Жанр: Религия
Вселенские соборы
...нным
и сосланным императорской властью по делам церкви, конечно, автомагически
возвратила всех сосланных епископов на их кафедры. 9 февраля 362 г. в
Александрии был опубликован указ Юлиана, a 21 февраля Афанасий уже был
торжественно встречен верным ему народом. Георгий Каппадокиец еще до возвращения
Афанасия, в конце 361 г., был убит чернью с поруганием над его трупом.
На свободе при Юлиане аномеи опять увлеклись своим самоутверждением. Юлиан, как
старый друг Аэтия, вызвал его из ссылки к себе в Константинополь и даже одарил
его поместьем. Евдоксий созвал в Константинополь своих друзей-епископов и
рукоположил Аэтия в епископы и наставил еще группу епископов-аномеев. Под
давлением Евдоксия Антиохийский епископ Евзоий собрал целый соборик в Антиохии,
который объявил уничтоженными все постановления против аномеев. Эта еретическая
игра скоро прервалась со смертью Юлиана.
Старые омиусиане, освободившись от пут омийства, продолжали уточнять свое
православное устремление. Василий Анкирский и Георгий Лаодикийский от лица
своего течения опубликовали знаменательную "Памятную записку" (""). Тут
мотивирована борьба против воспрещения термина "усиа". Особенно интересна
попытка разъяснить смысл и различие терминов "усиа" и "ипостасис". Эта "Памятная
записка" гласит: "Восточные" для того употребляют наименование "ипостасис",
чтобы выразить существенные, и реально существенные, и реально сущие свойства
Лиц ( , ); чтобы обозначить эти свойства лиц, "восточные" и называют их
ипостасями реально существующих Лиц ( ).
Следовательно, термин "ипостась" определяет специально Лица, чтобы они не
расплылись в западном савеллианстве. И чтобы не было придирок, василиане
формулируют, что дело идет не "трех богах", a утверждают они: , ', . Все эти
три лица - . Ho чтобы не было слияния, они "благочестиво различают": " , , " -
"реально существующего Отца, реально существующего Сына и реально существующего
Духа. Одно Божество и Три ипостаси". Своему классическому термину "омиос кат
усиан" они дают пояснение - это "тавтон ката пневма".
Явно, что по смыслу записки термин "пневма" равен "усиа". Следовательно, "тавтон
ката пневма" разнозначно с "тавтон кат усиан". Никейцы должны были сами понять,
что это богословие православной мысли. Западный человек Иларий, чуждый слепоты
восточных страстей, утвердил первый православную природу этого омиусианского
направления. Своим галльским собратьям-епископам он написал еще ранее, тотчас же
после Анкирского собора 358 г. и победы на нем точки зрения Василия и Георгия,
целое сочинение: "О соборах" ("De Conduis"). нем он разъясняет, что наиболее
авторитетные восточные вероизложения, как символ Лукиана - и 1-я Сирмийская
формула, могут быть понимаемы вполне православно. Само, "омоусиос" может
толковаться савеллиански, и само "омиусиос" может мыслиться как православное.
Ведь "омиос" означает равенство. И даже оно имеет некоторое оттеночное
преимущество пред "омос", ибо предполагает не "ту" же самую единицу, a
предполагает двух сравниваемых. Восточные омиусиане - это "свет во тьме". Между
восточными и западными православными нет различия в вере. A только упорство в
предубеждениях. Иларий предлагает и "восточным" принять омиусиос. "Ведь вы же не
ариане! Зачем же, отвергая это слово, вы навлекаете на себя упрек в арианстве?
Нужно собраться вместе и сообща рассудить, чтобы не устранялось то, что хорошо
установлено (омоусиос), и не отвергалось то, что худо понимается (омиусиос)".
Иларий в 360 г., не допущенный на Константинопольский собор 360-361 гт. и
высланный в Галлию, принес туда эту примиряющую богословскую программу.
Галльские епископы во главе с Фебадием Агеннским утнетены были своим промахом на
Ариминском соборе. 360 г. галльские епископы, воспользовавшись неожиданной
свободой, предоставленной всем язычествующим Августом Юлианом, собрались на
собор в Париже. И постановили по совету Илария протянуть руку восточным
омиусианам. Они написали им братское послание. B нем признали, что под давлением
Ариминского собора они поддались обольщению, умолчав главным образом термине
"усиа". Теперь они хотят быть самими собою, опираясь на самих себя. Папа Римский
Ливерий для них не опора и официально над Западом веет еще арианское знамя.
