Жанр: Религия
Труды
...ской любви, а что делается по адской
любви, т.е. по любви к себе и к миру, то делается самим человеком от себя и,
следовательно, есть зло, потому что человек сам по себе, или собь его, есть
одно только зло.
Наслаждение каждого по роду жизни его
превращается после смерти в соответствующее
485. В предшествующем показано было, что преобладающее чувство, или
господствующая любовь, остается при каждом на вечные времена. Теперь
объясним, что наслаждение этой любви обращается в другое, соответствующее,
т.е. природное превращается в отвечающее ему духовное. Это доказывается тем,
что, покуда человек в земном теле своем, он живет в природном мире; покинув
же тело это, он переходит в духовный мир и облекается в духовное тело. Выше
объяснено было уже, что образ ангельский есть образ человеческий в
совершенстве своем и что человек после смерти в таком же образе, но тело его
духовное (не вещество, а субстанция, substantiale) (см. н. 73-77, 453-460).
Равно объяснено было, что такое соответствие духовного с природным (н.
87-115).
486. Все наслаждения человека принадлежат господствующей в нем любви
или от нее зависят, ибо человеку приятно то только, что он любит, и всего
более наслаждается он тем, что всего более любит, т.е. предметом
господствующей любви своей. Наслаждения эти различны: их вообще столько же,
сколько родов (видов) господствующей любви, следовательно, столько же,
сколько есть людей, духов и ангелов, ибо господствующая любовь одного
никогда не бывает во всех отношениях одинакова с любовью другого. Поэтому и
нет двух лиц вполне одинаковых, ибо лицо есть образ духа каждого, а в
духовном мире оно есть образ господствующей в каждом любви.
Наслаждения каждого, в частности, также бесконечно различны, и никогда
одно какое-либо наслаждение его не может вполне уподобиться другому, хотя бы
оно и следовало за другим разновременно или они были бы совместны и
одновременны; во всяком случае не могут они быть одни и те же. При всем том,
однако, все, в частности, наслаждения одного человека, все им любимое
относится к одной главной любви его, которая и называется господствующей.
Все они вместе образуют эту любовь и составляют с ней одно целое. Так точно
и все наслаждения вообще относятся к одной главной и господствующей любви:
на небесах - к любви к Господу, в преисподней - к любви к себе, или
себялюбию.
487. В какие именно духовные наслаждения превращаются после смерти
природные наслаждения каждого, это узнать можно только по науке
соответствий, которая вообще учит, что нет природного предмета, которому бы
не отвечал предмет духовный, а в частности указывает, что именно и чему
отвечает. Поэтому знающий науку эту может познать состояние свое после
смерти, лишь бы знал господствующую любовь свою и какое место она занимает в
той главной и общей царствующей любви, к которой, как перед этим объяснено
было, относится всякая прочая любовь или чувство. Но покуда кто сам
пребывает в себялюбии, тот не может узнать господствующей любви своей,
потому что любит только свое, собь свою, какова бы она ни была, называя зло
свое благом, а ложь, которая потворствует этому злу и утверждается в нем, -
истиной. Конечно, такие люди могли бы узнать все это от других, более мудрых
людей, которые видят то, чего первые видеть не могут, но и это ими не
делается, потому что они до того исполнены себялюбия, что отвергают всякое
слово разумного человека. Напротив, живущие в небесной любви принимают
наставления и видят через истины эти врожденное зло свое, когда к нему
влекутся, ибо истины обнаруживают зло.
По истинам, истекающим из блага, всякий может видеть зло и согласную с
ним ложь, но никто не может из зла или по злу познавать добро и истину.
Причина этому та, что ложь по злу - потемки и духовно соответствует тьме,
поэтому живущие во лжи по злу слепы и не только не видят того, что в ярком
свете, но бегают от света, как совы. Напротив, истины по благу - свет и
духовно отвечают свету (см. н. 126-134), поэтому живущие в истине по благу
видят все, и глаза их отверзты, верно различая, что свет, что тьма. Во всем
этом мне дано было убедиться опытом.
