Жанр: Религия
Папство. Век двадцатый.
...кие католические деятели,
которые, отталкиваясь от призывов Льва XIII "осовременить" церковь,
выступали с реформаторских позиций с целью примирить католическую веру с
современной общественной мыслью и наукой. Приверженцы модернизма, как
отмечает Дж. Канделоро, стремились скептически пересмотреть и обновить
закостенелую католическую доктрину и традиционалистскую, авторитарную
практику церкви. Дж. Канделоро. Католическое движение в Италии. От такой
"ревизии" католицизма выигрывала в первую очередь буржуазия.
В философском плане модернисты находились под сильным влиянием
иррационалистической философии А. Бергсона, в области политики они выступали
с позиций христианской демократии и даже христианского социализма. В целом
модернисты стремились обновить католицизм, освободить его от средневековых
суеверий, сделать его более "утонченным" и тем самым более привлекательным,
с одной стороны, для интеллигенции, а с другой - для трудящихся масс,
борющихся за свои права.
Католические модернисты, как уже упоминалось, появились при Льве XIII.
"Ересь американизма" была одной из разновидностей модернизма. Лев XIII, как
уже было сказано, выступил против "американизма". Незадолго до своей смерти,
в декабре 1902 г., Лев XIII в послании к итальянскому духовенству осудил
"тяготение к неразумным и печальным новшествам". Однако он призывал
одновременно "разумно сообразовываться с условиями времени". В отличие от
своего предшественника, Пий Х ополчился против модернистов без всяких
оговорок. В особенности раздражал Ватикан историко-критический подход
модернистов к библейским текстам и церковным догматам, отрицание ими веры в
чудеса, в чудотворность церковных реликвий.
Движение модернистов обычно связывается с именами французских аббатов
Альфреда Луази (1857-1940) и Луи Дюшена (1843- 1922), английского иезуита
Джорджа Тиррелла (1861-1909) и уже упоминавшегося нами итальянского
священника Ромоло Мурри - одного из идеологов христианско-демократического
движения. Хотя они не были связаны между собой и труды их по своей тематике
не совпадали, их объединяло то, что они подвергли сомнению различные
положения католической догматики, требовали научного подхода к оценке
церковных источников, в частности Библии.
Аббат Луази утверждал, что существование бога с научной точки зрения
недоказуемо. Он считал, что бог не видим ни через телескоп астронома, ни в
образцах пород, собранных геологом, ни в реторте химика. Возможно, он и
существует, но представить людям неопровержимые доказательства своего
существования он по причинам, только одному ему известным, не пожелал.
Аббат Дюшен доказал, что ранняя церковная история основана на легендах
и вымыслах и не выдерживает научной критики.
Иезуит Тиррелл удивлялся, почему бог не скажет хоть одно слово, которое
покончило бы с сомнениями о его существовании. Тиррелл отмечал
ограниченность библейского Христа, которому была неведома история
человечества, который игнорировал космос, науку, все то, что интересует
людей, и лишь интересовался богом и его праведностью.
Ромоло Мурри, как уже отмечалось, выступил с позиций христианской
демократии, требуя, чтобы католики защищали интересы трудящихся, и считал
это лучшим средством для борьбы с социализмом. Позицию Мурри, совпадающую с
установками французского "Силлона", Пий Х осудил как подрыв церковных основ.
В декабре 1904 г. Пий Х в обращении к католическим епископам призывал
следить за поведением молодых священников-критиканов и изгонять вольнодумцев
из семинарий. 3 июля 1907 г. Пий Х опубликовал список 65 "заблуждений"
модернизма. Этот документ известен под названием "Lamentabili". ("Достойные
сожаления"). В нем по образцу "Силлабуса", который послужил ему прототипом,
предаются анафеме как сами заблуждения, так и их носители-модернисты. 16
сентября того же года модернизм подвергся суровой критике и осуждению в
энциклике "Pascendi dominici gregis" ("Необходимость пасти стада").
В ней указывалось, что модернизм состоит не из отдельных, не связанных
между собой ошибок, но представляет собой "хорошо организованную систему,
части которой так крепко связаны между собой, что признание одной из них
неизбежно ведет к признанию всей системы в целом". Далее Пий Х объявлял
модернизм "комплексом и синтезом всех ересей", самым опасным еретическим
учением, когда-либо угрожавшим церкви, ибо он подрывает церковь изнутри.
