Жанр: Политика
Наши люди. Выбранные места из бесед с великими
...аничиваться простыми формами контроля. Вот, например, когда
к ним приходит жалоба на незаконный арест, нет смысла ее рассматривать. Ведь
приговор скорей всего будет обвинительный, гарантия - девяносто девять
процентов! Это статистика...
Как пользоваться дышлом
- И что ж, справедливость в наших судах невозможна?
- Вообще справедливость имеет какой-то шанс только в состязательном
процессе. Но состязательность в наших судах отменил еще Петр: "А суду и
очным ставкам не бывать, а все дела ведать розыску". Инквизиционный же суд -
вот такой, как у нас, - вообще мало связан с идеей справедливости. Он
обслуживает чьи-нибудь интересы, правильно или ложно понятые.
- Так вы скажите - чьи?
- В лучшем случае интересы борьбы с преступностью. А на самом же деле
сплошь и рядом - справедливость корпоративно понятую. Приговор придумывают
не по справедливости, а такой, чтоб и прокурор был доволен, и вышестоящая
инстанция не отменила.
- Понятно, закон - что дышло. А как им ворочают? Вот что, если надо
принять по делу определенное решение, так начальство вызывает судью и учит
его жить?
- Ну, если судят безвестного хулигана, то кому ж он нужен - его как
хотят, так и судят. А если дело важное, если оно связано с городским
имуществом, с родственниками высокопоставленных лиц, с политикой... Особенно
с выборами! Вот, например, во время местных выборов в суд подаются жалобы на
действия избиркома. Как их рассматривать? Не угадаешь - считай, потерял
кресло.
Вообще суды - вопреки Конституции - содержатся в основном за счет местных
бюджетов. А еще ж квартиры судьям надо получать. Всегда местная власть может
нажать на суд! Сверху председателю суда объясняют, какой нужен приговор, и
он расписывает дело кому-то из своих доверенных судей. Это ж вам не
федеральный округ Колумбия, где все дела распределяются по жребию!
- Но и начальству же тоже трудно! Справедливость - одно, а вашему брату
судейскому надо же квартиры давать.
- Да, да, понятно...
- Квартиры... Вот у вас какие жилищные условия?
- Трехкомнатная квартира на троих.
- Вот видите... Вам хорошо, а другим? Теперь деньги: их где дают, как?
- Это дело "черной" адвокатуры. Приходит адвокат к своему дружку судье и
договаривается насчет приговора. А еще лучше, если он со следователем
поговорит. И поделится гонораром.
- Ну, тут можно утешаться вот чем. Кто-то мудрый сказал: "Не требуйте у
Бога справедливости. Если б он был справедливым, то давно б вас всех
наказал".
Феодализм
- Если сейчас попытаться описать нашу жизнь не из желаемого, но по факту,
если глянуть на нас непредвзято - какие термины вы бы применили?
- У нас нормальное неправовое государство, причем не самое плохое из
неправовых. Управляют нами не законы, а личное усмотрение начальства. Это
управление вотчинного семейного типа, то есть типичный феодализм. Феодал -
отец своим подданным, а они ему должны быть как дети. Если холопам сразу
дать демократические свободы и зауважать права личности, то это будет
посягательство на власть феодала. Что очень плохо: ведь другой власти при
таком строе не бывает! Приятно, что феодальный способ правления намного
прогрессивней, чем рабовладельческий строй (который у нас недавно был
свергнут). А теперь систему разлагает еще более прогрессивная формация -
капитализм. К власти идет денежный мешок, он ломает загородки между
регионами и постепенно ограничивает власть феодалов. Этот замечательный и
очень полезный, хотя и стихийный, процесс идет в хорошем темпе: смотрите,
как заметно подточился феодализм за последние пять - семь лет! В общем, наше
общество устроено разумно, все идет как надо, ситуация понятна, будущее
предсказуемо. К сожалению, большие ресурсы отвлекаются на поддержание
иллюзии того, что у нас якобы демократия и правовое государство. Это
делается для успокоения слабонервных и наивных, которые не понимают: ничего
не изменится, пока не созреет историческая необходимость.
- Но пока не созрела эта историческая необходимость и нет денег, нельзя
ли бесплатно - как в американском кино - завести такой порядок, чтоб всякий
арест немедленно подтверждался судьей? (Вообще если б эти заокеанские
боевики с их маниакальным уважением к писаным законам у нас не показывали,
то с вами б вообще никто разговаривать не стал.) То это тоже будет
посягательством на власть феодала?
