Жанр: Психология
Психика и её лечение
...гих группах, помимо МПА,-
говорит Александр Литвинов, коллега Белкина по Российскому Психоаналитическому
Обществу.- Мне кажется, что они в МПА видят образ Бога".
Литвинов также сомневается в полезности сертификации IPA в контексте России,
придерживаясь мнения о нереалистичности этой цели. Вместо того чтобы тратить
время на челночный анализ и обучение за границей, его группа просто работает с
пациентами, используя те знания и средства, что существуют у них в настоящее
время. "Мы подстраиваемся к тому, что имеет место в настоящий момент,- говорит
он.- Сегодня есть люди [в России], которые нуждаются в помощи, и мы имеем сейчас
что предложить им". Тем не менее, он аккуратно замечает, что его группа
практикует не полностью сформировавшийся психоанализ, а просто психоаналитически
ориентированную терапию.
Организационный вопрос также волнует группу Литвинова. Но вместо того чтобы
рассчитывать на соответствие международным стандартам, они рассматривают
российское правительство в качестве некоторой формы регуляции.
Инициатором установления взаимоотношений группы с правительством был Михаил
Решетников - глава Восточно-Европейского института психоанализа, член федерации
Белкина в Санкт-Петербурге. Результатом его попыток воздействия на членов
руководства было подписание президентом Борисом Ельциным в июле 1996 года
Декрета о психоанализе.
В Декрете утверждалось, что правительство будет "поддерживать возрождение и
развитие философского, клинического и прикладного психоанализа", а также
несколько раз упоминалось имя Восточно-Европейского института. Ему же было
поручено разработать правительственную программу развития психоанализа.
Заместитель министра по образованию Александр Ас-молов говорит, что
правительство не забыло своего обещания заботиться о психоанализе. "В данный
момент мы готовим программу для психологии и медицины, в которой психоанализу
отводится заметное место",- сказал он.
Что касается психоанализа, то прежде всего Асмолов выразил озабоченность
распространением "дикого психоанализа". "Это серьезная опасность",- сказал он.
Его позиция заключается в том, что подготовка психоаналитиков должна вестись в
системе российских университетов в рамках специализации факультета психологии.
"Что еще может служить основой, как не университеты?"- говорит он. Он также
выражает сомнение относительно задачи сертификации IPA и работы, ведущейся на
этом фронте. "Здесь много шума, но мало дела",- говорит он.
Однако сторонники сертификации IPA скорее скептически смотрят на попытки
правительства вмешиваться в их профессиональную деятельность. "Если Сталин
запретил психоанализ, Декрет [Ельцина] не просто разрешает его, но делает
обязательным",- говорит Ромашкевич, предупреждая о том, что правительственная
поддержка может вносить свой вклад в идеализацию анализа, делая из него
"всесильное средство" разрешения психологических проблем, и преподавание в
университетах может создать "огромную армию плохо подготовленных аналитиков",
что в дальнейшем приведет к разочарованию в психоанализе вообще.
Дебаты вокруг того, как следует готовить квалифицированных психоаналитиков, эхом
отражают многие другие споры в сегодняшней России, в которых ориентированные на
Запад политики, художники и интеллигенция выступают против тех, кто считает, что
Россия должна развиваться уникальным для нее образом. Наиболее ярким примером
этому являются споры, которые бушевали несколько лет тому назад вокруг религии.
Боясь влияния опасных культов и ослабления родного для России православия в
результате конкуренции с иностранными сектами, многие люди могли приветствовать
рост регулирования со стороны правительства религиозных организаций. По другую
сторону находятся те, кто полагает, что любое регулирование религии со стороны
правительства является наруше-• нием свободы совести, провозглашаемая ими
концепция применима везде, несмотря на то, что корни ее находятся в западной
культуре.
Вопрос о том, где искать культурные, духовные и нравственные основания России,
не нов. Вопрос страстно обсуждался со времен Петра Великого, ставшего
инициатором западнических реформ. Российские мыслители разделились на два лагеря
- западников, считавших правильным, что Петр уговорил Россию выйти из леса к
цивилизации, и славянофилов, которые обвиняли Запад в свойственных городам
бедствиях и распаде нравственности.
Вопрос этот не такой отвлеченный и скучный - особенно в том, что касается
психоанализа. Никто не будет спорить с тем, что Россия является частью
современной постиндустриальной культуры, полной отчуждения и неврозов. В то же
время ясно, что тоталитарное прошлое России и частичная культурная изоляция
должны были неизбежно повлиять на тип переживаемых россиянами неврозов.