Парижские соборяне декларируют свой возврат на позиции до Ариминского собора.
Ha Востоке этот же поворот омиусиан Василия и Георгия приветствовал из пустыни
сам Афанасий в его сочинении "О соборах" (от Ария до Ариминия-Селевкии). Тут
Афанасий с отрадой говорит об омиусианах: "С людьми, подобными Василию, не нужно
обходиться как сврагами, a следует считать их братьями, которые разнятся от нас
только одним словом, но мыслят так же, как и мы". "Омиос с прибавкой кат усиан
значит то же, что и омоусиос". Обращаясь к ним, Афанасий называет их
"возлюбленные братья" и убеждает их "не сражаться с тенью" (т.е. с омоусиос),
ибо рано или поздно они должны принять его. Ведь в нем опора их же собственного
учения. Таким образом, уже к концу царствования Констанция в основном наступило
сближение никейцев и омиусиан. Нужна была минута свободы при Юлиане, чтобы это
произошло формально.
Александрийский собор 362 г.
Весной 362 г. Афанасий вернулся в Александрию, a в августе уже собрал собор 22
епископов-"никейцев". Среди них были и пришедшие от василиан, предвосхищая этим
назревшее воссоединение со староникейством и с самим Афанасием. Ради этой задачи
первым же постановлением собора было провозглашение Никейского символа, почти
забытого на Востоке. Ради этого повторено правило Сердикского собора: "...во всем
довольствоваться верой, исповеданной никейскими отцами, потому что она не имеет
никакого недостатка и полна благочестия, и не подобает составлять иного
изложения, дабы написанное в Никее не сочли несовершенным".
После этого постановлено приемлющих такое условие единения принимать в сущем
сане.
He мог не подняться спор точном понимании и употреблении терминов "усиа" и
"ипостасис". Начались споры. Большинство "староникейцев" предлагало сердикское
словоупотребление, т.е. "одну ипостась". Меньшая восточная группа, воспитавшаяся
в омиусианстве, предлагала все-таки не употреблять "омоусиос", a заменить его на
"омиос кат усиан". Поднялись горячие дебаты. "Старые никейцы" поясняли, что
формулой "Единая ипостась" они хотят утвердить "тожество божественной природы
всех Трех Лиц - ". Но было очень важным заявление Афанасия, что он приемлет
формулу "Три Ипостаси" с правильным ее толкованием.
Поднят был формально на этом соборе и важнейший вопрос форме учения, божестве
3-й Ипостаси. Констатировали, что древние (Тертуллиан, Ориген) богословствовали
Духе то же самое, что и Сыне. Но вот теперь ариане определенно проповедуют, что
Дух есть творение. A Евномий и еще острее - что Дух есть творение творения, как
данный нам через Сына. Ясную доктрину богоравенстве Святого Духа сам св.
Афанасий обстоятельно развил в своих письмах к Серапиону Тмуитскому.
Незаконченность в раскрытии этого вопроса сказалась в том, что на данном соборе
не было принято никакой обязательной формулы.
He мог собор не коснуться и так называемого "Антиохийского раскола", длившегося
уже 32 года. Но, конечно, был не в силах реально помочь его исцелению.
Поучительна история этой затяжной церковной болезни. Очень легко создавать
церковные разделения. И почти выше человеческих сил их залечивать.
Антиохийский Павлинианский раскол
Еще при Константине Великом в 330 г. началось в Антиохии в низах народных
сопротивление грубому государственному вторжению в жизнь церкви. Константин
поддался внушениям придворного Евсевия Никомидийского, поверил провокации и
удалил в ссылку с Антиохийской кафедры в 330 г. оклеветанного Евстафия
Антиохийского. На деле это была просто богословская борьба против одного из
твердых столпов никейского "единосущия". После ссылки Евстафия часть его верных
последователей-мирян порвала с высшей иерархией и довольствовалась по нужде
опекой единомысленных пресвитеров. С 332 г. этой малой церковью раскольников
управлял пресвитер Павлин. кружке Павлина держались только за никейское
"омоусиос" и затыкали уши пред "тремя ипостасями". Но были там и благоразумные
элементы, соединявшие с "омоусиос" и "три ипостаси", предвосхищавшие будущее
богословие всей церкви. Лидеры группы были миряне Диодор и Флавиан. Стоя упорно
за Никейский символ, вожди группы не желали быть какими-то сектантамибеспоповцами
и не разрывали формально связи с епископатом, ожидая богословских
исправлений. Полемически лишь громко возвышали голос против арианства.