- Да, будет посягательством. И кроме того, некогда судьям дежурить, у них
и так средняя нагрузка - сорок дел в месяц.
- Особенность феодализма - низкая цена человеческой жизни, а права и
достоинства личности при нем вообще не принято обсуждать. Так?
- Вот в феодальной Англии как проводилась чистка переполненных тюрем?
Приезжал шериф и в зависимости от настроения всех выпускал или, напротив,
всех вешал. Вот и у нас в прессе были предложения отменить мораторий на
смертную казнь и смертников побыстрей расстрелять, а то якобы они много
проедают. А их всего-то пятьсот человек - прям объели страну!
- Так что, у нас время для реформ еще не пришло?
- Нет, просто одновременно с реформами надо вести просветительскую
работу. Чтоб люди, которые принимают решения, учились их принимать на основе
новых, правовых стандартов.
- То есть вы и сами понимаете, за что вас не любит начальство? Оно знает,
что не надо гнать лошадей, не надо спешить с реформами, когда у нас такое
состояние умов. Вы тоже ведь не требуете немедля навести порядок и уповаете
на медленный прогресс. Газеты потихоньку будут пописывать про гуманизм, ТВ
американскими детективами приучит нас к правам человека - и, гляди, нравы
постепенно поправятся, так?
- Да, все должно постепенно делаться. Те же суды присяжных хоть и
медленно, но переустраивают среду вокруг. Вслед за ними и простые суды
начали исключать из дела доказательства, добытые с нарушением закона, - вот,
есть теперь такая процедура! Это культура, это как мытье рук перед едой -
приказным порядком не введешь, пока люди сами с этим не согласятся и не
примут как свое.
И еще нужна политическая воля. Надо, чтоб царь был освободитель и
реформатор и чтоб строго спрашивал с чиновников за подготовку и проведение
реформ. А то когда ввели суды присяжных, так я сам ездил по стране, правдами
и неправдами выторговывал здания под эти суды. А ведь можно было из Москвы
строго приказать! Но - нет, не приказали, сказали - сам выбивай, если тебе
надо. И это, заметьте, в лучшие времена президентской заботы о реформе - до
того как Филатов с Ореховым нас разогнали.
Конвейер или служение?
- Вы диссидент?
- Да нет... Или, если вам угодно - диссидент в советском понимании этого
слова. Тогда диссиденты указывали власти на то, что она должна была
соблюдать собственные законы. И я теперь указываю.
- Вы - идеалист?
- Да. В том смысле, что у меня есть идеалы, за которые я сражаюсь. Это,
например, идея правды. Верующий ли я? Да, конечно. Если говорить о моих
идеалах, то они, собственно, вмещаются в короткой фразе из манифеста
Александра Второго: "Да правда и милость царствуют в судах".
Иногда народные заседатели меня спрашивают: "А что будет вам, если мы
примем такое-то решение?" Я им отвечаю: "Наши неприятности ничто по
сравнению с неприятностями подсудимых. Нас поругать могут, а у них - жизнь
отнять".
- Получается, что вы один хороший, а все плохие?
- Не так. Тут важно, как человек относится к правосудию: как к
производственному процессу или как к служению. Для части моих коллег дело -
это некий полуфабрикат, который нужно довести до кондиции, то есть до
обвинительного приговора. И побыстрее. На президиуме за день могут
рассмотреть шестьдесят дел зараз! Судьи не в состоянии в эти дела вникнуть,
и в конечном счете получается, что все решает молоденькая девочка без опыта,
без образования - та, что готовит к заседанию бумажки. Это страшный
конвейер...
- Обычно судьи в Бога не верят, вы тут в явном меньшинстве.
- Не верят...
- И что, в этом - проблема?
- Нет, это не важно, у атеиста тоже есть совесть.
- Интересная точка зрения! Ну-ка, расскажите, каким же вы видите механизм
совести у атеиста?
- Даже у атеиста может быть ответственность перед собой. Когда человек не
хочет в своих глазах быть мерзавцем, - вот и механизм.
- Вы ведь не можете вот в этих терминах говорить со своими коллегами -
служение или конвейер. Вы скажете - "служение", так над вами ведь смеяться
будут, а?
- Да, сейчас не всем понятно. Но пройдет время, и будет понятно.
- Вы с ними говорили в таких терминах или нет?
- Нет. С человеком надо говорить понятным ему языком.
- Кто с вами по эту сторону баррикад?
- Масса народу.