Относительная важность каждой из этих тенденций - как в психоанализе, так и
везде - остается открытым вопросом.
Простой факт, что эти дебаты имеют место, указывает на то, как далеко ушел
российский психоанализ с тех пор, когда работа с пациентами велась в тайных
кабинетах.
Объясняя позицию своей группы относительно способов, которыми идеи Фрейда должны
быть положены в основу практики в России, Литвинов неожиданно прерывает себя.
"Великолепно, что вышло так много книг, - говорит он с улыбкой, - Нет времени,
чтобы прочесть их все".
М.В. Ромашкевич. Новости психоаналитической жизни
Со времени выхода моей последней информационной статьи "О современном развитии
психоанализа в России", напечатанной в книге Н. МкВильямс "Психоаналитическая
диагностика", М., "Класс", 1998 г., произошло много важного и интересного, о чем
стоит написать.
Трагическим событием для всего нашего сообщества стала преждевременная кончина
Президента Московского психоаналитического общества (МПО) Сергея Аграчева в
январе 1998 г. Мы все скорбим о Сергее. Он был прекрасным человеком. Его
профессиональную и организаторскую роль в развитии психоанализа в России
невозможно переоценить. Издание русского перевода статьи с его последним
интервью американской журналистке Саре Каруш является данью его памяти.
С 1998 г. Президентом МПО избран Игорь Кадыров. В1998 г. он успешно закончил
свой полный аналитический тренинг: теория, личный анализ в Германии, зачет двух
про-лонгированно-супервизированных клинических случаев на очередной 5-й Летней
Школе Восточно-Европейского Комитета (ВЕК) Европейской Федерации Психоанализа
(ЕФП) в Хорватии. Летом 1999 г. на очередном 41-м Международном Конгрессе
Международной Психоаналитической Ассоциации (МПА) в Сантьяго был принят в прямые
полные члены МПА, став первым полностью сертифицированным аналитиком в России.
Двое членов Российской психоаналитической ассоциации (РПА) закончили в Парижском
психоаналитическом институте часть своего тренинга (теорию и личный анализ) и
вернулись в Москву: Павел Качалов - осенью 1997 г., Виктория Потапова - осенью
1998 г. В настоящее время они продолжают свой тренинг, супервизируя по 2
длительных аналитических случая в Париже (сочетая поездки и компьютерную почту).
Осенью 2000 г. на очередной 7-й Летней Школе ВЕК ЕФП в Румынии Михаил Ромашкевич
закончил свое теоретическое обучение и сдал зачет по первому пролонгированному
аналитическому случаю. В настоящее время он продолжает свой личный анализ и
вторую пролонгированную супервизию.
К 2000 г. число членов рабочей группы, находящихся в шаттловом анализе и
шаттловых супервизиях, увеличилось с 10 до 26 человек (20 - из Москвы, 6 - из
Петербурга). География поездок расширилась: к Германии, Франции, Чехии и Литве
прибавились Англия, Голландия, Финляндия и Югославия. Пролонгированные
супервизии осуществляются лично, по компьютеру или по факсу.
В мае 1998 г. в Москве прошел очередной 7-й Восточно-Европейский Семинар. Его
организаторами были ВЕК ЕФП и Психоаналитическая Федерация России (ПФР). Это
было первое международное научное событие такого масштаба в России.
Затем эти семинары были переименованы в конференции, и очередная 8-я ВосточноЕвропейская
Конференция состоялась в Киеве в 2000 г. Для Украины это так же было
большим событием. Там появились активные психоаналитические группы: в Харькове -
под руководством Игоря Романова, в Киеве - под руководством Татьяны Пушкаревой.
Психоаналитическая история России и Украины в 1900-1930-х годах была общей. Мы
рады сегодняшнему возрождению психоанализа в Украине.
С 1994 г. функционируют Летние Школы ВЕК ЕФП: 1-я состоялась в 1994 г. в Эстонии
(Лохусалу), 2-я - в 1995 г. в Румынии (Констанца), 3-я - в 1996 г. в Словении
(Предвор), 4-я - в 1997 г. в Литве (Нида), 5-я - в 1998 г. в Хорватии (Опатия),
6-я - в 1999 г. в Латвии (Юрмала), 7-я - в 2000 г. в Румынии (Синайя). Летние
Школы стали самой эффективной формой учебы в Восточной Европе (в отличие от
конференций как в большей мере научных и организационных мероприятий). Члены
нашего сообщества являются очень активными их участниками.