Настроение было повышенно-героическое. Павлин и его паства, воскресившая
недавние времена языческих гонений, часто собирались для богослужений на гробах
мучеников. Это стяжало им популярность в широких слоях народа. Лукавый,
признаваемый властями епископ Леонтий, боясь популярности этих "евстафианцевпавлиновцев",
даже уговаривал их уйти с могил мучеников. Но и сам прикусил язык,
воздерживаясь от арианской болтовни с кафедры.
такой обстановке произошел в 357 г. захват антиохийской кафедры Евдоксием.
Отсюда этот "перелет" в 361 г. переместился в столицу империи, в
Константинополь. Это вызвало партийную борьбу за обладание Антиохийской
кафедрой. Нормальный порядок был выборный. Император Констанций сам пожелал быть
на выборах на эту столичную кафедру. Состоялся как бы род публичного конкурса с
речами от партий на тему, официально и самим императором утвержденную,
догматическом смысле 8-й главы, стиха 22 Книги Притчей: "Господь созда мя () в
начало путей Своих в дела Своя". Конкурентами, выступившими с речами, были
тогдашние великаны: Георгий Александрийский (евномианин), Акакий Кесарийский
(теперь омий) и Мелетий, епископ Севастийский, восходящее светило на
богословском горизонте. Речь Мелетия была покрыта рукоплесканиями, т.е., надо
думать, соответствовала симпатиям народного большинства. Ее сохранил нам св.
Епифаний (Кипрский) вместе с его критикой. Епифаний видит в речи места,
"достойные порицания". Мелетий тут настаивает на ненужности всего, что не
унаследовано "от предков", отрицает "исследования Сыне". Задачей своей оратор
ставит "мир" церковный. Все соблазны приписывает людям, не ценящим этого мира.
Отеческое учение Сыне Божием Мелетий передает в формулах, явно
противоарианских: "Сын есть рождение совершенное и пребывающее от Совершенного и
Пребывающего в тожественности"; "Ипостасный и Вечный Сын", "подобный Отцу - ",
"подобный и точный образ Отца". Но ни разу не упоминается ни омоусиос, ни даже
омиусиос. Таким образом, провозглашаются формулы официально господствующего
омийства. Недаром избранного после этого Мелетия Констанций решительно утвердил.
будущем житии впоследствии канонизованного Мелетия этот момент конкурсной речи
и выборов дополнен легендами. Будто бы Мелетий, не желая все договаривать до
конца, дополнял свои фразы ораторскими жестами своей руки. To складывал свои
персты для жеста епископского благословения, то для крестного знамения, то
просто разделяя персты. И вот, когда он соединял и уравнивал три перста с мыслью
богоравенстве во Св. Троице, от его знамения исходило сияние. поздних русских
перепечатках этого греческого жития y нас в Москве в XVII в. наши старообрядцы
усматривали оправдание двуперстия.
Так естественно, что Мелетий, выдвинувшийся среди омиев, и в данном случае
проповедовал омийство. Человек он был знатный, богатый, имевший поместье около
сирского города Мелитины, светски образованный. Он вращался в обществе Акакия с
момента "датированной веры" (4-я Сирмийская формула) - 359 г. После низложения
Евстафия Севастийского на Мелитинском соборе Мелетия возвели на кафедру
Севастия. Но с паствой y него вышла какая-то ссора. Он ушел в сторону от дел и
жил как обеспеченный человек в деревне около Верии. На большом соборе
Селевкийском он был даже в группе Акакия и подписал крайнюю Акакиеву формулу.
Был Мелетий на стороне Акакия и в памятную ночь прений под 1 января 360 г.
Константинополе и подписал Никскую формулу. Был и участником
Константинопольского собора 361 г., который низложил омиусиан (!!).
Как же из этого последовательного "омия" вышел столп ІІравославия и председатель
II Вселенского собора?
