Жанр: Политика
Протоколы сионских мудрецов
...ртии, она прекрасно знала результаты опросов
общественного мнения. Альянс либеральной и социал-демократической партий все ещё
пользовался поддержкой около двадцати процентов всех избирателей.
А это означало, что в Великобритании, где выборы в отличие от Франции
проводятся только в один тур и где нет системы пропорционального
представительства, как в Ирландии, победитель на выборах получает все, то есть
право назначать министров кабинета. Альянс может рассчитывать на пятнадцатьдвадцать
мест в парламенте. Из семнадцати мандатов Северной Ирландии двенадцать,
вероятно, достанутся различным профсоюзным деятелям, которые в парламенте будут
поддерживать консерваторов, а пять - националистическим группировкам, которые
будут бойкотировать все решения правительства или голосовать вместе с крайне
левыми. Таким образом, оставалось 613 избирательных округов, где борьба, как
обычно, развернется между консерваторами и лейбористами. Для того чтобы получить
большинство в парламенте, Маргарет Тэтчер должна победить в 325 округах.
Опрос общественного мнения показал также, что в популярности лейбористы
отставали от консерваторов всего на четыре процента. Со времени последних
выборов в июне 1983 года, после того как они пересмотрели свой политический курс
и в качестве новых приоритетов выдвинули единство, умеренность взглядов и
терпимость к инакомыслию, лейбористам удалось повысить свой рейтинг сразу на 10
процентов. Левых радикалов было почти не слышно, программа лейбористов стала
более центристской, в телевизионных передачах на протяжении целого года члены
теневого кабинета в своих выступлениях и интервью держались умеренных позиций.
Таким образом, лейбористской партии удалось почти полностью восстановить
общественное доверие к себе как к политической силе, являющейся реальной
альтернативой консерваторам.
Лидер партии также сообщила своим внимательно слушающим коллегам о том,
что популярность консерваторов за последние полгода снизилась на два пункта и
что наметилась тенденция к её дальнейшему снижению. Об этом же свидетельствовали
сообщения из партийных ячеек в избирательных округах.
Показатели экономического развития говорили о благополучии. Количество
безработных по стране снизилось за счет сезонных работ в сельскохозяйственном
производстве.
Несмотря на вышеперечисленные факторы осенью можно было ожидать волны
забастовок в государственном секторе с требованием повышения заработной платы.
Если не удастся прийти к соглашению с забастовщиками, популярность консерваторов
может резко упасть к середине зимы и сохраниться на низком уровне до весны.
К полуночи все присутствующие согласились с тем, что выборы нужно
проводить или летом 1987 года, или ждать до июня 1988 года. О том, чтобы
провести выборы осенью или весной, речи быть не могло. Далеко за полночь
премьер-министру удалось заручиться поддержкой своего кабинета. Только один
вопрос оставался спорным: сколько времени потребуется на избирательную кампанию.
По традиции всеобщие парламентские выборы в Великобритании проводятся в
четверг, им предшествует четырехнедельный предвыборный марафон. В очень редких
случаях кампания проводилась в трехнедельный срок, что, впрочем, не запрещается
конституцией.
Премьер-министр знала, что кампания должна длиться три недели, это
застанет оппозицию врасплох.
Наконец решение было принято. Премьер-министр будет просить королеву об
аудиенции в четверг, 28 мая, чтобы вручить ей просьбу о роспуске парламента. В
соответствии с традицией сразу после приема у королевы она возвратится на
Даунинг-стрит, чтобы сделать публичное заявление. С этого момента и начинается
избирательная кампания. Выборы состоятся в четверг, 18 июня.
Члены кабинета министров ещё спали, когда утром, ещё до восхода солнца,
большой мотоцикл БМВ мчался к Лондону. Петровский подъехал к гостинице "Пост
Хаус" в аэропорту Хитроу, остановил мотоцикл на стоянке, вынул ключ зажигания и
запер свой шлем в багажнике. Потом он снял свою кожаную куртку и брюки, под
которыми были надеты обычные серые из фланели, мятые, но выглядевшие в общем-то
прилично. Он убрал свои тяжелые ботинки в коробку, откуда вынул и надел пару
туфель, кожаный костюм поместился в другую коробку, откуда был извлечен
неприметный твидовый пиджак и светло - коричневый плащ. Когда приезжий вышел со
стоянки и направился к гостинице, он выглядел обычным человеком, в обычном
макинтоше.
