Жанр: Политика
Прощание кремлевского диггера
...р Антон Носик и поздравил с
тем, что на портале yandex.news.ru новость о снятии сюжета обо мне в "Намедни", по
популярности опередила даже новость о том, что "Аль-Каида" взяла на себя ответственность за
происшедший в тот момент теракт в Стамбуле.
- Готовьтесь, Лена. Как бы теперь "Аль-Каида" вас не "заказала" из ревности, что вы
стали популярнее нее, - посмеялся Носик. (Подозреваю, что через три месяца взрыв у моей
двери устроила все таки не эта организация. - Е.Т.) Теперь даже моему бывшему главному
редактору, только что уволившему меня с работы, пришлось опубликовать у себя в
"Коммерсанте" статью о скандальном снятии сюжета. "Ну что ж, раз "Коммерсант"
отказывался публиковать мои статьи как журналиста - то пусть теперь публикует обо мне
статьи как о ньюсмейкере", - улыбнулась я, когда мне позвонили за комментариями.
Издательство уже не справлялось с количеством заказов на книгу. Всего за неделю продаж
"Байки" подчистую смели из всех крупнейших книжных магазинов Москвы. На складах тоже
ничего не осталось, и надо было допечатывать тираж.
И как раз к тому моменту, когда грянул скандал со снятием сюжета обо мне на НТВ, в
столице возник острейший дефицит на БКД. Народ ломанулся в магазины: срочно читать, чего
ж там такого "пошлого" снял из программы Сенкевич. Спекулянты начали накручивать цены
на книгу, в десять, а то и в двадцать раз превышавшие закупочные. В понедельник утром после
скандала на НТВ мне позвонила Маша Слоним:
- Я тут стою на Новом Арбате возле "Дома книги" и пытаюсь купить твою книгу. Меня
мама попросила ей в Англию прислать...
- Машка, ты что - сумасшедшая? - начала было ругаться на нее я. - Не смей
покупать книгу! Я тебе дам, у меня дома еще штук пять авторских экземпляров осталось!
- Подожди, не перебивай меня! - продолжила Маша. - Дай рассказать! Тут просто
фантастика происходит! В самом "Доме книги" уже ни одной твоей книги не осталось, все
расхватали! Я подошла на улице к лотошникам, которые продают книги из-под полы, а они мне
говорят: "Ну, если хотите - ждите книгу до завтра. Может, ее подвезут со склада, а может
быть, и нет. А если хотите сегодня - давайте три тысячи рублей!" Такого ажиотажа я никогда
в жизни не видела!
Вслед за Машей мне позвонил корреспондент японской телекомпании со знаковым для
русского уха названием NTV и взмолился:
- Лена! Может быть, у вас остался экземпляр вашей книги? А то нам только что на
черном рынке предложили купить ее за двести долларов!
- Подождите, подождите! - захохотала я. - Мне вот только сейчас моя подруга
сказала, что на Новом Арбате ее по сто баксов продают. Почему уже по двести?
- Да мы были готовы купить за сто долларов! Но в магазине "Москва" на Тверской нам
сказали, что те, кто хотел купить ее по сто долларов, со вчерашнего дня в очередь
записывались.