Ангелы небесные видят и слышат в себе всякое зло и ложь, если в них
что-либо такое временами возникает; видят также зло и ложь, в которых живут
духи в мире духов, приобщенные к преисподней. Но сами духи эти не могут
видеть своего зла и лжи, они вовсе не понимают, что значит благо небесной
любви, что совесть, что прямота и правда, если не извращать все это в свою
пользу; не понимают, что значит быть руководимым Господом, а отвергают все
это как небылицу. Все это говорится, чтобы человек исследовал самого себя,
познал бы из наслаждений своих свою господствующую любовь, а по ней,
насколько сумеет применить к этому науку соответствий, познал бы состояние
свое после смерти.
488. Хотя из науки соответствий и можно видеть, каким образом утехи
жизни каждого превращаются после смерти в соответствия свои, но как и сама
наука эта пока в безгласности, то я объясню это несколькими примерами. Все
живущие во зле и утвердившиеся во лжи против истин церкви, в особенности же
отвергающие Слово, избегают небесного света, прячутся и скрываются в пещерах
с мрачными выходами и в щелях скал, потому что любили ложь и ненавидели
истину. Такие пещеры и расселины, как и самые потемки, отвечают лжи, а свет
- истине; утеха этих духов состоит в том, чтобы жить в таких местах, им
противно и несносно жить в открытом поле. Точно так же поступают те, чьей
усладой было скрытно ставить сети и строить втайне козни. Эти духи также
живут в норах и пещерах, и притом до того темных, что они друг друга не
видят, а, сходясь по углам, друг другу нашептывают в уши; вот в какое
состояние обращается утеха любви их.
Кто прилежно изучал науки, но с одной только целью, чтобы прослыть
ученым, а потому и не образовал этим путем разума своего и наслаждался
тщеславно обширностью сведений памяти своей, тот любит места печальные и
избирает их гораздо охотнее, чем тучные поля и сады; пески отвечают такой
бесплодной учености.
Изучавшие догматы церковные, своего и других исповеданий, но не
прилагавшие их к жизни избирают места каменистые, заваленные булыжником, а
мест обработанных и плодородных избегают, ненавидя их.
Кто признавал во всем только природу, а не Творца или кто все
приписывал своему разуму, притом различными уловками достиг почестей и
богатств, тот предается в будущей жизни употреблению во зло Божественного
порядка, чародейству и в этом находит высшую утеху жизни.
Кто Божеские истины искажал, прилагая их к страстям (affectio) своим,
тот любит места, упитанные животной мочой, потому что она отвечает утехам
такой любви.
Грязно скупые, скряги, живут в погребах или подвалах, среди свиного
помета и зловоний от дурного пищеварения.
Жившие в одних плотских наслаждениях, в роскоши и неге, обжоры и
сластоедцы, угождавшие желудку своему, полагая в этом высшее наслаждение,
любят в той жизни помет и кал, равно места накопления его. Это обращается в
усладу их потому, что такое наслаждение есть духовная нечистота: такие духи
избегают места опрятные, не загаженные нечистотами, потому что они им
неприятны.
Кто искал и находил утеху свою в разврате (adulterio), живет и там в
таких же домах, где все грязно, гадко и омерзительно. Такие жилища по них, а
от семей или домов нравственных они бегают, даже обмирают, приближаясь к
ним, почитая первым наслаждением жизни расстраивать супружества. Кто
страстно предавался мести и через это стал лют и жесток, тот любит близость
падали и трупов и живет в таких преисподнях и т.д.
489. Напротив, утеха людей, живших в любви небесной, обращается в
небесные соответствия, происходящие от небесного солнца и света его, а этот
свет представляет зрению такие предметы, которые внутренне исполнены
Божественного начала. Происходящие от этого явления поражают внутренность
духа ангелов и в то же время внешность, или телесные чувства, их; а как
Божеский свет, или Божественная истина, от Господа исходящая, влияет на дух
их, отверзтый небесной любовью, то и во внешности проявляется все то, что
отвечает любви их.
Выше было показано, что все видимое на небесах соответствует
внутреннему состоянию ангелов, вере и любви их, а стало быть, и разуму и
мудрости (см. н. 170-176 об изображениях и видимостях на небесах и н.
