Жанр: Религия
Вселенские соборы
...это письмо распространено
было всюду и сделало известный шум в Константинополе. Церковная война открылась.
Кирилл хорошо обдумал и подготовил свой план наступления на зазнавшегося
столичного соперника. Подготовив союз с Римом и, можно сказать, тайно
мобилизовав его, Кирилл признал своевременным открыть наступление и бой. Он
первый написал письмо, лично обращенное к Несторию, с упреком в нарушении
церковного мира. Сам обещал мир, если Несторий перестанет отвергать термин
"Богородица". Но Кирилл решительно выступал против вмешательства иерарха
светской столицы в не подлежащие его ведению дела александрийских клириков.
Кирилл, зная, конечно, что теперь Рим за его спиной, чего наивно не хотел еще
видеть Несторий, начал обстрел из тяжелых орудий, обличая Нестория в
еретичестве. Таково его "Epistola dogmatica" (, "Догматическое письмо").
Несторий отвечал резко, но добррсовестно, вникая в аргументы Кирилла. Предвидя
конфликт и собор, Кирилл писал своим людям в Константинополе: "Соборы иногда
оборачиваются против самих созывающих их (намек на Иоанна Златоуста); пусть не
воображает этот жалкий человек, что я позволю ему быть судьей надо мной. Роли
переменятся. Я отброшу его компетенцию, и я принужу его самого защищаться предо
мной". Обеспечив себе мощный союз с Римом, который верил каждому слову Кирилла -
a Кирилл затопил его своей информацией, - он уверенно вел свое наступление. В то
время как наивный Несторий обращался к папе римскому как "собрату", Кирилл
обращался к Целестину как к "святейшему отцу", без стыда забывая при этом грубое
отвержение суждения Рима о личности Иоанна Златоуста.
Целестин собрал в Риме летом 430 г. собор и осудил доктрину Нестория в изложении
и освещении ее Кириллом. Но в проведении этого решения был принят не обычный и
не прямой путь. Во-первых, без всякого прямого осведомления императора, a вовторых,
не непосредственно от лица Рима, a через посредство его союзника -
александрийского папы. Кириллу даны были чрезвычайные делегатские полномочия, с
поручением представлять в этом деле архиепископа Рима и с молчаливым
предоставлением ему права вести всю предполагаемую борьбу с двором. В этой
тактике дипломатическая уклончивость перевешивается решительностью приговора.
Папский собор взял на себя право заочно, без личной переписки и допроса, осудить
епископа столицы и уже post factum ультимативно известить его и других восточных
собратьев. Чрезмерны и подробности этого суда. Папа 1) объявляет Несторию, что
он аннулирует все его епископские запрещения, наложенные на непокорных
Константинопольских клириков; 2) предлагает Несторию в десятидневный срокпо
получении сего публично или письменно отречься от своих богословских мнений под
угрозой отлучения его от Римской церкви; 3) исполнение этого ультиматума
поручается александрийскому врагу Нестория; 4) через головы властей,
императорской и Несториевой, папа объявляет Константинопольским клирикам о своей
отмене запрещений, наложенных на них Несторием. Даже католический историк
Батиффоль признает этот акт неслыханным до сих пор в цепи властных жестов
римской кафедры по отношению к Востоку. Папа становится, однако, за ширму своего
уполномоченного и пересылает все эти акты, датированные 11 августа 430 г., в
Александрию. Кирилл прекрасно понимал смелость такого натиска и перед
выполнением его подкрепил себя еще и местным, александрийским, собором. Собор
подписался под суждениями Рима и присоединил к ним длинное обличительное письмо
Кирилла к Несторию (" "), дополненное принадлежавшими перу того же Кирилла
двенадцатью главами-тезисами, кончавшимися анафематизмами. Это - знаменитые и,
можно сказать, злополучные в истории христологических церковных мук "кирилловы
главы" или просто "анафематизмы". В них Кирилл излил свою душу, заострил свои
богословские формулы до предела. " , '" - "Бог пострадал плотию" и т.д. - все
эти формулы предъявлялись Несторию ультимативно. Во имя православия от него
требовали больше того, что требует само православие.
Послы Кирилла прибыли в Константинополь 7 декабря, но еще 19 ноября в
Александрию и во все части "вселенной"-империи полетели курьеры с императорским
указом о созыве Вселенского (имперского) собора в Ефесе в ближайшую
Пятидесятницу 7 июня 431 г. Натиск Рима и Александрии этим был сорван. Молчаливо
все покорились как бы первой победе Нестория, апеллировавшего к бесспорной и
властной инстанции собора и непреодолимой также инстанции воли императора.
