Жанр: Психология
Введение в психоанализ
...честве
гербов и эмблем. Так называемая французская лилия, тоже трехчастная, и
странный герб двух так далеко расположенных друг от друга островов, как
Сицилия и остров Мен, Triskeles (три полусогнутые ноги, исходящие из одного
центра), по-видимому, только стилизация мужских гениталий. В древности
подобия мужского члена считались самыми сильными защитными средствами
(Apotropaea) против дурных влияний, и с этим связано то, что в приносящих
счастье амулетах нашего времени всегда легко узнать генитальные или
сексуальные символы. Рассмотрим такой набор, который носится в виде
маленьких серебряных брелоков: четырехлистный клевер, свинья, гриб, подкова,
лестница и трубочист. Четырехлистный клевер, собственно говоря, заменяет
трехлистный; свинья — древний символ плодородия; гриб — несомненно, символ
пениса, есть грибы, которые из-за своего несомненного сходства с мужским
членом получили при классификации название Phallus impudicas; подкова
повторяет очертание женского полового отверстия, а трубочист, несущий
лестницу, имеет отношение к этой компании потому, что делает такие движения,
с которыми в простонародье сравнивается половой акт (см. Anthropophyteia). С
его лестницей как сексуальным символом мы познакомились в сновидении; нам на
помощь приходит употребление в немецком языке слова "steigen" [подниматься],
применяемого в специфически сексуальном смысле. Говорят: "Den Frauen
nachsteigen" [приставать к женщинам] и "ein alter Steiger" [старый
волокита]. По-французски ступенька называется la marche, мы находим
совершенно аналогичное выражение для старого бонвивана "un vieux marcheur".
С этим, вероятно, связано то, что при половом акте многих крупных животных
самец взбирается, поднимается (steigen, besteigen) на самку.
Срывание ветки как символическое изображение онанизма не только
совпадает с простонародным изображением онанистического акта, но имеет и
далеко идущие мифологические параллели. Но особенно замечательно изображение
онанизма или, лучше сказать, наказания за него, кастрации, посредством
выпадения и вырывания зубов, потому что этому есть аналогия в фольклоре,
которая, должно быть, известна очень немногим лицам, видящим их во сне. Мне
кажется несомненным, что распространенное у столь многих народов обрезание
является эквивалентом и заменой кастрации. И вот нам сообщают, что в
Австралии известные примитивные племена вводят обрезание в качестве ритуала
при наступлении половой зрелости (во время празднеств по случаю наступления
совершеннолетия), в то время как другие, живущие совсем рядом, вместо этого
акта вышибают один зуб.
Этими примерами я закончу свое изложение. Это всего лишь примеры; мы
больше знаем об этом, а вы можете себе представить, насколько содержательнее
и интереснее получилось бы подобное собрание примеров, если бы оно было
составлено не дилетантами, как мы, а настоящими специалистами в области
мифологии, антропологии, языкознания, фольклора. Напрашиваются некоторые
выводы, которые не могут быть исчерпывающими, но дают нам пищу для
размышлений.
Во-первых, мы поставлены перед фактом, что в распоряжении видящего сон
находится символический способ выражения, которого он не знает и не узнает в
состоянии бодрствования. Это настолько же поразительно, как если бы вы
сделали открытие, что ваша прислуга понимает санскрит, хотя вы знаете, что
она родилась в богемской деревне и никогда его не изучала. При наших
психологических воззрениях нелегко объяснить этот факт. Мы можем только
сказать, что знание символики не осознается видевшим
сон, оно относится к его бессознательной духовной жизни. Но и этим
предположением мы ничего не достигаем. До сих пор нам необходимо было
предполагать только бессознательные стремления, такие, о которых нам
временно или постоянно ничего не известно. Теперь же речь идет о
бессознательных знаниях, о логических отношениях, отношениях сравнения между
различными объектами, вследствие которых одно постоянно может замещаться
другим. Эти сравнения не возникают каждый раз заново, они уже заложены
готовыми, завершены раз и навсегда; это вытекает из их сходства у различных
лиц, сходства даже, по-видимому, несмотря на различие языков.
