Жанр: Религия
Ночь в гефсиманском саду
...ал движение
колонн, давая им возможность огосударствления. В землю обетованную должно было
войти и расположиться там готовое государство, а не кочевой сброд, потерявший
традиции и культуру.
Бог, явившийся Моисею в ответ на его молитву отчаяния, изрек следующее:
"Народу же скажи: очиститеськ завтрашнему дню, и будете есть мясо. Так как вы
плакали вслух Господа и говорили: "кто накормит нас мясом? хорошо нам было в
Египте",- то и даст вам Господь мясо, и будете есть.
Не один день будете есть, не два дня, не пять дней, не десять дней и не двадцать
дней;
Но целый месяц будете есть, пока не пойдет оно из ноздрей ваших и не сделается
для вас отвратительным за то, что вы презрели Господа, который среди вас, и
плакали пред Ним, говоря: "для чего было нам выходить из Египта?" (Чис. 11: 1820).
Судя по дальнейшему описанию, слова Моисея были встречены с недоверием,- во
всяком случае, они убедили далеко не всех, хотя кроме Моисея к народу по своей
воле обращались не только помощники, но и неизвестные ему ораторы, находившиеся
непосредственно в стане.
Имена двоих из них упомянуты в Библии. Это Елдад и Модад.
Их выступления перед толпой были настолько красноречивы и пылки, что обоих тут
же назвали пророками.
Приближенные Моисея, услышав о новоявленных пророках, вышедших непосредственно
из толпы, то есть никем не назначенных, тотчас донесли об этом Моисею, требуя
запрета на такую непозволительную, с их точки зрения, самодеятельность. Этот
эпизод в социальном и психологическом плане очень интересен - его смысл будет
потом много раз повторяться в истории человечества. Но "прибежавшего с доносом"
Моисей остановил и сказал, обращаясь к Иисусу Навину, представителю армейской
верхушки, изъявившему готовность тотчас расправиться с добровольцами-ораторами:
"...не ревнуешь ли ты за меня? о, если бы все в народе Господнем были пророками,
когда бы Господь послал Духа Своего на них!" (Чис. 11: 29).
Далее последовало чудо, а за ним - наказание. Тучи жирных перепелов вдруг
опустились на стан и близ лежащие земли. Мяса было так много, что его не
успевали съедать. От обжорства начались болезни, особенно свирепствовала язва,
и, как сказано в Библии, еще "мясо было в зубах их", а они уже были мертвы.
Много тысяч человек пришлось захоронить тогда в песках по обеим сторонам
движущихся колонн. Моисей скорбно взирал на похоронные обряды, длившиеся много
недель. Странствие по пустыне было не только долгим, но и драматичным -
происходили сражения с амаликитянами, соединившимися с хананеянами в надежде
разграбить еврейские колонны, нападали болезни. Наступили длительные остановки:
возле горы Сеир и в долине Елафа, где жили потомки Лота, и в земле амореян... И не
один раз, несмотря на обрушивающиеся кары, народ еврейский восставал и восставал
против Моисея. Поводы были разные, но причина одна: слишком долгим оказался путь
к стране обетованной, многие уже не верили в ее существование, считая ее
фантазией и блажью сумасшедшего вождя.
Особенно сильное возмущение возникло, когда Моисей, приведя колонны в КадесВарни
и остановившись там надолго, дал всем взглянуть с вершины горы на близкую
землю обетованную.
Слух о конце нескончаемого путешествия перерос в уверенность, когда Моисей
послал туда своих "соглядатаев" - по человеку от "каждого колена".
Ушедшие не возвращались сорок дней, и все эти дни и ночи были исполнены
нетерпеливого и радостного ожидания - ведь цель была достигнута: вот она, страна
обетованная, лежит перед народом, доступная глазу. Люди не сходили с горы,
пытаясь подробнее рассмотреть свой будущий рай. Наконец посланные возвратились.
