Жанр: Религия
Труды
..., принадлежащее воле и любви,
называется благом. Такие люди называются мудрыми, ибо мудрость принадлежит
жизни; но разумеющими, или разумными, называются те, что не прилагают
Божественные истины немедленно к жизни, но слагают их прежде в память,
откуда они впоследствии берут их и вносят в жизнь. Каким образом те и другие
различаются на небесах, можно видеть в главе, где говорится об обоих
царствах небесных, духовном и небесном (н. 20-28), и в главе, где говорится
о всех трех небесах (н. 29- 40). Обитающие в небесном царстве Господнем,
следовательно, в третьих, или самых внутренних небесах, называются
праведными, потому что они нисколько не приписывают правды (justicia) себе,
но всю правду относят к Господу, а правда Господня на небесах есть благо, от
Господа исходящее. Вот кто разумеется под теми, что названы оправдывающими,
т.е. обратившими к правде; говоря о них же, Господь сказал: Тогда праведники
воссияют, как солнце, в Царстве Отца их (Мат. 13. 43). Сказано, что они
воссияют, как солнце, потому что они живут в любви к Господу, от него же
исходящей, и что под солнцем разумеется эта любовь (см. н. 116-125); даже и
свет, в котором они живут, и самые мысли их кажутся будто пламенными по той
причине, что они приемлют благо любви непосредственно от Господа как
небесного солнца.
349. Все те, что стяжали себе в мире разумение и мудрость, приемлются
на небесах и становятся ангелами, каждый по качеству и количеству своего
разумения и мудрости, ибо все, что человек приобретает на земле, он
сохраняет и уносит с собой после смерти: оно продолжает там расти и
пополняться, но только согласно степени его любви к истине и благу, а не
свыше этой степени. Те, в которых было мало любви и желания, получают мало,
но тем не менее столько, сколько могут принять по степени любви своей; те
же, напротив, в которых было много любви и желания, приемлют много. Сама
степень любви и желания служит как бы мерой, которая исполняется доверху,
поэтому более дается тому, у кого мера велика, и менее тому, у кого мера
меньше. Так делается потому, что любовь, от которой исходят наклонности и
желания, принимает все то, что отвечает ей, - вследствие чего любовь и
принятие соразмерны. Это самое разумеется в словах Господа: Ибо, кто имеет,
тому дано будет и приумножится (Мат. 13. 12; 25. 29). Мерою доброю,
утрясенною, нагнетенною и переполненною отсыплют вам в лоно ваше (Лук. 6.
38).
350. Все, любившие истину и благо ради истины и блага, принимаются на
небеса. Любившие их много суть те, что называются мудрыми, а любившие мало
суть те, что называются простыми; мудрые окружены на небесах большим светом,
а простые меньшим: каждый по степени любви своей к благу и истине. Любить
истину и благо ради истины и блага значит хотеть и исполнять их на деле, ибо
те, что хотят и делают, те любят, а не те, которые не хотят и не делают.
Первые суть и те, которые любят Господа и любимы им, потому что благо и
истина исходят от Господа и сам Он пребывает во благе и в истине, а затем и
в тех, которые волей и делом приемлют благо и истину в жизнь. Человек,
рассматриваемый в самом себе, есть также не что иное, как благо и истина,
находящиеся в нем, потому что благо принадлежит любви, а истина разуму, и
человек таков, каковы его воля и разум. Из этого ясно, что человек настолько
любим Господом, насколько воля его образовалась благом, а разум - истиной.
Быть любимым Господом значит также любить самого Господа, ибо любовь
взаимна, и тому, кто любим, Господь дает и любить.
351. В мире думают, что те, которые весьма сведущи в учении церковном и
Слове или в науках, глубже и острее видят истину, чем другие, что,
следовательно, в них более разума и мудрости; эти люди такого же мнения о
себе самих. Но теперь будет показано, что такое истинное разумение и
мудрость и что такое мнимое (spuria) и ложное.