Откуда же берется знание этих символических отношений? Только небольшая
их часть объясняется словоупотреблением. Разнообразные параллели из других
областей по большей части неизвестны видевшему сон; да и мы лишь с трудом
отыскивали их.
Во-вторых, эти символические отношения не являются чем-то таким, что
было бы характерно только для видевшего сон или для работы сновидения,
благодаря которой они выражаются. Ведь мы узнали, что такая же символика
используется в мифах и сказках, в народных поговорках и песнях, в
общепринятом словоупотреблении и поэтической фантазии.1 Область
----------------------------------------
1 Идея о том, что в картинах сновидений имеется символическое
ОДИННАДЦАТАЯ ЛЕКЦИЯ
РАБОТА СНОВИДЕНИџ
Уважаемые дамы и господа! Если вы усвоили сущность цензуры сновидения и
символического изображения, хотя еще и не совсем разрешили вопрос об
искажении сновидения, вы все-таки в состоянии понять большинство сновидений.
При этом вы можете пользоваться обеими дополняющими друг друга техниками,
вызывая у видевшего сон ассоциативные мысли до тех пор, пока не проникнете
от заместителя к собственному [содержанию], подставляя для символов их
значение, исходя из своих собственных знаний. Об определенных возникающих
при этом сомнениях речь будет идти ниже.
Теперь мы можем опять взяться за работу, которую в свое время пытались
сделать, не имея для этого достаточно средств, когда мы изучали отношения
между элементами сновидения и его собственным [содержанием] и установили при
этом четыре такие основные отношения: части к целому; приближения, или
намека; символического отношения и наглядного изображения слова. То же самое
мы хотим предпринять в большем масштабе, сравнивая явное содержание
сновидения в целом со скрытым сновидением, найденным путем толкования.
Надеюсь, вы никогда не перепутаете их друг с другом. Если вы добьетесь
этого, то достигнете в понимании сновидения большего, чем, вероятно,
большинство читателей моей книги Толкование сновидений. Позвольте еще раз
напомнить, что та работа, которая переводит скрытое сновидение в явное,
называется работой сновидения (Traumarbeit). Работа, проделываемая в
обратном направлении, которая имеет целью от явного сновидения добраться до
скрытого, является нашей работой толкования (Deutungsarbeit). Работа
толкования стремится устранить работу сновидения. Признанные очевидным
исполнением желания сновидения детского типа все-таки испытали на себе
частичную работу сновидения, а именно перевод желания в реальность и по
большей части также перевод мыслей в визуальные образы. Здесь не требуется
никакого толкования, только обратный ход этих двух превращений. То, что
прибавляется к работе сновидения в других сновидениях, мы называем
искажением сновидения (Traumentstellung); именно его и нужно устранить
посредством нашей работы толкования.
Сравнивая большое количество толкований сновидений, я в состоянии
последовательно показать вам, что проделывает работа сновидения с материалом
скрытых его мыслей. Но я прошу вас не требовать от этого слишком многого.
Это всего лишь описание, которое нужно выслушать со спокойным вниманием.
Первым достижением работы сновидения является сгущение (Verdichtung).
Под этим мы подразумеваем тот факт, что явное сновидение содержит меньше,
чем скрытое, т. е. является своего рода сокращенным переводом последнего.
Иногда сгущение может отсутствовать, однако, как правило, оно имеется и
очень часто даже чрезмерное. Но никогда не бывает обратного, т. е. чтобы
явное сновидение было больше скрытого по объему и содержанию. Сгущение
происходит
благодаря тому, что: 1) определенные скрытые элементы вообще
опускаются; 2) в явное сновидение переходит только часть некоторых
комплексов скрытого сновидения; 3) скрытые элементы, имеющие что-то общее, в
явном сновидении соединяются, сливаются в одно целое.
Если хотите, то можете сохранить название "сгущение" только для этого
последнего процесса. Его результаты можно особенно легко продемонстрировать.