Они рассказали, что обетованная земля действительно подобна раю. В
доказательство "соглядатаи" принесли яблок, смокв и гранатов, а виноградную
ветвь, удивительную по тяжести плодов, сгибаясь, несли на шесте. В то же время
они сказали, что города в обетованной земле сильно укреплены. Правда,
военачальник Иисус Навин, а также Халев считали, что укрепления, как бы ни были
они сильны, все же можно одолеть - штурмом или осадой. Однако Моисей не пошел на
такой риск и повернул израильтян обратно в пустыню: он решил выждать, выработать
тактику, перегруппировать силы.
Прошло уже тридцать восемь лет после исхода из Египта. Возмущение было почти
всеобщим. Картины обетованной земли дразнили и жгли воображение. Все было так
близко! И вот трое заговорщиков - Корей, Дафан и Авирон - сплотили вокруг себя
очень серьезные силы: к ним присоединились двести пятьдесят старейшин, которым
подчинялось немало народу. Напрасно Иисус Навин и Халев, разодрав свои одежды,
пытались образумить восставших: народ собирался и их и Моисея побить камнями.
Последовала страшная кара. Устами Моисея Бог объявил, что в землю войдут лишь
те, кто к этому часу не достиг двадцати лет, а также Иисус Навин и Халев. Весь
же остальной народ будет скитаться в пустыне, не зная дороги, еще сорок лет и
вымрет, так и не узрев страны обетованной.
Чудесное изведение воды и грех Моисея
В самом начале сорокового года странствования вновь, как это было два года
назад, когда подняли восстание Корей, Дафан и Авирон, израильтяне подошли к
Кадесу, откуда, как мы уже знаем, была хорошо видна земля обетованная.
Здесь умерла сестра Моисея Мариам - та самая, что когда-то, давным-давно, в
Египте спасала вместе с матерью младенца Моисея, покоившегося в корзинке на
тихой воде Нила.
С глубокой скорбью похоронил Моисей свою сестру, не зная еще, что не только ей,
но и ему самому не придется войти в землю обетованную.
Местность в Кадесе, словно по нарочитому контрасту с видневшейся плодородной
землей обетованной, была камениста и безводна.
Люди стали страдать от жажды и, как водится, снова возроптали:
"...для чего вывели вы нас из Египта, чтобы привести нас на это негодное место,
где нельзя сеять, нет ни смоковниц, ни винограда, ни гранатовых яблок, ни даже
воды для питья?" (Ч ис. 20: 5).
И сказал Господь Моисею:
"Возьми жезл и собери общество, ты и Аарон, брат твой, и скажите в глазах их
скале, u она даст изсебя воду: и так ты изведешь им воду из скалы и напоишь
общество и скот его". (Чис. 20: 8).
Увы, какую-то минуту замешательства, какой-то ничтожный миг неверия вдруг
неожиданно испытал всегда покорный высшей силе благонравный, терпеливый и мудрый
Моисей! Уж слишком безжизненна была скала... Словно затмение на него нашло, и он
сказал, подняв жезл и обращаясь к народу: "...разве нам из этой скалы известь для
вас воду?" (Чис. 20: 10).
Эта минута открытого замешательства, когда он на виду у всех не поверил, когда
он забыл, что сам Бог говорит его устами,- эта минута решила его дальнейшую
судьбу. В неверии своем он ударил в скалу не один раз, а дважды, и ему было
отказано войти в землю обетованную.
Вместе с ним такое же наказание постигло и верного брата его - Аарона.
У земли обетованной.
Надо ли говорить, что понесенное наказание, бывшее поистине ужасным для Моисея,
потерявшего теперь надежду самому войти в землю обетованную, все же не ослабило
его решения привести туда свой, теперь резко поредевший народ. Он торопился. И
не случайно.
Последние годы вообще сильно пошатнули крепость и сплоченность израильтян.