С 1999 г. появились аналогичные Летние Школы ВЕК ЕФП для детских и подростковых
аналитиков в Хорватии (Дубровник): 1-я состоялась в 1999 г., 2-я - в 2000 г.
С 2000 г. начал функционировать Семинар для кандидатов ВЕК ЕФП, созданный по
аналогии с Летними Школами. 1-й состоялся в марте 2000 г. под Варшавой. Но, в
отличие от Летних Школ, туда приглашаются только те, кто находится не менее 1
года в личном анализе и не менее 1,5 лет - в пролонгированной супервизии у
тренинг-аналитиков. Первыми приглашенными от России на нем были - М. Ромашкевич,
Е. Калмыкова, А. Казанская, А. Ус-ков, М. Тимофеева, Е. Бедерова.
В 1999 г. в нашем сообществе появилась новая группа: С.-Петербургское общество
детского психоанализа (существовавшее с 1994 г. как Секция детского психоанализа
С.-Петербургской Ассоциации тренинга и психотерапии), руководимое Ниной
Васильевой. Четверо коллег из этой группы начали в 1999 г. свой шаттловый
тренинг в Хельсинки.
Просуществовав 10 лет Российская психоаналитическая ассоциация (РПА) разделилась
в январе 1999 г. на две группы:
1) Факультет психоанализа Института практической психологии и психоанализа
(ИППП), декан - М. Ромашкевич,
2) Общество психоаналитиков (ОП), Президент - П. Качалов.
Обе группы являются равноправными наследниками РПА, обе группы имеют общие цели
достижения нормативов МПА в своем профессиональном тренинге и сотрудничают.
На сегодняшний день в нашем сообществе, ориентированном на сертификацию по
критериям МПА, существуют 5 самостоятельных психоаналитических групп,
объединенных общей целью и сотрудничающих (три московских и две петербургских):
1) Московское психоаналитическое общество (МПО), Президент - И. Кадыров,
2) Общество психоаналитиков (ОП), Президент - П. Качалов,
3) Факультет психоанализа ИППП, декан - М. Ромашкевич,
4) С.-Петербургская психоаналитическая группа (СППГ), Президент - А. Склизков,
5) С.-Петербургское общество детского психоанализа (СПОДП), Президент - Н.
Васильева.
В рабочей группе сообщества, состоящей из зарегистрированных кандидатов или
членов МПА и проходящих личный анализ и пролонгированные супервизии или
завершивших свой тренинг - около 30 человек. Индивидуальным членом рабочей
группы также является Н. Асанова, не входящая ни в одну из названных групп.
Сейчас мы отказались от названия Психоаналитическая Федерация (России). Мы не
были "федерацией" в полном смысле этого слова. Названия часто являются
проблемой. Условно нас можно назвать сообществом МПА-ори-ентированных групп.
В октябре 1999 г. наше сообщество провело свой 1-й Московский научнопрактический
семинар "Границы в психоанализе". Такие семинары планируется
проводить ежегодно.
В заключение - о 10-летнем юбилее развития психоанализа в России на современном
этапе. Начало этого этапа мы датируем приблизительно 1988-89 гг.- временем
образования МПО и РПА и началом активного обучения их членов зарубежными
аналитиками из МПА. Сегодня мы имеем первые плоды этого развития, о которых я
писал выше. Я поздравляю всех коллег нашего сообщества с 10-летним юбилеем!
Однако юбилей наш не только радостен, но и печален, так как это время было
наполнено и достижениями, и потерями. Преждевременная кончина С. Аграчева;
эмиграция многих наших коллег в связи с профессиональным тренингом в западные
страны; ряд личных и семейных драм наших коллег, связанных с трудностями
шаттлового тренинга; обрывы тренингов некоторых коллег по разным причинам;
расколы в РПА и других группах; связанные с этим разрывы многих групповых и
личных отношений; отход ряда коллег от международных стандартов и замыкание в
национально-государственных рамках и т. д. Мы помним и радостное, и печальное.
Такова природа развития, это надо принимать.
notes
Примечания
1
Par excellence (фр.) - преимущественно, в основном. - (Прим. перев.)