Истинная мудрость и истинное разумение состоят в том, чтоб видеть и
постигать, что такое истина и благо, и затем, что ложь и что зло, и делать
между тем и другим должное различие силой внутреннего воззрения и
постижения. В каждом человеке есть внутреннее и внешнее*; внутреннее есть
все, что принадлежит внутреннему, или духовному, человеку, а внешнее все,
что принадлежит внешнему, или природному, человеку. По мере того как
внутреннее образуется и составляет с внешним одно, человек видит умом и
постигает. Внутреннее в человеке может образоваться только на небесах;
внешнее же образуется в мире. Когда внутреннее на небесах образовалось,
тогда оно влияет на внешнее, приходящее от мира, и приводит это внешнее к
соответствию, чтобы внутреннее с внешним составляло одно; когда это сделано,
тогда человек видит и постигает от внутреннего начала.
Для образования внутреннего начала есть только одно средство, а именно:
чтобы человек обращался взорами своими к Божественному началу и к небесам,
ибо, как было сказано, внутреннее образуется на небесах. Человек же
обращается к Божественному началу, когда он верит в него и верит, что от
него же исходит всякое благо и истина, следовательно, всякая мудрость и
всякое разумение, верит же он в Божественное начало тогда, когда он хочет,
чтоб оно управляло им. Таким образом, а не другим раскрывается внутреннее в
человеке (начало). Человек, который исповедует такую веру и чья жизнь
согласна с ней, имеет силу и возможность стать разумным и мудрым, но для
того, чтобы ему действительно сделаться разумным и мудрым, он должен узнать
многое, относящееся не только к небесам, но и к миру: первое он должен
узнать из Слова и от церкви, а второе из наук. По мере того как человек
приобретает эти знания и прилагает их к жизни, он становится разумным и
мудрым, ибо по мере того внутреннее зрение, принадлежащее его разуму, и
внутреннее чувство, принадлежащее его воле, совершенствуются. Простые люди
(simplices) этого разряда суть те, чье внутреннее начало раскрыто, но не
развито (exculta) истинами духовными, нравственными, гражданскими и
природными; они постигают истину, когда слышат ее, но не видят ее в ней
самой. Мудрые же люди этого разряда суть те, чье внутреннее начало не только
раскрыто, но и развито; они видят истину в ней самой и постигают ее. Из
всего сказанного можно ясно понять, что такое истинное разумение и истинная
мудрость. * Или ближе к подлиннику: внутренние и внешние начала.
352 Мнимое (spuria) разумение и мнимая мудрость состоят в том, чтобы не
видеть и не постигать от внутреннего начала, что такое истина и благо и,
затем, что такое ложь и зло, но только верить, что благо и истина, зло и
ложь есть то, что называется так другими, и затем подтверждать это. Те, что
не видят истину в самой истине, а в словах других, могут тогда вместо истины
принять ложь и верить в нее, и даже подтверждать ее в такой степени, что она
покажется истиной, ибо все утверждаемое принимает вид истины, и нет того
понятия, которого бы нельзя было утверждать. Внутреннее начало таких людей
раскрыто только снизу, а внешнее начало раскрыто у них только в той мере,
насколько они утвердились в своих понятиях.
Итак, свет, посредством которого они видят, не есть небесный свет, а
мирской, который называется природным светом; при этом свете ложь может
светиться как истина и даже, когда она подтверждается, может исполниться
блеска, но этого не случится при небесном свете. Менее разумные и менее
мудрые в этом разряде суть те, которые сильно утвердились в этих понятиях;
те же, что менее утвердились, более разумны и более мудры.
Из этого видно, что такое неподлинное разумение и неподлинная мудрость.