Вот это довольно характерный пример переживаний в восточном православии,
казавшемся Западу безнадежным арианством. A между тем здесь главный путь от
омийства лежал к Никейской вере. Вероятно, Мелетий начал переживать внутренний
поворот к никейству под влиянием именно паствы Антиохийской. судьбе его
происходят какие-то резкие и необъяснимые для нас перемены. Государственная
власть уже через месяц после его торжественного водворения на кафедре считает
своим долгом круто повернуть и просто прогнать его. Причины для историков
остаются загадочными. Иоанн Златоуст говорит, что Мелетий напугал власти тем,
что произвел много экскоммуникаций в Антиохии. Кого же он изверг? Златоуст
говорит так: "Он избавил город от еретического заблуждения и отсек гнилые члены
от остального тела". Если так, то, значит, он ударил по официальным омиям (а
внутренно - арианам). Блаженный Иероним сообщает: Мелетий "принял к себе
пресвитеров, раньше низложенных Евдоксием". Стало быть, он оправдал забитых
арианским начальником православных, хотя бы и в умеренной форме омиусианства в
его умеренном Никейском истолковании. Св. Епифаний Кипрский пишет: "...принял в
общение тех, которых ранее анафематствовал". Это уже походит на разрыв с
омийством, которое его возвело на кафедру Антиохии. Откуда же этот разрыв?
Иероним говорит: "...по причине внезапного изменения им веры (exilii justissima
causa subita fidei mutatio)"; походит на т, что Мелетий сказал свою
"дипломатическую" выборную речь прямо ради взятия власти, с умыслом восстановить
чистое православие, к которому он невидимо извне, но решительно пришел. Изгнание
Мелетия выполнено по указу императора, т.е. насильственно (в 361 г.).
Если бы Мелетий при его повороте к Никее остался в Антиохии, то, может быть, и
вопрос сближении его с "евстафианами" (с Павлином) разрешился бы. Но удаление
Мелетия опять заострило полярности между группами. На кафедру Антиохии
правительство возвело Евзоия, под омийской овчиной старого арианствующего волка.
Конечно, евстафиане-павлиниане еще более отдалились от официальной Антиохийской
церкви.
Когда Мелетий в 361 г. по распоряжению того же Констанция, который его и
выбирал, был лишен своего места, православно устремленные элементы его паствы не
пожелали принять Евзоия и собирались в одной удержанной ими церкви в "старом
городе" ( ).
сожалению, старые евстафиане, теперь руководимые узким и нетерпимым Павлином,
не желали объединиться с Мелетием, утвердившим "три ипостаси", ибо упрямый
Павлин шел за слепоузким Римом. Для него допустима была только "миа ипостасис",
как синоним "миа усиа" (Сердикское недомыслие!).
Антиохийские (мелетианские) отцы, прибывшие к Афанасию на Александрийский собор
362 г., установили, по существу, их троичное единомыслие с павлиновцами, но
видели, что нужен еще долготерпеливый сговор, чтобы преодолеть углубившееся
недоверие упорствующих павлиниан, особенно самого их вождя.
Вполне понятно, что Афанасиев Александрийский собор 362 г. пожелал направить к
этой ромофильской антиохийской группе очень мягкое братское увещание к миру.
Поручил его увезти и лично передать павлиновцам через свою особую депутацию.
Персональный состав депутации должен был импонировать Павлину своей естественной
дружественностью, римским духом. Возглавлена была депутация западным епископом
Евсевием Веркельским (Верчели), возвращавшимся теперь из африканской
(Констанциевской) ссылки домой. самой Антиохии в этот момент оказался тоже
возвращавшийся домой на Запад из Фиваидской ссылки епископ Лукифер Каларисский.
Депутация от Александрийского собора привезла свой умиротворяющий "томос". A
чуть раньше ее прибывший в Антиохию неистовый Лукифер, можно сказать, уже свел с
ума и без того узенького Павлина. Лукифер, как латинский невежда, видел в "Трех
Ипостасях" (василианских, a теперь и мелетианских и даже афанасиевых) чистое
арианство. Лукифер вдохновил Павлина быть неподвижно упорствующим и впредь. И
для укрепления позиции Павлина он убедил его принять из рук одного только его,
Лукифера, епископскую хиротонию, как в исключительном случае, ради спасения
самой веры. Евсевий Веркельский, видя здесь неудачу своего соборного посольства,
не вступил в общение ни с той, ни с другой стороной в Антиохии. Но, направляясь
к себе на Запад, Евсевий добросовестно извещал восточные церкви постановлениях
Александрийского собора 362 г. и содействовал их принятию и применению на
практике. Равно как и Иларий Пиктавийский то же делал на Западе - в Галлии и
Италии.
Многие епископы Ахаии, Македонии и на Западе - в Испании и Риме - с папой
Ливерием во главе подписывали александрийские постановления 362 г. принятии в
общение в сущем сане всех приемлющих Никейскую веру.
Антиохии же после активности неистового Лукифера Каларисского разрыв между
"староникейцами" (Павлин) и умеренными (Мелетий) только углубился.
