Жанр: Политика
Такая страна. Путешествие из Москвы в Россию
...высокие, то есть, выражаясь по-русски, похоже было на воровство и
черный нал.
Вот в этот самый момент немцев и выгнали.
- Как же так?! - удивляется Хоффман. - Я слышал, что раньше краем
руководил видный борец с коррупцией геноссе Андропов. И вдруг такое... Что,
что? Наоборот, Медунов? А Андропов его со скандалом уволил? Что, что тут
творилось? Мы этого не знали... - бледнеет Хоффман.
А поздно! Отступать некуда. Деньги по меркам фирмы пока что вложены
небольшие, но тут репутация! Никак нельзя уйти. Потому что все привыкли -
где "Кнауф", там успех, победа, и иначе быть не может.
И вот Хоффман, менеджер высокого ранга, не мальчик уже в свои 54 года,
состоятельный, между прочим, человек, живет в этом бедном советском офисе.
Он ест тут колбасу и сало, закупленные на местном рынке, пьет кубанское пиво
и даже спит на надувном матрасе на полу. По уровню аскетизма и антисанитарии
это смутно напоминает ефрейтору запаса Хоффману действительную
мотострелковую молодость... Нет, в войсках у него было даже больше комфорта,
потому что он дружил с офицерами и ходил с ними в кабаки и там ел горячее.
Хоффману кажется, что присутствие немца даже важнее, чем охранная фирма
"Оскорд", и еще одна московская фирма - "Пантан", и местные милиционеры,
которые все дежурят в приемной. Без немца, думает он, местным проще забрать
кабинет.
- Вам, Хоффман, к надувному матрасу еще бы и куклу надувную, из
секс-шопа!
- Плохо вы о нас думаете, - с изящной, толкуй в любую сторону,
двусмысленностью ответил он.
Хоффман тут, в России, с 93-го времени проводит больше, чем дома. К
трудностям за это время привык, и ночевкой на полу его не напугаешь. По
утрам он отъезжает на часик в соседний поселок, где арендует строительный
вагончик с удобствами, и там принимает душ, стирает бельишко, утюжит белые
строгие рубахи - все, кстати, почему-то сам.
Конечно, местным казалось, что выкурить немца из кабинета проще простого.
Для этого надо отключить ему свет, телефон и воду. Он же европеец - и
сломается.
Разумеется, отключили.
Немец же оказался вредный. И выписал спутниковый телефон. А еще привесил
под окнами бензиновые генераторы. Канистры же под воду оказались еще более
доступными.
Тогда свет и воду ему в бессильной злобе опять дали, а с телефоном вышла
заминка, которая уж теперь не принципиальна. Легкое неудобство в том, что из
соседнего поселка Мостовской в Псебай надо звонить через Германию...
Тяготы и лишения, конечно, имеются. Но если честно, то Хоффману все
нравится. Это интересная менеджерская задача! И величие и размах проблем его
впечатляют и вполне вдохновляют. Газеты про это писали и телевидения всякие
показывали - и в России, и в Германии. Уже прокурор края в курсе, приезжал и
вникал. Уехал - и ничего. Губернатор про все знает - впрочем, господин
Кондратенко - красный... Да что губернатор! Например, про этот Псебай лично
еще Коль все рассказал лично Ельцину. А это для Хоффмана высшие инстанции во
Вселенной, ибо он, бывший коммунист, так и не научился верить в Бога.
Ну вот мы поговорили с Хоффманом, и он решил отлучиться в душ. И, что
странно, вся охрана осталась в приемной, а он один пошел, сел в свой "БМВ" и
уехал.
По пути он подвозит местное население. Если кто голосует, так он
останавливается, не забыв прежде честно спросить:
- Вы знаете, что я оккупант? Вы согласны, чтоб вас оккупант вез на
немецкой машине?
При этом Хоффман, когда не при параде, надевает подозрительный зеленый
свитерок - с виду совершено форменный натовский... Но от услуг оккупанта
население не отказывается.
В пути он расспрашивает людей о жизни.
Они даже признаются ему в браконьерстве. Западным людям жизнь в России
иногда кажется слишком биологической, сплошной животной борьбой за
существование. В Псебае - особенно, потому что тут человек страшно близок к
природе. Например, оказался местный безработным и не пропадает - форель
ловит в горных речках или оленя бьет в лесах. Что не съест, то продает на
браконьерском черном рынке...
- И не страшно так ездить по чужой местности, которая грозится шашками?