Возможно, длительность пути оказалась чрезмерной, и в народе накопились
равнодушие, апатия, вялость, что сказалось даже в исполнении религиозного
культа. Кроме того, сорокалетнее блуждание по разным землям и тесное
соприкосновение с различными народами, подчас далекими по вере и крови, по
происхождению и привычкам, приводило к многочисленным смешанным бракам. Как мы
помним, и сам Моисей женился на ефиопке. Следует, однако, заметить, что этот
поступок Моисея, вызвавший нарекания, был у него обдуманным: он не желал
израильскому народу отторгнутости от мира и от людей другой крови, полагая, что
Бог, как известно, создал человека по своему образу и подобию и все люди, если
докапываться до начала начал, восходят к общим праотцам - Адаму и Еве.
На восток от Кадеса, где надолго остановились Моисей и его народ, вновь
любовавшиеся открывшейся панорамой земли обетованной, находилось царство Едом.
Моисей задумал, испросив у едомского царя разрешение, пересечь это царство по
очень удобной караванной дороге, которая, по сути, была прямым путем в землю
обетованную. Послание Моисея царю было чрезвычайно почтительным, в нем
предусматривалось буквально все, чтобы при прохождении израильских колонн ничего
не было повреждено, истоптано, сломано или загрязнено. Перечень
предусмотрительных мер поражает своей обстоятельностью.
Но царь едомский, возможно в самой этой предусмотрительности и почтительности
усмотрев слабость и приниженность, отказал в Моисеевой просьбе. Не желая
вступать с высокомерным царем в военный конфликт, Моисей повернул к югу, а затем
пошел вдоль восточной едомской границы, чтобы таким путем добраться до левого
берега Иордана, а там было уже совсем близко и до земли Ханаанской.
В самом начале пути неожиданно заболел и умер Аарон - его похоронили на горе ар,
с вершины которой в туманной дымке виднелась обетованная земля.
Таким образом, и сестра Моисея Мариам, и его брат Аарон так и не вошли в
священную землю, но каждый из них гаснущим взором мог увидеть и унести с собой в
могилу ее очертания.
Обход по восточной границе едомского царства был нелегким - каменистые ущелья с
высохшими руслами, зубчатые гряды, а затем - гнилые места, без чистой питьевой
воды, кишевшие змеями, от которых погибло не мало людей и скота. Моисей, однако,
не жалел, что не вступил в войну с Едомом, так как жертв в борьбе с этим могучим
царством было бы не меньше, чем от укусов ядовитых змей и от тягот пути.
И все же потери от укусов змей были настолько велики, а тяжело заболевших было
такое множество, что Моисей, по внушению Бога, приказал выковать из меди фигуру
извивающегося змея. Подвешенный на высоком шесте медный змей обладал
чудодейственной исцеляющей силой: каждый прикасавшийся к нему или даже просто
взиравший на него быстро выздоравливал.
Фигурки медного змея, маленькие и большие, с тех пор распространились по всему
Ближнему Востоку, больше всего их находили в землях, через которые шел или где
останавливался Моисей.
Чем ближе по мере продвижения становилась для израильтян обетованная земля, тем
больше препятствий оказывалось на их пути.
Сначала совершенно неожиданно царь ханаанский Арад вероломно напал на них, нанес
большой урон и ушел с богатой добычей. Моисей счел это позором для своего
народа. Полководец Иисус Навин, разработав хитроумный план ответных военных
действий, быстро вошел во владения Арада и разрушил несколько городов, возвратив
добычу и освободив израильтян, взятых в рабство. Успех вселил уверенность в
благополучном исходе приближавшегося к концу сорокалетнего похода.
Они продолжали медленно, но неуклонно двигаться в сторону обетованной земли,
располагаясь для отдыха в Овафе, Иевариме, на берегах Заренского и Арнонского
потоков выйдя, наконец, к границам Моавитской земли, что располагалась вдоль
владений царя аморейского.