A в Александрии даже при язычествующем Юлиане враги Афанасия добились ссылки его
якобы за обращение в христианство каких-то , так называемых язычествовавших
видных дам из светского общества.
Борьба партий после Юлиана
С Юлианом угасла династия Константина Великого. Кровавая баня тотчас по смерти
последнего подготовила этот династический конец.
Армия получила привычную свободу подымать на щите своих любимцев. Теперь армия
провозгласила императором молодого генерала Иовиана, правда всего на 8 месяцев
(июнь 363 г. - февраль 364 г.), до его неожиданной преждевременной смерти. Он не
доехал даже до столицы после унизительного мира с персами. Иовиан был уже
христианином по своей семье. Но религией не был заинтересован. Был не злой, но
чувственный человек. Римский историк Аммиан Марцеллин так характеризует Иовиана:
edax et vino Venerique indulgens. Епископы в Антиохии и Афанасий письменно из
Александрии просили Иовиана позаботиться "о вере кафолической". Но Иовиан
уклонился от каких-либо обязательств. Заявил, что он не желает никому зла, как
бы кто ни веровал. Все церковные партии опять вернулись к свободной взаимной
борьбе.
Свобода борьбы партий
Осенью 363 г. возвращается в Антиохию Мелетий и собирает собор. Откликаются на
призыв 27 епископов. Мелетий просто и прямо предлагает им декларировать, что они
держатся веры Никейского собора 325 г. Следовательно, это было актом простого
присоединения к решению прошлогоднего Афанасиева Александрийского собора 362 г.
B соборный акт свой Мелетий вносит и самый текст Никейской веры с толкованием
"омоусион" в том смысле, что Сын рожден от существа (ек тис усиас) Отца и
подобен Отцу по существу( ). "И слово "усиа" принято не от язычников, a для
отвержения "из несущего" нечестивого Ария (очень остроумная защита!) и - новых
еще более бесстыдных и дерзновенных аномеев".
Тут были епископы, бывшие ставленники Акакия Кесарийского (как сам Мелетий или
Пелагий Лаодикийский). Был и сам Акакий. Но не закричал "караул!", а... подписался
под постановлением, т.е. под Никейской верой (!!!). Такова картина честности
людской, и епископской в частности, особенно яркая в смутные времена.
Деяния собора были направлены к новому императору Иовиану. Может быть, потому и
"струсил" Акакий.
Св. Афанасий должен был бы радоваться этому новоникейству. Но такова сила
предубежденности и влияния усердных наушников, что и сам Афанасий в письме к
новому императору спешит предупредить его против Антиохийских отцов: "Они
принимают вид, что исповедуют Никейскую веру. A в действительности отрицают ее,
перетолковывая единосущие". Даже арианами называет их Афанасий. Почему такая
глубина недоверия? Это можно отчасти объяснить тем, что ведь под православным
соборным постановлением 363 г. Мелетия стоит циническая подпись Акакия. Эта
"переметная сума" могла испортить репутацию искренности любому документу, под
которым она поставлена.
По кончине Иовиана Сенат и армия избрали императором старого генерала
Валентиниана (364-375). Хотя романтик язычества Юлиан и уволил со службы
Валентиниана как христианина, но сам Валентиниан религиозно был прохладным и
толерантным. Он был только политиком. Для разделения забот об управлении
империей он разделил ее по-старому на две половины. Для всего Запада столицей (в
смысле военного штаба) назначался Медиолан, a для Востока - Константинополь. Но
сама территория западной империи, по привычному римскому пониманию, доходила на
востоке до близкого соседства с Константинополем, включая в себя все
придунайские страны на Балканском полуострове - всю Фессалию, Фракию, Македонию,
Истрию, Далматию, Паннонию. A территория восточной империи почти вся
простиралась в пределы Азии и Африки: Фракия, Малая Азия, Сирия, Египет.
Управление Востоком Валентиниан возложил на своего брата Валента (364-378).
Валентиниан, не склонный давить, предписывать церкви какое-нибудь направление в
богословии, просто дал Западу свободу быть самим собой. И Запад, естественно,
быстро выздоровел от чуждых и извне навязанных ему антиникейских формул.
Восток еще не нашел своего успокоения. Но ворвавшийся с фантастикой Юлиана
момент свободы для догматической мысли помог ускорению возврата к Никее, но уже
со значительно усовершенствованной формулировкой.