К этому разряду, однако, не причисляются те, что в детстве принимали за
истину то, что слышали от своих наставников, и которые, взросши и начавши
думать по собственному разуму, не прилепляются к этим понятиям, но желают
знать истину, и вследствие этого желания ищут ее, и, когда находят,
внутренне проникаются ею; так как эти люди любят истину ради истины, то они
видят истину прежде, чем утверждают ее. Это будет пояснено примером. Духи
рассуждали между собой о следующем вопросе: зачем животное, а не человек
рождается во всяком, с его природой сообразном, знании? На это им было
сказано, что животное живет в порядке своей жизни, а что человек этого не
делает, вследствие чего он и должен быть приведен к порядку посредством
познаний и наук; но что если б человек рождался в порядке своей жизни,
состоящем в том, чтоб любить Господа выше всего, а ближнего как самого себя,
то он рождался бы в разумении и в мудрости, а затем и с верой в каждую
истину по мере своего знакомства с ней. Добрые духи тотчас увидели и
постигли, что это так, единственно по свету самой истины, но духи,
утвердившиеся в одной вере и вследствие того отбросившие любовь и
благостыню, не могли этого понять, потому что свет утверждаемой ими лжи
заменял свет истины.
353. Ложное разумение и ложная мудрость есть то, что не признает
Божественного начала, ибо кто не признает этого начала, а вместо него
принимает природу - те мыслят по чувственно-природным началам и суть люди
чисто чувственные, хотя бы и почитались в мире за ученых. Их ученость не
идет далее того, что в мире представляется глазам их; они держат это в
памяти и рассматривают почти вещественно, меж тем как эти же науки служат
истинно разумным людям для образования их разума. Под науками здесь
разумеются разные опытные науки, как-то: физика, астрономия, химия,
механика, геометрия, анатомия, психология, философия, история народов и
литературы, критика и языки.
Пастыри церкви (antistites), отрицающие Божественное начало, равномерно
не возвышаются мыслью выше чувственных начал, принадлежащих человеку
внешнему. Они смотрят на Слово Божие и на относящееся к нему, как другие
смотрят на науки, не обращая Слово в предмет мысли или какого-либо
внутреннего воззрения (intuitio), исходящего от озаренного рассудка (a mente
rationali illustrata). Это делается вследствие того, что внутренние начала
их закрыты, а с ними и ближайшие внешние начала; закрыты же они потому, что
люди эти отвернулись от небес и в ту же сторону обратили внутренние начала
человеческого духа, которые, как было сказано выше, могли бы быть обращены к
небесам. От этого они не могут видеть, что такое истина и благо, ибо для них
истина и благо во мраке, меж тем как зло и ложь в свете. Не менее того люди
чувственные могут рассуждать, и иные с большим искусством и
проницательностью, чем другие, но только на основании обманчивых
представлений чувств, подтверждаемых научными сведениями; и, вследствие того
что они могут таким образом рассуждать, они считают себя мудрее других.
Огонь, которым возгорается любовь их при рассуждениях, есть огонь любви к
себе и к миру. Вот те, что обретаются в ложном разумении и в ложной мудрости
и которые подразумеваются Господом у Матфея: Видя не видят, и слыша не
слышат, и не разумеют (13. 13-15). И в другом месте: Утаил cue от мудрых и
разумных и открыл то младенцам (11. 25).
354. Мне дано было говорить с многими из ученых после отшествия их от
мира; некоторые из них были весьма знамениты и известны в ученом мире по
сочинениям своим, другие были менее известны, но в них скрывалась, однако,
некоторая мудрость. Те, которые в сердце отрицали Божественное начало, стали
до того тупыми, что они едва могли понимать какую-либо гражданскую истину и
еще менее духовную. Я постигал и даже видел, что их внутренние, духу
принадлежащие начала были до того замкнуты, что казались черными (такие вещи
в мире духовном видимы для зрения), и потому нисколько не могли сносить
небесного света, ни, следовательно, хоть сколько-нибудь воспринимать
небесное наитие. Чернота, которой, казалось, облекались их внутренние
начала, была темнее и больше в тех, которые в отрицании Божественного начала
утвердили себя научными доводами своей учености. Такие люди в той жизни
принимают с удовольствием всякую ложь, которой они напитываются, как губка
водой, и откидывают всякую истину, как откидывает упругая кость то, что
падает на нее.