- Ну когда пикет был, собрались все и орали - то было опасно. А сейчас
вроде нет...
Тут бывали очень шумные пикеты. То есть, как только Хоффман на плечах
московской охраны вошел в офис воскресным утром, местные собрались и три дня
митинговали, и грозили, и требовали справедливости. Но охрана была при
оружии, и милиция подъехала, безоружные казаки кто за был, кто против...
Покричали, погрозили - в общем, ничего страшного. Прошло все без эксцессов.
Разве только российская и немецкая администрации предприятия дружно друг
друга уволили.
Казаки, которые никому не доверяют, вызвались завод тоже охранять - в
дополнение к частным фирмам и милиции, и еще, чтоб не забыть, к дедушкам из
ВОХРа. (Хоффман по этому поводу с удовлетворением замечает, что при такой-то
охране спит совершенно спокойно.) Завод - то есть российская часть
руководства - согласился и с казаками заключил договор. Как оказалось,
незаконный - у казаков же лицензии на охрану нету. Ну, тогда придумали
компромиссное решение. То есть они вроде и казаки, но оформили их сторожами
- ни много ни мало 40 человек, сутки через трое. И теперь они так всем и
отвечают: мы простые сторожа, а казаки мы, извиняемся, в свободное от
дежурства время.
Ну, с Хоффманом вроде все ясно.
Не отдадим инвесторам
ни пяди родной земли
А что ж российское начальство комбината? Что оно думает о жизни?
Но - не дает оно интервью, не встречается с прессой.
Самый высокий руководитель с русской стороны, который согласился говорить
- правда анонимно, запершись со мной в своей конторке, - был начальник
одного цеха. И то он предупредил, что с работниками разрешается тут
посторонним разговаривать только в присутствии начальства. А он как раз
оказался в одном лице и работник, и администрация, так вроде, значит, и
можно.
И вот он что рассказал:
- Немцы, они что? Хотят дать меньше, а получить больше. За просто так
никто не поможет, мы же знаем жизнь. Если б они честно сотрудничали, то,
может, и можно было б. А тут кто-то прозевал - пустил их.
Зарплата какая? Это коммерческая тайна. Но мы очень все довольны. Если б
суды присуждали, что немцы правы, так тогда нам бы показали документы! А раз
не показывают, значит, нет их. А нужны ли нам вообще инвесторы? Ну этим
должны экономисты заниматься. А я так скажу: россияне должны перемучиться и
обойтись без иностранцев. А то получишь чуть, а потом потеряешь все...
Вот вам самое спокойное, самое безэмоциональное и высокоинтеллектуальное
суждение, которое я в Псебае услышал от той стороны... Все-таки инженер
говорил, человек с образованием. Это было мнение представителя
интеллектуальной элиты, по московским понятиям, это либеральный министр,
если представить, что Псебай - очень условная модель России.
Обычный же, обыденный уровень дискуссии тут куда ниже. Ну вот, например,
одна дама за 40, работница комбината, при условии опять-таки анонимности:
- Зачем нам эти немцы? Чего пришли? Пусть уходят. Инвестиции? Не надо нам
от них ничего, вот! Знаю я, чего они к нам лезут: у нас же гипс наилучший,
самый белый - посмотрите! Такого ж больше нет нигде. У других он такой
серый, прямо смотреть противно! Ну вот и лезут к нам, за нашим ценным
ресурсом - гипсом...
Я ей еще подсказал, что гипс - товар стратегический. Отчего? Да ведь если
его пускать только на лечение переломов, всему миру до конца света хватит. А
если на стройматериалы, то всего-то на тысячу лет и хватит - таковы
разведанные запасы здешнего месторождения.
Ну ладно, на комбинате страсти кипят. А со стороны же трезвей видится?
Вот мнение представительницы общественности за пределами комбината, она
магазинная торговка, живет тут:
- Раньше в поселке чисто было, красиво, и окурки не разрешали бросать. А
как началась эта инвесция (так и сказала - инвесция. - Прим. авт.), так и
грязно стало, и колбаса дешевая пропала, и вообще жить стало тяжело. Дураку
ясно, что немцы на наши ресурсы зарятся, хотят их это, хищнически истребить.
Что ж вы думаете, они детсадик наш содержать мечтают, что им, дети наши,
думаете, нужны?! И потом, ну почему именно немцы?! Мы же не сможем им ничего
простить (Ей около 40 лет. - Прим. авт.). Ну хоть бы это были, например,
африканцы, и то лучше...