Мне пришлось взять на складе в издательстве дополнительную пачку книг специально для
того, чтобы дарить ее журналистам, которые брали у меня интервью. Но "народная тропа"
русских и зарубежных СМИ выстроилась ко мне еще длиннее, чем в советское время к
мавзолею: Reuters, ARD, ВВС, Sunday Тimеs, Le Monde, Washington Post, Newsweek, Stеm,
Pocus, Frankfurter Allgеmеine, Suddeutsche Zeitung и далее везде. Сначала не осталось книг для
подарков. А потом не осталось уже ни времени, ни сил, чтобы есть, спать и жить. Весь день
уходил на то, чтобы давать интервью, или в изнеможении отказывалась от них, когда я
доползала до дома и замертво падала в кровать. Впрочем, насчет еды это я слукавила. У меня не
то чтобы не было на это сил и времени - еда у меня уже просто из ушей лезла! Потому что
фантазии всех телеоператоров всех мировых телекомпаний в основном хватало ровно на то,
чтобы попытаться разыграть с моим участием ту же сценку, что разыгрывали Парфенов. И ту
же, что разыгрывал Путин. Короче, все умоляли меня прийти на интервью в японский ресторан,
причем желательно - в "Изуми", где уже, по-моему, собирались повесить мемориальную
доску. Так я проводила несколько "завтраков", c десяток "обедов" и еще неприличное, не
поддающееся исчислению количество ужинов, переходящих в бесконечность. В смысле - в
завтраки. Меня уже тошнило от одного вида еды и ресторанов, но принимать всех страждущих
журналистов у себя дома - в маленькой съемной квартире с двумя кошками - было
невозможно. А с учетом того, что к этому времени я уже стала полной вегетарианкой и не ела
ни рыбы, ни мяса, официанты близлежащих ресторанов, когда я заваливалась туда с очередной
съемочной группой, встречали меня легкой иронической улыбкой:
- Девушка, вам как всегда? Чай Earl Grey и все?
Был еще один кошмарный аттракцион. Начитавшись моих баек, впечатлительные
коллеги-журналисты, ожидавшие меня в каком-нибудь кафе для интервью, пока я (кто бы
сомневался) опаздывала, загодя просили официанта к моему приходу принести стакан
свежевыжатого сока. Типа, остроумно шутили. Причем думали, что шутка оригинальна.
Первые пять раз я смеялась. Еще десяток раз - вежливо улыбалась. Потом уже стало не до
смеха. В общем, безжалостная пытка апельсинами продолжалась так много суток подряд, что
не поверите! - я теперь БОЛЬШЕ ВИДЕТЬ НЕ МОГУ АПЕЛЬСИНОВЫЙ СОК. С души
воротит! Хватит, господа.
А потом какая-нибудь Соrеrе della Sera возбужденно сообщала читателям: "Она
стремительная, как ее жизнь, Елена, с длинными вьющимися волосами, обрамляющими
красивое лицо: "Мне только минеральной воды, спасибо. Мне надо быть в форме, предстоят
еще встречи!" Или, появлялась в Reuters красноречивая бытовая зарисовка: I wanted to write а
book in а style that ordinary реорlе would understand, said Tregubova chic with long blonde curls, at а
downtown restaurant, het account being interrupted Ьу а half dozen telephone calls. Бывали, правда,
и другие портреты. Можете себе представить, как, например, "обрадовался" мой папа, прочитав
в Berliner Zeitung, что я пришла на интервью с всклокоченными волосами, словно только что с
постели! Конечно, только что с постели, коллеги! Скажите спасибо, что вообще пришла!
Доползла, вернее - потому что в те дни я уже буквально едва таскала ноги от неимоверной
усталости. Но пока хватало сил, я НИКОМУ не отказывала в интервью. Просто потому, что
считала важным - без шуток - что мне удалось пробить стену (существовавшую, в том числе
и в западных СМИ, из-за дружбы Буша с Путиным на почве тотального "антитеррора") вокруг
установленного Путиным в России режима политической цензуры. Признаюсь, было довольно
неловко читать о себе, почти как о статуе Свободы: "I never intended it to be like this, said
Tregubova, when asked how she felt about becоming - ovеmight - а sуmbol of press freedот in
Russia", - передавал Reuters. Это, правда, было довольно странным ощущением. Когда я
писала книгу, то не сомневалась что к ней придет известность, в том числе и на Западе. Но я не
ожидала, что это произойдет настолько неприлично быстро. Неприлично потому, что
популярной моя книга стала еще до того, когда ее вообще еще хоть кто-нибудь прочитал.
Вскоре я получила по "Аське" записку от своего любимого. Записка была, скорее, не
романтического, а эпического содержания: "Запомни этот день. Ты "сделала" Гарри Поттера".