Мне было сказано также, что внутренние начала тех, которые утвердились
против Божественного начала, признавая одну природу, действительно
обращаются в что-то костяное; голова же их принимает вид чего-то твердого,
как бы из черного дерева, и простирающегося до самого носу, что показывает,
что они уже лишились всякого постижения. Такие духи погружаются в пучины,
кажущиеся болотами, в которых они мучаются морокой (phantasiis), в которую
обращается их ложь. Для них адский огонь есть страсть к славе и известности,
вследствие чего они восстают один на другого и с адским жаром мучают тех,
которые не поклоняются им как божествам; таким образом они поочередно мучают
друг друга. Вот во что переходит всякая мирская ученость, когда она через
признание Божественного начала не приспособила себя к принятию небесного
света.
355. Что такова в мире духовном участь этих ученых, когда они после
смерти приходят туда, можно заключить из того одного, что тогда все
находящееся в природной памяти и непосредственно соединенное с телесными
чувствами, как, например, все вышеупомянутое научное, покоится и только
научным путем выработанное рассудочное начало служит там для мысли и речи.
Человек, правда, уносит с собой всю свою природную память, но находящееся в
ней не подлежит более его воззрению и не переходит в его мышление, как это
было, покуда он жил на земле; он уже ничего не может почерпнуть оттуда и
вынести в духовный свет, потому что оно не принадлежит этому свету. Но все
рассудочное, или разумное, что человек снискал себе из наук, покуда он жил в
теле, согласуется со светом духовного мира. Поэтому насколько дух человека
стал в мире рассудочным через познания и науки, настолько он рассудочен и по
отрешении своем от тела, ибо тогда человек становится духом, тем самым,
который мыслил в нем, покуда он еще жил в его теле.
356. Для тех же, напротив, которые познаниями и науками снискали себе
разумение и мудрость, которые все знание свое прилагали к службам жизни и в
то же время признавали Божественное начало, любили Слово и жили жизнью
духовно-нравственной (см. н. 319), - для них науки послужили средством,
чтобы стать мудрыми и утвердиться в том, что относится к вере. Их
внутренние, духу принадлежащие, начала постигались и виделись мной как бы
прозрачными от света и белого блестящего, огненного или голубого цвета,
подобного алмазам, яхонтам и сапфирам. Внутренние начала принимали такой вид
смотря по тому, насколько они через научное утвердили себя в пользу
Божественного начала и Божественных истин.
Истинное разумение и истинная мудрость представляются такими, когда их
видят в мире духовном. Такой вид их происходит от небесного света, который
есть Божественная истина, исходящая от Господа как источника всякого
разумения и всякой мудрости (см. н. 126-133). Основой для этого света, в
котором происходят как бы разноцветные изменения, служат внутренние начала
духа, а подтверждения Божественных истин предметами, взятыми из природы и,
следовательно, из наук, производят эти изменения; ибо внутренний дух
человека обозревает предметы природной памяти своей, и все, что тут служит к
подтверждению, он как бы переплавляет огнем небесной любви, отделяет и
очищает до степени духовных понятий.
Покуда человек живет в теле, он не знает этого порядка, потому что
здесь он мыслит и духовно, и природно: то, что он мыслит духовно, он не
сознает, а лишь то, что он мыслит природно. Но когда он приходит в духовный
мир, тогда он не замечает то, что мыслит природным образом, а лишь то, что
духовным; такова перемена в его состоянии. Из этого ясно, что человек
становится духовным посредством познаний и наук и что они служат орудиями к
приобретению мудрости, но только для тех, которые верой и жизнью признали
Божественное начало; даже эти люди преимущественно перед другими принимаются
в небеса и находятся там между теми, которые обитают в середине (н. 43),
потому что они ближе к свету, чем другие. Они суть те разумные и мудрые на
небесах, которые светятся, как светила на тверди, и сияют, как звезды;
простые же там люди суть те, которые признавали Божественное начало, любили
Слово и жили жизнью духовно-нравственной, но чьи внутренние, духу
принадлежащие, начала не были в такой же степени развиты познаниями и
науками: дух человеческий подобен почве, достоинство которой зависит от
степени ее возделывания.