Из своих собственных сновидений вы без труда вспомните о сгущении различных
лиц в одно. Такое смешанное лицо выглядит как А, но одето как Б, совершает
какое-то действие, какое, помнится, делал В, а при этом знаешь, что это лицо
— Г. Конечно, благодаря такому смешиванию особенно подчеркивается что-то
общее для всех четырех лиц. Так же, как и из лиц, можно составить смесь из
предметов или из местностей, если соблюдается условие, что отдельные
предметы и местности имеют что-то общее между собой, выделяемое скрытым
сновидением. Это что-то вроде образования нового и мимолетного понятия с
этим общим в качестве ядра. Благодаря накладыванию друг на друга отдельных
сгущаемых единиц возникает, как правило, неясная, расплывчатая картина,
подобно той, которая получается, если на одной фотопластинке сделать
несколько снимков.
Для работы сновидения образование таких смесей очень важно, потому что
мы можем доказать, что необходимые для этого общие признаки нарочно
создаются там, где их раньше не было, например, благодаря выбору словесного
выражения какой-либо мысли. Мы уже познакомились с такими сгущениями и
смешениями; они играли роль в возникновении некоторых случаев оговорок.
Вспомните молодого человека, который хотел begleitdigen даму. Кроме того,
имеются остроты, механизм возникновения которых объяс-
няется таким сгущением. Однако независимо от этого можно утверждать,
что данный процесс является чем-то необычным и странным. Правда, образование
смешанных лиц в сновидении имеет аналогии в некоторых творениях нашей
фантазии, которая легко соединяет в одно целое составные части, в
действительности не связанные между собой, — например, кентавры и сказочные
животные в древней мифологии или на картинах Беклина. Ведь "творческая
фантазия" вообще не может изобрести ничего нового, а только соединяет чуждые
друг другу составные части. Но странным в способе работы сновидения является
следующее: материал, которым располагает работа сновидения, состоит ведь из
мыслей, мыслей, некоторые из которых могут быть неприличными и
неприемлемыми, однако они правильно образованы и выражены. Эти мысли
переводятся благодаря работе сновидения в другую форму, и странно и
непонятно, что при этом переводе, перенесении как бы на другой шрифт или
язык находят свое применение средства слияния и комбинации. Ведь обычно
перевод старается принять во внимание имеющиеся в тексте различия, а
сходства не смешивать между собой. Работа сновидения стремится к совершенно
противоположному: сгустить две различные мысли таким образом, чтобы найти
многозначное слово, в котором обе мысли могут соединиться, подобно тому, как
это делается в остроте. Этот переход нельзя понять сразу, но для понимания
работы сновидения он может иметь большое значение.
Хотя сгущение делает сновидение непонятным, все-таки не возникает
впечатления, что оно является результатом действия цензуры сновидения.
Скорее, хочется объяснить его механическими и экономическими факторами;
однако приходится принимать в расчет и цензуру.
Результаты сгущения могут быть совершенно исключительными. С его
помощью иногда возможно объединить две совершенно различные скрытые мысли в
одном явном сновидении, так что можно получить одно вроде бы удовлетворяющее
толкование сновидения и все же при этом упустить возможность другого.
Следствием сгущения является также отношение между скрытым и явным
сновидением, заключающееся в том, что между различными элементами и не
сохраняется простого соответствия. Один явный элемент соответствует
одновременно нескольким скрытым, и наоборот, один скрытый элемент может
участвовать в нескольких явных как бы в виде перекреста. При толковании
сновидения оказывается также, что [ассоциативные] мысли к отдельному явному
элементу не всегда приходят по порядку. Часто приходится ждать, пока все
сновидение не будет истолковано.
Итак, работа сновидения совершает очень необычную по форме транскрипцию
мыслей сновидения — не перевод слова за словом или знака за знаком и не
выбор по определенному правилу, когда передаются только согласные
какого-нибудь слова, а гласные опускаются, что можно было бы назвать
представительством, т. е. один элемент всегда извлекается вместо нескольких,
— но это нечто другое и гораздо более сложное.