Карел Возняк не мог уснуть в эту ночь. Накануне вечером он пережил самое
большое потрясение в жизни. Обычно для экипажей польской авиакомпании ЛОТ, где
он служил старшим стюардом, таможенный досмотр был не более чем формальностью. В
этот раз их по-настоящему трясли. Когда британский таможенник начал рыться в
сумке с туалетными принадлежностями, Возняк чуть с ума не сошел от страха. А
когда тот достал электробритву, он подумал, что упадет в обморок. К счастью, эта
модель работала от электрической сети, а поблизости не оказалось розетки, чтобы
можно было её включить. Бритву ему дали в Варшаве люди из СБ. Таможенник положил
её на место и продолжил досмотр, который ничего не дал. Возняк подумал, что,
если бы кто-нибудь все-таки включил эту бритву, она бы не заработала. Наверняка
внутри есть что-то, кроме обычного мотора, иначе зачем было везти её в Лондон.
Ровно в восемь он вошел в мужской туалет на первом этаже гостиницы "Пост
Хаус". У зеркала мыл руки неприметный человек в плаще. "Черт, выругался про себя
Возняк, - придется ждать, пока уберется этот англичанин". Человек в плаще
неожиданно заговорил с ним по-английски:
- Доброе утро. На вас форма югославской авиакомпании?
Возняк вздохнул с облегчением.
- Нет. Я из польской национальной авиакомпании.
- Красивая страна Польша, - заметил человек, вытирая руки. Он вел себя
совершенно естественно. Возняк был в такой ситуации первый раз. В первый и
последний, поклялся он себе. Он стоял возле умывальника, держа в руках свою
бритву.
- Я провел там много счастливых дней.
"Вот она фраза - пароль, - подумал Возняк, - "много счастливых дней".
Он протянул человеку бритву. Англичанин ухмыльнулся и взглядом указал на
кабинку, дверь которой была закрыта. Несомненно, там кто-то был. Человек молча
указал поляку на полочку у зеркала. Возняк положил бритву туда. Потом человек
указал на писсуары. Возняк подошел к одному из них и торопливо расстегнул брюки.
- Спасибо, - пробормотал он. - Я считаю, что моя родина самая красивая.
Человек в коричневом плаще положил электробритву в карман и показал
Возняку пять пальцев, что означало пробыть в туалете ещё пять минут.
Затем англичанин вышел.
Через час Петровский на мотоцикле ехал туда, где северо-западные пригороды
Лондона граничат с графством Эссекс. Он выезжал на дорогу М12. Было девять часов
утра.
В это же время к пристани Парк-стоун в Хэридже в восьмидесяти километрах
севернее по побережью подходил паром "Тор Британия", он шел из Гетеборга.
Пассажирами парома, как всегда, были туристы, студенты и коммерсанты. К
последним относился и господин Стиг Лундквист, прибывший со своим автомобилем
"сааб", с кузовом типа салон.
По документам он был шведским бизнесменом. В документах, правда, ничего не
говорилось о том, что он уже давно завербован коммунистами и работает, как и
Гельмут Дорн, на восточногерманскую разведку, которую возглавляет грозный
генерал Маркус Вольф.
Шведа попросили выйти из машины и поставить свои чемоданы на стойку для
досмотра. Он вежливо улыбнулся и выполнил все, что требовалось.
Второй таможенник поднял капот и заглянул внутрь. Он искал нечто похожее
на шар, величиной с футбольный мяч или трубку. Ничего подобного он не нашел. Он
заглянул в салон, а потом в полупустой багажник и вздохнул. Опять им там в
Лондоне нечего делать. В багажнике не было ничего, Кроме набора инструментов,
домкрата, закрепленного с одной стороны, и огнетушителя - с другой. Швед стоял
рядом, держа чемоданы в руках.
- Пожалуйста, - сказал он. - Все карош?
- Да, сэр. Спасибо. Счастливого пути.