Несторий не без морального торжества заявлял, что y него нет "золотых стрел",
которыми его хочет ранить противник. Прозрачный намек на дары, рассыпаемые
Кириллом.
Перед Кириллом встал вопрос - что же теперь предпринять против срыва уже
начавшегося наступления этим вселенским собором, предприятием со многими
неизвестными? Если нельзя сорвать его, то надо использовать так, чтобы все-таки
посадить Нестория на скамью подсудимых и заставить его только защищаться. Это
было возможно при настойчивости и дипломатическом искусстве, которым Несторий не
владел даже в малой степени. Положение было нелегкое, потому что Кирилл был
вызван на собор строгим и немилостивым письмом Феодосия II, требовавшим его
прибытия на собор, с угрозой в случае неповиновения. Немилостям светской власти
оставалось противопоставить чисто церковные авторитеты. Римские решения и письма
Кирилла заблаговременно были разосланы всем главным епископам Малой Азии,
Востока и Палестины. Расчет не обманул Кирилла. Нелюбовь к новоявленной власти
Константинопольского епископа легко сплачивала против него весь Асийский, т.е.
как раз Ефесский, диоцез. Вместе с Феофилом и Ефес недавно низвергал Златоуста,
тем охотнее он готов был подтолкнуть нового падающего всевдо-Златоуста. Другие
личные мотивы, неблагоприятные Несторию, намечались на Востоке в рядах местных
церковных сепаратистов. От единственно дружественной Несторию Антиохии с ее
архиепископом Иоанном во главе отошли Кипрские епископы. Иерусалимский окрут, в
свою очередь, стремился быть самостоятельным патриархатом. И те и другие
использовали этот благоприятный момент и через Ефесский собор и Кирилла в борьбе
с Несторием завоевали себе автокефалии. Так, приблизительный подсчет голосов мог
заранее сулить Кириллу и Риму формально узаконенную соборную победу. Мемнон
Ефесский со своим исключительно многоглавым диоцезом давал до 35 епископов, a в
союзе с другими малоазийскими - до 100. Ювеналий Иерусалимский приводил до 15. A
y Константинополя не было никакой диоцезальной области. С Несторием по некоторым
известиям было только 16 епископов. Диоцез Востока, т.е. Антиохии, давал около
50 епископов. Сколько взять от Александрии? Императорская сакра (указ)
ограничивалась призывом на собор только митрополитов и при них 2-3 епископов. В
Египте могло быть (по территории) много митрополитов, но их там совсем не было,
кроме александрийского папы. He ехать же Кириллу, как заурядному митрополиту,
скромно сам-пят? Почему y Ефеса 35 епископов, a y Александрии будет 5? При
митрополитском составе собора логично было бы считать голоса по митрополитам. Но
так как митрополитская система была не повсеместна, то Кирилл верно рассчитал,
что придется все равно считать голоса прибывших на собор епископов, и поэтому
взял с собой 50 епископов. Большинство обрисовывалось очевидное. Несторий попрежнему
был легкомысленно беспечен, верил в свою правоту, в верность своих
антиохийских единомышленников, в защиту двора и, кажется, ждал от собора
триумфа.
Между тем анафематизмы св. Кирилла подняли целую богословскую бурю на Востоке.
Там не хотели сначала верить, что автор их Кирилл. Видели в нем откровенного
аполлинариста. B Антиохии их осудил целый собор, который поручил написать
опровержение своим наиболее сильным богословам - блаж. Феодориту Киррскому и
Андрею Самосатскому. Против их тонких возражений св. Кириллу вскоре пришлось
обстоятельно и многократно защищаться. Кирилл настойчиво разъяснял, что его
терминология не означает единоприродной ереси, т.е. монофизитства, уже
подсознательно существовавшего тогда в монашестве, что на его языке "физический"
значит "истинный", "подлинный", , , , ', ' - '.