Вторым результатом работы сновидения является смещение (Verschiebung).
Для его понимания мы, к счастью, провели подготовительную работу; ведь мы
знаем, что оно целиком является делом цензуры сновидения. Оно проявляется
двояким образом, во-первых, в том, что какой-то скрытый элемент замещается
не собственной составной частью, а чем-то отдаленным, т. е. намеком, а
во-вторых, в том, что психический акцент смещается с какого-то важного
элемента на другой, не важный, так что в сновидении возникает иной центр и
оно кажется странным.
Замещение намеком известно нам и по нашему мышлению в бодрствующем
состоянии, однако здесь есть различие. При мышлении в бодрствующем состоянии
намек должен быть легко понятным, а заместитель иметь смысловое отношение к
собственному [содержанию] (Eigentliche). И острота часто пользуется намеком,
она отказывается от ассоциации по содержанию и заменяет ее необычными
внешними ассоциациями, такими, как созвучие и многозначность слова и др. Но
она сохраняет понятность; острота лишилась бы всего своего действия, если бы
нельзя было без труда проделать обратный путь от намека к собственному
содержанию. Но намек смещения в сновидении свободен от обоих ограничений. Он
связан с замещаемым элементом самыми внешними и отдаленными отношениями и
поэтому непонятен, а если его разъяснить, то толкование производит
впечатление неудачной остроты или насильственно притянутой за волосы,
принужденной интерпретации. Цензура только тогда достигает своей цели, когда
ей удается полностью затемнить обратный путь от намека к собственному
[содержанию].
Смещение акцента как средство выражения мысли не встречается. При
мышлении в бодрствующем состоянии мы иногда допускаем его для достижения
комического эффекта. Впечатление ошибки, которое оно производит, я могу у
вас вызвать, напомнив один анекдот: в деревне был кузнец, который совершил
преступление, достойное смертной казни. Суд постановил, что он должен
понести наказание за свое преступление, но так как в деревне был только один
кузнец и он был необходим, портных же в деревне жило трое, то один из этих
трех был повешен вместо него.
Третий результат работы сновидения психологически самый интересный. Он
состоит в превращении мыслей в зрительные образы. Запомним, что не все в
мыслях сновидения подлежит этому превращению, кое-что сохраняет свою
форму и появляется в явном сновидении как мысль или знание; зрительные
образы являются также не единственной формой, в которую превращаются мысли.
Однако они все-таки являются существенным фактором в образовании сновидения;
эта сторона работы сновидения, как мы знаем, является второй постоянной
чертой сновидения, а для выражения отдельных элементов сновидения
существует, как мы видели, наглядное изображение слова.
Ясно, что это нелегкая работа. Чтобы составить понятие о ее трудностях,
представьте себе, что вы взяли на себя задачу заменить политическую
передовицу какой-то газеты рядом иллюстраций, т. е. вернуться от буквенного
шрифта к письму рисунками. То, что в этой статье говорится о лицах и
конкретных предметах, вы легко и, может быть, удачно замените иллюстрациями,
но при изображении абстрактных слов и всех частей речи, выражающих
логические отношения, таких как частицы, союзы и т. п., вас ожидают
трудности. При изображении абстрактных слов вы сможете себе помочь
всевозможными искусственными приемами. Вы попытаетесь, например, передать
текст статьи другими словами, которые звучат, может быть, необычно, но
содержат больше конкретных и подходящих для изображения понятий. Затем вы
вспомните, что большинство абстрактных слов являются потускневшими
конкретными и поэтому по возможности воспользуетесь первоначальным
конкретным значением этих слов. Итак, вы будете рады, если сможете
изобразить обладание (Besitzen) объектом как действительное физическое
сидение (Darauf sitzen). Так же поступает и работа сновидения. При таких
обстоятельствах вы едва ли будете предъявлять большие претензии к точности
изображения. Таким образом, и работе сновидения вы простите, что она,
например,
такой трудный для изображения элемент, как нарушение брачной верности
(Ehebruch), заменяет другим каким-либо разрывом (Bruch), перелом ноги
(Beinbruch).* Надеюсь, вы сумеете до некоторой степени простить
беспомощность языка рисунков, когда он замещает собой буквенный.