Папа утверждал, что модернизмом заражены многие церковнослужители и
католические деятели. Другие, хотя и не разделяют их взглядов, ведут себя на
практике как модернисты. Последние обещают реформировать церковь, в
действительности же они стремятся ее разрушить. "Если бы кто-нибудь взялся
собрать все ложные утверждения, на протяжении столетий возникавшие против
религии, и пожелал бы свести их воедино,- сказано в энциклике,- то он не мог
бы этого сделать лучше, чем модернисты, которые разрушают не только
католическую церковь, но и саму религию".
Ссылаясь на авторитет Пия IX, папа Сарто требовал, чтобы философия
продолжала оставаться "служанкой богословия": "Во всем, что касается
религии, философия должна не господствовать, но служить, не предписывать,
чему следует верить, но с разумной покорностью усваивать, не исследовать
глубины тайн божьих, но благочестиво и смиренно чтить их".
Громы и молнии против модернистов в энциклике "Pascendi" заканчивались
обещанием выпустить критическое издание латинской версии Библии, создать
Папский институт по изучению Библии и Ватиканскую академию наук. Но из этого
заигрывания Ватикана с наукой ничего не получилось. Библия была выпущена, но
комментарии к ней носили не критический, а апологетический характер.
Институт по изучению Библии был создан, но был отдан на откуп иезуитам. Что
касается Академии наук, то она родилась лишь четверть столетия спустя и
состоит только из почетных членов. В ее стенах не велась, не ведется и вряд
ли когда-либо будет вестись научная работа. Религия была и остается врагом
науки. Эти два начала несовместимы и противостоят друг другу.
Книги модернистов были включены в индекс запрещенных книг, а их авторы,
отказавшиеся признать и осудить свои "ошибки", подверглись отлучению от
церкви.
Пий Х ввел так называемую "присягу вере", которую стали называть
"антимодернистской присягой". Ее были обязаны давать священники при
посвящении в сан и затем ежегодно повторять ее. В ней осуждался модернизм во
всех его проявлениях, и служители культа обязывались искоренять его самым
решительным образом. Борьба с модернистской ересью воскрешала средневековые
времена охоты за ведьмами. Епархии подвергались частым инспекционным
проверкам чиновников курии, которые, подобно средневековым папским легатам,
творили суд и расправу над священниками, заподозренными в модернизме, не
считаясь с мнением епископов и даже кардиналов. Епископы были обязаны
отчитываться перед Ватиканом о мерах по борьбе с модернизмом. Семинаристам
было строжайше запрещено читать какие-либо газеты, что возмутило даже
царского дипломата Волконского, который сообщал в Петербург 31 августа 1910
г., что в папских постановлениях, которыми "запрещается чтение всяких газет
и периодических изданий, хотя бы наилучших, слышится не только недоверие, но
и опасение за ненадежность как педагогического персонала, так и вообще массы
духовенства". Волконский спросил статс-секретаря Мерри дель Валя:
"Допустимы ли отныне для чтения в семинариях такие органы печати, как
"Оссерваторе Романо"?" Кардинал ответил отрицательно. "Подобное
запрещение,-писал Волконский в Петербург,-равносильно тому, если бы,
например, запретили юнкерам читать приказы по военному ведомству в "Русском
инвалиде"". "Ежегодник музея истории религии и атеизма".
Больше всего было осуждено за модернизм французских прелатов. Пий Х
называл это течение "французской болезнью церкви". Под "французской
болезнью" подразумевался сифилис. Он винил во всех бедах церкви Францию. Она
была колыбелью революции, антиклерикализма, а теперь и модернизма,
получившего широкое распространение среди французского духовенства.