В. В. Болотов с его лингвистической дальнозоркостью указал, что в коптском языке
как раз в таком смысле зачастую встречается греческое "фиси". Мы сказали бы, что
александрийский говор, употребляя "фисикос" - "физически" или "фиси" - "по
природе", хотел обозначить то же, что мы разговорно выражаем словечками "ну,
конечно, подлинно", или по-французски - "naturellement, certainement,
forcement". Ho хотя диалектология, может быть, и освобождает св. Кирилла от
части недоразумений, возбужденных им в антиохийских головах, но сути дела это не
меняет. На плечах Кирилла продолжает тяготеть, как некий Alpdruck, кошмар,
ответственность за то, что на его богословии основалась и до сих пор стоит самая
большая и значительная из древних ересей - монофизитская. Его анафематизмы
положены были его учеником Диоскором в 449 г. в основу монофизитского ефесского
"Вселенского" собора. Такая скользкость формул есть неопровержимое
доказательство их объективной практической непригодности при всех субъективных
православных намерениях автора.
При столь тяжелом споре двух богословских направлений по существу смысл и
оправдание созванного императорской властью для утишения волнений вселенского
собора был бы только в том, чтобы свести противников лицом к лицу в живом и
плодотворном обмене мнениями и убеждениями в обстановке ответственной и
благолепной. Но как раз этого Ефесский собор 431 г. и не сделал. Он даже не
приступил к обсуждению вопроса, a лишь торопился его ликвидировать внешним
пресечением, забыв недавние долгие изживания арианских споров. В этом
противоорганическом приглушении болезни, отомстившей за себя тотчас же
неизбежными рецидивами, повинны и светские, и церковные силы, лично Феодосий II
и св. Кирилл.
Хотя до приезда в Ефес на самый собор антиохийские епископы очень мало знали о
генеральном плане Кирилла подавить Нестория и антиохийцев авторитетом Рима, но
все же по-своему сделали ряд шагов для устранения тех богословских соблазнов,
которые породил Несторий с его антиохийскими собратьями, явившись в столицу.
Получив от Кирилла осведомление о римских соборных постановлениях, Иоанн
Антиохийский был на высоте благоразумия и писал Несторию от своего имени и от
имени сирских епископов (среди которых был и блаж. Феодорит), чтобы Несторий
оставил свою оппозицию термину "Богородица". Чтобы внял письму папы во имя
единства церкви, стоившего таких усилий и мук для св. епископов, и в частности
для "нашего друга, великого Акакия". Акакию было уже 110 лет. Он уже в
епископстве прожил более 50 лет. B свое время он был на стороне Феофила
Александрийского при осуждении Иоанна Златоуста. На этом основании Кирилл и
писал ему теперь, привлекая на свою сторону. Но Акакий разгадал намерения
племянника Феофила и ответил ему весьма отрезвляющим образом. И Несторий
откликнулся положительно на братское обращение к нему антиохийцев, принимая
термин "Богородица" и возлагая все на решение собора. Несторий при этом послал
Иоанну свою новую проповедь, в которой он одобрял имя "Богородица", лишь бы не
соединялось с ним ни арианского, ни аполлинарианского смысла.
Таким образом, и благоразумие Иоанна, и уступчивость Нестория открывали дорогу к
успокоению. Но анафематизмы Кирилла подымали спор вновь. Эти 12 анафематизмов
буквально взрывали всю позицию антиохийцев и из скромно-защитительной обратили
ее в возмущенно-наступательную.
Вот примеры богословского языка этих анафематизмов (Hefele-Leclercq. Histoire
des Conciles, t. II, 1, p. 269):
1.
Если кто не исповедует, что Еммануил есть воистину Бог и посему Святая Дева есть
Богородица, ибо она плотски родила ставшего плотью Логос от Бога Отца, да будет
анафема.
2.
Если кто не исповедует, что Логос Бога-Отца соединен с плотью по ипостаси, что
таким образом Он есть Единый Христосс собственной плотью, a именно Он же
самыйвместе и Бог и человек, да будет анафема.
3.
Кто в Едином Христе разделяет ипостаси после соединения, сочетая их единым
соприкосновениемпо достоинству, т.е. по самостоятельности и полновластности, и
тем более не сводя их к физическому единству, да будет анафема.
Все тактически смягчающие шаги антиохийцев и Нестория были не в силах перевесить
принципиального возмущения их всем богословием Кирилла. Для антиохийцев 12
анафематизмов звучали как аполлинарианство. Несторий издал против них свои 12
контранафематизмов и заявил, что на него - Нестория - возведены ложные
обвинения.
Многим могло казаться, что повторяется картина прошлого века: опять союзная Риму
Александрия, во имя православия, восстает на еретический Константинополь и
Антиохию. Но все-таки авторитет Кирилла для современников не мог идти ни в какое
сравнение с исторически уже установившимся авторитетом св. Афанасия.
