Жанр: Политика
Сталин. Путь к власти.
...ние
Джугашвили избрать партийной кличкой фамилию "Сталин". Не в пример таким
революционным псевдонимам, как Троцкий, Каменев, Зиновьев и Молотов,
псевдоним Сталин был созвучен конспиративной фамилии Ленин.
Преклонение Джугашвили перед Лениным нисколько не шло вразрез с его
честолюбием и самолюбованием. Напротив, оно усиливало эти черты. Во-первых,
Ленин был живым примером возможности достижения на поприще революционной
политики высокого положения. Во-вторых, Ленин убедительно доказывал, что в
этой сфере было достаточно места не только для одного гиганта. Он ведь
призывал других встать рядом с ним во главе движения и разделить славу
победы, а в книге "Что делать?" подробно излагал мысль о том, что
социал-демократия нуждается в таких же "корифеях", которых выдвинуло из
своей среды народническое движение 70-х годов прошлого столетия. Для Ленина
партийное членство было синонимично руководству массами. По его словам,
"идеалом" социал-демократа являлся не секретарь тред-юниона, а "народный
трибун", умевший откликаться на все и всякие проявления произвола и гнета,
владеющий искусством конспирации, закаленный в житейских невзгодах и
трудностях. Так почему бы не завоевать себе видное место рядом с горным
орлом? Почему бы не стать товарищем Ленину, его правой рукой, вторым "я",
Лениным II?
Мы не знаем, выразил ли Джугашвили свои размышления именно такими
словами. Однако, настойчиво подчеркивая в ранних работах тему революционного
героизма, он тем самым показал, что его мысли устремлялись в данном
направлении. В 1910 г. в приветственной статье, посвященной 70-летнему
юбилею вождя немецкой социал-демократии Августа Бебеля, Джугашвили писал:
"Кто не знает Бебеля, маститого вождя германских рабочих, когда-то
"простого" токаря, а теперь знаменитого политического деятеля, перед
критикой которого, как перед ударами молота, не раз отступали "коронованные
особы", патентованные ученые, слову которого, как слову пророка, внимает
многомиллионный пролетариат Германии?" Затем он поведал о том, как Бебель
вышел из "рабочих низов", чтобы превратиться в "великого борца всемирного
пролетариата", и добавил, что только марксизм мог обеспечить широкий простор
кипучей натуре Бебеля, неутомимо рвущегося к разрушению старого, гнилого,
капиталистического мира. И в заключение он, явно имея в виду ленинскую мечту
о выдвижении "из наших рабочих русских Бебелей", заявил: "Да послужит он
примером для нас, русских рабочих, особенно нуждающихся в Бебелях рабочего
движения"37. Ранее в
статье, посвященной памяти умершего товарища Г. Телия, прозвучала похожая
нота. Воздав должное этому "апостолу марксизма (большевизма)", которого
отличали неиссякаемая энергия, глубокая любовь к делу, геройская
непреклонность и апостольское дарование, Джугашвили продолжал: "Только в
рядах пролетариата встречаются такие люди, как Телия, только пролетариат
рождает таких героев, как Телия, и тот же пролетариат постарается отомстить
проклятому строю, жертвой которого пал наш товарищ - рабочий Г. Телия"38. В обеих статьях
Джугашвили писал о лицах такого же низкого происхождения, как и он сам,
которые, идя различными путями, стали революционными героями. Примечательно
также и то, что, по его мнению, главная миссия революционного героя -
мстить. Статья о Г. Телия была подписана псевдонимом Ко.
Совершенно ясно, что убедительная сила политической аргументация Ленина
была не единственным фактором, способствовавшим превращению Джугашвили в
пылкого ленинца. Здесь сказалась и ощущавшаяся молодым бунтарем потребность
в психосоциальной идентификации39. Он не только заимствовал у Ленина концепцию общности,
которая помогала вести одинокую жизнь партийного подпольщика и изгоя; в то
же самое время он создал концепцию самого себя, которая гармонировала как с
потребностью в самоидеализации, так и с его антисоциальной социальной ролью
революционера. Ленинизм утвердил его как Кобу, народного героя - мстителя и
одновременно открыл возможность стать членом братства профессиональных
борцов с существующим государственным строем, братства, названного Лениным
"партией". Ленинизм, таким образом, помог ему смоделировать для себя
величественный образ благородного революционера. В лице Ленина он дал
Джугашвили высокочтимого вождя, живой пример вершины той славы, на которую
он сам мог бы подняться как товарищ по оружию этого вождя. Не удивительно,
что Джугашвили сделался самым ревностным сторонником Ленина на Кавказе и
старался, где только возможно, во всем подражать своему герою. Теперь у него
был внутренний компас, которым он будет стараться руководствоваться до конца
дней своих.