Оказалось, что в этот момент в интернет-магазине OZON.ru, продающем книги, моя книга
побила все рейтинги и заняла первое место, оставив далеко позади - и Гарри Поттера, и
Мураками, и Коэльо. К Новому году мы продали уже 150 тысяч экземпляров книги. И даже это
не насытило потребности книжного рынка Москвы и Санкт-Петербурга. Издательство Ad
Marginem уже просто физически не справлялось с допечатками тиража, и мой издатель всерьез
подумывал над тем, чтобы привлечь к допечатыванию сразу две-три дополнительные
типографии.
За десять дней до парламентских выборов в России книжка вновь загадочным образом
исчезла из продажи не только во всех крупных магазинах Москвы, но и во всех мелких точках,
в ларьках и переходах метро. Большие магазины уверяли нас, что книга распродана, а со склада
еще не завезли. Но на нескольких точках продавцы говорили, что книгу у них изъяли из
продажи. Однако, когда мы предлагали им сделать официальное заявление и точно указать,
какие органы и какие конкретно сотрудники это сделали, продавцы боялись потерять свой
бизнес и отказывались. Но на следующий день после парламентских выборов книга вновь, как
по мановению волшебной палочки, появилась во всех московских книготорговых точках. Ровно
за неделю до Нового года руководитель Центра экстремальной журналистики Олег Панфилов
попросил у меня разрешение вывесить текст моей книги у себя на сайте в интернете. 31 декабря
он позвонил и поздравил меня:
- Сегодня мы отметили миллионного посетителя на твоей книге. И это за неделю! У нас
чуть не сломался сервер из-за наплыва желающих тебя почитать...
Так цензоры времен Путина и Сенеки еще раз наглядно доказали, что ничему не
научились на ошибках своих советских праотцов. И прописная истина, что запрет - это
лучшая реклама, так и осталась для них невыученным уроком.
СЛИШКОМ ГОРЯЧАЯ РЕАКЦИЯ
Если вы подозреваете, что Путин позвонил мне и поблагодарил за книжку, то слегка
ошибаетесь. Уже после взрыва под моей дверью, когда я сидела в гостях у московского
корреспондента Sunday Тimеs Марка Франкетти, который в честь моего чудесного избавления
от смертельной опасности сварил бесподобные вегетарианские феттучини, я услышала от
одного из его гостей:
- Лена, а правда, что Путин отдал приказ закрыть радиостанцию "Эхо Москвы", потому
что когда ехал в Кремль с дачи и включил в машине радио, то услышал, как по "Эху Москвы"
зачитывают отрывки из вашей книжки?
Я аж пастой поперхнулась. Но предпочла отнести эту историю к разряду героического
фольклора, которым начала обрастать книга. Тем не менее, суть этого рассказа подтверждал и
один весьма высокопоставленный источник. Не буду, уж простите, его называть. Источник
утверждал, что Путин был в ярости после прочтения "Баек" и якобы поручил одному из замов
главы своей администрации "разобраться" с радиостанцией "Эхо Москвы", журналисты
которой давали в эфир информацию о книге. Я сочла не вполне корректным допытываться о
деталях этой истории у своих друзей на "Эхе".
Министр печати Лесин поступил несколько более мужественно, чем его начальник. После
прочтения "Баек кремлевского диггера" он решил послать мне авторизованную черную метку.
Как передал мне через мою бывшую коллегу главный редактор "Коммерсанта" Андрей
Васильев, приятельствовавший с Лесиным, "...министр интересуется: Трегубова отдает себе
отчет, что этой книгой она себе выписала волчий билет?" Но я искренне надеюсь, что под
волчьим билетом министр подразумевал все-таки, что меня уволят из "Коммерсанта" и что
больше я нигде в России не смогу работать как журналист. А не то, что меня через пару
месяцев попытаются взорвать. Иначе я решила бы, что я плохой физиогномист. Матеря на чем
свет мою книгу, Лесин, однако, признался другим нашим общим знакомым:
- Абсолютно все, что Трегубова там обо мне написала в своей книжке, - правда. Из
чего я делаю вывод, что и все, что она написала про других политиков, - тоже абсолютная
правда. Причем, по словам его собеседников, последнюю фразу министр (тогда еще
ДЕЙСТВУЮЩИЙ, а теперь уже бывший) произносил с нескрываемым удовольствием.
