.
Генетическое родство проявляется не только во внешнем сходстве (например, в
чертах
лица), но и во всевозможных других аспектах. Например, индивидуумы, связанные
генетическим родством, походят друг на друга по генетической склонности играть
(или
не играть) Око за око. Поэтому, если даже эта стратегия редко встречается в
популяции в
целом, она может быть широко распространена локально. На некоем локальном
участке
индивидуумы, использующие стратегию Око за око, могут встречаться друг с другом
достаточно часто, чтобы взаимное кооперирование обеспечивало им процветание,
несмотря на то, что по расчетам, исходящим из одной только глобальной частоты в
популяции в целом, может получиться, что их частота ниже критической.
В таких случаях индивидуумы Око за око, кооперирующиеся между собой в
пределах
уютных маленьких территорий, могут достигнуть такого процветания, что из
небольших
локальных скоплений превратятся в более крупные локальные скопления. Иногда
локальные скопления вырастают так сильно, что распространяются в другие области,
в
которых до того численно доми-. нировали индивидуумы, придерживающиеся стратегии
Всегда отказываюсь. Мой ирландский остров, очевидно, не слишком удачный пример
упомянутых маленьких территорий, потому что он физически обособлен. Представим
себе лучше обширную популяцию, в которой не происходи! существенных перемещений,
так что ее члены больше похожи на своих непосредственных соседей, чем на более
удаленных, несмотря на непрерывный интербридинг в масштабах всей области.
Итак, возвращаясь к нашему рубежу, следует признать, что индивидуумы Око за
око
могут преодолеть его. Для этого лишь требуется небольшое локальное скопление
таких
индивидуумов, подобное тем, которые естественным образом возникают в природных
популяциях. Око за око обладает способностью преодолевать рубеж и переходить на
свою
собственную сторону, даже если частота этой стратегии невелика. Как будто под
этим
рубежом имеется тайный проход. Однако дверца в этом тайном проходе пропускает
индивидуумов лишь в одну сторону, т. е. существует некая асимметрия. В отличие
от Ока
за око стратегия Всегда отказываюсь, несмотря на то, что это настоящая ЭСС, не
может
использовать локальное скопление, для того чтобы преодолеть рубеж. Локальные
скопления индивидуумов, использующих стратегию Всегда отказываюсь, в присутствии
друг друга не только не процветают, но функционируют особенно плохо. Вместо того
чтобы спокойно помогать друг другу за счет банкомета, они топят друг друга.
Итак,
стратегия Всегда отказываюсь, в отличие от Ока за око, не извлекает пользы ни из
родственных связей, ни из вязкости популяции.
Таким образом, хотя Око за око лишь с большими оговорками можно отнести к
категории ЭСС, она обладает некой стабильностью более высокого порядка. Что это
может означать? Конечно, стабильность-это стабильность. Однако здесь мы имеем в
виду
очень большой промежуток времени. Всегда отказываюсь в течение длительного
времени
сопротивляется инвазии. Но если прождать достаточно долго, быть может, тысячи
лет.
Око за око в конечном счете достигнет численности, требуемой для того, чтобы
перешагнуть через рубеж, и популяция сделает это одним рывком. Обратного,
однако, не
произойдет. Стратегия Всегда отказываюсь, как мы видели, не может извлечь выгоду
из
образования скоплений, так что она не пользуется преимуществами этой
стабильности
более высокого порядка.