265-275 о мудрости небесных ангелов). Начав подкреплять доводы эти примерами
опыта для лучшего объяснения истин, излагаемых на основании одних
отвлеченных начал, сделаю и здесь то же и скажу несколько слов о тех
небесных усладах или радостях, в которые превращаются утехи природные,
земные для людей, живших здесь в небесной любви.
Кто любил Божеские истины и Слово внутренним влечением, или по одной
любви к истине и ради ее, тот в том мире живет среди яркого света в местах
возвышенных, как бы на горах, под вечным сиянием небесного света, не зная
вовсе наших потемок или ночного мрака. У них и вечная весна, и им вокруг
представляются нивы, жатвы, виноградники. В жилищах их каждая вещь блестит и
сияет, как ценные каменья; окна просвечивают, как хрусталь. Таковы утехи
зрения их, но они внутренне превращаются в усладу духовную по соответствию с
божественно небесными предметами; чтимые и любимые истины Слова отвечают
жатвенным нивам, виноградникам, ценным каменьям, окнам и хрусталю.
Далее те, что учение церкви по Слову тотчас прилагали к делу, поступают
в самые внутренние небеса, или тайник небесный (intimo coelo), и более
других пребывают в усладе мудрости. Во всех предметах они видят Божественное
начало, они видят и сами предметы, но в то же время соответствующие им
Божеские начала влияют на дух их и наполняют его блаженством, поражающим все
чувства их, почему в глазах их все будто улыбается, играет и живет (см. н.
270).
Кто любил науки и через них возделывал умственные способности свои,
обогащая таким образом разум свой, и притом признавая Божественное начало, у
того наслаждение наукой и утеха разумом на том свете превращаются в усладу
духовную, в познание благ и истин. Такие духи живут в садах, где цветники и
луга красиво распределены и окружены рядами деревьев, образующих крытые ходы
и гульбища; деревья и цветы ежедневно изменяются. Вид всего этого служит
утехой для духа вообще, а разнообразие в частностях беспрестанно обновляет
это удовольствие. Как все явления эти отвечают началам Божественным, а
любующиеся ими обладают наукой соответствий, то они и наживают всегда новые
познания, чем совершенствуется духовный рассудок их. Все радости и утехи эти
даются им потому, что сады, цветники, лужайки, клумбы и деревья отвечают
науке и познаниям, а затем и разумению. Кто по убеждению все относил к
Божеству, а природу сравнительно почитал мертвой и только орудием для
достижения духовных целей, тот пребывает в свете небесном, и все видимое им
при этом свете сияет. В этом блеске видятся все цвета и оттенки света и с
усладой немедленно поглощаются внутренним зрением наблюдателей; вся домашняя
утварь их как бы алмазная и разливает такой же свет.
Мне сказано, что и стены палат их будто хрустальные, светлые и
прозрачные, а внутри их являются как бы текущие представительные образы
небесных предметов в бесконечном разнообразии. Все это основано на том, что
прозрачный блеск отвечает просвещенному от Господа разуму, с устранением
всякой тени от природной веры и любви к природному. Теперь понятно, почему
говорилось о посетивших небеса, что они видели никем не виданное, слышали
(по данному им постижению Божественности явлений этих) то, что покуда ничье
ухо не слыхивало.
Кто ничего не делал скрытно, а всегда желал, чтобы все помыслы его были
гласны, насколько жизнь гражданская это допускает, тот за то, что мыслил
по-Божески, об одном прямом и правом, является на небесах с лицом, сияющим
от света, и в лице его свет этот являет все чувства и мысли, так сказать, в
образе. В речах же и действиях своих люди эти как бы сами являются образами
любви и чувств своих; таких людей любят там более прочих. Во время речи их
лицо их несколько помрачается, но зато после все, что было высказано ими,
является на лице их в полной ясности своей. Все, что окружает таких духов,
отвечает состоянию внутренних начал их и является в таком виде, что всякий
ясно постигает значение и знаменование этих предметов.