Смена национальности
Все это самым решающим образом повлияло на национальные чувства
Джугашвили, серьезно ослабив духовную связь с грузинским народом. И вовсе не
потому, что партия, в которую он вступил, называлась Российской
социал-демократической рабочей партией. В конце концов, в ней было много
других грузин, которые тем не менее не перестали чувствовать себя грузинами.
В случае с Джугашвили столь разительные последствия партийного членства
объясняются прежде всего его отождествлением со своим героем - Лениным.
Горный орел был не только великоросом, но и ярчайшим примером истинно
русского революционера-интеллигента. Походить на него значило, помимо
прочего, сделаться русским. Для этого Джугашвили располагал нужными
языковыми предпосылками. Хотя по-русски он говорил с грузинским акцентом,
сам язык, однако, уже не был для него чужим. Ко времени переезда в 1907 г. в
Баку он владел русским настолько, что свободно писал на нем статьи и
использовал в качестве разговорного языка. Таким образом, чтобы стать
русским, требовалось, в сущности, только начать рассматривать себя таковым и
духовно порвать с собственной грузинской натурой.
И если сделать первое Джугашвили побудило стремление к идентификации с
Лениным, то пойти на второе его заставили совсем иные чувства. Как мы уже
знаем, Джугашвили перессорился со многими видными грузинскими
социал-демократами и в партийных кругах Грузии заслужил репутацию человека с
трудным и скандальным характером. На грузинской революционной арене не имели
успеха ни он сам, ни социал-демократическое течение, к которому он примыкал.
В том, что Грузия ни ему, ни большевизму не раскрыла объятий, Джугашвили не
был склонен винить ни себя, ни большевизм, а саму Грузию. Он, по-видимому,
объяснял это ее относительной отсталостью. Так, манера сопоставления Тифлиса
и Баку в одном из "Писем с Кавказа" в 1910 г. кое-что говорила как о его
чувствах, так и об этих городах. Баку он с восхищением рисовал пульсирующим
центром нефтяной промышленности, где твердая классовая позиция большевиков
находила живой отклик у рабочих. А вот Тифлис, где было всего около 20 тыс.
промышленных рабочих (то есть меньше, чем солдат и полицейских), представлял
интерес лишь "как административно-торговый и "культурный" центр Кавказа".
Отдаленность от крупных рынков России, по его словам вечно живых и бурлящих,
накладывала на Тифлис отпечаток застойности, а отсутствие острых классовых
столкновений, свойственных крупным промышленным центрам, превращало его в
"нечто вроде болота, ждущего толчка извне"40. В самих этих строках
и между ними проступало этакое пренебрежение, как будто автор уже отмахнулся
от Грузии, считая ее с революционной точки зрения провинциальным
захолустьем. В них также отразилось благоговение перед всем величественным,
которое по всем признакам, вероятно, наложило свой отпечаток на подсознание
Джугашвили. Отождествить себя с Россией означало сделать полем своей
революционной деятельности не какую-то маленькую Грузию, а всю огромную
империю, занимавшую шестую часть земного шара. В то время для ощущения
исторического предначертания ему большего и не требовалось. Будущему
проповеднику социализма в одной, отдельно взятой стране, взиравшему на
происходящие события из Баку 1910 г., эта гигантская страна казалась
адекватной самым высоким устремлениям.
Говоря о концепции, которая сложилась у Джугашвили о самом себе как
большевике, не следует упускать из виду и классовый компонент. Отдельные
места в его статьях того времени полны чувства гордости за большевиков -
подлинно пролетарскую фракцию социал-демократической партии. Вернувшись в
1907 г. с Лондонского партийного съезда, он сообщил в русской газете
"Бакинский Пролетариат", что среди большевистских делегатов было больше
фабрично-заводских рабочих, чем среди меньшевистских. Затем он писал:
"Очевидно, тактика большевиков является тактикой крупно-промышленных
пролетариев, тактикой тех районов, где классовые противоречия особенно ясны
и классовая борьба особенно резка. Большевизм - это тактика настоящих
пролетариев. С другой стороны, не менее очевидно и то, что тактика
меньшевиков является по преимуществу тактикой ремесленных рабочих и
крестьянских полупролетариев, тактикой тех районов, где классовые
противоречия не совсем ясны и классовая борьба замаскирована. Меньшевизм -
это тактика полубуржуазных элементов пролетариата"41.