Око за око стратегия "добропорядочная", т. е. никогда не отказывается первой,
и
"незлопамятная", т. е. быстро забывает прошлые злодеяния. Здесь я хочу ввести
еще один
из будоражащих воображение технических терминов Аксельрода: Око за око
"независтлива". Быть завистливым, по терминологии Аксельрода, означает
стремление
выиграть больше денег, чем другой игрок, а не стараться получить как можно
большую
сумму в абсолютном выражении из капиталов банкомета. Быть независтливым означает
чувствовать себя вполне удовлетворенным, если другой игрок получает ровно
столько же
денег, сколько и вы, при условии, что вы оба выигрываете таким образом больше у
банкомета. Око за око никогда по-настоящему не "выигрывает" игру. Подумайте об
этом
и вы поймете, что она не может набрать больше очков, чем ее "противник", в
каждой
отдельной игре, потому что она отказывается лишь в отместку. Она может, самое
большее, сыграть вничью со своим противником. Однако каждая ничья приносит обоим
игрокам по многу очков. Когда речь идет о стратегии Око за око и о других
добропорядочных стратегиях, слово "противник" неуместно. Но, к сожалению, когда
психологи проводят игру Итерированный Парадокс заключенных между реальными
людьми, почти все игроки поддаются чувству зависти и поэтому в денежном
выражении
их успехи относительно невелики. Создается впечатление, что многие люди, может
быть
даже не сознавая этого, готовы лучше потопить другого игрока, чем
кооперироваться с
ним, чтобы разорить банкомета. Всю ошибочность такой стратегии' показал
Аксельрод.
Эта ошибка затрагивает игры лишь определенных типов. В теорий игр различают
игры
"с нулевой суммой" и "с ненулевой суммой". В играх с нулевой суммой выигрыш
одного
игрока сопровождается проигрышем другого. К играм этого типа относятся шахматы,
поскольку цель каждого игрока состоит в том, чтобы выиграть, т.е. заставить
другого
игрока проиграть. Однако Парадокс заключенных-это игра с ненулевой суммой. В ней
участвует банкомет, выплачивающий деньги, и два игрока, объединившись, могут
отправиться в банк, весело смеясь над ним.
Последняя фраза заставляет меня вспомнить восхитительную строчку Шекспира:
Первым делом мы перебьем всех законников
Генрих VI, ч. 2
В том, что называют гражданскими "спорами", на самом деле часто имеется
широкий
простор для кооперирования. То, что выглядит как конфронтация, можно, проявив
немного доброй воли, превратить во взаимовыгодную игру с ненулевой суммой.
Возьмем,
например, бракоразводный процесс. Удачное супружество-это, безусловно, игра с
ненулевой суммой, с бьющим через край взаимным кооперированием. Но даже после
того, как брак распадется, имеются всевозможные причины, по которым супружеская
пара могла бы выиграть, продолжая кооперироваться и рассматривая свой развод
также
как игру с ненулевой суммой. Если даже они не считают благополучие своих детей
достаточно веской причиной, то следовало бы подумать о том ущербе, который
нанесут
семейному бюджету гонорары двух адвокатов. Итак, вероятно, разумная и
цивилизованная
пара начнет с того, что отправится вместе к одному адвокату, не правда ли?
Увы, на самом деле этого никто не делает. Во всяком случае в Англии и до
недавнего
времени во всех пятидесяти штатах США закон или, что гораздо важнее, собственный
профессиональный кодекс адвоката не разрешает им этого. Клиентом данного
адвоката
может быть только один из супругов. Другому отказывают с порога, и он либо
остается
без юридической помощи, либо вынужден обратиться к другому адвокату. Вот тут-то
и
начинается комедия. В разных комнатах, но в один голос, оба адвоката немедленно
начинают рассуждать о "нас" и о "них". "Мы", как вы понимаете, относится не ко
мне и
моей жене:
"мы"- это я и мой адвокат, а "они"-моя жена и ее адвокат. Когда дело
передается в суд,
то оно регистрируется под названием "Смит против Смит". Противостояние
принимается за некую данность, независимо от того, действительно ли супруги
чувствуют себя противниками или, быть может, они договорились не выходить за
рамки
благоразумного дружелюбия. И кто выигрывает от того, чтобы относиться к этому
как к
перебранке: "я выиграл, ты проиграла"? Вероятно, только адвокаты.
Злополучные супруги втянуты в игру с нулевой суммой. Для адвокатов, однако,
дело
Смит против Смит прекрасная выгодная игра с ненулевой суммой, в которой Смиты
обеспечивают выплаты, а два профессионала доят общий счет своих клиентов с
помощью
тщательно зашифрованного сотрудничества. Один из приемов, используемых ими при
этом, заключается в том, чтобы выдвигать предложения, которые, как они оба
прекрасно
знают, другая сторона не примет. Это побуждает к ^контрпредложению, которое
опятьтаки
неприемлемо, о чем адвокатам тоже известно. И так это продолжается дальше.