Подобно тому, как это уже было прежде, Моисей обратился к царю с просьбой пройти
через его царство, чтобы прямым путем выйти к цели, своего похода. Но царь
аморейский, словно взяв пример со знакомого уже нам Едома, отказал, причем в
резких и грубых словах. Выгнав посланцев Моисея, он напал на израильтян силою
всей своей могучей армии. Сражение произошло близ Иасы, в пустыне, оно было
жестоким и кровопролитным, царь был разбит наголову и владения его перешли в
собственность израильтян. К сожалению, дальнейшему успешному походу помешал еще
один властитель, вставший им поперек дороги, отказавший в просьбе пройти через
его землю, но зато полностью повторивший участь царя аморейского. Земли этого
царя, по имени Ог, располагавшиеся в обширной местности Васан, были опять-таки
взяты в собственность израильтянами. Теперь у них в тылу находились обширные
территории, дававшие израильтянам все необходимое.
Слава об их победах шла далеко, впереди, приводя в беспокойство окрестные и
встречные народы.
Сами же они остановились на продолжительное время на берегах Иордана - прямо
напротив города Иерихона. Моисей приказал сосредоточить здесь все войска таким
образом, чтобы переправиться через Иордан в самом мелком его месте - там, где
реку можно было легко перейти вброд. Иерихон высился перед ними многими уступами
крепостных башен, его опоясывали толстые стены. Крепость казалась совершенно
неприступной.
Чудодейственный медный змей.
Валаамова ослица
В это время моавитский царь Валак, устрашенный расположившимся поблизости от его
владений израильтянами, много слышавший об их победах, о горькой участи царя
аморейского и царя васанского, решил предпринять особые меры. Заключив военный
союз с мадианитянами, он на общем совете предложил обратиться к помощи
знаменитого волхва Валаама, проживавшего близ Евфрата в Месопотамии. Союзники
надеялись отогнать израильтян угрозами и проклятиями этого пророка, обладавшего,
как все знали, нечеловеческой силой внушения, способного навести страх одним
лишь своим грозным огненным словом и красноречивыми жестами. Валаам, однако, по
внушению свыше, отказался проклясть израильтян, и посланцы возвратились к Валаку
без него. Тогда Валак выслал второе посольство, на этот раз пышное, состоявшее
из знаменитых моавитян и столь же прославленных мадианитян. На этот раз Бог
позволил ему ехать, приказав, однако, делать лишь то, что будет ему повелено. К
несчастью, по дороге Валаам совершил грех - по неискоренимой своей привычке он
брал обильную мзду, охотно пророчествуя подходившим к нему людям. И вот однажды
ослица, на которой он поспешал к Валаку, остановилась на полдороге и, сколько ни
понуждал ее Валаам палкою и плетью, бранью и тумаками, не двигалась с места. В
бешенстве он не видел того, что видела ослица: прямо на дороге, в узком проходе,
стоял ангел с мечом и преграждал путь. Ослица в страхе прижалась к изгороди и
отдавила Валааму ногу, а затем и вовсе легла на землю. И все это время Валаам,
ослепленный яростью, совершенно не видел ангела, грозно стоявшего впереди него с
подъятым мечом. Он продолжал бить несчастное животное. Тогда Валаамова ослица
вдруг заговорила человеческим голосом:
"...чтоЯ тебе сделала, что ты бьешь меня вот уже третий раз?
Валаам сказал ослице: за то, что ты поругалась надо мною; если бы у меня в руке
был меч, тоя теперь же убил бы тебя.
Ослица же сказала Валааму: нея ли твоя ослица, на которой ты ездил сначала до
сего дня? имела ли я привычку так поступать с тобою? Он сказал: нет.
И открыл Господь глаза Валааму, и увидел он Ангела Господня, стоящего на дорогес
обнаженным мечом в руке, и nреклонuлся, и пал на лице свое" (Чис. 22: 28-31).
Ангел велел Валааму говорить лишь то, что будет в пользу израильтян и во вред
царю Валаку.