А в следующий момент Джугашвили заявил, что фракция настоящих
пролетариев является также фракцией истинных русских. Анализируя
национальный состав делегаций, он подчеркнул, что в то время, как среди 85
меньшевистских делегатов большинство принадлежало евреям, за которыми
следовали грузины, затем русские, подавляющее большинство из 92
делегатов-большевиков были русскими, далее (по численности) шли евреи,
грузины и т.д. Джугашвили привел шутливые слова большевика Алексинского,
заметившего, что меньшевики - "еврейская фракция", а большевики - "истинно
русская" и что не мешало бы большевикам "устроить в партии погром"42. Если судить по тому,
насколько грубо он подошел к столь деликатной теме и как без всякого
смущения повторил антисемитское высказывание Алексинского, то можно поверить
Арсенидзе, который вспоминал следующие слова Джугашвили, обращенные к
грузинским рабочим Батума в 1905 г. "Ленин, - говорил Коба, - возмущен, что
бог послал ему таких товарищей, как меньшевики! В самом деле, что это за
народ! Мартов, Дан, Аксельрод - жиды обрезанные. Да старая баба В. Засулич.
Поди и работай с ними. Ни на борьбу с ними не пойдешь, ни на пиру не
повеселишься. Трусы и торгаши!"43.
Так через большевизм Джугашвили влился в русскую нацию. Вслед за
осознанием самого себя как революционера, сторонника Ленина и члена "истинно
русской" фракции, пришло ощущение принадлежности к русской нации. Возможно,
поэтому он избрал партийной кличкой фамилию Иванович, под которой участвовал
в партийных съездах в Стокгольме (1906) и Лондоне (1907)44. Выбирая в качестве
псевдонима фамилию Сталин (под которой он и приобрел широкую известность),
Джугашвили, несомненно, понимал, что она не только ассоциировалась с
представлением о человеке из стали и напоминала фамилию Ленин, но и звучала
совсем по-русски.
Поскольку у него, как члена российской пролетарской партии, вновь
обретенное чувство тождества с русскими сливалось с сознанием классовой
принадлежности, он не ощущал необходимости совсем отказаться от своего
грузинского естества. В статье "Как понимает социал-демократия национальный
вопрос", опубликованной в сентябре 1904 г. в газете "Пролетариатис Брдзола",
Джугашвили, указав на то, что социал-демократическая партия назвала себя
российской, а не русской. Пояснил, что этим она хотела продемонстрировать
собственное стремление собрать под своим знаменем не только русских
пролетариев, но и пролетариев всех национальностей России и что,
следовательно, она примет все меры для уничтожения воздвигнутых между ними
национальных перегородок. Поэтому партия считает, продолжал будущий народный
комиссар по делам национальностей, что "национальные интересы" и
"национальные требования" не имеют особой цены и достойны внимания лишь
настолько, насколько они двигают вперед классовое самосознание пролетариата,
его классовое развитие45.
Статью отличало жесткое осуждение грузинского национализма во всех его
проявлениях. Критика начиналась с полемики с группой националистически
настроенных грузинских радикалов, которые незадолго до этого
конституировались в партию социал-федералистов. Через издававшуюся в Париже
газету "Сакартвело" новая партия требовала не только национальной автономии
Грузии в пределах империи, но и автономии грузинской партии в рамках
социалистического движения. Джугашвили с сарказмом отметил, что грузинский
национализм, пройдя дворянский и буржуазный этапы, теперь опять выходил на
политическую сцену, обрядившись в пролетарские одежды. Он бичевал
выдвигавшуюся грузинскими социал-федералистами и Армянской
социал-демократической рабочей организацией идею разделения революционного
движения в Российской империи на самостоятельные национальные партии,
объединенные в союз, и обвинил эти группировки в том, что они подражают
Всеобщему еврейскому рабочему союзу46. В каждой строке этой первой статьи Джугашвили по
национальному вопросу отчетливо проступало отвращение, которое он теперь
испытывал к грузинскому национализму.