Час спустя "сааб" остановился на стоянке гостиницы "Кингз Форд Парк" в
деревушке Лейз-де-ла Хей к югу от Колчестера. Господин Лундквист вылез из машины
и потянулся. В этот час многие пили кофе, поэтому на стоянке было припарковано
несколько машин, владельцев которых не было видно поблизости. Он взглянул на
часы. До назначенного срока оставалось ещё пять минут. Опоздай он, пришлось бы
сидеть здесь контрольный час, а затем тратить ещё один день на запасную встречу
в другом месте. На стоянке никого не было, если не считать молодого парня,
который возился с двигателем своего БМВ. Лундквист не знал, как выглядит
человек, с которым он должен встретиться. Он сел обратно в машину, закурил
сигарету и стал ждать. Ровно в одиннадцать в окошко постучали. Стучал
мотоциклист. Лундквист нажал кнопку и опустил стекло.
- Да?
- Скажите, "Ш" на номере вашей машины обозначает Швецию или Швейцарию?
Швед с облегчением вздохнул. По дороге сюда он остановился и отвязал
огнетушитель, закрепленный в багажнике, и переложил его в мешок, который лежал
сейчас на переднем сиденье.
- Швецию. Я только что приехал из Гетеборга, - ответил он, не меняя тона.
- Никогда там не был, - вздохнул собеседник. - Есть что-нибудь для меня?
- Да. В мешке рядом со мной.
- Окна гостиницы выходят на стоянку, - сказал мотоциклист. - Через пять
минут развернитесь и поезжайте так, чтобы машина закрыла мотоцикл от гостиницы.
Выбросьте мне мешок из окна.
Он вернулся к мотоциклу и продолжал ковыряться в моторе. Через пять минут
мимо проехал "сааб", мешок оказался на земле рядом с мотоциклом. Мотоциклист
подобрал его и, прежде чем "сааб" скрылся из виду, опустил мешок в короб на
заднем сиденье мотоцикла. "Сааб" он больше не встречал. Да и желания такого не
было у него. Через час мотоциклист был в своем гараже в Тетфорде, где пересел в
автомобиль. В багажник машины он уложил обе посылки, полученные сегодня. Что в
них было, он не знал, это его не касалось.
К полудню он вернулся домой в Ипсвич. Обе посылки заняли свое место в
спальне. Курьеры номер десять и семь выполнили свою задачу.
Джон Престон должен был выйти на работу на Гордон-стрит 13 мая.
- Мне очень жаль, что вы так устали, но мне бы хотелось, чтобы вы
продолжали работу здесь, в Челси. Позвоните и скажите, что у вас грипп. Если
нужно будет свидетельство врача, дайте мне знать. У меня есть пара знакомых
докторов, которые будут рады оказать мне эту услугу, - попросил его сэр Найджел.
К 16 мая Престон окончательно понял, что зашел в тупик. Таможня и
иммиграционная служба делали все возможное. Большего без объявления чрезвычайных
мер нельзя было добиться. С того дня, когда в Глазго хулиганы напали на
русского, прошло пять недель. Престон был почти уверен, что упустил других
курьеров. Может быть, конечно, все они побывали здесь до Семенова, а матрос был
последним. Может быть...
С возрастающим отчаянием он думал о времени, сколько его ещё осталось и
осталось ли?
В четверг, 21 мая, в Фолкстоне бросил якорь паром из Остенда. Он доставил
пассажиров из Европы, главным образом туристов - одни из них путешествовали без
машин, другие за рулем - и целое стадо ревущих грузовых махин, которые колесят
по странам ЕЭС из одного конца Европы в другой.
Семь огромных грузовиков имели западно-германские номера, Остенд был
перевалочным пунктом грузов с севера ФРГ в Великобританию. Огромный "Ханомаг",
похожий на исполинскую ящерицу с трейлером, до предела забитым контейнерами,
ничем не отличался от остальных. Все путевые документы, которых было так много,
что проверка заняла около часа, были в порядке. Не было никаких оснований
полагать, что водитель работает на кого - то еще, кроме транспортного агентства,
название которого крупными буквами красовалось на кабине грузовика. Ничего не
свидетельствовало и о том, что в машине находится что-нибудь еще, кроме
западногерманских кофеварок, которыми британцы пользуются по утрам.