Открытие III-го Вселенского Ефесского собора 431 г.
Имперская сакра была послана не всем епископам, a только митрополитам и
приглашала их явиться "с немногими епископами". Но, как мы уже сказали, невзирая
на это, Кирилл взял с собой чуть не весь состав египетского епископата - 50
епископов. Да еще привез с собой множество клириков и монахов, a среди последних
и их местную знаменитость, коптского монаха по имени Шнуди, почти столетнего
возраста. Все это "войско", посаженное на многочисленную эскадру, плыло под
командой своего вождя в приподнятом настроении для сокрушения врага - еретика
Нестория.
Пред самой Пятидесятницей египетская эскадра прибыла в Ефес. Там уже был
Несторий, тоже в окружении своих людей. Все это походило на обстановку войны
перед решающим сражением. Собравшиеся египтяне, чуя свою силу большинства,
шумели против Нестория, но не искали поводов видеться с ним и говорить лично.
"Низы" - александрийские матросы - уже заводили ссоры с людьми Нестория. Мемнон
заранее закрыл все свои церкви для несторианской стороны. Толпа была на стороне
реальной силы. Внешний порядок был поручен императором комиту (по-нашему, графу)
Кандидиану, командиру "лейб-гвардии". Но Феодосий II, взявшись за созыв собора,
не сделал того, что лежало на его ответственности. B своем указе не дал директив
а) ни о составе собора, б) ни о председателе его, в) ни о предмете его суждений,
г) ни о постановлениях римского собора. Казалось, что Феодосий II смотрел на
задачи собора глазами Нестория. Но это никак не выражено в указе. Приглашение на
собор адресовалось митрополитам с неопределенным указанием прибыть "с немногими"
епископами. В качестве исключения в Африку было послано приглашение блаж.
Августину, но он скончался. Фактически, как мы видели, каждый старейший вождь
стянул "епископского войска" сколько хотел. Поэтому когда 22 июня в ожидании не
прибывших еще антиохийцев епископы заспорили - открывать ли собор, то 150
епископов (с 16 митрополитами) высказались за открытие, a 68 (с 21 митрополитом)
- против. Считая по митрополитам, веских противников торопливости было
большинство. Но, как увидим, кто-то хотел сделать и сделал наоборот.
Препятствием к открытию собора было не только запоздание антиохийцев, но еще
более опоздание папских легатов, подразумевавшихся председателями по праву
первенства чести.
Несторий был искренно убежден, что раз созван вселенский собор, то, конечно,
постановления римского и александрийского соборов не имеют решающей силы и
рассмотрение всего начнется снова.
назначенному сроку открытия собора (7 июня) не прибыли не только папские
легаты, но и все антиохийцы, задержавшиеся и с отъездом из Антиохии, и в самом
сухопутном путешествии. Все это соблазнило Кирилла Александрийского использовать
свое создавшееся большинство и открыть соборные заседания. Он рассчитывал
наверняка получить потом согласие легатов на принятые постановления, поскольку
до императорского созыва собора Кирилл уже обладал неограниченными полномочиями
от папы. На антиохийцев же он хотел своим соборным предрешением произвести
веское давление, во всяком случае, ослабить их влияние на конечный результат
собора. Кириллу хотелось поскорее, демонстративно соборным большинством одобрить
и провозгласить свои 12 анафематизмов. Приближение антиохийцев к Ефесу, можно
сказать, переполнило меру долготерпения Кирилла. Он решил использовать факт их
отсутствия не без доли лукавства. Дело в том, что, приближаясь к Ефесу,
антиохийцы прислали курьеров, прося подождать их, но имели неосторожность
сделать оговорку, что уж если, паче чаяния, они не прибудут в намечаемый теперь
срок, то, конечно, не смеют задерживать открытие собора. Кирилл, однако, решил
поступать по методу своего дяди Феофила в деле Златоуста. Приезд антиохийцев
открыл бы богословские прения по существу. A на этом пути победа ставилась под
сомнение. Самый факт собора аннулировал полномочия Кирилла, данные ему папой
Целестином. Теперь ехали на собор другие легаты. Кирилл решил до прибытия
легатов выступить с прежними своими полномочиями и в этом качестве взять на себя
роль председателя открывающегося собора и пригласить 21 июня всех наличных его
участников на торжественное и вместе деловое заседание собора, назначенное на
завтра же, т.е. 22 июня. Протест 68 епископов несториевой стороны не остановил
Кирилла. За ним пошло 160 епископов. Местный хозяин - Ефесский епископ Мемнон,
конечно, не без умысла назначил открытие заседаний собора в церкви Девы Марии.