Сторонники быстрого прогресса, различные западники, бывает, ругают
псебайцев за отсталость. И совершенно зря. Потому что последние имеют вполне
европейский уровень экономического мышления! А может, и выше. Есть
доказательства. Из прошлой жизни Хоффмана, когда он командовал перестройкой
заводика в г. Хермсдорф, в Восточной, но все равно же Германии. Там была
такая схема: производство дробили на отдельные циклы, выделяли их в мелкие
фирмы и приватизировали. А что дроблению и приватизации не поддавалось
(например, плановый отдел или партком), то, увы, навеки закрывали, а людей
выгоняли на улицу. Так там недовольные даже перегораживали трассу Берлин -
Дрезден! А Хоффмана с командой не пускали на завод при помощи пикетов (ну
вылитый Псебай, только что без казаков). С требованием сохранить все-все
рабочие места. Но поскольку пикетчики никак не смогли придумать, кому
продать свою социалистическую плановую продукцию и где взять дотацию на На Западе все просчитали вперед,
Пора бы и нам догадаться,
Зачем самостийной Украине флот
И с кем она хочет сражаться.
Украинская книжка называется тоже достаточно бодро: "Анатомия
необъявленной войны". Аннотация гласит, что в книге показана
"великодержавная, шовинистическая политика определенных сил России". Одна
главка, к примеру, называется так: "В планах - зачистка нашей территории".
Я встретился с последним офицером, который поменял флаг. Это капитан
первого ранга Александр Горшков. Он рассказывает, что перешел на сторону
Украины из патриотизма, а также из-за ссоры с начальством, которое его не
ценило. При этом, что примечательно, почти в два раза потерял в зарплате
(русские оклады всегда больше). Что же касается увлекательной версии
перехода, предложенной злыми языками, то мы ее тут давать, разумеется, не
будем.
Так вот, Горшков раньше был начальником Дома офицеров (на реконструкцию
которого, говорят, давал 3 миллиона долларов сам Лужков). А стал худруком
ансамбля песни и танца ВМС Украины. Ну немножко пришлось поменять репертуар.
Вместо "Севастополь, Севастополь, гордость русских моряков" он теперь
разучивает с самодеятельными талантами "Червону руту" и "Черемшину" в рамках
нового шоу "Украинские старые песни о главном".
- Ну вы видите великое будущее за украинским флотом?
- Однозначно вижу! - отвечал Горшков. Как, впрочем, и все мной опрошенные
украинские моряки. В отличие от русских, менее оптимистичных в отношении
своего флота...
Один из самых видных и слышных - патриотов Украины в Севастополе -
капитан первого ранга Мирослав Мамчак. Он - председатель Союза офицеров
Украины, а кроме того, начальник телерадиоцентра "Бриз" ВМС Украины.
Мамчак объясняет мне:
- Вот русскому флоту 300 лет, в Севастополе даже улицу в честь этой даты
назвали. Хотя городу всего 200 лет, и 300-летие, заметим, его не касается! А
украинскому флоту - 507 лет! И он начался именно у крымских берегов в районе
Очакова. Флот тогда состоял из чаек.
- Чаек?
- Чайка - небольшое парусно-гребное судно с экипажем до 70 человек,
включая абордажную группу, то есть фактически морскую пехоту. Первыми
украинскими военными моряками были запорожские казаки. В 1492 году они
одержали первую победу - захватили турецкую галеру, освободили
рабов-гребцов, а корабль потопили. (Достойный ответ Украины на случившееся в
том же году открытие Америки.) Это документально подтверждено: есть письмо
крымского хана королю польскому о событии.
- А вот украинская газета "Дзвiн Севастополя" предлагает назвать в городе
улицы в честь Петлюры и Бандеры. Прокомментируйте это!
- Петлюра и Бандера занимают достойное место в истории Украины. А
переименование улиц - не мой вопрос.
Пока - пока! - украинского на улицах города мало. Встречаются офицеры с
шевронами ВМС. Первые шевроны несли на себе изображение ягод калины в
качестве национального растения. На теперешних, усовершенствованных - синий
крест, только не косой андреевский, а прямой и потолще.
Вот нечаянно подсмотренная мной сценка. Украинские офицеры стоят возле
штаба и мирно болтают на русском. Потом один спохватывается:
- А дэ план?
- Якый план? - притворно удивляется второй.
В городе попадаются украинские вывески: допустим, "Взуття (обувь. - Прим.