- Кто, кто это? Могут ли эти ваши люди принимать решения на высоком
уровне?
- Ну это профессора, доктора, адвокаты...
- Вот там на самом верху, где вы вращались, - видели вы настоящих
государственных мужей, которые все понимают и делают добрые дела хотя бы
тайком, как Штирлиц?
- Что-то не припомню... Хотя... Бурбулис претендовал на такую роль! Но он
и справлялся слабо, и еще оказался плохим аппаратчиком: не удержался...
Поэзия
Пашин точно не такой, как все: он не только не пьет и не боится
начальников, но еще и сочиняет стихи, которые начал публиковать еще в
шестнадцатилетнем возрасте в журнале "Пионер". Пару лет назад у него вышла
книжечка под названием "Побег". Автор уверяет, что имел в виду не
пенитенциарное, но ботаническое значение слова.
Издатели представили сборник в таких терминах: "Это философская, любовная
и, так сказать, судебная лирика".
"Так он вот почему такой смелый! Потому что поэт! Он просто создает себе
биографию, ему выгодно лезть на рожон!" - попрекнете вы его.
Что на это ответить? У каждого свободного человека своя причина быть
свободным; несвободные тоже, наверно, имеют каждый свое оправдание.
Строки из стихов Пашина
Меня теснят под свист и гам.
Ей-богу, я не лгу,
Что знал тиски, но к жерновам
Привыкнуть не могу.
Талант есть одержимость Богом,
Когда, нездешен и колюч,
В людском сознании убогом
Распишется небесный луч.
В судебном зале та же проза:
Допросы, речи, приговор.
Дух пота и туберкулеза
Сочится сквозь стальной забор.
Россия! Плети и запреты.
Железный обруч на умы.
Страна, где лучшие поэты
Не зарекались от тюрьмы.
И мир проклятьем заклейменных,
Должно быть, с этих давних дней
Не презирает заключенных
И ненавидит их судей.
Смешной чужак в своей земле*
Сквозь строй пускаясь с путь,
Я задыхался. Но в петле
Ни спрыгнуть, ни вздохнуть!
У заплечных мастеров стать и сила вола
Нашу Родину Лубянка изнасиловала.
Не видать мне ни свободы и ни счастья,
Не раздаривать червонцы и букеты,
Потому что мои нежные запястья
Опоясали железные браслеты.
И когда на ветру поразвеется копоть
И с командою "пли!" мы исчезнем во мгле,
Старый прапорщик будет "макаровым" хлопать,
Добивая лежащих на бурой земле.
Сопровождается профессиональным - из другой профессии - примечанием:
"Современная практика приведения в исполнение смертных приговоров имеет мало
общего с картиной, нарисованной романтическим воображением осужденного".
Финал
- Скажите честно, вы ведь ненавидите власть, которая давит правосудие?
- За что ж ненавидеть? Тигр ест мясо - это нормально.
- Причем давит себе же, в общем, во вред и не может остановиться. Это
можно сравнить с алкоголизмом, правильно?
- Правильно.
- А нет у вас чувства одиночества, что вот-де до чего ж мало нас,
порядочных людей?
- Порядочных людей очень много. Очень много.
1998
???????? НАБОКОВЫ ????????
Дмитрий Набоков:
Папенькин сынок
"Рядом с автором "Лолиты" только Пушкин и Толстой"
Космополит петербургского происхождения, американский гражданин,
считающий Италию родной страной, проводящий лето - на даче на Сардинии, зиму
- в своем доме во Флориде, осень - в квартирке в горах над Монтре и которому
все равно на каком языке говорить. Правда, ему немного досаждает бедный -
против английского - выбор слов в итальянском: трудно выражать оттенки!
- Настоящей родины у меня нет, - говорит он. - Родина моя не
географическая, а семейная, художественная, умственная. Я не чувствую, что
нужно иметь корни, как американцы любят иметь roots. Это мне все равно. Я
люблю быть на некотором расстоянии от окружающего, чувствовать себя немного
иностранцем.
Это ему, надо признать, вполне удается.
Молодость гонщика
В гонщики Набокова-младшего благословил великий отец - заядлый, как
известно, спортсмен. Дело было в 1936 году. Молодой отец сделал годовалому
сыну расхожий мальчиковый подарок: игрушечную машинку. Это была "Рено",
простенькая детская копия модели, придуманной для побивания мирового рекорда
скорости. Мальчик стал играть, ему представлялось, что в кабине сидит
отважный капитан Белов - персонаж одной отцовской книжки. И пошло-поехало. С
того дня пролетело шестьдесят с лишним лет. Вы будете смеяться, но та
машинка цела! Она имеет статус самой любимой и стоит на книжной полке в
швейцарском доме Дмитрия Владимировича, занимая страшно почетное место среди
множества игрушечных машинок, накопленных за долгую жизнь.