Придя к Валаку, Валаам взошел на гору и оттуда благословил не моавитян и не
мадианитян, а израильский народ. Кстати, благословение Валаамом Моисеева народа
- одно из самых поэтичных и возвышенных мест в Ветхом завете.
"Как прекрасны шатры твои, Иаков, жилища твои, Израиль!
Расстилаются они как долины, как сады при реке, как алойные дерева, насажденные
Господом, как кедры при водах..." (Чис.24: 5, 6).
Разгневанный Валак прогнал волхва, хотя тот и уверял его, что говорит как бы
против своей воли, что уста его непроизвольно произносят слова, вложенные в него
кем-то свыше.
Валаам действительно был лишь устами Бога и повиновался ангелу, незримо
стоявшему за ним с подъятым мечом, красневшим то ли от огня зажженного
жертвенника, то ли от будущей неправедной крови.
Вот почему Валаам, говоривший не то, что он думал, подал, уходя от Валака,
хитрый совет, как все же изничтожить израильтян: он посоветовал Валаку ввести их
в грех посредством шумного и пышного празднества, где они могли бы вволю
чревоугодничать, предаваться блуду с моавитянскими, мадианитянскими женщинами,
известными свободою своих нравов.
И действительно, израильтяне, словно вознаграждая себя за трудные годы в
пустыне, вволю пили вино и ели мясо, в том числе и жертвенное, что было самым
страшным грехом.
По окончании пиршества весь народ долго болел, наказанный мором и различными
напастями. Все, употребившие в пищу жертвенное мясо, были преданы смерти.
Последние дни Моисея.
Крупные сражения, какие пришлось вести израильтянам то с амореями, то с
моавитянами, то с другими народами, а также мор, ниспосланный в наказание за
пиршество у царя Валака, заметно убавили его численность. Моисей вновь произвел
перепись. Его особенно интересовало, сколько находилось в стане людей, вышедших
вместе с ним и Аароном из Египта сорок лет тому назад. Он видел вокруг себя в
большинстве молодые лица, людям же постарше явно было не больше сорока лет и,
значит, по вычислениям Моисея, не могли помнить ни Египта, ни египетского плена,
он с удовлетворением замечал, что рабский дух едва ли не весь выветрился из душ
новых поколений, потому что у них не было уже личной памяти о плетях и палках, о
надсмотрщиках и фараонах. Рассказы, слышанные ими в детстве, казались всего лишь
страшной сказкой, не более.
Перепись показала, что из многих сотен тысяч людей, вышедших когда-то из Египта,
в живых осталось лишь трое: Моисей, Иисус Навин и Халев.
Моисей знал, что по предначертанию свыше он не должен войти в землю обетованную.
Его предназначение было в том, чтобы привести туда свой народ. И вот теперь
кончился сороковой год исшествия из Египта; обетованная земля лежала рядом, за
Иорданом. Все это означало, как ясна, понимал Моисей, приближающуюся кончину.
Ему было уже сто двадцать лет: все три сорокалетних периода жизни - египетский,
когда он был молодым вельможей, пастушеский, когда он набирался мудрости под
высокими звездами, и, наконец, последний, приведший его к стране обетованной, -
теперь сомкнулись, образовав полный и завершенный круг судьбы.
Моисей стал просить у Бога позволения все же перейти Иордан, чтобы только
взглянуть на землю, куда шел так много лет. В этом ему было отказано поскольку,
как уже говорилось, назначение его судьбы было в том, чтобы привести народ, а
самому остаться лишь у границ земли обетованной - во искупление грехов, в том
числе и греха, свершенного в пустыне Сион, у скалы, когда Моисей, колеблясь в
вере, дважды ударил по скале своим жезлом вместо того, чтобы единым ударом
высечь воду.
Однако Бог позволил Моисею взойти на вершину горы Фасги и оттуда осмотреть
хорошо видную землю обетованную.