авт.-перев.) на Ленiна". На Большой Морской, улице с набоковским названием,
есть ресторан "Крещатик". Там борщ, сало, пампушки, все без обмана, только
меню вдруг оказывается на русском.
- Чтоб клиентам понятней было! Они по-украински не очень-то...
Вот книжный развал, книжки все сплошь русские: татарской или украинской
ни одной не видно! Но продавщица нашла:
- Вот есть "Украiнський правопис".
- Берут?
- Берут.
- Ага! А как его выучат, вы им еще подкинете?
- А то!
Впрочем, русские офицеры констатировали: их дети очень старательно учат
украинский язык - "боятся, что иначе у них не будет будущего".
Открытый город
Любители крымского отдыха помнят, как добывали себе пропуск в секретный
военный закрытый город-герой. А теперь... Немцы спокойно приезжают
перезахоронять своих солдат, натовские корабли ходят с визитами к украинским
друзьям, свободно действуют отделения 23 партий разных государств (да хоть
России и Украины), африканцы учатся в вузах. Умар и Мутаз, студенты из Чада
и Судана, отвечают репортеру местной газеты на вопрос, смогли ли они
приспособиться к севастопольской жизни:
- С водой привыкли. Хорошо, что свет перестали отключать.
То есть вы понимаете, что с водой тут несколько хуже, чем в Африке
(которую мы - или они? - хоть по электричеству наконец догнали). Еще про
воду, раз зашла речь. Теперь никто не засекречивает страшных сведений о том,
что вся корабельная и почти вся (90 процентов) городская канализация
сливается в море напрямую. Так что, принимая морские ванны, можно не только
оскорбить свое эстетическое чувство, но и запросто подхватить гепатит А
(научно доказано, даже эпидемии бывают).
Открытость бывшей военной базы всему миру доходит до того, что газеты
печатают выдержки из интернетной переписки любителей с американцами. Там
проникновенные строчки про то, что и Севастополь, и Нью-Йорк будут первыми
разбомблены в случае чего.
Или взять Турцию. Когда-то редкие энтузиасты уплывали туда на надувных
матрасах. Отчаливали обыкновенно с мыса Сарыч - самой южной точки Крыма,
рукой подать от Севастополя. Там в июне - июле выходит на поверхность
подводное течение, и путешественник на надувном матрасе за 2-3 суток мог
проделать эти 157 миль до турецкого берега, правда, мог и не проделать.
Сегодня незачем так мучиться. Из Севастополя в Турцию всех желающих без
визы и без характеристики от райкома партии везут круизные суда - 150
долларов стоит неделя!
Да и плыть-то необязательно. Можно и в Севастополе съесть и выпить все то
же, что и в Турции (включая пиво "Эфес" и текилу в ассортименте), и
познакомиться с теми же русскоязычными проститутками, что и там. Последние
тут здороваются совершенно по-домашнему со всеми входящими в ресторан
мужчинами активного возраста.
А вот невероятной секретности объект - противоатомное бомбоубежище под
Центральным холмом, настолько глубокое, что сотовые там не действуют. Теперь
за могучей железной дверью толщиной 22 сантиметра - "Бункер", клуб так
называемой альтернативной молодежи. Там ведет вечера диск-жокей и гитарист
Вовчик по кличке Бегемот. Поскольку он сутки через двое матросит на буксире,
то можно сказать, что семейную традицию он продолжил: отец его, Володя
Мельников, - капитан первого ранга, известный севастопольский поэт, лирик и
маринист. Когда отец приходит в "Бункер" выпить красного, сын ему ставит
самую консервативную музыку, какую только может найти во всем клубе, - "Бони
М".
Я фотографирую Бегемота на память в папашином кителе.
- А что ж ты в училище не пошел? - спрашиваю.
- Был бы СССР, непременно б пошел. А так, сейчас - зачем, кому это нужно?
Америка нам велела заткнуться, мы молчим. Она бомбит кого хочет. Ну и зачем
служить? Тогда уж лучше thrash core.
- А кто ж тогда в военные училища идет?
- Ну, кто хочет закосить от армии, получить образование на шару, пожить в
Питере (детей русских моряков берут туда учиться)... А я - самый крутой
парень в этом городе!
- Привет, а как же командующий флотом?
- Я же говорю - парень, а не дедушка!
- Слушай, а что вообще за вид у тебя? Косичка, понимаешь, серьга. Ну ты
хоть бы якорь наколол, что ли, - корю я Бегемота. При том, что родной его
отец сидит молча и с влюбленной улыбкой смотрит на взрослого сына.