Сзади кабины торчали две толстые выхлопные трубы, изрыгающие черный дым
работающего дизельного двигателя прямо в небо. Был вечер, дневная смена
заканчивала работу, автопоезд пропустили. Из Фолкстона машина выехала в
направлении на Эшфорд и Лондон.
Никто не мог знать или даже догадываться, что внутри одной из выхлопных
труб, которые так дымили при выезде этой громады с контрольного пункта,
находилась другая, меньшего диамерта.
Было уже темно, когда на стоянке у придорожного кафе возле Ленэма в
графстве Кент, водитель заглушил мотор и взобрался на крышу кузова. Там он снял
колпак с выхлопной трубы и достал сверток длиной около полуметра в
теплонепроницаемой упаковке. Он не стал его разворачивать. Он просто передал его
мотоциклисту в черном костюме, который скрылся в темноте. Курьер номер восемь
выполнил задание.
- Все напрасно, сэр Найджел, - сказал Джон Престон шефу секретной службы в
пятницу вечером, - не могу понять, что, черт возьми, происходит. Боюсь самого
худшего, но до сих пор не имею доказательств. Пытался обнаружить хотя бы ещё
одного курьера - ничего не вышло. Думаю, мне лучше с понедельника вернуться на
Гордон-стрит.
- Я понимаю ваше разочарование, - посочувствовал Найджел. - Я и сам
разочарован. Но, будьте добры, посвятите мне ещё одну неделю.
- Не вижу в этом смысла. Что я могу ещё сделать?
- Думаю, только молиться, - мягко произнес "Си".
- О проколе, - уточнил Престон. - Все, что мне сейчас нужно, - это один
маленький прокол.
Глава 19
Престон получил его в следующий понедельник после обеда.
Около четырех часов дня в Хитроу приземлился самолет австрийской
авиакомпании из Вены. Один из пассажиров предъявил у стойки паспортного контроля
иностранцев подлинный австрийский паспорт на имя Франца Винклера.
Офицер иммиграционной службы внимательно изучил хорошо знакомый зеленый
рейспасс в пластиковом переплете с гербом в виде золотого орла. Лицо его не
выражало никаких эмоций, как и положено человеку его профессии. Паспорт ничем не
отличался от тех, что в настоящее время были в хождении, и весь был испещрен
отметками о въезде и выезде других западно-европейских государств. Въездная виза
была действительной. Под стойкой пальцами левой руки офицер незаметно выстукивал
номер паспорта на клавишах компьютера. Он взглянул на экран дисплея, закрыл
паспорт и с улыбкой вернул его владельцу:
- Спасибо, сэр. Следующий.
Когда герр Винклер взял свой багаж и направился прочь, чиновник нажал
ногой на кнопку сигнализации, расположенную на полу под стойкой. Сигнал принял
один из прикомандированных сотрудников специальной службы Скотленд-Ярда. Офицер
молча указал на уходящего герра Винклера. Через несколько мгновений за
иностранцем уже следовали два детектива, третий уже заводил машину на площади
перед зданием аэропорта.
У Винклера была только ручная кладь, поэтому он, миновав отделение выдачи
багажа, направился к выходу. В вестибюле аэровокзала он обменял свои дорожные
чеки на британскую валюту в отделении "Мидленд Банк". Там его сфотографировал с
верхнего балкона один из детективов Скотленд-Ярда.
Когда австриец сел в такси, детективы двинулись вслед за ним на своем
неприметном автомобиле. Водитель старался не упускать такси из виду. Старший
группы по радио связался со Скотленд-Ярдом, откуда уже информацию передали на
Чарльз - стрит. Поскольку МИ-6 также интересовали люди с поддельными
документами, информацию об австрийце сразу передали и им.
Винклер доехал до Бейсуотер и на перекрестке Эджвеа-роуд и Суссекс -
гарденз расплатился и отпустил такси. С саквояжем в руках он пошел вниз по
Суссекс-гарденз. Одну сторону этой улицы сплошь занимали недорогие пансионы.
Такие пансионы пользуются популярностью у коммивояжеров и поздних пассажиров с
Паддингтонского вокзала, которые не могут себе позволить более роскошный ночлег.
Как показалось детективам, следившим из машины, приезжий не искал
определенного адреса, а неспеша шел по улице, пока не увидел в одном окне
табличку "Имеются свободные комнаты". Он вошел в дом и больше не появлялся.