Теперь симпатии Пия Х к Германии еще более усилились. Папа надеялся,
что Германия будет использована провидением, чтобы примерно наказать
антиклерикальную безбожную мятежную Францию, эту в прошлом "наиболее любимую
дщерь католической церкви". Сближение с Германией вовсе не помешало Пию Х
опубликовать в 1910 г. энциклику в связи с 300-летием канонизации кардинала
Барромео, видного представителя контрреформации, в которой протестанты были
названы "преступниками", "врагами Христа" и другими столь же оскорбительными
эпитетами, что вызвало резкие протесты в Германии, которые, в свою очередь,
повлекли за собой извинения со стороны Ватикана. Такая непоследовательность,
необдуманность, скоропалительность в осуждении противников католицизма были
свойственны вспыльчивой натуре Пия X.
Против заподозренных в модернизме пускались в ход анонимки, доносы,
слежка, всякого рода провокации. С этой же целью было создано специальное
церковное сыскное учреждение "Содалициум Пианум" во главе с прелатом Бенини,
находившимся в непосредственном подчинении у кардинала Мерри дель Валя.
Бенини утверждал, что человечество может быть спасено только инквизицией. С
приходом к власти Муссолини этот прелат превратился в фанатичного
последователя фашизма.
Кардинал Гаспарри, работавший при Пии Х в статс-секретариате, в своих
показаниях конгрегации, возводившей папу Сарто в ранг блаженных,
свидетельствовал: "Папа Пий Х одобрил, благословил и поощрял тайную
шпионскую организацию, действовавшую над и вне церковной иерархии, более
того, шпионившую за иерархами, даже за высокочтимыми кардиналами. Повторяю,
папа одобрил, благословил и поощрял своего рода масонскую организацию внутри
церкви, вещь неслыханная в церковной истории". Позволительно не согласиться
с заключительной частью этой фразы: шпионство и доносительство вполне
вписываются в церковную историю, доказательством тому служит многовековая
деятельность инквизиции.
В результате кампании против модернистов многочисленные семинарии были
закрыты, светские католические организации распущены, многие прелаты
наказаны или изгнаны из церкви. Различного рода репрессиям подверглось около
40 тыс. служителей церкви. Именно в период гонений против модернистов Пий X,
как уже указывалось, запретил деятельность демохристианских организаций во
Франции и в Италии.
Аббат Альфред Луази, одна из жертв антимодернистской кампании папы
Сарто, в своих воспоминаниях писал об этих временах, что понтификат Пия Х
являлся "подлинной вакханалией фанатизма и глупости". Можно было бы добавить
к этому и "безумия", ибо одним из главных заводил антимодернистских гонений
был испанский капуцин кардинал Вивес-и-Туто по прозвищу "всемогущий Вивес",
возглавлявший конгрегацию индекса запрещенных книг и закончивший свои дни в
сумасшедшем доме.
Чем же были вызваны эти гонения Ватикана на модернистов и христианских
демократов, напоминавшие мрачные времена Средневековья? Патологическим
страхом, который испытывали ватиканские верхи перед прогрессом науки и перед
быстрым ростом влияния в обществе идей социализма. И в первую очередь
страхом перед этими явлениями самого Пия X.
В системе католической церкви роль папы огромна. И дело не только в
том, что, согласно догмату непогрешимости, его слово является законом как
для священников, так и для верующих мирян. Даже если бы и не было этого
догмата, папа все равно пользовался бы большим влиянием просто в силу
авторитета своей должности наместника бога на земле, главы церкви. Ведь от
воли папы зависят карьера любого иерарха, его доходы, его место в церкви и
обществе.
Папа может одним росчерком пера повысить или понизить любого служителя
культа в должности, может сделать его епископом, кардиналом или лишить
духовного сана, предать анафеме. Средневековая формула: "Рим изрек, вопрос
решен" - обсуждению или апелляции не подлежит, действовала безотказно вплоть
до Второго Ватиканского вселенского собора. Поэтому инициативный,
решительный папа может при желании повернуть ладью св. Петра в любую
сторону. Если ему заблагорассудится направить ее в зону бурь и ненастий,
преднамеренно подвергнуть всяким опасностям, он не встретит действенного
сопротивления ни среди духовенства, ни среди верующих. Его противникам
останется только уповать, чтобы провидение смилостивилось над ними и
поскорей вознесло бы на небеса того, кто, именуясь "рабом рабов божьих", в
действительности ведет себя подобно тирану по отношению к своим "овечкам".