Каждое письмо, каждый телефонный разговор между кооперирующимися
"противниками" добавляет еще одну пачку денег к их гонорару. В случае удачи вся
эта
процедура может растянуться на месяцы или даже годы, сопровождаясь
соответственным
ростом расходов. Адвокаты не встречаются друг с другом, чтобы разработать все
это.
Напротив, как это ни парадоксально, именно их скрупулезно соблюдаемая
обособленность служит главным орудием их кооперирования за счет клиентов.
Адвокаты
могут даже и не осознавать, что они делают. Как летучие мыши-вампиры, о которых
мы
поговорим в конце этой главы, они играют по хорошо разработанному ритуалу.
Система
действует безо всякого надзора или организации. Вся она направлена на то, чтобы
втягивать нас в игры с нулевой суммой для клиентов, но весьма ненулевой - для
адвокатов.
Способ, который рекомендует Шекспир, слишком радикален. Пожалуй, проще было
бы
добиться изменения закона. Но большинство членов парламента - юристы по
специальности, и по складу ума им ближе игра с нулевой суммой. Трудно
представить
себе более враждебную атмосферу, чем та, что царит в Британской палате общин.
(На
судебных заседаниях по крайней мере соблюдаются приличия при прениях сторон. Им
и
следует это делать, ибо "Мой ученый коллега и я" прекрасно сотрудничают и
довольные
направляются в банк.) Быть может, законодателей, действующих из самых лучших
побуждений, и способных внять голосу совести адвокатов следовало бы обучить
начаткам
теории игр. Справедливости ради необходимо добавить, что некоторые адвокаты
выступают в прямо противоположной роли, убеждая клиентов, испытывающих
непреодолимое желание ввязаться в драку "с нулевой суммой", что им лучше было бы
достигнуть в суде соглашения, которое принесло бы им ненулевую сумму.
А что можно сказать о других играх, в которые мы играем? Какие из них
относятся к
играм с ненулевой, а какие-с нулевой суммой? И, поскольку это не одно и то же,
какие
аспекты жизни мы воспринимаем как нулевую или ненулевую сумму? Какие аспекты
человеческой жизни способствуют развитию "зависти", а какие побуждают к
кооперированию против "банкомета"? Подумайте, например, о спорах относительно
зарплаты и дифференцированной оплаты труда. Когда мы ведем переговоры о том,
чтобы
нам повысили зарплату, движет ли нами зависть или же мы кооперируемся, чтобы
максимизировать наши реальные доходы? Исходим ли мы в реальной жизни, так же как
в
психологических экспериментах, из допущения, что мы участвуем в игре с нулевой
суммой, когда на самом деле это не так? Я просто ставлю эти трудные вопросы.
Ответы
на них выходят за пределы тематики этой книги.
Футбол- игра с нулевой суммой. Во всяком случае обычно. Иногда он может
превратиться в игру с ненулевой суммой. Так случилось в 1977 г. в Английской
футбольной лиге (Ассоциация футбола, или соккера; другие игры, называемые
футболом,-
рэгби. Австралийский футбол, Американский футбол, Ирландский футбол и т. и.-
обычно
также представляют собой игры с нулевой суммой). Команды, входящие в футбольную
лигу, разбиты на четыре дивизиона. Клубы каждого дивизиона играют между собой,
набирая очки за каждый выигрыш и каждую ничью в течение данного сезона.
Находиться
в первом дивизионе престижно, а также прибыльно для клуба, поскольку это
обеспечивает большое число зрителей. В конце каждого сезона три клуба первого
дивизиона, занявшие последние места, переводят на следующий сезон во второй
дивизион. Такое перемещение, очевидно, рассматривается как ужасный удар судьбы,
и
чтобы избежать его, стоит затратить огромные усилия.
Последняя игра в футбольном сезоне 1977 г. происходила 18 мая. Два из трех
кандидатов на вылет из первого дивизиона уже были определены, но третий еще
оставался под вопросом. Это определенно должна была быть одна из трех команд:
Сандерленд, Бристоль или Ковентри. Таким образом, этим трем командам было за что
бороться в ту субботу. Сандерленд играла против четвертой команды (пребывание
которой в первом дивизионе не подвергалось сомнению), а Бристоль и Ковентри
играли
друг против друга. Было известно, что если Сандерленд проиграет, то командам
Бристоль
и Ковентри достаточно закончить игру вничью, чтобы остаться в первом дивизионе.