----------------------------------------
* При исправлении корректуры этого листа мне случайно попалась газетная
заметка, которую я здесь привожу как неожиданное пояснение вышеизложенных
положений.
"НАКАЗАНИЕ БОЖИЕ (перелом руки за нарушение супружеской верности)
(Armbruch durch Ehebruch).
Анна M., супруга одного ополченца, обвинила Клементину К. в нарушении
супружеской верности. В обвинении говорится, что К. находится с Карлом М. в
преступной связи, в то время как ее собственный муж на войне, откуда он даже
присылает ей ежемесячно семьдесят крон. К. получила от мужа пострадавшей уже
довольно много денег, в то время как она сама с ребенком вынуждена жить в
нужде и терпеть голод. Товарищи мужа рассказывали ей, что К. посещает с М.
рестораны и кутит там до поздней ночи. Однажды обвиняемая даже спросила мужа
пострадавшей в присутствии многих солдат, скоро ли он разведется со своей
"старухой", чтобы переехать к ней. Жена привратника дома, где живет К., тоже
неоднократно видела мужа пострадавшей в полном неглиже на квартире К.
Вчера перед судом в Леопольдштатте К. отрицала, что знает М., а об
интимных отношениях уж не может быть и речи. Однако свидетельница Альбертина
М. показала, что неожиданно застала К., когда она целовала мужа
пострадавшей.
Допрошенный при первом разборе дела в качестве свидетеля М. отрицал
тогда интимные отношения с обвиняемой. Вчера судье было представлено письмо,
в котором свидетель отказывается от своего показания на первом
разбирательстве дела и сознается, что до июня месяца поддерживал любовную
связь с К. При первом разборе он только потому отрицал свои отношения с
обвиняемой, что она перед разбором дела явилась к нему и на коленях умоляла
спасти ее и ничего не говорить. "Теперь же, — пишет свидетель, — я
чувствую потребность откровенно сознаться перед судом, так как я сломал
левую руку, и это кажется мне наказанием божьим за мое преступление". Судья
установил, что срок преступления прошел, после чего пострадавшая взяла
жалобу обратно, а обвиняемая была оправдана".
Для изображения частей речи, показывающих логические отношения, вроде
"потому что, поэтому, но" и т. д., нет подобных вспомогательных средств;
таким образом, эти части текста пропадут при переводе в рисунки. Точно так
же благодаря работе сновидения содержание мыслей сновидения растворяется в
его сыром материале объектов и деятельностей. И вы можете быть довольны,
если вам предоставится возможность каким-то образом намекнуть в более тонком
образном выражении на определенные недоступные изображению отношения. Точно
так же работе сновидения удается выразить что-то из содержания скрытых
мыслей сновидения в формальных особенностях явного сновидения, в его ясности
или неясности, в его разделении на несколько фрагментов и т. п. Количество
частей сновидения, на которые оно распадается, как правило, сочетается с
числом основных тем, ходом мыслей в скрытом сновидении; короткое
вступительное сновидение часто относится к последующему подробному основному
сновидению как введение или мотивировка; придаточное предложение в мыслях
сновидения замещается в явном сновидении сменой включенных в него сцен и т.
д. Таким образом, форма сновидений ни в коем случае не является
незначительной и сама требует толкования. Несколько сновидений одной ночи
часто имеют одно и то же значение и указывают на усилия как-нибудь получше
справиться с нарастающим раздражением. Даже в одном сновидении особенно
трудный элемент может быть изображен "дублетами", несколькими символами.