Этим и объясняется в значительной степени, почему курс Пия Х на искоренение
модернистской ереси, несмотря на то что он наносил большой вред авторитету
церкви и отталкивал от нее многих талантливых и влиятельных последователей,
не встретил сколько-нибудь серьезного сопротивления ни внутри церкви, ни за
ее пределами.
Пий Х в интеллектуальном плане был весьма ограниченным человеком.
Воспитанный в традициях "Силлабуса", вражды и отвращения ко всяким
"новшествам", питая недоверие к науке, цивилизации, интеллигенции, Пий Х
увидел в модернизме и модернистах "страшную гидру", угрожавшую самому
существованию церкви, и, уверовав в свою миссию спасителя католицизма,
принялся искоренять ее всеми доступными ему средствами. При этом папа не
испытывал ни сомнений, ни колебаний, что подтверждается не только его
многочисленными публичными, но и частными высказываниями. Он, например,
писал архиепископу Кремоны: "Я удивлен, что вы считаете слишком суровыми
меры, направленные против все разрастающегося пожара, ведь зло, которое
стремятся распространить среди верующих (модернисты.-И. Г.), во много раз
смертельнее учения Лютера, и его прямая цель не только разрушить церковь, но
и само христианство". В другом месте папа писал, что модернисты желают,
чтобы их врачевали "елеем, мылом и ласками, а нужно драться с ними кулаками.
В драке не считают и не измеряют ударов: удары наносят кто как может! Войну
не ведут с помощью благодеяний. Это борьба, это поединок. Как будто наш
господь не был беспощаден и не служит нам примером также и в этом? Разве он
не изгонял плетью филистимлян, сеятелей ереси, волков в овечьей шкуре,
торгашей?".
Что касается социальных вопросов, то Пий X, в отличие от Льва XIII,
предпочитал не мудрствовать лукаво, а придерживаться пословицы: "Каждый
сверчок знай свой шесток". В 1909 г., выступая перед делегацией итальянских
католиков, папа заявил: "Пусть богатые не скупятся на подаяния. Пусть бедные
испытывают гордость, ибо они уподобляются образу Христа! Да изгонят они из
своего сердца зависть, да пребудет с ними терпение и смирение".
На пороге "войны-гиганта".
Пий Х явно надеялся на победу германо-австрийского блока в грядущей
войне. "Славянство,- пишет Э. Винтер,- было ему чуждо, даже враждебно". Зато
своих симпатий к Австро-Венгрии новый папа не скрывал. Отвечая на
поздравление Франца-Иосифа по поводу своего избрания, Пий Х заверил его, что
будет "делать все возможное, чтобы выполнить желание его величества". И он
действительно старался делать это в годы своего понтификата.
Разрыв Ватикана с Францией, союзницей России, не мог не сказаться
отрицательно на отношениях папского престола с царской властью. Пий Х после
революции 1905- 1907 гг. утрачивает веру во всемогущество царизма, он все
больше уповает на то, что в грядущей войне союзники потерпят поражение от
центрально-европейских держав, а это развяжет руки католической церкви в
России, позволит ей наконец подчинить своему влиянию православие.
Немецкие кардиналы, посещавшие папу, все чаще и чаще сообщали своим
правительствам, что Пий Х испытывает самые верноподданнические чувства по
отношению к Германии. В Ватикане германских политических деятелей принимают
с подчеркнутой помпой. В связи с таким приемом, оказанным германскому
канцлеру Бетману-Гольвегу в 1910 г., русский посланник при папском престоле
Н. И. Булацель сообщал в Петербург: "Современное общее политическое
положение позволяет с большей вероятностью заключить, что как у Германии,
так и у св. престола имеется немало поводов для взаимного сближения.
Антиклерикализм в последнее время... сказался очень резко в общественных и
даже в правительственных кругах разных стран, тогда как в Германии таких
проявлений наблюдается гораздо меньше. Если Ватикану выгодно сохранить
расположение хотя бы этой одной державы, то имперское правительство в свою
очередь естественно дорожит благожелательством курии, которой повинуется
партия центра, ныне весьма могущественная". М. М. Шейнман. От Пия IX до
Иоанна XXIII.
Вильгельм II в свою очередь старался заручиться симпатией Пия X, правда
в свойственной ему манере: он преподнес в дар главе католической церкви
несколько сот маузеров, предложив вооружить ими папских гвардейцев.