Духи, которые в жизни любили действовать скрытно, бегают от первых,
едва завидя их, и, кажется, будто уползают от них, как змеи. Кто считал
разврат (adulterium) скверностью и жил в непорочном супружестве,
преимущественно перед прочими обретается в порядке и в образе небес, а
потому и в полной красоте и вечно юношеском возрасте. Наслаждения любви его
невыразимы и растут во веки веков: на эту любовь влияют все услады и утехи
небес, ибо она исходит из союза Господа с небесами и церковью и вообще из
союза благ и истин; союз же этот образует небеса как в целом, так и в
частности в каждом ангеле (н. 366-386). Внешние наслаждения подобных духов
таковы, что их словами описать невозможно. Вот, для примера, немногое о
соответствии наслаждения духов, живущих в небесной любви.
490. Из этого видно, что услада или утеха всякого после смерти
обращается в соответствие свое, а сама любовь остается вовеки, как,
например, любовь супружеская, любовь к правде, прямоте, благу, истине,
любовь к наукам и знаниям, к разуму и мудрости и проч. Из такой любви
истекают, как ручьи из своего источника, услады или утехи, которые также
остаются при человеке, но растут и возвышаются до высшей степени, переходя
из наслаждений природных в духовные.
О первом состоянии человека после смерти
491. До перехода в небеса или преисподнюю человек после смерти своей
должен пройти через три состояния: первое - состояние внешности его, или
внешнее; второе - состояние внутренности его, или внутреннее; третье -
приуготовительное. Эти три состояния человек проходит в мире духов. Иные,
впрочем, не проходят через эти состояния, а прямо либо восходят в небеса,
либо нисходят в ад.
Прямо в небеса восходят духи возрожденные, приготовившиеся к небесам
еще на земле. Кто до того возродился и приуготовился, что нуждается только в
отбрасывании вместе с телом природной грязи, тот прямо ангелами возносится в
небеса; я видел вознесенных на небеса час спустя после смерти их.
Люди внутренне коварные, а внешне добрые для одного вида, т.е. питавшие
злобу свою лукавством и надевавшие для этого личину добродушия как средство
обмана, тотчас после смерти бросаются в преисподнюю. Я видел таких людей,
низринутых тотчас после смерти в ад, и, между прочим, одного самого
коварного и лукавого, летевшего туда стремглав; другие падали иначе, смотря
по состоянию. Иные тотчас заключаются в пещеры и этим отделяются от мира
духов, они попеременно выпускаются оттуда и снова ввергаются в заключение.
Это те люди, которые злобно преследовали других под гражданскими предлогами.
Но, вообще, весьма немногие идут, подобно этим, прямо в путь, а большая
часть духов удерживаются в мире духов и там по законам Божественного порядка
приуготовляются для небес или для ада.
492. В первое состояние, т.е. внешности, человек вступает тотчас после
смерти своей. У каждого человека относительно духа своего есть внешность и
внутренность. Внешностью духа человек приспособляет здесь тело свое,
особенно лицо, речь и телодвижения, к общественной жизни. Внутренность же
духа его состоит из того, что собственно принадлежит воле и помыслам его и
что редко изобличается лицом, речью и движениями тела, потому что человек
привыкает сызмала выказывать приязнь, радушие и откровенность, а помыслы
воли своей таит. Таким образом, всякий по привычке ведет жизнь нравственную
и гражданскую во внешности, каков бы он ни был по внутренним началам. По
этой привычке человек сам едва ли когда знает о своих внутренних началах и
даже редко о них заботится.
493. Первое состояние после смерти весьма близко к мирскому, потому что
человек остается во внешности своей и даже похож на себя лицом, речью и
нравом (animus), а стало быть, и нравственной и гражданской жизнью. Поэтому
он и полагает, что все еще продолжает ту же мирскую жизнь, если только не
обратит должного внимания на все встречаемое и на внушения ангелов,
сказавших ему при восстании его, что он теперь дух (н. 450). Таким образом,
одна жизнь продолжается в Другой, и смерть служит только переходом.