В три года Дмитрий получил еще один сильный подарок - на это раз уже не
"Рено", но "Мерседес".
- Я спокойно съезжал на нем на мостовую, крутя педали, и папа за мной
бежал спасать меня...
После Дмитрий купил себе аппарат посерьезней - "Триумф", привез его из
Англии в Италию, попробовал выступать на гонках и, как он сам бесстрастно
выражается, "увлекся этим делом". Он любит вспоминать, что был владельцем
одного из первых экземпляров "Alpha ТZ" - гоночной версии "Альфа-Ромео".
За тридцать лет автогонки изменились неузнаваемо, - как, впрочем, почти
все в сегодняшнем мире. Набоков вспоминает те наивные простые времена:
- Тогда не было реклам, не было наклеек, тогда человек или для фабрики
гонялся, или на собственные средства. Мне удавалось даже иногда выиграть
против фабричных гонщиков! Фабрика мне давала все больше и больше помощи,
потому что они любили, что я выигрываю на их машинах.
Эти победы, одержанные в 60-е, подтверждаются коллекцией кубков. Они не
все автомобильные, иные взяты за гонки на катерах. Интересовался он также
альпинизмом и авиацией, но уж это чисто для себя, про призы там речь не шла.
Высшее гоночное достижение Набокова было таково: лучший результат в
Европе по итогам года (он точно не помнит, это был 64-й или 65-й) в классе
"Гранд туризмо 1600 СС".
- То есть вы были чемпионом Европы?
- Нет. Я был победителем, самым быстрым. Но эти очки мне в зачет не шли -
я ведь не европеец, а американский гражданин.
- Это вас огорчило?
- Нет. Я никогда на это не смотрел как на карьеру. Я никогда не стремился
стать Шумахером... Это отдых. Вот как президент Ельцин, бывало, ездил рыбу
ловить...
- Или как ваш президент занимался оральным сексом с Моникой Левински без
отрыва от производства!
- Ну да... Он бы лучше с ней в гостиницу съездил, чем в своей конторе.
Кеннеди по крайней мере имел Мэрилин Монро, а не эту...
Действительно это смахивало на хобби; Дмитрий гоняться гонялся, но уроки
пения брал всерьез. И, оставаясь гонщиком, дебютировал на оперной сцене в
61-м - не с кем-нибудь, а с самим Паваротти! ("Я его нечасто вижу, но очень
уважаю".) А профессиональные гонщики в опере разве поют?
В какой-то момент он решил бросить пение, поскольку сам понимал, что с
вокальной техникой у него не очень. Но его итальянские друзья нашли ему
хороших учителей, разумеется дорогих. Набоков продал очередную гоночную
машину, на которой только что пришел вторым в Триесте, так что было все-таки
жалко, - и на вырученные деньги кинулся догонять своего дружка Паваротти.
Клиническая смерть
И вот после всего, когда с профессиональными гонками, с рисковой жизнью
было покончено, пара некогда сломанных в мелких столкновениях ребер забылась
(а в клубных любительских гонках на рожон лезть особенно и не дают), а самым
страшным производственным риском была опасность сорвать голос, - Набоков
разбился. Он попал в такую автомобильную аварию, что шанс выжить у него был
чрезвычайно скромный. Сорок процентов его кожи было обожжено, - и это при
переломе шеи, не говоря уж про остальное.
- Колоссальная катастрофа... Вокруг меня раньше умирали люди, которые
были менее обожженные, чем я тогда...
Это все случилось в конце 1980-го, когда он ехал на прием к дантисту. Вот
буквально накануне вернулся из Парижа, где записывал для тамошнего радио
оперу "Антоний и Клеопатра" (он там в одиночку спел все басовые роли),
переночевал в привычном богатом отеле "Монтре Палас", где до конца жизни жил
его отец, сел в "Феррари", которую механик накануне пригнал из Лозанны, и
поехал.
И вот на ходу, когда он мчался по трассе со страшной быстротой, или, как
обычно в таких случаях записывают в протоколах купленные гаишники, "на
скорости 50 км в час", у машины отваливается левое заднее. Она врезается
носом в разделительный барьер, и впереди, в багажнике (ведь у "Феррари"
мотор, как у "Запорожца", сзади) что-то взрывается. Машина загорается, он в
ней.