Впервые эта статья была опубликована в журнале "The International Journal of
Psycho-Analysis" (1-987), 68: 229-251. Печатается с разрешения. Copyright ©
Institute of Psycho-Analysis. London.
Self - "самость", "Собственное Я", "само-", "себя". - (Прим. науч. ред.)
В рассматриваемый здесь самый ранний период развития наиболее важными
структурными образованиями, по-видимому, являются аккумуляция
недифференцированных представлений и их дифференциация в первые грубые самостные
и объектные образы. Рождение воспринимающего диалога это не только условие для
субъективного ощущения своей наполненности жизнью, но также необходимая основа
для любой дальнейшей структурализации и дифференциации мира восприятий. При
таком подходе Собственное Я определенно получает статус базальной структурной
сущности, эмпирически противостоящей объектному миру (Hartmann, 1950; Modell,
1968). Последний в свою очередь подразделяется на то, что воспринимается как
существующее вне Собственного Я, и на то, что воспринимается как находящееся
"внутри" субъекта в качестве образов интроекций, фантазий и воспоминаний,
представляющих и отображающих объектный мир.
Первоначально эта статья была опубликована в журнале The Psyhoanalytic Study of
Child (1988), 43:101-143: Edited by Albert J.Solnit, Peter B.Neubauer, Samuel
Abrams and A.Scott Dowling. Copyright У 1988 by Albert J.Solnit, Peter
B.Neubauer, Samuel Abrams and A.Scott Dowling. Yale University Press.
Перепечатывается по разрешению.
Поскольку все психические переживания означают здесь, что феномены являются или
становятся психически представленными, то объектное представление может быть
лучшим термином, чем привычная объектная репрезентация, которая недостаточно
различает переживания "внутренних" и "внешних" объектов
Я осознаю, что в отношении нормальных или более или менее широко
распространенных феноменов развития не следовало бы использовать термин,
обозначающий патологическую манифестацию, в которую позднее в жизни они могут
переходить через регрессию. Таким образом, выражения типа "параноидное" или
"депрессивное" решение используются здесь достаточно осторожно и в отсутствие
установившихся альтернатив.
Смотри "идеализированный родительский образ" Кохута (1966) и "примитивную
идеализацию" Кернберга (1976).
"Splitting" - здесь - вертикальное расщепление. Существует другое понятие -
"schizis", на русский язык это слово переводится как горизонтальное
расщепление. - (Прим. науч. ред.)
Преобразующая интернализация Кохута (1966, 1971), детально разработанная далее
Толпином (1971), показывает некоторые важные элементы сходства с представленным
здесь процессом функционально-селективных идентификаций. Однако, вследствие
столь же важных отличий в понимании данного процесса и его результатов, а также
в теоретических предпосылках, эти две точки зрения нельзя сравнивать в этой
связи.
Англ. - "I".- (Прим. науч. ред.)
Хотя все, переживаемое психически, является по определению интрапсихическим,
данный термин обычно используется для описания феноменов, переживаемых как
принадлежащие к самоопределяемому миру представлений индивида по контрасту с
теми переживаниями, которые воспринимаются как принадлежащие к внешнему миру.
Клиническим следствием того факта, что сознательно-дихотомическое переживание
Собственного Я является результатом достигнутой идентичности, будет
проблематичность установления надежного терапевтического альянса (Zetzel, 1956;
Greenson, 1967) с пациентами, которые не достигли константности Собственного Я и
объекта в раннем развитии.
В отличие от расхожего мнения идентификация как правило не подразумевает
эмпирическую утрату переживания Собственного Я, но вместо этого приводит к
длительной или временной утрате того аспекта объекта, с которым произошла
идентификация.
Относительно психоаналитической трактовки эго-идеала см. Bios (1962, 1979),
Hartmann and Loewenstein (1962), Jacobson (1954, 1964), Sandier and Rosenblatt
(1962), Laufer (1964), Chassequet-Smirgel (1985).)
После соития всякое живое существо опечалено (лат.) - (Прим. перев.)
Впервые эта статья появилась в "Скандинавском психоаналитическом обозрении" (The
Scandinavian Psychoanalytic Review, 1984), 7:13-33. Reprinted by Permission.
Copyright(r) Munksgard International Publishers. Copenhagen.)
Freud S. Trauer und Melancholic // G.W. Bd.10. S.428. [1917e]
объект
О мертвых хорошо либо ничего (лат.).- (Прим. перев.)