О богатых и бедных на небесах
357. О принятии душ человеческих на небеса существуют различные мнения:
иные полагают, что туда приемлются одни только бедные; другие - что туда
одинаково приемлются бедные и богатые; а некоторые - что богатые не могут
быть туда приняты, если они прежде не откажутся от своих имуществ и не
станут наравне с бедными; и каждое такое мнение свое подтверждают Словом. Но
люди, полагающие, что на небесах есть разница между бедным и богатым, не
понимают Слова. Слово внутри духовно, в букве же оно природно; и потому
приемлющие Слово в одном его буквальном смысле, нисколько не приемля в
духовном, ошибаются во многом, и в особенности относительно бедных и
богатых, когда, например, думают, что так же трудно богатым войти в царствие
небесное, как верблюду пройти сквозь ухо игольное, а что бедным взойти на
небеса легко потому только, что они бедны, ибо сказано: Блаженны нищие
духом; ибо ваше есть Царствие Божие (Лук. 6. 20, 21). Но имеющие некоторое
понятие о духовном смысле Слова мыслят иначе: они знают, что небеса открыты
для всех живущих жизнью веры и любви, равно для бедных и для богатых; а кто
именно разумеется в Слове под именем богатых и бедных, это будет показано
впоследствии.
Из многих разговоров моих с ангелами и немалого времени, проведенного
мной в их обществе, мне дано знать доподлинно, что богатые столь же легко
приходят на небеса, как и бедные; и что человек не исключается из небес за
то, что он жил в достатке, как и не приемлется за одно то, что жил в нужде.
На небесах есть богатые и бедные, и многие из богатых там в большей славе и
большем блаженстве, чем бедные.
358. Я должен прежде сказать, что человек может приобретать богатство и
увеличивать по возможности свое благосостояние, лишь бы это не было обманом
или предосудительными средствами. Он может роскошно пить и есть, лишь бы не
полагал в этом цели своей жизни; он может смотря по состоянию и положению
своему помещаться с великолепием и, подобно другим, заниматься беседой,
посещать увеселения и говорить о мирских делах. Нет надобности, чтобы он из
особого благочестия ходил с грустным и печальным выражением лица и с
поникшей головой, но может быть веселым и радостным; нет надобности и в том,
чтобы он имущество свое отдавал бедным, если он не делает это по любви;
словом, он может во внешнем обращении своем жить точно так же, как человек
светский, и это нисколько не помешает ему войти в небеса, лишь бы внутренне
он мыслил о Боге, как должно, и поступал с ближним искренне и правдиво.
Человек таков, каковы его чувства и мысли или каковы его любовь и вера;
все, что он делает во внешнем, заимствует оттуда жизнь свою, ибо делать
значит хотеть и говорить значит думать: он делает по воле и говорит по
мысли. Поэтому, когда сказано в Слове, что человек будет судим по делам
своим и награжден по поступкам, это значит, что он будет судим и награжден
по мыслям и чувствам, от коих исходят мысли и дела или кои скрываются в них,
ибо дела без мысли и без чувства ничего не значат, а совершенно зависят от
мысли и чувств. Из этого ясно, что внешнее в человеке ничего не значит, но
что все зависит от внутреннего, от которого внешнее происходит. Для
пояснения вот пример: кто поступает искренне и никого не обманывает из
одного страха законов или утраты доброго имени, а затем чести или выгод, тот
стал бы всячески обманывать других, если бы только страх этот не сдерживал
его; его мысль и воля - один обман, меж тем как дела его, судя по внешнему,
кажутся правдивыми; этот человек, будучи внутренне неискренним и обманщиком,
носит в себе ад. Кто же, напротив, поступает правдиво и никого не обманывает
на том основании, что обманывать значит идти против Бога и ближнего, тот,
если бы даже и мог кого обмануть, не захотел бы этого; его мысль и воля
служат ему совестью: такой человек носит в себе небеса. Дела и того и
другого, судя по внешнему, кажутся одинаковыми, но внутри они совершенно
различны.