- Я инстинктивно знал, какие меры принять: выключил немедленно бензин.
Поставил на нейтралку и сначала тормозил, а после отпустил тормоз, чтоб дать
машине развернуться и уйти с левого ряда. Я ясно думаю в такие моменты, я
никогда не теряюсь, - вспоминает он тот давний случай. - Пробовал осторожно
тормозить, пока машина еще слушалась руля. И притормозил трением и ударом о
правый барьер. Остановил машину. Все горит вокруг меня, а обе двери погнуты,
не отрываются. Отчаянной силой я выбил окно, вылез из машины - и прыгнул на
землю, кувыркнулся, чтобы потушить себя, - и в этом прыжке сломал себе
шею...
Я клинически умер. Я имел это странное явление белого туннеля, с огнем в
конце - вы, может быть, читали о чем-то подобном. Я был вне тела... Это не
было автогипнозом, потому что я мало знал об этом.
- Было страшно?
- Нет! Это было очень приятно. Облегчение, чувство, что скоро увидишь
людей, которых любишь, - меня это манило... Это странная вещь, я
почувствовал, что могу это своей волей остановить. Я откуда-то знал, что в
моей власти выбирать - пустить себя в туннель, к этому желтовато-белому
свету, - или остановить себя, пострадать, выздороветь и сделать то, что я
еще могу сделать на этой земле.
- Вы так спокойно про это говорите! Это что, опыт человека верующего
или...
- Знаете, мне родители предоставили совершенно свободный выбор. Меня
учили истории религии... Но взгляды у меня совершенно агностические, я не
принимаю формальных ритуалов. Мне кажется, что догмы вредны! К примеру,
давно пора ограничить население некоторых африканских стран, а некоторые
запрещают там презервативы и аборты.
Да. А что разбиться можно - так это всякий гонщик знает. Сколько я
страшных аварий видел! Это спорт рискованный и опасный.
- Так вы, значит, в том туннеле решили вернуться с полдороги.
- Да... Это был тяжелый случай. Меня окунали в перманганат потассия
(марганцовка. - Прим. авт.) и потом соскребали сожженное мясо, чтоб инфекции
не было. Это страшно больно, и даже морфин не помогал. Потом морфин стали
чем-то заменять, чтоб я не привык - чему-то одному. Я ничего не мог - даже
читать: глаза были искалечены. Даже радио слушать: слух и тот уставал. Очень
близких людей у меня немного - может быть, дюжина... Когда у меня было это
несчастье, они со всего мира приехали ко мне. Я люблю устрицы, люблю семгу -
они приносили мои любимые вещи, чтоб подбодрить меня.
У меня работал тот единственный орган, которым мы в обычной жизни слишком
мало пользуемся, - мозг. За те десять месяцев, что я лежал в клинике, я
написал в голове книгу. Это роман - о параллельных возможностях человека.
Пока не напечатан, - я им недоволен и переделываю.
- Ваш мозг там имел много времени думать о причинах аварии, так? Что же
это было?
- Кто-то вывинтил болты, вот колесо и отвалилось. Я машину не поставил на
ночь в гараж, так что это легко было сделать.
- И что, вы на ходу слышали стук, но не остановились посмотреть?
- Нет. Это внезапно случилось.
- Значит, подпилили. Если б развинчено! Вы б слышали.
- Вибрация, да, была бы... Но я ее не почувствовал! Хотя имею хороший
слух на машины...
- Ну да, слух ведь у вас музыкальный.
- Как ни странно, еще у одного человека - у которого была машина той же
редкой серии, с таким же, как у меня, пластиковым корпусом, для легкости -
случилась такая же авария, у него точно так же колесо отлетело.
- Это что, леваки так бьют буржуев? Тут у вас в Швейцарии полно картинок
с Че Геварой, на стенках через трафарет штампуют.
- Я не думаю, что это политическое.
- Может, месть за что-то?
- За что? Политическими делами я не занимаюсь, я ни с чьей женой не
водился - в тот момент. Не могу понять - за что?