К причинам, объясняющим его стремление отождествить себя с русской
нацией, необходимо добавить и еще кое-что. Мы видели, как этот оказавшийся в
неблагоприятных условиях, но одаренный ребенок, единственный из четырех
детей оставшийся в живых, рос, веря в свое предназначение. Отметили, что он
прямо-таки жаждал будущего триумфа и страшно боялся оказаться битым. И эти
два чувства были в тесной взаимосвязи. В русском, как, впрочем, и в
английском, языке слово "побить" имеет двоякое значение: отколотить или
подвергнуть телесному наказанию, а также выиграть или победить. В решимости
Джугашвили никогда не быть битым отразилось не только стремление по
возможности избегать телесных наказаний или нежелание оказаться среди слабых
(ибо слабость в чем-либо - это повод для наказания), но сильная потребность
подтверждать свое превосходство, всегда быть на стороне победителей, страх
перед поражением в борьбе, которая, как он понял, составляет главное
Примечания
1 Iremaschwili
J. Stalin und die Tragödie Georgiens. Berlin, 1932, S. 24.
2 Сталин сам
себя характеризует как практика, в предисловии к 1-му изданию своих
сочинений (М., 1946, т. 1, с. 13). Образ Сталина-"прагматика" дает Исаак
Дейчер следующими словами: "В известном смысле Сталин меньше, чем другие
товарищи, зависел от Ленина. Его интеллектуальные потребности были
ограничены. Он был больше заинтересован в практическом использовании
ленинских идей, меньше в ленинской работе мысли" (Stalin: A Political
Biography, 2nd ed., N. Y., 1966, p. 235).
3 Верещак С.
Сталин в тюрьме - ("Дни", 22 января 1928 г.).
4 Сталин И. В.
Соч., т. 1, с. 297 - 298.
5 Там же, с. 62
- 63.
6 Там же, с.
277.
7 Там же, с.
294, 344 - 346.
8 Там же, с. 74
- 77. Прокламацию отпечатали в Авлабарской подпольной типографии Тифлиса.
9 Воспоминания
Жордания о расколе "Месами-даси" в: "Моя жизнь", Стэнфорд, 1968, с. 25, 29.
10 Iremaschwili
J. Stalin und die Tragödie Georgiens, S. 22.
11 Сталин И. В.
Соч., т. 6, с. 52 - 54.
12 Автором
истории с письмами является Д. Сулиашвили, участник лейпцигской группы
большевиков (Сталин И. В. Соч., т. 1, с. 396).
13 Ленин В. И.
Полн. собр. соч., т. 7, с. 1 - 31. Мнение, что речь идет о данном ленинском
документе, впервые высказал Бертрам Вулф (Three Who Made a Revolution.
Boston, 1948, p. 426).
14 Сталин И. В.
Соч., т. 1, с. 61. "Письмо" было отпечатано отдельной брошюрой в Женеве в
1904 г.
15 Ленин В. И.
Полн. собр. соч., т. 7, с. 9.
16 Сталин И. В.
Соч., т. 1, с. 57 - 61
17 Там же, с. 89
- 130, 160 - 172. Знал ли Ленин в то время, что Сталин являлся автором
статей, точно не известно. Первая статья была напечатана от имени
Кавказского союзного комитета, а вторая первоначально появилась без подписи.
Ее Сталин начал несколько необычно, настаивая на своем авторстве. Он, в
частности, писал: "Я должен еще заметить вот что: автором брошюры "Коротко о
партийных разногласиях" многие считают Союзный комитет, а не отдельное лицо.
Я должен заявить, что автором этой брошюры являюсь я. Союзному комитету
принадлежит только редакция ее" (там же, т. 1, с. 160). Очевидно, в момент
написания он намеревался статью подписать.
18 Ленин В. И.
Полн. собр. соч., т. 6, с. 177; т. 8, с. 404.
19 Сталин И. В.
Соч., т. 1, с. 62 - 73.
20 Ворошилов К.
Е. Рассказы о жизни. М., 1968, кн. I, с. 247.
21 Ленин В. И.
Полн. собр. соч., т. 6, с. 141 - 142.
22 Там же, т. 6,
с. 172.
23 Сталин И. В.
Соч., т. 1, с. 64, 65 - 67, 70, 73. В примечании (с. 68) Сталин представил
Ленина кавказскому читателю как "выдающегося теоретика и практика
революционной социал-демократии".