Тем временем Кремль переполняли самые что ни на есть параноидальные версии о
происхождении моей книжки. Одно время кремлевская тусовка считала, что "Байки" мне
"заказал" Волошин. Более того, один из недалеких от Кремля людей в частной беседе на
полном серьезе спросил меня: "Это что, Стальевич тебе помог тираж книги спасти, когда ее в
типографии задерживали? Там, честно говоря, все думали, что это прощальный подарок твоего
"друга"".
Сейчас расскажу, как все было с Волошиным на самом деле. Мы с ним действительно
созванивались в тот момент, когда мою книгу по необъясненным причинам три недели
задерживали в типографии. Дело происходило сразу же после ареста Ходорковского, и я знала,
что Волошин уже написал Путину заявление об отставке. Я, разумеется, первым делом
спросила Волошина не о своих, а о его проблемах:
- Александр Стальевич, вы, говорят, заявление об отставке написали?
- Я заявление написал о том, чтобы мне скорее книжку Трегубовой почитать дали! -
пошутил в своей обычной манере Волошин. - Ты куда вообще пропала? Когда книжку дашь
почитать?
- Если хотите почитать книжку, тогда дайте там, пожалуйста, распоряжение
ответственным органам, чтобы они книжку из типографии, наконец, выпустили и дали ее
довезти до Москвы! - "пошутила" в ответ я.
- Да куда денутся, пропустят... - посмеялся Волошин. - Приходи в гости, а? Скажем,
в пятницу? Жду от тебя книжку в подарок! Придешь?
- Я-то приду. Да только куда к вам уже будет "в гости" - то приходить? Вас ведь уже
небось уволят к тому времени! У вас и кабинета-то своего к тому времени в Кремле не
будет, - по-доброму, по нашей хорошей традиции, пошутила я над ним. И как в воду глядела.
Разговор этот у меня с Волошиным состоялся во вторник. В четверг поздно вечером после
трехнедельной задержки в Москву внезапно для всех довезли мой долгожданный тираж книги.
А в четверг ночью стало известно, что Волошин отправлен в отставку. Так что в пятницу мне
уже действительно некуда было идти к нему "в гости", чтобы подарить книжку. Таким
образом, и его, и мои "шутки" в том телефонном разговоре оказались в руку. После этого
Волошин так и не перезвонил. Я вот думаю: может, ему книжка моя не понравилась? Прямо
даже и не знаю, с чего бы это. Тем временем из-за "Баек" мы с Волошиным уже превратилась
чуть ли не в героев комиксов. Пока что, к счастью, только виртуальных. В один прекрасный
день у меня вдруг опять начал разрываться телефон. Вопрос, которым меня атаковали
телевизионщики и газетчики, были довольно нетипичным:
- Скажите, Лена, а вы не замужем?
- Почему это вас интересует? - слегка удивилась я. - Вы что, хотите сделать мне
предложение?
- Понимаете, тут появилась информация, что вы выходите замуж... за Волошина,
бывшего главу кремлевской администрации... Вы уж извините, поскольку вы теперь фигура
такая общественно значимая, мы и вынуждены у вас поинтересоваться вашей личной жизнью...
Я расхохоталась:
- Откуда вы взяли эту информацию?
- Вы зайдите на сайт http://vladimir.vladimirovich.ru и посмотрите...
Сайт, указанный как источник этой информации, принадлежит популярному сетевому
автору Parker'y, который умудрился зарегистрировать как свой бренд имя-отчество российского
президента: "Владимир Владимирович(тм)" На этот раз наряду с совершенно реальным
событием - отставкой одного из президентских референтов - "Владимир Владимирович(тм)"
описал разговор президента Путина с его новым главой администрации (назначенным вместо
Волошина):
- Ты только не переживай так сильно... Понимаешь, Трегубова замуж выходит...