Скорей всего от зависти! Я могу только себе представить, что кто-то
увидел ночью "Феррари", стоящее перед дорогим отелем, с американскими
номерами штата Флорида, со словом Palm Beach. И - подпилил болты... - Он
рассказывает про это тихо, спокойно, ему как будто дела нет до того, что вот
кто-то собирался его убить и чуть не убил. Он продолжает рассказывать так,
как будто говорит про скучные мелочи: - Некоторые просто с ума могут сойти,
если у кого-то больше денег, чем у них, они на все готовы ради денег! Вот
страшный случай. В клинике одновременно со мной лежал мальчик, ему
искалечили лицо фейерверками. Так его родители просили врачей не делать
реабилитацию, чтобы он на суде выглядел пострашнее и можно было получить с
виновных побольше денег. А ведь они были не нищие, владели гостиницами и
ресторанами... И это - швейцарцы! И это - благополучная страна!
"Феррари" тут, "Феррари" там
Набоков обещал мне показать одну из своих "Феррари". И вот мы едем с ним
к дому, где он раньше снимал квартиру, - а подземным гаражом он там до сих
пор пользуется. В гараже он кивает на черный "Порше":
- Это нашего швейцара машина, он на ней гоняет.
- "Порше"? В каком смысле - у швейцара?
- Ну как? Он раньше был крупным менеджером, да остался без работы, ну и
вот нашел место - швейцаром трудится...
И это, замечу я, без какого бы то ни было кризиса, просто так, в рабочем
порядке...
"Феррари" немного пыльная. Набоков достает платочек из кармана и
протирает лобовое стекло. Я не верю, что он, такой высокий и крупный, в ней
помещается, куда ж ему в эту табакерку! (И при этом вспоминаю его маленький
детский педальный "Мерседес".) И тут он как бы на спор залезает, медленно
заползает, складываясь и ужимаясь, в "Феррари"... И ведь надо же - влез... Я
страшно удивился.
- Все-таки это страшно неудобно, - сочувствую я стиснутому в тесноте
владельцу некомфортной машины "Феррари".
- Тяжело, конечно, складываться, - соглашается он. - Но уж ради гонок
приходится терпеть. А так-то, если в магазин, так это у меня джип
"Гранд-чероки". Идеальная машина! Мы с ним оба большие. Влезать в него
легко! И потом, на "Феррари" нельзя, например, ездить в Италию - обязательно
украдут! У меня там одну угнали, причем не на юге, а в Милане, - правда,
нашлась потом.
- Послушайте, а почему вы вообще выбрали "Феррари"?
- Это не из-за снобизма, не для того, чтоб кому-то что-то доказать! У
меня много было разных машин, больше пятидесяти, и среди них вполне
коллекционные - и "MG Triumph", и "Альфа", и "Бидзарини", и "Зориволто"...
Понимаете, есть некий итальянский инстинкт, который раньше Микеланджело и да
Винчи выражали в живописи и скульптуре. А теперь это выражается в форме
машин и моде на них. Это та область, где все позади и все копируют Италию...
- То есть вы хотите сказать, что если бы Микеланджело был жив, он бы
занимался дизайном "Феррари"?
- Я не исключаю этого. "Феррари"... Это типично итальянское отражение
формы...
- Вот у вас сколько сейчас машин?
- Сейчас, минутку... Значит, два "Феррари" осталось, - после того как
один я недавно продал. Один джип, потом, один "Субару Туризмо", 1989 года,
это запасная для гостей. Это то, что здесь, в Европе, - значит, уже
четыре... Потом еще большой грузовик в Америке, два вайпера там же... Сейчас
только семь машин у меня, кажется. Ну, семь или восемь, я не помню, - это
ведь варьируется. Вот скоро будет новая "Феррари", я записался и жду...
Эти "Феррари" и вайперы ему нужны главным образом для клубных гонок.
- Это чисто такие любительские джентльменские гонки, - поясняет он. - Во
всяком человеке живет или должен жить ребенок, который иногда любит
развлекаться, даже если это опасно.
- Вас влечет опасность?
- Нет, я не люблю опасность - я люблю только приближение к ней, без
сумасшествия. Смысл в том, чтобы техникой преодолевать трудные участки,
точно находить траекторию на каждом повороте, исчерпать возможности машины -
с тем чтобы как можно быстрее проехать по определенному перегону. А лихачей
в клубах вообще не любят: если видят, что человек глупый, сумасшедший, что
других подвергает опасности, - его исключают сразу.
Я принадлежу к нескольким таким любительским клубам. Из них самые
известные - "Safe Motor Sports" и "Viper Club of Southern Florida". В Европе
в каждой стране есть клуб "Феррари", и фабрика нас часто приглашает на свою
дорожку в Фиорано.
Я с энтузиазмом ожидаю того дня,
...Закладка в соц.сетях