24 Там же, т.
1, с. 79. Заявление содержится в составленном Сталиным в январе 1905 г.
воззвании к рабочим Кавказа.
25 Там же, т. 5,
с. 71. Эта фраза появилась в наброске плана брошюры о политической стратегии
и тактике.
26 Там же, т. 6,
с. 46.
27 Iremaschwi1i
J. Stalin und die Tragödie Georgiens, S. 23.
28 Каминский
В., Верещагин И. Детство и юность вождя. - "Молодая гвардия", 1939, N5 12,
с. 69 - 70. Отрывки переведены с грузинского на русский язык.
29 Гюго В. 93-й
год. М., 1988, с. 216, 106, 112.
30 Основываясь
на кавказских источниках, Анна Аллилуева писала, что называть себя Кобой
(по-турецки "неустрашимый") Джугашвили начал после организации уличной
демонстрации батумских рабочих в 1902 г. (Воспоминания. М., 1946, с. 110).
Эту версию повторяет Исаак Дейчер в: Stalin: A Political Biography. N. Y.,
1966, p. 46. Однако это не соответствует действительности. Заявление
Иремашвили о том, что Джугашвили еще в семинарии был Кобой, подтверждается
другими свидетельствами (Каминский В., Верещагин И. Детство и юность вождя,
с. 87), где говорится, что псевдонимом Коба он пользовался еще в Тифлисе,
когда примкнул к социал-демократической организации, то есть еще до переезда
в Батум в 1901 г.
31 Подпись
"Сталин" впервые появилась под статьей, опубликованной в "Социал-демократе"
в 1913 г. Но он, по-видимому, взял этот псевдоним ранее, поскольку в 1910 г.
некоторые его статьи имели подпись "К. С." и "К. Ст." (Сталин И. В., Соч.,
т. 2, с. 187, 196).
32 Там же, т. 6,
с. 53.
33 Там же, т. 1,
с. 56.
34 Там же, т.
6, с. 53, 54, 55.
35 Это часто
случается в психологическом процессе идентификации. Джугашвили хотел
походить на человека, которым восхищался и с которым себя отождествлял.
Согласно 3. Фрейду, разработавшему данную концепцию, "идентификация
стремится к сформированию своего "я" по образцу другого человека, который
берется за "идеал" (Психология масс и анализ человеческого "я". М., 1925, с.
49). Невит Сэнфорд пишет, что идентификация в отличие от сознательного
подражания есть процесс более или менее бессознательный. "Возможно, -
говорит он, - наиболее существенным является то, что идентификация стремится
к тождеству; другими словами, субъект старается вести себя точно также, как
и объект" (The Dynamics of Identification. - "Psychologocal Review", 1955,
в"-- 2, p. 100).
36 Арсенидзе Р.
Из воспоминаний о Сталине, - "Новый журнал", июнь 1963, в"-- 72, с. 223. В
то время Арсенидзе знал Сталина, как товарища по социал-демократическому
движению. По его словам (с. 220), Сталин повторял аргументы Ленина "с
граммофонной точностью". И далее: "Сталин, пожалуй, лучше копировал Ленина и
повторял его мысли, чем Шаумян" (с. 235).
37 Сталин И. В.
Соч., т. 2, с. 201, 208. См. также статью "Партийный кризис и наши задачи",
в которой он говорит о том, что движение нуждается в "русских Бебелях, в
опытных и выдержанных вождях из рабочих" (там же, т. 2, с. 152).
38 Там же, т. 2,
с. 30, 31. Статья появилась в марте 1907 г. в грузинской газете "Дро".
39 Относительно
концепции психосоциального отождествления см.: Erikson Н. Erik. Childhood
and Society. N. Y., 1963, p. 261 - 263, 412; Insight and Responsibility. N.
Y., 1964, chs. III, V; Identity: Youth and Crisis. N. Y., 1968, ch. IV.
40 Сталин И. В.
Соч., т. 2, с. 188.
41 Там же, с. 49
- 50 (курсив автора).
42 Там же, с. 50
- 51. Выражение "истинно русский" использовал в своем выступлении в 1832 г.
царский министр просвещения князь Уваров, когда говорил об "истинно русских
консервативных принципах православия, самодержавия и народности".