Помимо психоаналитического использования термина идентификация как относящегося
к психическому процессу, по-средством которого элементы, воспринимаемые как
принадлежащие к объектному представлению, начинают восприниматься как
принадлежащие к представлению Собственного Я, общепринятые, разговорные способы
использования глагола идентифицировать включают: делать идентичным, считать или
относиться к кому-либо как к себе, показывать, что ты являешься определенным
человеком или вещью; присоединяться или тесно сотрудничать (Webster New
Universal Abridged Dictionary, 1983). Представляется возможным, что кляйнианское
использование слова "идентификация" не всегда было строго психоаналитическим, но
скорее представляло смесь его различных лексических значений. Это объяснило бы
конструкцию таких концепций, как проективная идентификация, и сделало бы более
понятными такие утверждения, как: "результатом проективной идентификации...
может быть то, что объект воспринимается как приобретший характерные черты
проецируемой части Собственного Я, но ее результатом также может быть и то, что
Собственное Я становится идентифицировано с объектом своей проекции" (Segal,
1973, р.126)
Поэтически чарующие и на первый взгляд "глубоко психологические" конструкции
внутриутробных или очень ранних cамостных переживаний, а также конструкции о
"секретных садах", где "реальное Собственное Я" шизофренического пациента ведет
уединенную, однако тонкую и эмоционально насыщенную жизнь, принадлежат к
психоаналитической мифологии, а не являются информативными относительно
недифференцированного уровня переживаний.
Пациентка Сечехайе (1951) Рини с мольбой и с потрясающей проницательностью
взывала к своему аналитику в разгар своей предпсихотической паники (выделенные
курсивомзамечания мои): "Вода поднимается! Она собирается затопить меня, а также
вас (утрата дифференцированного переживания Собственного Я и объекта)... Спасите
меня, я так сильно страдаю!.. Ничего нельзя сделать, я собираюсь переправляться
на другую сторону (недифференцированность). И это будет конец; я не буду больше
страдать (тревога исчезнет вместе с исчезновением переживания Собственного Я); я
лишь не смогу вернуться обратно (психологическая смерть) (р. 42).
С соответствующими необходимыми изменениями (лат.) - (Прим. перев.)
Идеация - способность формирования и восприятия идей. - (Прим. перев.)
Непременным условием (лат.) - (Прим. перев.)
Наравне и одновременно (лат.).- (Прим. перев.)
С соответствующими необходимыми изменениями (лат.) - (Прим. перев.)
При повторении своего травматического прошлого в лечебных взаимоотношениях у
этих пациентов очень резко высвечивается та эволюционная стадия, когда у
мальчика в нуклеарной семье имеются раздельные диадные объекты для должной любви
и для его потребности в идеальном Собственном Я, таким образом, по-видимому,
подтверждая точку зрения Кохута (1971) о раздельных эволюционных линиях для
объектной любви и нарциссизма. Интересно отметить, что Кохут разработал свою
теорию во время работы с пациентами, проявляющими высокоуровневые нарциссические
состояния, сходные с состояниями, описываемыми здесь.
Талиона закон (от лат. talio - возмездие, равное по силе преступлению),
заключался в причинении виновному такого же вреда, который нанесен им самим. -
(Прим. перев.)
Не прикасайся ко мне. - Прим. перев.
Я понимаю, что рекомендуемый мною подход к пациентам с вытесненными
нарциссическими травмами и заторможенными диадными идеализациями сходен с
подходом Кохута (1971, 1977) к пациентам, проявляющим нарциссические
расстройства личности со связными переживаниями Собственного Я. Такие сходства,
по-видимому, говорят в пользу того, что патологию этих пациентов следует
рассматривать в основном как патологию Собственного Я с подчеркиванием
необходимости для аналитика терпеть идеализацию себя пациентом, а также в пользу
роли в лечении передаваемой эмпатии. Однако важные различия в наших взглядах на
психическое развитие в целом и таким образом в наших способах понимания этого
частного уровня патологии не дают мне возможности попытаться провести дальнейшее
сравнение между двумя нашими точками зрения в этом вопросе
*
Журнал RUSSIA, №5, 1998 (англоязычный вариант).
**
2000, перевод с англ. А.Е. Шуткова.
*
Моше Вульф, Николай Осипов, Сабина Шпильрейн - Прим. научн. ред.
Закладка в соц.сетях