Очевидно, он снял там комнату.
Через час после отъезда Винклера из Хитроу у Престона в Челси зазвонил
телефон. Звонил человек из МИ-6, которому сэр Найджел поручил держать связь с
Престоном.
- В Хитроу появился один тип, - сообщил он. - Возможно, след ложный, но
номер его паспорта фигурирует у нас в компьютере. Его зовут Франц Винклер,
гражданин Австрии, прилетел из Вены.
- Надеюсь, его не задержали?
Престон подумал: Австрия граничит с Чехословакией и Венгрией. Страна
нейтральная, границы легко преодолимы, это удобная база для переброски нелегалов
из стран восточного блока на Запад,
- Нет, следуя инструкциям, установили за ним наблюдение. Подожди, не клади
трубку... - Через несколько секунд сотрудник МИ-6 опять на проводе. - Они только
что сообщили: снял комнату в небольшом пансионе около Паддингтонского вокзала.
- Соедини меня с шефом, - попросил Престон. Сэр Найджел проводил
совещание, которое прервал, чтобы поговорить с Престоном. Слушаю вас, Джон.
Престон вкратце пересказал свой разговор с сотрудником "шестерки".
- Вы думаете, что это человек, которого мы ждем?
- Он вполне может быть курьером. За шесть недель это первый наиболее
вероятный случай.
- Что вы предлагаете?
- Пусть "шестерка" приставит к нему наружного наблюдателя. Кого-нибудь из
ваших парней надо послать к ним в "Корк", чтобы он просматривал все донесения,
приходящие туда, и сообщал обо всем нам. Если австриец с кем-нибудь встретится,
пусть следит за обоими.
- Хорошо. Я попрошу службу наблюдения помочь нам. В "Корк" пошлем Барри
Бэнкса. Он будет постоянно держать с нами связь.
Шеф секретной службы лично позвонил директору службы К, тот связался с
коллегой из отдела А, и вскоре на Суссекс-гарденз выехала группа наружного
наблюдения под командой Гарри Буркиншоу.
Престон в отчаянии от вынужденного безделья ходил взад-вперед по квартире
в Челси. Он хотел быть в городе, или же в штабе операции, а не сидеть здесь,
оторванный от происходящего, как законспирированный агент на своей территории в
чужой игре, которая шла высоко над его головой. Он чувствовал себя пешкой в
чужой игре.
К семи вечера люди Гарри Буркиншоу прибыли на место и сменили детективов
Скотленд-Ярда, которые с радостью передали дежурство "топтунам". Был теплый
майский вечер. Не привлекая внимания, четверо из команды Буркиншоу заняли свои
наблюдательные посты вокруг гостиницы, взяв её в "коробочку". Две машины заняли
место в ряду других, стоящих вдоль Суссекс - Гарденз, готовые на случай, если
"объект" попытается улизнуть. Все шестеро "топтунов" поддерживали между собой
связь по рации, а Буркиншоу, кроме того, был напрямую связан со штабом "Корке".
Барри Бэнкс дежурил в "Корке". Операцию проводила МИ-6, и все ждали, с кем
Винклер выйдет на контакт.
Но, по-видимому, он не собирался этого делать, а просто сидел у себя в
номере и выжидал. В 8.30 он вышел, зашел в ресторанчик на Эджвер-роуд, поужинал
и вернулся к себе. Он ничего не клал в тайник, ничего не оставлял на столе в
ресторане и ни с кем не заговаривал на улице.
Но все же он сделал две любопытные вещи. Во-первых, когда он шел к
ресторану по Эджвер-роуд, он внезапно остановился, несколько секунд глядел на
зеркальную витрину и повернул обратно - самый простой способ, хотя и не самый
лучший, обнаружить за собой слежку.
Во-вторых, выйдя из ресторана, он подождал у края тротуара, пока в потоке
машин образуется щель, а затем перебежал на другую сторону улицы. Там он
остановился опять и огляделся: не проделал ли то же самое кто-нибудь еще. Он
ничего не заметил. В результате Винклер вышел прямо на "топтуна" из команды
Буркиншоу, стоявшего на этой стороне улицы, делая вид, что ловит такси.