Если
же Сандерленд выиграет, то либо Бристоль, либо Ковентри будет переведена из
первого
дивизиона. Две решающие игры должны были проходить одновременно. Однако
фактически игра Бристоль-Ковентри началась на пять минут позднее. Поэтому
результаты игры с участием команды Сандерленд стали известны до окончания игры
Бристоль-Ковентри. Это и послужило завязкой всей дальнейшей сложной истории.
Большая часть игры между командами Бристоль и Ковентри проходила, выражаясь
языком современных спортивных комментаторов, "в быстром темпе", а по временам
бурно; это была увлекательная (если вы любите подобные зрелища) борьба, в
которой
успех все время переходил от одной команды к другой. В результате нескольких
блестяще
забитых голов с обеих сторон счет матча к восемнадцатой минуте был 2:2. Затем,
за две
минуты до конца игры, пришло известие с другого поля, что Сандерленд проиграл.
Немедленно тренер команды Ковентри передал эту новость на гигантское светящееся
электронное табло, находящееся в конце поля. Очевидно, что все 22 игрока умели
читать
и все они поняли, что им теперь незачем надрываться. Обеим командам нужна была
всего
лишь ничья, чтоб избежать перевода во второй дивизион. И в самом деле теперь
было бы
совершенно неразумно изо всех сил стараться забивать голы, тем более, что при
этом,
отвлекаясь от защиты собственных ворот, они рисковали проиграть и в конечном
счете
оказаться во втором дивизионе. Обе команды стали настойчиво стремиться сделать
ничью. Приведу слова того же комментатора: "Болельщики, которые несколько секунд
назад, когда Дог Гиллис на 80-й минуте забил го." в ворота Ковентри, сравняв
счет. были
злейшими врагами, внезапно объединились в дружном ликова нии. Судья Рон Чаллис
беспомощно наблюдал за игроками, лениво гонявшими мяч по полю". То, что было
ранее
игрой с нулевой суммой. вдруг, в результате сообщения. поступившего из внешнего
мира
превратилось в игру с ненулевой суммой. Пользуясь принятой нами выше
терминологией,
как по волшебству, появился внешний "банкир" и это позволило обеим командам,
Бристоль и Ковентри, извлечь выгоду из одного и того же исхода игры-из ничьей.
Зрелищные виды спорта, такие как футбол, обычно представляют собой игры с
нулевой
суммой, и по весьма веской причине. Зрителям гораздо интереснее смотреть на
игроков,
неистово борющихся друг с другом за победу, чем наблюдать, как они дружески
достигают молчаливого согласия. Однако реальная жизнь, будь то жизнь человека
или
растений и животных, учреждалась не для того, чтобы развлекать зрителей. Многие
ситуации в подлинной жизни, в сущности, мало чем отличаются от игры с ненулевой
суммой. Природа нередко выступает в роли "банкомета", так что индивидуумы могут
извлекать выгоду из успехов друг друга. Им нет нужды повергать на землю
противников
для того, чтобы достигнуть благополучия. Не отступая от основных законов
эгоистичного
гена, мы можем видеть, как кооперирование и взаимопомощь способствуют
процветанию
даже в мире, в котором преобладает эгоизм. Мы можем убедиться, что добрые парни
могут финишировать первыми (в аксель-родовском смысле).
Однако все это реализуется лишь в случае итерированной игры. Игроки должны
знать
(или знать в кавычках), что происходящая между ними в данной момент игра-не
последняя для них. "Тень будущего", о которой говорил Аксельрод, должна быть
длинной. Но насколько длинной? Не может же она быть бесконечной. С теоретической
точки зрения продолжительность игры не имеет значения; важно лишь, чтобы ни один
из
игроков не знал, когда она закончится. Допустим, что мы с вами играем друг
против друга
и нам обоим известно, что в этой игре должно быть сыграно 100 партий.