- За кого? - восклицает Путин.
- За него. За бывшего главу твоей администрации Волошина, - отвечает ему глава
администрации. Тогда Путин хватает из секретного сейфа "ногу Шамиля Басаева и руку
Руслана Гелаева" и принимается в ярости колотить ими мою книгу. Заканчивается репортаж
трагически: "Владимир Владимирович сидел в углу своего кремлевского кабинета и сжимал
кулаки. По его президентским щекам текли скупые мужские слезы".
Скупые мужские слезы вскоре пришлось вытирать и Михаилу Касьянову. Как мне
рассказали, прочитав мою книгу, он был неприятно изумлен, что ни разу там не упомянут.
- Радуйся! И скажи ей за это большое человеческое спасибо, - образумил его один из
персонажей БКД. Касьянов признался, что, вообще-то, "книжка Трегубовой ему очень
понравилась". И через несколько недель после этого был уволен из премьеров.
Реакцию прочей политической тусовки на мою книжку точнее всего описала Дикун:
"Когда они читают про других политиков - хохочут как сумасшедшие. А как только доходят
до себя - мрачнеют как тучи и моментально теряют всякое остроумие". Живым примером
такой реакции чуть было не стал мой друг, лидер российских либералов Борис Немцов,
которому, как вы помните из предыдущей истории, достался первый сигнальный экземпляр
книги. В подарок на день рождения. Немцов был дико горд, что книжки еще нет ни у кого в
Москве - а у него уже есть. И я, разумеется, ожидала, что он тут же набросится на нее,
проглотит за одну ночь и позвонит мне с комплиментами. Но не тут-то было. Прошел день, два,
неделя, а звонка от Немцова все не было. Ну, думаю, наверное, занят предвыборной борьбой.
Сама я ему решила не перезванивать: неудобно же как-то автору напрашиваться на похвалы. Я
решила подождать. Но прошла еще неделя, а Немцов все молчал как рыба об лёд. Я не
выдержала и перезвонила Ленке Дикун, работавшей тогда его пресс-секретарем, и спросила:
- Слушай, в чем дело? Я просто не верю, что Боря до сих пор не прочитал книгу! Почему
он не звонит - он что, действительно так сильно занят?
- Знаешь, это очень хорошо, что он не звонит. Пусть он хотя бы немного остынет... -
нервно рассмеялась Дикун.
- Ты хочешь сказать, что он на меня обиделся?!? - изумилась я.
- Не то слово! - все с тем же нервным смехом поведала мне Дикун. - Ты бы слышала,
как Боря кричал: "Сука Трегубова! А еще друг называется! Она же там у себя в книжке меня...
изобразила! (Смысл непечатного термина, употребленного, по рассказам Дикун, Немцовым по
отношению к своему персонажу из "Баек", точнее всего было бы перевести на литературный
русский язык как "чересчур открытый парень". - Е.Т.) Я знала, что по части способности
посмеяться над собой у Немцова все в порядке. Поэтому решила действительно просто
подождать, пока он остынет. И правильно сделала: как только до Немцова дошли сведения, что
мой тираж задерживают, он весьма благородно, забыв про свои обиды, позвонил мне и
предложил с думской трибуны выступить с депутатским запросом по этому поводу как лидер
фракции.
- Трегубова, если честно, то книжка очень смешная! - сообщил мне мой друг Боря, - Я
смеялся в голос, когда читал! Но как ты про меня написала?!? Стерва!
С другим правым деятелем мне пришлось даже помериться тиражами. В конце 2003 года
у меня была презентация в Питере в книжном магазине на Невском, 13, который принадлежит
ведущей книготорговой фирме "Буквоед". Сев в самолет на обратном пути, я поняла, что
авиакомпания, видимо, специально сортирует пассажиров по интересам: мне дали место рядом
с Альфредом Кохом, который незадолго до этого тоже выпустил книжку "Ящик водки".