494. По всему этому прибывшего из здешнего мира новичка друзья его и
вообще бывшие знакомые тотчас узнают не только по лицу и по речи, но и по
жизненной сфере его, когда они к ней приближаются. Если на том свете
кто-либо думает о другом, то представляет себе мысленно наружность его, а с
тем вместе и разные обстоятельства его жизни; от этого мысленно призываемый
является в лике своем, как бы привлеченный. Таков порядок в духовном мире,
потому что там сообщаются мысленно, а расстояний в смысле природного мира
нет (н. 191-199). Поэтому все вновь прибывающие на тот свет или в ту жизнь
узнаются друзьями, родными и знакомыми, беседуют с ними и дружат снова по
мирской приязни.
Я много раз видел и слышал радость вновь прибывших, нашедших там старых
друзей своих, равно и удовольствие последних при этой встрече. Супруги
всегда отыскивают друг друга и радуются свиданию, они даже остаются в
сожительстве более долгое или короткое время смотря по удовольствию
сожительства в миру. Если же они не были соединены истинной супружеской
любовью, т.е. союзом духовным по небесной любви, то вскоре опять расходятся,
а если супруги по духу были вовсе разнородны и внутренне противны друг
Другу, то между ними возникает открытая вражда и нередко драка. При всем том
они не разлучаются до вступления во второе состояние, о чем говорится ниже.
495. Итак, жизнь вновь прибывших духов мало разнится от жизни в миру,
они притом ничего почти не знают о посмертной жизни своей. Равно нет у них
правильного понятия о небесах и преисподней, кроме того разве, что могли
заключить из буквального смысла Слова и из проповедей, на этом же смысле
основанных. Поэтому они, надивившись, что видят себя и там в телесном образе
и со всеми чувствами, с какими жили на земле, что даже видят подобные
предметы, выражают желание узнать, что такое небо и ад и где они. Друзья
наставляют их о быте вечной жизни и водят их по разным местам и в различные
общества, иногда по городам, по садам и райским насаждениям, показывая им
великолепные зрелища, услаждающие внешность, в которой духи эти пребывают.
Затем они попеременно впадают в прежние земные мысли свои о состоянии души
после смерти, о небесах и аде и напоследок изъявляют негодование, что ничего
об этом не знали и что даже сама церковь этого не знает.
Все почти жаждут проведать, попадут ли они на небеса. Многие надеются,
что должны попасть, потому что жили в свете по нравственным и гражданским
законам, не размыслив, что злые и добрые иногда живут в свете по внешности
одинаково. Они равно делают другим добро, посещают храмы, слушают проповеди,
молятся, но не ведают, что внешние действия и внешнее богопочитание сами по
себе вовсе ничтожны, а важно состояние внутренних начал, из которых внешнее
истекает. Из числа многих тысяч едва ли один знает, что такое внутренние
начала человека и что в них заключаются небеса и церковь. Они еще менее того
понимают, что внешние дела таковы, каковы намерения и помышления, которые
зависят от любви и веры. Даже при наставлении они не понимают, чтобы помыслы
и хотения что-нибудь значили, а сущностью считают то, что говорится и
делается. Такова большая часть людей, приходящих ныне на тот свет из
христианского мира.
496. Добрые духи делают дознание над новичками, каковы они, на что есть
разные способы, потому что в этом первом состоянии злые одинаково с добрыми
произносят истины и делают добро, как объяснено было выше, - т.е. потому,
что они, равно с прочими, жили во внешней нравственности, подчиняясь общему
порядку и законам, чем старались заслужить славу людей правдивых и
правосудных: лицемерие даровало им почести и богатства. Но злые духи
узнаются особенно тем, что жадно прислушиваются ко всякой беседе о
внешности, а о внутренних началах человека, т.е. об истинах и благах церкви
и небес, хотя и слушают, но без внимания и удовольствия. Другой признак: они
часто обращаются к известной стороне света (по соответствию) и, покинутые
одни, идут по этим направлениям. То и другое обращение к известной стороне
лицом и шествие по ведущим туда путям обнаруживает господствующую любовь.