Впоследствии это выражение стало присловьем крайне правых националистических
элементов России. В примечании к статье (с. 382) указано, что Алексинский,
чью шутку повторил Сталин, позже отошел от большевиков, а "после Октябрьской
социалистической революции - белоэмигрант".
43 "Новый
журнал", Нью-Йорк, 1963, в"-- 72, с. 221. Арсенидзе также вспоминает
недоумение Сталина по поводу негативной реакции рабочих на подобный выпад.
44 Его записки о
Лондонском съезде, опубликованные в "Бакинском Пролетарии", были подписаны
псевдонимом Коба Иванович. Иванович - распространенное в России отчество.
Следует иметь в виду, что отчество Виссариона Джугашвили было Иванович,
поскольку его отца звали Вано.
45 Сталин И. В.
Соч., т. 1, с. 42.
46 Там же, с. 37
- 40.
47 Я глубоко
признателен Эрику Эриксону, который обратил мое внимание на значение этой
двойной ассоциации.
48 Сталин И. В.
Соч., т. 1, с. 36.
49 Там же, т. 5,
с. 232.
50 Последний
абзац я добавил во втором издании этой книги в США, чтобы лучше осветить
один из моментов, не совсем ясно изложенный в первом издании. В этой связи я
выражаю искреннюю признательность доктору Роберту С. Уэллер-стейну,
начальнику отделения психиатрии медицинского центра Сан-Франциско, который,
исходя из своего клинического опыта и знаний, почерпнутых из
психоаналитической литературы, разъяснил, что "человек может бороться вместе
с тем лицом, с которым он себя отождествляет, и одновременно против него"
На роль большевистского лидера
В партийном подполье
С того самого момента, когда Сталин покинул семинарию, он всю свою
жизнь посвятил марксистскому движению. Единственным занятием стала
революционная политика, и ему пришлось перенести свою долю тягот тюремного
заключения и ссылки, то есть в полной мере разделить обычную участь людей
этой опасной в России профессии. Вместе с тем в революционной карьере
Сталина того периода не было ничего выдающегося. Более десяти лет он
оставался провинциальным революционным функционером в своем родном
Закавказье и не мог похвастаться ни эффектными, направленными против
самодержавия подвигами, ни значительными трудами (до 1913 г.), которые
помогли бы формировать большевизм, как идеологическое течение. Он
принадлежал к партийным "практикам": организаторам, конспираторам,
пропагандистам и газетчикам.
Поскольку на первых порах революционная деятельность Сталина ничем
особенным не блистала, встает законный вопрос: каким образом он смог
подняться до поста члена Центрального Комитета большевиков? Разумеется,
никто не избирал Сталина "заочно" на Пражской конференции большевиков в
январе 1912 г., как позднее уверяли сталинистские историки партии, его
кооптировал уже избранный ЦК1. И это произошло по инициативе Ленина. Почему же он посчитал
Сталина достойным стать членом столь влиятельного круга большевистских
лидеров?
Мы уже упоминали, возможно, не лишенную достоверности историю о том,
при каких обстоятельствах Ленин в конце 1904 г. впервые обратил внимание на
Сталина. Тогда проживавшие в Лейпциге друзья переслали Ленину полученные из
Кутаиси восторженные письма Сталина. В ответном послании Ленин назвал
грузинского автора "пламенным колхидцем". Прямая переписка началась в мае
1905 г., когда Сталин, будучи членом Кавказского союзного комитета,
информировал Ленина о степени влияния большевиков и меньшевиков в партийных
организациях Закавказья2. Тем временем в полемике с грузинскими меньшевиками он
зарекомендовал себя усердным учеником Ленина. В брошюре "Коротко о партийных
разногласиях", отпечатанной весной 1905 г. в Авлабарской подпольной
типографии Тифлиса на грузинском, армянском и русском языках, Сталин
атаковал Жордания за критику взглядов, изложенных Лениным в "замечательной
книге" под названием "Что делать?". Спор разгорелся в основном вокруг
утверждения Ленина о том, что революционное сознание (в отличие от
тред-юнионистского) должно быть внесено в рабочий класс организованной
социал-демократией извне. Используя цитаты из произведения Карла Каутского,
Маркса и Энгельса, Сталин решительно отстаивал ту точку зрения, что, вопреки
утверждениям Жордания позиция Ленина нисколько не противоречила марксизму, а
полностью согласовывалась с учением Маркса. В июле Крупская написала из-за
границы в Тифлис и просила
...Закладка в соц.сетях