- Не, я серьезные вещи буду колоть, рокерские узоры. Бицепсы подкачаю - и
наколю.
А тут как раз приходит его роскошная подружка Наташа, льнет. В
продолжение военно-морской тематики я думаю о том, как бы Бегемот без этой
Наташи одиноко и печально спускал пар в казарме... Все-таки у пацифизма есть
свои сильные плюсы.
- Из военной базы город превращается в рок-н-ролльную тусовку, -
утверждает Бегемот на прощанье.
И это не самая страшная вещь в мире, которая может приключиться с военной
базой. Дай этого Бог всякой!
ГЛАВА 5
Беженцы
Русские друг другу без надобности
Русские беженцы - это противоестественно. И даже вполне оскорбительно.
Убегать ведь могут только сироты малых, слабых народностей, не способные за
себя постоять, - так или нет?
И тем не менее русские торопливо оставляют бывшие республики. Их
выгоняют, не давая даже продать жилье или хоть собрать пожитки в контейнер.
Нам - уменьшение России, ослабление страны, бестолковость власти - слова из
телевизора, от которых можно отмахнуться и жить дальше. У них другое, для
них это - позор, бездомность, нищета и тоска.
Солженицын смотрит на брошенных страной беженцев и пугает нас, что так и
вся Россия вслед за ними пропадет. Или ей все нипочем? Почему у нас волосы
не встают дыбом от того, что страна потеряла еще 20 миллионов человек?
Неужели нам все равно?
Как бы то ни было, беженцы - это злая карикатура на русских, это модель
страны, выполненная в жанре черного юмора, это страшное кривое зеркало, в
которое лучше бы и не смотреть. Ну вот представьте себе: в беженском
поселке, в бывшей сапожной мастерской (!), приютился убежавший из Казахстана
физик-ядерщик, который преподает в сельской школе и кормится с огорода. А
его товарищи, вместе с которыми он спасался, сидят и ненавидят своего
вчерашнего кумира, человека, который увез их с чужбины на родину...
Это все происходит в селе Ломовом, Чаплыгинский район, что в Липецкой
области.
Всего в России около 5 миллионов вынужденных переселенцев, которые
официально называются мигрантами. Из них больше 3,5 миллиона человек не
имеют официального статуса, то есть не могут получить ни легальной работы,
ни положенного пособия (717 рублей в год). С 1997 года Генпрокуратура
заявила "о многочисленных фактах разворовывания денег, предназначенных для
беженцев". В 1998 году Форум переселенческих организаций в своей резолюции
признал методы работы службы "неэффективными, унижающими человеческое
достоинство и грубо попирающими права вынужденных переселенцев". В резолюции
было требование сменить руководство ФМС. Что и было наконец сделано в апреле
1999 года: вместо Татьяны Регент новым руководитель службы назначен Владимир
Каламанов. Что дальше - неизвестно.
"То-то ведь и самое страшное: беженцы в своих многочисленных бедствиях
встречают не только бесчувствие властей, но - равнодушие или даже неприязнь,
враждебность от местного русского населения". "Поражает это бесчувствие
русских к русским! Редко в каком народе настолько отсутствует национальная
спайка и взаимовыручка, как отсутствует у нас". "И это - самый грозный
признак падения нашего народа. Нет уже у нас единящего народного чувства,
нет благожелательства принять наших братьев, помочь им. Судьба отверженных
братьев - грозное предсказание нашей собственной общерусской судьбы".
Александр Солженицын. "Россия в обвале"
Ядерщик Кострица разводит кур
Физик Александр Афанасьевич Кострица работал в Институте ядерной физики в
Алма-Ате. Дослужился там до замдиректора и издал книжку по физике ядерных
реакторов, где рассказал про свое открытие: оказывается, вода, что охлаждает
реактор, тоже переносит нейтроны! Которые раньше, до Кострицы, никто не
учитывал, а после сразу стали учитывать - и безопасность реакторов выросла.
Правда, ненамного, но в этом деле мелочей же не бывает после Чернобыля-то.
- Там каждая кроха имеет значение. Вот мы такой крохой и занимались -
общими усилиями, - скромно уточняет он.
Кострица уж вплотную подступал к защите докторской...
- Жил я там хорошо, пока не началась так называемая якобы перестройка. И
вся жизнь пошла кувырком... - Однако Кострица, будучи честным ученым,
считает необходимым уточнить: - Впрочем, не будь перестройки, не обязательно
я бы защитился...