При дальнейшем сравнении мыслей сновидения с замещающими их явными
сновидениями мы узнаем такие вещи, к которым еще не подготовлены, например,
что бессмыслица и абсурдность сновидений также имеют свое значение. Да, в
этом пункте противоречие между медицинским и психоаналитическим пониманием
сновидения обостряется до последней степени. С медицинской точки зрения
сновидение бессмысленно, потому что душевная деятельность спящего лишена
всякой критики; с нашей же, напротив, сновидение бессмысленно тогда, когда
содержащаяся в мыслях сновидения критика, суждение "это бессмысленно" должны
найти свое изображение. Известное вам сновидение с посещением театра (три
билета за 1 фл. 50 кр.) — хороший тому пример. Выраженное в нем суждение
означает: бессмысленно было так рано выходить замуж.
Точно так же при работе над толкованием мы узнаем о часто высказываемых
сомнениях и неуверенности видевшего сон по поводу того, встречался ли в
сновидении определенный элемент, был ли это данный элемент или какой-то
другой. Как правило, этим сомнениям и неуверенности ничего не соответствует
в скрытых мыслях сновидения; они возникают исключительно под действием
цензуры сновидения и должны быть приравнены к не вполне удавшимся попыткам
уничтожения этих элементов.
К самым поразительным открытиям относится способ, каким работа
сновидения разрешает противоречия скрытого сновидения. Мы уже знаем, что
совпадения в скрытом материале замещаются сгущениями в явном сновидении. И
вот с противоположностями работа сновидения поступает точно так же, как с
совпадениями, выражая их с особым предпочтением одним и тем же явным
элементом. Один элемент в явном сновидении, который способен быть
противоположностью, может, таким образом, означать себя самого, а также свою
противоположность или иметь оба значения; только по общему смыслу можно
решить, какой перевод выбрать. С этим связан тот факт, что в сновидений
нельзя найти изображения "нет", по крайней мере недвусмысленного.
Пример желанной аналогии этому странному поведению работы сновидения
дает нам развитие языка. Некоторые лингвисты утверждают, что в самых древних
языках противоположности, например, сильный — слабый, светлый — темный,
большой — маленький, выражались одним и тем же корневым словом.
("Противоположный смысл первоначальных слов"). Так, на древнеегипетском
языке ken первоначально означало "сильный" и "слабый". Во избежание
недоразумений при употреблении таких амбивалентных слов в речи
ориентировались на интонацию и сопроводительный жест, при письме прибавляли
так называемый детерминатив, т. е. рисунок, не произносившийся при чтении.
Ken в значении "сильный" писалось, таким образом, с прибавлением после
буквенных знаков рисунка прямо сидящего человечка; если ken означало
"слабый", то следовал рисунок небрежно сидящего на корточках человечка.
Только позже благодаря легким изменениям одинаково звучащего первоначального
слова получилось два обозначения для содержащихся в нем противопоставлений.
Так из ken — "сильный — слабый" возникло ken — "сильный" и kan --
"слабый". Не только древнейшие языки в своем позднейшем развитии, но и
гораздо более молодые и даже живые ныне языки сохранили в большом количестве
остатки этого древнего противоположного смысла.
Хочу привести вам в этой связи несколько примеров по К. Абелю (1884).
В латинском языке такими все еще амбивалентными словами являются: altus
(высокий — низкий) и sacer (святой — нечестивый). В качестве примеров
модификации одного и того же корня я упомяну: clamare — кричать, dam --
слабый, тихий, тайный; siccus — сухой, succus — сок. Сюда же из немецкого
языка можно отнести: Stimme — голос, stumm — немой. Если сравнить
родственные языки, то можно найти много примеров. По-английски lock --
закрывать; по-немецки Loch — дыра, Lьске — люк. В английском cleave --
раскалывать, в немецком kleben — клеить.
Английское слово without, означающее, собственно, "с — без", теперь
употребляется в значении "без"; то, что with, кроме прибавления, имеет также
значение отнимания, следует из сложных слов withdraw — отдергивать, брать
назад, withhold — отказывать, останавливать. Подобное же значение имеет
немецкое wieder.
В развитии языка
...Закладка в соц.сетях