359. Итак, если человек может во внешнем жить так же, как и другой:
может приобретать богатства, давать пиры, помещаться и одеваться
великолепно, смотря по состоянию и должности, пользоваться весельями и
удовольствиями и предаваться мирским делам ради службы и занятий и ради
поддержания жизни умственной и телесной, лишь бы внутренне он признавал
Господа и благоволил ближнему, - то ясно, что не так трудно, как думают
многие, найти путь в царствие небесное. Вся трудность в том, чтобы
удержаться от любви к себе и к миру, м воспрепятствовать их господству, ибо
от этого источника исходит всякое зло; что это нет трудно, как думают, можно
понять из слов Господа: Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и
найдете покой душам вашим; ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко. Матф. XI.
29. 30. Иго Господне благо, и бремя его легко, потому что насколько человек
противится злу, истекающему от любви к себе и от любви к миру, настолько он
ведом Господом, а не самим собою и что потому сам Господь в человеке
противится злу и отдаляет его.
360. Я говорил после смерти с некоторыми духами, которые, живя на
земле, отказались от мира и предались почти уединенной жизнью, чтоб,
отделяясь мыслью от всего мирского, погрузиться в благочестивые размышления,
полагая таким путем войти в царствие небесное. Но эти люди в том мире в
грустном состояние духа: они презирают тех, которые не походят на них;
негодуют за то, что им не дано наслаждаться большим счастьем, чем другим,
полагая, что они заслужили его; вовсе не заботятся о других и уклоняются от
всякой службы благостыни, хотя только посредством ее человек соединяется с
небесами; они более других желают быть на небесах, но когда они возносятся
до местопребывания ангелов, они наводят на них тоску, которая разрушает их
счастье; поэтому они разобщаются и после того переносятся в пустынные места,
где ведут жизнь, подобную той, которую вели в мире. Человек не иначе может
приготовиться (formari) для небес как в здешнем мире конечных проявлений
(ubi sunt ultimi effectus), ибо в конечном (или внешнем) проявлении должно
заканчиваться каждое чувство; если это чувство не выходит наружу и не
проявляется в действиях, что совершается не иначе как в обществе людей, то
оно глохнет и кончается тем, что человек не видит более ближнего, а только
самого себя. Из этого ясно, что приводит к небесам жизнь благостыни к
ближнему, жизнь, состоящая в том, чтобы поступать справедливо и прямо во
всяком деле и во всякой службе, а не жизнь благочестия без этой жизни
благостыни; что, следовательно, упражнения в благостыне и затем расширение
деятельности благостынной жизни могут увеличиваться по мере того, насколько
человек предан деловым занятиям, и уменьшаться по мере того, насколько он от
них удаляется. Я теперь скажу об этом несколько слов из опыта. Многие из
тех, которые в мире были преданы делу торговли и промысла и от него
разбогатели, находятся на небесах, но не много там из тех, которые достигли
почестей и богатств в служебных должностях, потому что вследствие
предоставленных им выгод и почестей для учинения суда и правды, для раздачи
почетных и выгодных мест они, наконец, стали любить самих себя и мир и,
следовательно, отвратили от небес мысли свои и чувства, обратив их к себе
самим: ибо, насколько человек любит себя и мир и во всем видит себя и мир,
настолько он отделяется от Божественного начала и удаляется от небес.
361. Часть богатых на небесах такова, что они живут в большем
великолепии, чем другие; иные из них помещаются в дворцах, где все сияет как
бы золотом и серебром; у них в изобилии все, что относится к службе и
потребностям жизни; впрочем, они не полагают сердца своего в этих вещах, но
в самой службе их: ее они видят ясно и как бы в свете, а золото и серебро -
как бы в тени, или неясно. Это происходит оттого, что, будучи в мире, они
любили самую службу, а золото и серебро - только как средство и орудие дела;
самая же служба (какой бы то ни было вещи) сияет на небесах: благо службы -
как золото, а истина службы - как серебро. Итак, какова была служба, которую
эти люди несли в мире, таково их богатство на небесах и таковы их
удовольствие и блаженство. Благие службы состоят в том, чтобы снабжать себя
и своих потребными для жизни предметами, чтоб желать изобилия ради отечества
и ближнего, которому богатый более, чем бедный, может разными путями
...Закладка в соц.сетях