Церковная история не знает другого, более раннего факта, свидетельствующего о
начавшемся церковном культе Богородицы. Это был тонкий, но веский удар,
наносимый пред церковной массой Несторию как "нечестивцу". (Римско-католические
монахи в самом начале XX в. нашли в развалинах Ефеса остатки очень древнего дома
и на его основании воздвигли благолепную капеллу в память пребывания здесь
Пресвятой Богородицы y старого апостола Иоанна.) A Несторий по своей нечуткости
нетактично продолжал топить себя и здесь "болтовней". Вероятно, намеренно для
толпы распускались слухи o том, как Несторий окарикатуривал мнения своих
богословских противников. Нельзя же, говорил он, выражаться: "трехмесячный Бог",
"Бог питался млеком" и т.п. Так Несторий сам собирал горячие угли на свою
голову.
папе Целестине Несторий еще ранее с заносчивостью ученого школьника выражался
как о простаке, не способном даже понять тонкости поднятого спора.
На открывшееся заседание епископов явился контролер от императора Кандидиан и
просил все-таки еще подождать приезда "восточных". Пришли на это заседание и
некоторые епископы из группы Нестория, чтобы быть очевидцами хода дела.
Собравшиеся епископы попросили Кандидиана познакомить их детально с данными ему
полномочиями и инструкциями. Кандидиан имел неосторожность полностью прочитать
свой наказ. В нем, между прочим, было прямо предписано ему невмешательство во
внутренние богословские суждения. По заслушании всех этих материалов соборяне
Кирилловой стороны попросили всех посторонних, начиная с Кандидиана, удалиться с
заседания. По удалении посторонних партизаны Кирилла согласились между собой,
что с этого момента собор может считаться формально и законно открытым, ибо
прочтение сакры по церемониалу и означает открытие собора. Кандидиан, таким
образом, попался на удочку.
Начались формальные действия. Еще накануне было послано приглашение на это
собрание Несторию, на что он устно ответил: "Подумаю, и если нужно, то явлюсь".
Сейчас второе приглашение послано Несторию письменно. Он ответил определенно:
"Явлюсь, когда прибудут и все другие епископы". Третье формальное приглашение
Нестория не могло быть ему вручено. Стража не допустила посланных в его дом.
Было ясно, что это была формальная ловушка. Собор Кирилла, утверждая свою полную
законность, приступил церемониально к проведению своих деяний и, стало быть, к
заочному суду над подсудимым. Так мыслил Кирилл и иже с ним всю задачу собора.
Ритуал требовал прежде всего прочитать Никейское исповедание веры. Это являлось
сознательным отмежеванием от Никео-Цареградского символа. Во-вторых, была
прочитана "Epistola dogmatica" Кирилла к Несторию, , и ответ на нее Нестория.
Письмо Кирилла признано православным, a ответ Нестория - неправославным. Затем
прочитано было письмо папы Целестина в Александрию к Кириллу с поручением
последнему объявить десятидневный ультиматум Несторию. Конечно, это заслушано
без всяких дебатов. После этого также без обсуждения, как бы приравниваясь к
папской безапелляционности, прочитывается и принимается послание Кирилла с 12
анафематизмами. И наконец, прочитываются некоторые выдержки из проповедей
Нестория и некоторые его устные речи, уже уловленные здесь, в Ефесе. Все
выражения Нестория признаны еретическими, и все суждения этого длинного
заседания, тянувшегося целый день, свелись к произнесению осуждающего приговора
Несторию в такой форме: "Устами святого собора сам Господь Иисус Христос,
Которого хулил Несторий, лишает его епископского и священнического достоинства".
Дело сделано. Был уже вечер. Сочувственной толпой подготовлена иллюминация.
Расходящиеся члены собора под приветственные клики с факельным шествием
разведены были на ночлег по местам их жительства. Если бы все без всяких дебатов
цитированные речи и выражения Нестория были рассмотрены при живых комментариях
самого их автора, a не измерены другой богословской меркой, то они могли бы быть
оправданы как православные.
Конечно, по нашей нынешней мерке как антиохийское богословие, так и
александрийское являются по форме несовершенными. Но, снисходя к их
несовершенству, мы и то и другое по их благим намерениям признаем православными.