497. Все прибывающие из мира духи связаны уже с каким-либо обществом
небес или ада, но связаны по внутренним началам, а внутренние начала
человека закрыты, покуда он сам во внешности. Наружность прикрывает и
скрывает внутренность, особенно у живущих во внутреннем зле, но
впоследствии, во втором состоянии духа, внутренность становится явной,
потому что открывается, а внешность, напротив, усыпляется.
498. Это первое состояние человека после смерти длится для иных по
нескольку дней, для других по месяцам или даже целый год, но уже редко
дольше одного года. Разница эта у каждого зависит от степени однородства
внутренности его с внешностью. Внешность и внутренность каждого должны
совпадать и составлять одно, почему никому и не дозволено в мире духов
мыслить и хотеть одно, а говорить и делать другое. Там каждый должен быть
образом любви или чувств своих, а потому и одинаков по внутренним началам
своим и по внешности. Вследствие этого внешность духа прежде всего
разоблачается и приводится в должный порядок, чтобы служить внутренним
началам соответствующим средством или основой (plano) действия.
О втором состоянии человека после смерти
499. Второе состояние человека после смерти именуется состоянием
внутренних начал, или внутренним, потому что он переходит тогда во
внутренний, или духовный, быт свой, в жизнь по воле и помыслам, а внешность,
в которой пребывает он в продолжение первого состояния, усыпляется. Всякий,
кто обратит внимание на жизнь человека, на речи и дела его, убедится, что во
всяком человеке есть внешность и внутренность, или внешние и внутренние цели
и помыслы. Это видно из следующего: в гражданской жизни всякий думает о
другом, судя по тому, что слышал и знал о нем по слухам или в беседах, но
никто не станет высказывать ему в лицо такого рода убеждения свои, а
обращается с ним вежливо и прилично, как бы дурно о нем ни думал. Так в
особенности поступают лицемеры и льстецы, которые говорят и делают совсем не
то, что думают и чего хотят; также ханжи, беседующие о Боге, о небесах, о
спасении души, об истинах церкви, о благе отечества и о ближнем как бы по
вере и по любви, между тем как они сердцем веруют совсем в иное и любят
только себя самих. Из этого следует, что мысли бывают двоякие, внешние и
внутренние; что согласно первым люди говорят одно, а согласно вторым
чувствуют совсем иное.
Те и другие мысли раздельны, и человек остерегается, чтобы внутренняя
мысль его не перешла во внешнюю и как-нибудь не обнаружилась. Человек создан
так, чтобы внутренние помышления его по соответствию составляли одно и то же
со внешними; они и составляют одно у людей, живущих в добре, потому что они
помышляют и говорят только о добре. Но у людей, живущих во зле, внутренние
помыслы разнятся от внешних, потому что такие люди помышляют о зле, а
говорят о добре. У них порядок извращен, добро снаружи, а зло внутри, -
почему зло и господствует над добром, подчиняя его себе, как раба, который
служит ему только средством для известных целей согласно любви его. При
такой цели добра на словах и на деле ясно, что добро в людях этих вовсе не
есть добро, потому что оно заражено злом, хотя по внешности своей и в глазах
людей, не знающих внутренних побуждений, оно и принимает вид добра. Иное
дело, если человек сам живет в добре: тут порядок не извращен; добро течет
из внутренних помыслов во внешние и таким образом переходит в речи и дела.
Для этого порядка человек создан: тогда внутренние начала духа его пребывают
в небесах и в небесном свете; а как небесный свет есть Божеская истина,
исходящая от Господа, или есть сам Господь в небесах (н. 126-140), то такие
люди руководятся Господом. Все это сказано здесь для объяснения, что у
человека есть мысли двух родов: внутренние и внешние, что те и другие между
собой различны. Под мыслями здесь разумеется также воля, из которой помыслы
исходят, потому что никто не может размышлять без участия воли своей. Ясно
теперь, что понимается под состоянием человека внешним и внутренним.
500. Когда говорится о воле и помыслах, то под волей разумеются также
чувства и любовь, а затем и всякая утеха и наслаждение этих чувств и любви,
ибо они относятся к воле как к своему подлежащему: чего человек хочет, то,
стало быть, и любит, то считает утехой и усладой своей; и наоборот,
...Закладка в соц.сетях