Последний месяц своей жизни Моисей употребил на то, чтобы напомнить народу все
законы и уставы, которые были выработаны на протяжении сорокалетнего похода, а
также дополнил их новыми. Все эти законы и предписания составили последнюю часть
Моисеева Пятикнижия - книгу "Второзаконие".
В частности, он разделил всю территорию Ханаана между отдельными коленами, а
левитам и священникам, не имевшим уделов, выделил для получения доходов восемь
городов и селений. Он обозначил также шесть городов, где люди, виновные в
неумышленном убийстве, могли бы обезопасить себя от кровной мести.
Преемником своим Моисей назначил Иисуса Навина.
Уже прощаясь с жизнью, Моисей в последнем вдохновении создал замечательную Песнь
("Внимай, небо, я буду говорить..."), посвященную израильскому народу в ней
прозвучала не только хвала за избавление от египетского плена и за благополучное
пришествие в землю обетованную, но и даны тревожные предсказания о будущей
судьбе народа, не избавившегося от многих и многих пороков, которые не единожды
затруднят жизнь и сделают горестной его судьбу на протяжении столетий.
"Внимай, небо,я буду говорить; и слушай, земля, слова уст моих.
Польется, как дождь, учение мое, как роса, речь моя, как мелкий дождь на зелень,
как ливень на траву" (Втор.32: 1, 2).
"Я подъемлю к небесам руку Мою и [клянусь десницею Моею и] говорю: живуЯ вовек!"
(Втор. 32: 40).
Песнь Моисея может быть названа его завещанием. Она удивительна по своему
темпераменту, по яркости речи, льющейся подобно раскаленной лаве, по космической
масштабности образов, по могучему и уверенном стремлению охватить и прошлое, и
настоящее, и будущее.
Моисей пожелал умереть на горе, с которой видна земля обетованная. Долгим
прощальным взором смотрел он на страну, расстилавшуюся перед ним в зелени
виноградников, омытую чистыми водами источников и рек. Глядя на Иордан,
находившийся, казалось, у самых ног, под склоном горы, Моисей видел колеблемые
дуновением воздуха пальмы, красивые разноцветные скалы, а за ними, далеко на
горизонте, нежно синевшую полоску Средиземного моря.
Тридцать дней весь народ оплакивал своего вождя. Затем Иисус Навин приказал
готовиться к переходу через Иордан.
Пора было уже войти в землю обетованную.
ИИСУС НАВИН
Сокрушение Иерихона
Иисус Навин, которому в дни обдумывания плана взятия Иерихона, главной крепости,
охранявшей Ханаанскую землю, исполнилось восемьдесят шесть лет, был опытным и
умудренным военачальником. Он не хотел рисковать и отказался от первоначального
решения взять Иерихон молниеносным ударом. Указанный Моисеем брод, находившийся
прямо против крепости, за дни довольно длительной лагерной жизни исчез под
напором весенних талых вод, и нельзя было даже подумать, чтобы без подготовки
войти в бурлящий, мутный Иордан, превратившийся в грозный поток. Кроме того, у
израильтян, странников пустыни, не было ни лодок, ни плотов, ни какого либо
умения их соорудить. Хананеяне, жители Иерихона, чувствуя себя в полнейшей
безопасности, целыми днями торчали на иерихонских стенах, хохоча над
завоевателями, чей огромный лагерь хорошо просматривался с вышины стен и башен,
Для них это было очередное полчище полудикарей, пришедших из пустынь, они уже не
раз легко и с успехом отбивали и не такие армии. В те времена, о которых идет
речь, Иерихон славился как первоклассная, отлично вооруженная крепость,
охраняемая не только толстыми стенами, бойницами и башнями, хорошо вооруженной
армией с большим количеством боевых колесниц, но и водной преградой - рекой
Иордан. В весеннюю пору Иордан рычал и клокотал под стенами подобно дикому
зверю, вырвавшемуся на волю. Армия Иисуса Навина, как он сам хорошо понимал,
значительно уступала хананеянской. Та организованность, какую ей придал когда-то
Моисей, и дисциплина, введенная Иисусом Навином еще в то время, когда они
отходили от Синайской горы, заметно расшатались. То было, скорее, ополчение, чем
регулярная армия. Вот почему Иисус Навин так медлил с выступлением - он приводил
свои войска в должный боевой вид. Дисциплина была введена наистрожайшая,
отступления от нее карались жестоко и без всякой пощады.