Церковная политика Валента (364-378 гг.) на востоке
отличие от римской половины империи, где при наступлении свободы все просто и
автоматически возвращалось к неподвижному староникейству, Восток продолжал быть
в распаде и движении. Валенту, при всем его богословском равнодушии, нельзя было
с этим не считаться. Надо было найти способ "держать порядок". Жена Валента
Домника была настроена ариански. Она влекла Валента налево. Валент, боясь
крайности, почти механически решил идти "посерединке", предпочитал руководство
"казенных" омиев. 367 г., перед походом против напиравших на империю с севера
готов, Валент даже не без суеверия решил креститься. И, конечно, рукой
официального возглавителя столичной Константинопольской церкви самого Евдоксия.
Да и сами первенствующие в столице омии не склонны были возбуждать против себя
другие партийные течения. Валент ценил это показное миролюбие. И в начале
копировал его, подражая западному брату Валентиниану.
Однако проведение в жизнь господства омиев не рождало мира. Монопольная передача
омиям епископских кафедр рождалa сопротивление в низах народных. Вспыхивали
драки, полицейские аресты. Валент первые годы упорно демонстрировал свою
толерантность. Но возраставший поворот Востока к никейству давал себя знать. И в
конце концов вывел Валента из официального терпения. И соблазнил его вступить в
открытую борьбу с воскресающим на Востоке никейством. Вот примеры его
первоначальной терпимости.
Находясь в прифронтовой полосе во время борьбы с готами, в городе Томи (ныне
болгаро-румынский черноморский порт Мангалия), Валент пришел в церковь. Епископ
оказался энтузиастом никейства и в своей проповеди обличал ошибочное
покровительство императора омийству. Валент просто повернулся и ушел в другую
церковь. Но все-таки "дерзкий" епископ затем был наказан ссылкой.
этот же период терпимости Валент, при посещении Кесарии Каппадокийской, явился
в храм к богослужению, выслушал проповедь молодого епископа Василия Великого,
посетил устроенные Василием благотворительные заведения и отпустил денежный дар
на больницу.
При посещении восточной Эдессы православные воспротивились желанию Валента
передать храм апостола Фомы омиям. И Валент примирился с этим.
Александрии по интригам Евдоксия удалось поднять смуту. Афанасий опять скрылся
в свое пустынное убежище на 5 месяцев. На этот раз ему пришлось даже жить
некоторое время на кладбище, в пещере, где похоронен был его отец. Но
Александрия продолжала волноваться. И надо отдать должное административному
здравомыслию Валента за то, что он признал эту интригу Евдоксия неумной и особым
рескриптом возвратил Афанасия на его кафедру в Александрию, где он и оставался
до самой своей кончины в 373 г.
Итак, хотя Валент и поддерживал официальную партию омиев, однако его светская
толерантность позволяла св. Василию Великому сидеть и работать на своей КесариеКаппадокийской
кафедре, a св. Афанасию вернуться и работать в Александрии.
Неудивительно, что и богословское сознание Востока не было задушено, a
развивалось и двигалось.
По очень показательному, хотя и исключительному, примеру Мелетия в Антиохии мы
видим пусть и не быструю, но все же решительную дорогу к Никее, т.е. к
примирению с Римом.
Переход омиусиан к Никейской вере
Мужественный, резкий, революционный переход к никейскому омоусиос способна была
пережить и открыто заявить только исключительная личность Мелетия Антиохийского.
Другие шли туда же, но более умеренными шагами.
И остальные омиусиане с воцарением Валентиниана тоже "двинулись". Когда
Валентиниан после избрания его армией проезжал на Запад, в Рим, то омиусиане
атаковали его в Константинополе и просили созвать собор по вопросам вероучения.
Валентиниан по-солдатски ответил: "Я - мирянин и считаю неприличным вмешиваться
в дела такого рода. Пусть иерархи съезжаются, если хотят". Омиусианская группа
немедленно этим воспользовалась и в 364 г. в спешном порядке собралась там, где
уже скопилась значительная группа снятых со своих кафедр и сосланных
омиусианских епископов. Это был маленький город, скорее даже деревня, -
Лампсаки. Это теперешнее селение Лапсаки на другом берегу Дарданелльского
пролива против Галлиполи. Раздавленные в 360 г. Константинопольским собором, эти
омиусиане теперь объявляли, что они отвергают решения этого собора и требуют,
чтобы захваченные омиями их кафедры были им возвращены. Они апеллируют к суду
всей церкви. По вопросу догматическому собор отвергает "ариминскую веру" (т.е.
омийство никс
...Поділитися у соцмережах