- Да... Как вы уехали, как дело было? Притесняли вас там, что ли?
- Нет, казахи меня не обижали в общем-то... Но мне было страшно оттого,
что идет развал государства. И я видел, что никто не позволит это
разваленное государство восстановить... Я там, в Казахстане, оказался за
границей, а жизни вне России я не мыслю... Для меня есть только Россия,
больше для меня ничего нет и быть не может. Но что ж с ней будет? Я читаю
книги... Запад убежден, что Россия развалится на куски вслед за Советским
Союзом. Этого бы очень не хотелось...
Он смотрит на меня сквозь толстенные стекла очков своими усталыми
испуганными глазами. Я молчу - что я могу сказать утешительного? Я думаю о
том, что в Магадане русские товары выглядят экзотикой - кругом все
китайское, вплоть до зубной пасты и расчесок. Да и вообще за Уралом никто
всерьез не думает про Москву. А она, Москва, дай ей контурную карту России
для 5 класса, не сможет расставить там хоть пяток крупнейших городов... Да
если б не казенная надобность или там теща в Екатеринбурге, никогда б
москвичу не пришла в голову мысль проехать по своей стране - так мне иногда
кажется.
Бывший ядерщик улыбается растерянно. У него вообще вид человека, который
так и ждет, что кто-то подойдет сзади и стукнет его по темени. Это и
неудивительно после того, что с ним в этой жизни случилось на старости лет.
Я смотрю на его галстук, на свежую рубашку, стрелку на штанах и думаю, что
поддержание гардероба в порядке ему тяжело дается - это ж надо таскать воду
ведром и греть ее на дровяной печке... Не зря ж колхозники при нехватке
сервиса предпочитают немаркие тело-грейки и ватные штаны на все случаи
жизни.
- Вы вообще как тут в деревне устраивались?
- Да мне помогли влезть в одну комнатку в быткомбинате. Там сапожник
исчез, так мне отдали его комнатку.
Мы туда и не идем к нему, в эту кладовку в бараке. Мы в школе сидим,
говорим.
- Небогато живем, но не плачемся. Курочки у меня, - рассказывает он про
важнейшие вещи в своей теперешней жизни, - и кое-что сажаю: лучок, свеклу,
морковку. - Кроме огородников, так ласково называют овощи еще люди, которые
сели с аппетитом выпить и закусить.
- Что ж, значит, сурово вас встретила историческая родина?
- Почему ж? Нормально встретила - с учетом тяжелого положения России. Ну,
чего б я мог просить у России? Работы? Так работа у меня есть. Ничего,
платят... неплохо. Тысяча в месяц! Более того! - спохватывается он. - Кредит
мне дали! Хватило, чтоб дом заложить. На хороший фундамент хватило, на стены
и крышу. Я, правда, туда еще не переехал, там еще отделка не кончена.
Медленно идет - я ж на зарплату строю, каждую десятку, каждую сотенку
расходую так, чтоб что-то купить. Уж пятый год не могу в дом въехать. Когда
ж я буду в нем жить?
- Ну, дети будут жить, - оптимистично отвечаю ему я.
Все-таки приятно знать, что кому-то из русских беженцев так повезло с
помощью. Надо же, им давали ссуды - 60 тысяч на 10 лет, да без процентов!
После дефолта надо отдавать в 4 раза меньше, если считать долларами. А там
дальше еще девальвация подоспеет, да инфляция - мы ж люди взрослые, видали
жизнь... Впрочем, Кострица человек до того чистый, что поспешил этот кредит
выплатить досрочно - деньгами, вырученными от продажи своего казахстанского
имущества...
- Нет, не будут мои дети в Ломовом жить... Что им тут делать? Они тоже
физики - и сыновья, и дочь. Двигают в Москве науку, защищаются в лучших
институтах страны, а на хлеб зарабатывают на стройке чернорабочими... Я до
сих пор в шоке. Что происходит? Я тут прочитал в газете, что у нас осталось
3 боеспособные дивизии. А в НАТО их 70...
- Да, в случае чего только на вашу ядерную физику вся надежда! - Он очень
грустно - заставь иначе, так у него не выйдет - улыбается в ответ на мой
черный юмор. - Почему в 91-м к предателям отнеслись так хорошо? Никогда ж их
не уважали в России... Но вот - предали все американск
...Закладка в соц.сетях