По идеалу это и должно было быть результатом вполне нормального процесса
суждений вселенского собора. Но это условие было нарушено. И собор в этом
моменте не оправдал своего назначения. Началось медленное исправление учиненного
искривления.
Кандидиан вывесил объявление с протестом против претензий этого собора на
законность. Также и Несторий с оставшимися на его стороне 15 митрополитами
послали императору протест, требуя законного собора. Нормой законности
выдвигалось пожелание, чтобы с каждым митрополитом было не более двух епископов,
с ним соприсутствующих.
Кирилл со своей стороны также отрапортовал о соборном деянии и императору, и
Константинопольской церкви, и клиру, и народу столицы.
Лишь через четыре дня, 26 июня, прибыл поезд-караван с антиохийскими епископами.
Пока те слезали с коней, посланцы от Кирилла торжественно сообщили им, что собор
уже состоялся, что Несторий осужден и общение с ним теперь под церковным
запретом. Ошеломленные антиохийцы немедленно собрались под водительством Иоанна
Антиохийского и выслушали волнующий доклад Кандидиана о всем происшедшем, по его
мнению, вопреки букве и смыслу императорского указа.
Вывод из этого осведомления не мог быть добрым и светлым. На удар Кирилла
антиохийцы ответили разрывом отношений с ним. Возможность соборного разрешения
спора была упущена. He перенеся такой драмы, около 43 епископов Несториевой
стороны перешло на сторону Кирилла. Группа, остававшаяся с Несторием, вместе с
группой Иоанна Антиохийского, составила всего 35 епископов. He претендуя на
титул вселенского собора, они все-таки признали себя собором со скромным
обозначением своего топографического состава. Антиохийцы назвали себя: "Св.
собор восточного диоцеза и епархий: Вифинии, Писидии, Пафлагонии, Каппадокии,
Европы, Родопы, Фессалии и Дакии". 12 анафематизмов Кирилла они объявили
еретическими, a его узурпаторский образ действий объяснили боязнью подвергнуться
соборному разбору и суду. Феодорит при этом выразился: "анафематствовать без
всяких околичностей учение святейшего Нестория - значит анафематствовать само
православие".
"Восточные" после этого также поступили анархически. Они не стали даже вызывать
к себе на суд Кирилла и К°, a прямо объявили Кирилла "и иже с ним" низложенными,
если они не откажутся от 12 анафематизмов. Ответив на страсть страстью,
"восточные" тем самым подорвали свое выгодное моральное положение.
Взаимные низложения повисли в воздухе. Но Мемнон был хозяином города, и все
храмы были заперты для "восточных". Мемнон и Кирилл совершали богослужения.
Иоанн пытался проникнуть в одну церковь, чтобы демонстративно рукоположить
вместо Мемнона другого епископа для Ефеса, но был изгнан. Рапорт Кандидиана
императору вызвал при дворе полную растерянность. Но и там сейчас же началась
борьба партий "за" и "против". Первая реакция императора была в духе указаний
Кандидиана. 29 июня император еще не знал о прибытии антиохийцев и их действиях.
Император смело кассирует соборное решение 22 июня, но приказывает не
разъезжаться и ждать прибытия своего нового уполномоченного.
Тем временем наконец-то приехали и римские легаты. Персону папы представлял
пресвитер Филипп. С ним были еще представители римского собора, 2 итальянских
епископа - Аркадий и Проект. Им дана инструкция - быть солидарными с Кириллом.
Кирилл возликовал. Немедленно 10 и 11 июля он созвал 2-е и 3-е заседания собора.
На нем легаты прочитали послание папы Целестина, выслушали протокол заседания 22
июня, одобрили его, т.е. и низложение Нестория, и все это подписали.
На 4-е и 5-е заседания 16-17 июля было послано приглашение Иоанну с его 35
епископами. Te не откликнулись. Очень вероятно, что именно римские легаты
удержали собор от крайности, ибо низложения Иоанна и 35 не последовало. Их лишь
отлучили, .
Собор затем решил и несколько текущих вопросов. Например, на заседании 31 июля
всплыл кипрский вопрос. Кипрские епископы, небескорыстно примкнувшие к Риму и
Александрии, просили утвердить их независимость от Антиохии. Основания для этого
не были ясны, но момент для них был благоприятным, поскольку Рим и Александрия
были заинтересованы в их голосах. Собор Кирилла принял утвердительное
постановление по их делу, правда, в несколько сдержанной форме: "Если доказано,
что Кипр
...Поділитися у соцмережах