Поскольку писатель Кох по совместительству являлся еще и главой избирательного штаба
"Союза правых сил", а дело было буквально за неделю до парламентских выборов, я,
разумеется, едва, сев, стала монить его за трусливую позицию СПС по аресту Ходорковского.
Да, безусловно, на фоне всех остальных трусливо молчавших бизнесменов и политиков
"крестный отец" СПС Анатолий Чубайс, сразу после ареста выступивший по телевизору
против "выборочного правосудия", когда репрессируются только неугодные властям
предприниматели, выглядел прямо-таки последним героем. Однако ни он, ни кто-либо другой
из правых так и не решился перед выборами публично произнести то единственное и главное
имя госзаказчика посадки Ходорковского, которое все они со стопроцентной уверенностью
называли в кулуарах. Протест Чубайса тоже был трусливо адресован только Генпрокуратуре -
точно так же, как за три года до этого, на заре путинского президентства, в момент посадки
Гусинского. Тогда, после того как Гусинского общипали и вышвырнули за границу, Чубайс еще
долго с гордостью поминал мне эту свою подпись под вялым обращением к прокурору, когда я
упрекала его, что он лег под Путина и предал свои же либеральные убеждения. За годы
путинских реформ моральный прогресс правых явно не стоял на месте. Теперь на мои упреки,
что "либералы" покорно проглотили арест Ходорковского, друг Чубайса Кох возразил:
- А меня сейчас абсолютно все устраивает! Знаете, что в советские годы с вами за такую
книгу сделали бы? Уже давно бы принудительное питание через клизму в психушке вливали!
Я на пальцах пыталась доказать Коху, что их тактика по Ходору "две шаги налево, две
шаги направо", даже не просто аморальна, а предельно неэффективна с менеджерской точки
зрения. До сих пор убеждена, что если бы в тот момент правые не испугались и не
подставились Кремлю в удобной позе, а честно выступили бы как представители либерального
электората (который в тот момент был ярко выражено протестным) с жесткой критикой
репрессивных действий Путина против Ходорковского, а также действий Кремля по
установлению тотальной цензуры в СМИ - то они не просто прошли бы в Думу, а получили
бы на выборах как минимум 15%. Мне долго объясняли потом, что встать в оппозицию мешала
некая кулуарная договоренность, которая якобы была у СПС с Кремлем. Якобы с Сурковым.
Который якобы пообещал лидерам СПС, что, если они перед выборами откажутся от критики
Путина в своих публичных выступлениях, их партию пропустят в Думу и не будут перекрывать
кислород на телевидении для их предвыборной рекламы. Ну что ж, если такая сделка
действительно имела место, то можно только поздравить Кремль с еще одной удачной
разводкой. За время нашего полета Питер-Москва мне, разумеется, ни в чем не удалось убедить
Коха: он все твердил мне, что ему "посчитали", что их электорат поддерживает Путина.
- Вот, послушайте, какие мне дают рейтинги...
- Да какие у вас рейтинги! - разозлилась я, когда мы уже приземлялись. - Вы знаете,
что моя книга уже на первом месте в рейтинге бестселлеров во всех магазинах Москвы? А ваша
книга, между прочим, в конце всех рейтингов плетется! Вот это - реальные рейтинги.
Я знала, что это удар под дых. Вернее, по писательскому самолюбию. Причем удар
несправедливый, потому что его книжка сделана совсем недурно. Но иного средства
воздействия, кроме шоковой терапии, в моем арсенале уже не оставалось.
- Ах так?!? - заорал Кох с моментально загоревшимся маниакальным азартом в
глазах. - А вот мы сейчас приземлимся и проверим в аэропорту, чья книжка лучше
расходится!!!