В восточных планах Ватикана начинает все более заметную роль играть
униатская церковь и ее глава архиепископ граф Андрей Шептицкий, в прошлом
австрийский офицер, обосновавшийся во Львове. Пий Х тайно возводит его в сан
экзарха будущей русско-католической церкви. В 1912 г. Шептицкий под чужой
фамилией совершил по поручению Пия Х инспекционную поездку в Россию. По
приказу властей полиция выслала его обратно в Австро-Венгрию.
Чем больше сгущались военные тучи, тем враждебнее относился Пий Х к
России.
12 декабря 1913 г. папа заявил посетившему его немецкому историку
Людвигу фон Пастору, что Россия-самый большой враг католической церкви, что
славянским народам нельзя доверять и что все они рано или поздно перейдут
под власть России. В 1914 г., незадолго до начала первой мировой войны,
принимая русского резидента при Ватикане Д. Я. Нелидова, Пий Х в резкой
форме стал обвинять русское правительство в том, что оно якобы всегда
обманывало католическую церковь и постоянно нарушало свои обещания. Когда
Нелидов стал возражать, папа пришел в негодование и не захотел его слушать.
Э. Винтер. Папство и царизм.
Пий Х считал, что православие, как и протестантизм, является
порождением революционного духа и поэтому не сможет оказать действенного
сопротивления грядущей революции. Он ждал "войны-гиганта" и надеялся, что в
ней одержат победу Германия и Австро-Венгрия, в которых католики
пользовались преобладающим влиянием. Поэтому, когда произошло убийство
австрийского престолонаследника в Сараево и Австро-Венгрия объявила
ультиматум Сербии, Пий Х и его статс-секретарь Мерри дель Валь высказались в
поддержку Австро-Венгрии.
Имеются на этот счет два убедительных документа, хорошо известные
историкам этого периода. Первый из них-депеша австрийского посла при
Ватикане графа Пальфи своему правительству от 29 июля 1914 г.: "Когда два
дня тому назад я посетил кардинала статс-секретаря, последний, естественно,
навел разговор на великие проблемы, овладевшие сейчас вниманием Европы. В
его замечаниях нельзя было почувствовать какого-либо духа примирения или
уступок. Он охарактеризовал нашу ноту Сербии как очень резкую, но
безоговорочно одобрил ее и косвенно выразил надежду, что монархия доведет
дело до конца. Несомненно, полагает кардинал, жаль, что Сербию не удалось
усмирить раньше, когда это, по-видимому, возможно было сделать без
непредвиденных внешних осложнений. Это заявление совпадает с точкой зрения
папы, так как его святейшество в последние годы неоднократно выражал
сожаление, что Австро-Венгрия пренебрегла возможностью наказать своего
опасного дунайского соседа".
Видимо, сам граф Пальфи, чувствуя определенную неловкость за столь
агрессивную позицию "святого отца", счел необходимым прокомментировать ее
следующим образом:
"Можно было бы спросить: как объяснить тот факт, что католическая
церковь, возглавляемая столь святой личностью и проникнутая поистине
апостолическими помыслами, может быть столь воинственной? Ответ простой.
Папа и римская курия усматривают в лице Сербии прогрессирующую болезнь,
которая может со временем поразить жизненный нерв монархии и разрушить ее.
Ведь Австро-Венгрия, несмотря на все испытания, которым подвергала ее в
последние годы курия, по-прежнему является примерным католическим
государством и самым надежным оплотом религии, который остался у
христианской церкви в наше время. Разрушение этой цитадели означало бы для
церкви потерю своего самого надежного опорного пункта и самого сильного
бойца в борьбе с православием". Дж. Канделоро. Католическое движение в
Италии.
Вторым документом является сообщение, которое направил своему
правительству 24 июля того же года представитель Баварии при Ватикане барон
фон Риттер и которое совпадает по своему содержанию с указанной выше депешей
австрийского посла. Риттер сообщал: "Папа одобрительно относится к резкому
выступлению Австрии против Сербии и, размышляя о возможности войны с
Россией, придерживается невысокого мнения о русской и французской армиях.