Разумеется, мы
оба понимаем, что 100-я партия, будучи последней, будет равносильна простой
одноразовой игре Парадокс заключенного. Поэтому единственной разумной стратегией
для любого из нас в 100-й партии должна быть Отказываюсь, и каждый из нас может
допустить, что другой игрок вычислит это и твердо решит в последней партии тоже
отказаться. Поэтому последнюю партию можно списать со счета как предсказуемую^
Но
теперь эквивалентом одноразовой игры становится 99-я партия и единственным
разумным выбором для каждого игрока в этой предпоследней игре также будет
Отказываюсь. К тому же решению им придется прибегнуть в 98-й партии и так далее
в
обратном направлении. Два совершенно рационально мыслящих игрока, каждый из
которых предполагает, что другой строго рационален, могут лишь отказываться,
если оба
они знают, сколько партий им предстоит играть. Поэтому специалисты по теории
игр,
рассуждая об Итерированном или Повторяющемся Парадоксе заключенных, всегда
исходят из допущения, что конец игры непредсказуем или известен только
банкомету.
Даже если число партий в игре точно не известно, в реальной жизни часто
возможно из
статистических соображений высказать догадку о том, сколько еще продлится игра.
Такая
оценка может составить важную часть стратегии. Если я замечаю, что банкомет
суетится
и посматривает на часы, то можно сделать вывод, что игра подходит к концу, и у
меня
возникнет соблазн отказываться. Если я заподозрю, что вы тоже обратили внимание
на
поведение банкомета, то у меня может возникнуть опасение, что вы тоже
собираетесь
отказываться, и я, возможно, постараюсь отказаться первым. В особенности потому,
что я
боюсь, что вы боитесь, что я...
То простое различие, которое делается между одноразовым Парадоксом
заключенных и
игрой Итерированный Парадокс заключенных в математике, слишком просто.
Следует ожидать, что каждый из игроков будет вести себя так, как если бы он
был
способен вновь и вновь оценивать, сколько еще времени будет продолжаться игра.
Чем
выше окажется его оценка, тем дольше он будет играть в соответствии с
математическим
ожиданием для настоящей итерированной игры;
иными словами, он будет более добрым и менее завистливым, с большей
готовностью
будет прощать. Чем короче по его оценке будет игра, тем больше будет он склонен
играть
в соответствии с математическими ожиданиями одноразовой игры: он будет вести
себя
непорядочно и проявлять злопамятность.
Аксельрод живо обрисовал картину того, какое важное значение может иметь тень
будущего, на примере замечательного феномена, возникшего во время Первой мировой
войны-так называемая система "живи и дай жить другим". Он воспользовался для
этого
исследованиями историка и. социолога Тони Ашуэрта (Tony Ashworth). Хорошо
известно,
что на Рождество английские и немецкие войска братались и пили вместе на
ничейной
земле. Менее хорошо известно, но, по-моему, интереснее, то, что, начиная с 1914
г., по
всем линиям фронта в течение по меньшей мере двух лет процветали неофициальные и
необъявленные пакты о ненападении, т. е. имела место своего рода система "живи и
дай
жить другим". Рассказывают, что один из старших английских офицеров при
посещении
окопов был поражен, увидев немецких солдат, расхаживающих позади своих траншеи
на
расстоянии ружейного выстрела от англичан. "Наши солдаты, казалось, их не
замечали. Я
решил про себя покончить с такими вещами, когда мы займем эти позиции; этого
нельзя
допускать. Эти люди, по-видимому, не осознавали, что идет война. Обе стороны,
очевидно, придерживались политики "живи и дай жить другим".
Теория игр и Парадокс заключенных в те дни еще не были придуманы, но,
оглядываясь
назад, можно ясно видеть, что происходило, и Аксельрод дает прекрасный анализ. В
окопной войне тех времен тень будущего для каждого взвода была длинной. Это
означает,
что каждая окопавшаяся группа английских солдат, по всей вероятности, могла
ожидать,
что ей предстоит долгие месяцы видеть перед собой все ту же окопавшуюся группу
немецких солдат. Кроме того, рядовые солдаты не имели никакого представления о
том,
когда они двинутся с места и произойдет л
...Закладка в соц.сетях