И, едва выйдя в зал прилета "Шереметьево-1", мы, как два маньяка, одержимых
нарциссизмом, моментально позабыв, что Родина в опасности, отпихивая локтями друг друга и
не вовремя попавшуюся под ноги изумленную публику, наперегонки бросились к книжным
лоткам. Это была моя сокрушительная моральная победа. В первых двух ларьках книги
могильщика НТВ Коха не оказалось вовсе.
- Так ведь это же значит, что ее всю раскупили! Это же прекрасно! - радовался, как
ребенок, Кох.
- Не раскупили, а не завезли. Расходится плохо, вот мы и не заказали, - быстро вернула
его с небес на землю продавщица.
"Байки" были выставлены везде. Наконец, в третьем киоске мы отыскали "Ящик" Коха.
Трагикомедия с продавщицей, у которой мы пытались узнать "рейтинги", едва поддается
описанию. Она в тот момент разговаривала с кем-то, кажется с любимым человеком, по
телефону. Разговор был явно тяжелым.
- Вася, ты меня неправильно понял... - с похоронным выражением на лице говорила
она в мобилу. Тут Кох подскочил к ней и, как джентльмен, чтобы не мешать ее личному
разговору, начал молча тыкать пальцем в "Байки" и одними губами спрашивать: - Сколько
экземпляров продали сегодня? Но Вася явно ничего не желал понимать, и поэтому женщине
уже было ну совершенно пополам, что у ее киоска приплясывают от нетерпения с нездоровым
блеском в глазах авторы двух выставленных у нее на прилавке бестселлеров.
- Вася, я тебе клянусь, Ты меня неправильно понял. Ничего такого не было... - совсем
уже упавшим голосом уговаривала она трубку.
Тут продавщица заметила, наконец, Коха, расшифровала его пантомиму по поводу моей
книги и с какой-то горечью сунула ему в лицо свою растопыренную ладонь: пять экземпляров.
Но Кох, разумеется, не унимался и опять начал приставать к бедной женщине теперь уже со
своей книжкой. Тут киоскерша обернулась и так показала нам один палец, что разночтений в
том, что это - фигура, а не цифра, быть не могло. Мы с Кохом обменялись книжками (причем
каждый купил в ларьке свою книгу и передал конкуренту) и разошлись по углам писать
язвительные дарственные надписи. Я, памятуя, что Кох как-то раз назвал себя "великим
русским писателем", разумеется, вывела на титульном листе: "Великому русскому писателю от
великой русской писательницы". Алик примирительно написал мне: "Жаль, что приходится
конкурировать. Если бы договорились, могли бы поделить рынок".
Что же касается моей вечной сердечной боли - Чубайса, то он, как пересказали мне мои
друзья с радиостанции "Свобода", грустно заявил им в интервью, что "Байки кремлевского
диггера" - очень искренняя книга, но что он "до сих пор так и не понял, к кому я причислила
его лично - к мутантам или диггерам". Видите ли, Анатолий Борисович, я вам напоследок, как
диггер - диггеру, раскрою тайну. Главное в диггерском деле - не забывать: консервы имеют
свойство портиться. И если диггер, уходя в подполье, берет с собой консервы, нужно четко
знать их срок годности. Именно так вы законсервировали свой ресурс влияния - в надежде на
то, что в самый последний, критический момент вскроете НЗ и всех спасете. Но критический
момент уже прошел. А вскрывать НЗ уже незачем - поздно. Стухло. Самое обидное, что
ресурс личного влияния на ситуацию в стране потенциально был у вас, пожалуй, больше, чем у
кого бы то ни было в России. Просто потому, что для Запада вы оставались последним
"живым" символом (или, скорее, иллюзией) либеральных рыночных реформ в России. И ровно
поэтому до недавнего времени все кремлевские руководители предпочитали держать вас
где-нибудь неподалеку, под рукой, во властных структурах - как аленький цветочек. И даже
если забыть про теневые ресурсы, у вас, как у диггера, всегда оставался последний патрон,
последняя серебряная пуля. Когда начались аресты и уголовные дела против неугодных
Кремлю предпринимателей, когда ликвидировали все неподкремлевские те
...Закладка в соц.сетях