Кардинал статс-секретарь надеется, что на этот раз Австрия не уступит. Он не
представляет себе, когда же Австрия будет вести войну, если она и на этот
раз колеблется подавить своими армиями агитацию, которая привела к убийству
кронпринца и которая, в конце концов, угрожает самому существованию
монархии. Все это также свидетельствует о большом ужасе, который святой
престол испытывает перед панславизмом". Дж. Канделоро.
Католическое движение в Италии.
Эти два документа недвусмысленно представляют Пия Х как поборника
центрально-европейских держав. Церковные апологеты пытаются всемерно
приуменьшить их значение, утверждая, что представители этих держав при
Ватикане выдавали желаемое за действительность. Но если это так, то как же
оценивал Пий Х империалистическую войну? Осудил ли он ее, предал ли
зачинщиков ее анафеме, призывал ли народы положить ей конец, пытался ли
примирить враждующие стороны - одним словом, сделал ли он что-либо в пользу
мира? "Адвокаты" Пия Х в ответ на эти вопросы утверждают, что он не успел
ничего сделать, ибо 20 августа "умер от горя", придя в отчаяние от того, что
война все-таки разразилась. Однако имеется еще один документ, который четко
отражает истинное отношение к войне Пия X. Это - "Обращение к католикам
всего мира" за его подписью, опубликованное 2 августа. Над этим документом
лихорадочно трудились в Ватикане с первого часа войны. Вот его текст: "В то
время как почти вся Европа втянута в водоворот роковой войны, об опасностях,
жертвах и последствиях которой никто не может думать без боли и страха, не
можем и мы не испытывать озабоченности и глубочайшей боли в душе за спасение
и жизнь стольких христиан и стольких народов, которые так дороги нашему
сердцу". Только и всего! Ни слова осуждения в адрес тех, кто развязал войну,
ни слова призыва к миру. Эти скупые и пустые по своему содержанию строчки
косвенно доказывают, что Пий Х был в числе тех, кто способствовал своей
реакционной политикой развязыванию мировой войны 1914 г.
16 августа 1914 г. папа почувствовал недомогание и слег. Два дня его
состояние не вызывало опасений. Однако в ночь с 18-го на 19-е у него сильно
поднялась температура, и он стал терять сознание. 19-го над ним был совершен
обряд соборования, в спальню явились для прощания кардиналы и ближайшие
родственники.
По-видимому, приближался роковой час получить прощальный "пиночек" от
жизни. Быть может, именно об этом "пиночке", так поразившем его воображение
11 лет тому назад на похоронах Льва XIII, о суете сует и бренности
человеческого существования думал этот итальянский крестьянин, умиравший на
огромном ложе под балдахином в папской опочивальне апостолического дворца.
Жизнь быстро покидала его.
В ночь на 20 августа у изголовья папы остался бодрствовать только его
слуга Сенека. В 1 час 16 минут 20 августа Сенека выбежал из спальни с
криком: "Папа мертв! Папа мертв!"
Так закончил свои дни Джузеппе Сарто, сын бедного крестьянина, ставший
папой, искренне веривший в бога и страховавший свою жизнь в американской
"Лайф иншюранс компани", ревностно служивший сильным мира сего и боявшийся
прогресса науки и социализма пуще ада.
БЕНЕДИКТ XV, ИЛИ ПОСРЕДСТВЕННОСТЬ НА ПАПСКОМ ПРЕСТОЛЕ.
Джакомо делла Кьеза, маркиз, родился в 1854 г. в Генуе. Важнейшие посты
в церкви: заместитель статс-секретаря при Льве XIII и Пии X, архиепископ
Болоньи, кардинал. Избран папой 3 сентября 1914 г., принял имя Бенедикта XV.
Прозвища: "малыш", "клирик двух песет", "папа-бош". Во время мировой войны
его симпатии склонялись в пользу центральных держав. После войны пытался
безуспешно заручиться поддержкой Вильсона для решения в пользу церкви
"римского вопроса". Ярый враг социализма и пролетарской революции. В
церковной политике, в отличие от Пия X, придерживался умеренного курса.
Скончался 22 января 1922 г.
Конклав избирает делла Кьезу.
Смерть Пия Х не привлекла к себ
...Поділитися у соцмережах