В Иерихон заслали лазутчиков. Под покровом ночи, держась за обломок ствола, они
с огромным трудом переправились на восточный берег Иордана, затаились, и,
переодевшись в предусмотрительно захваченную хананеянскую одежду, вечером
пробрались в город. Бродя по улицам и по базарам, смешавшись с толпой, они
высмотрели немало полезного, а из подслушанных разговоров выведали и численность
неприятеля. Быстрота, с какой им удалось собрать нужные сведения, объяснялась
тем, что буквально все жители города только и делали, что обсуждали создавшееся
положение,- ведь израильтяне находились у самых стен и, судя по всему,
готовились к штурму. Город был взбудоражен, а жители, не подозревавшие о
лазутчиках, многословны и неосторожны.
К вечеру оба посланца Иисуса Навина, находившиеся в Иерихоне, решили
остановиться в доме одной женщины, по имени Раав. Хотя они и были в местной
одежде, хозяйка дома, тем не менее, быстро распознала в них евреев с того
берега. Но она, к счастью для двух соглядатаев, не страдала излишком патриотизма
и, видно, решила заблаговременно подстраховать свое будущее на случай захвата
города израильтянами. Поэтому, когда Раав, выходившая зачем-то во двор, услышала
от соседей, что стражники ищут двух лиц, показавшихся кому-то подозрительными,
когда те днем бродили по базару, решила их спрятать. Вернувшись в дом, она
сказала об опасности и быстро провела их на крышу, где, как почти на каждом
иерихонском доме, в это время сушились копны льна, очень удобные, чтобы
спрятаться. Стражники осмотрели дом, но и не подумали поворошить копны.
Спасенные израильтяне горячо благодарили хозяйку и обещали сохранить ее семью
при захвате города. И надо сказать, что Раав была, чуть ли не единственной
оставшейся в живых жительницей города, вся семья которой благополучно спаслась
при страшном разгроме Иерихона.
Оба лазутчика, спустившись с помощью Раав в огромной бельевой корзине с
крепостной стены, ночью же пришли к своему военачальнику. Окрыленный успехом
разведки, Иисус Навин наметил конкретные планы и сроки выступления. Он приказал
всему народу сняться со стана и приблизиться к берегу. С высоты своих стен
жители Иерихона с любопытством и совершенно спокойно наблюдали это красочное
зрелище. Несметных израильских толп, одетых в разноцветные одежды и длинные
бурнусы, было так много, что сверху они казались волнующимся морем,
расстилавшимся до самого горизонта. Через три дня Иисус Навин дал приказ
священникам войти вместе с ковчегом завета в воды Иордана. Едва только
священники, несшие ковчег, омочили свои ноги в иорданской воде, как произошло
чудо, уже знакомое им по Чермному морю: Иордан в верхнем своем течении, где он
низвергался со снежных вершин бурным потоком, вдруг остановился, превратившись в
неподвижную и высокую водяную стену, а нижние его воды в это же время быстро
стекли по своему наклонному руслу, обнажив широкое пространство сухого дна, по
которому изумленный и благодарный народ израильский перешел на противоположный
берег и расположился станом поблизости от крепостных стен, но все же на таком
расстоянии, чтобы быть в безопасности от метательных орудий хананеян.
Разрушение города Иерихона.
Жители Иерихона взирали на все случившееся уже не только с любопытством, но и со
страхом. И все же крепость по-прежнему
...Поділитися у соцмережах