- Он не тот, за кого себя выдает, - сообщил Буркиншоу в "Корк". - Он
пытается не очень искусно выявить слежку.
Мнение Буркиншоу было передано Престону в Челси. Тот с облегчением
вздохнул. Появилась надежда.
Попетляв по Эджвер-роуд, Винклер вернулся в пансион и больше не выходил
оттуда.
Между тем в МИ-6 не теряли времени, в фотолаборатории проявили снимки,
сделанные в аэропорту и на Бейс-уотер, после чего их благоговейно передали в
руки легендарной мисс Блодвин.
Одно из основных мест в работе любой специальной службы занимает
идентификация агентов иностранных разведок и подозрительных иностранцев. Чтобы
облегчить себе эту задачу, все подобные службы делают сотни фотографий людей,
которые подозреваются в сотрудничестве со спецслужбами других стран.
Фотографируют иностранных дипломатов, торговых представителей, членов научных и
культурных делегаций, особенно если они приезжают из коммунистических или
просоветских стран.
Архивы растут. Случается, в них хранится по двадцати снимков одного и того
же мужчины или женщины, сделанные в разных местах и в разное время. Их никогда
не уничтожают. Они используются для идентификации личности.
Если некто Иванов из России появился в Канаде во главе советской торговой
делегации - это стопроцентная гарантия того, что Королевская канадская полиция
сделает его фотографии и разошлет их своим коллегам в Вашингтон, Лондон и другие
страны НАТО. Вполне может оказаться, что тот самый Иванов был сфотографирован
пять лет назад в какой-нибудь африканской стране, где он в качестве приезжего
журналиста освещал празднества по случаю провозглашения независимости, но под
фамилией Козлова. Если появились какие - то сомнения относительно того, чем же
действительно занимается господин Иванов, осматривая достопримечательности
канадской столицы, такая подборка поможет их рассеять. Фотографии изобличат его,
как агента КГБ.
Все разведки стран НАТО, а кроме того и блестяще работающая израильская
служба "Моссад", ведут постоянный обмен такими документами. Почти на каждого
приезжающего на запад из Советского Союза и стран Восточной Европы существуют
досье в архивах соответствующих служб почти двадцати западноевропейских
государств. Что касается Советского Союза, то и там собрана подобная галерея, в
которой можно найти портреты всех без исключения, кто когда - либо пересекал
советскую границу.
Невероятно, но факт - если родственные службы в ЦРУ США используют
компьютерные банки данных, в которые занесены миллионы примет, подозрительных
лиц, то их британские коллеги обращаются не к компьютеру, а к Блодвин.
Немолодая и часто незаслуженно обижаемая своими молодыми коллегами
мужчинами, мисс Блодвин проработала в подвале Сентинел Хаус 40 лет, заведуя
огромным архивом фотографий, которые составляют "книгу опознаний" МИ-6. Но это,
конечно, не книга, а огромный склад, где хранятся многие ряды альбомов с
фотографиями, разобраться в которых могла только одна она.
Ее мозг работает как компьютерный банк ЦРУ, а порой даже лучше. В отличие
от компьютера, мисс Блодвин ничего не знает ни, скажем, о тридцатилетней войне,
ни о курсе ценных бумаг на Уолл-стрит, зато у неё потрясающая память на лица.
Эта память хранит приметы бесконечного числа носов, подбородков, выражений тысяч
глаз. Изгиб губ, чуть обвисшие щеки, манера держать стакан или сигарету, улыбка,
сверкнувшая золотым зубом где-нибудь в австралийской пивной много лет назад и
потом повторившаяся годы спустя в Лондоне, - все это хранит память мисс Блодвин.
В ту ночь, пока на Бейсуотер все спали, а люди Буркиншоу сторожили тени на
Суссекс-гарденз, Блодвин изучала на своем столе фотографию Винклера, пристально
вглядываясь в его лицо. Двое молодых работников "шестерки" ждали за её спиной.
Через час она просто сказала:
- Дальний Восток, - и отправилась вдоль рядов своих альбомов.
После полуночи во вторник, 26 мая, мисс Блодвин разыскала нужное досье.
Снимок оказался плохого качества. Сделан он был пять лет назад, тогда и
волосы у человека были гуще, и фигура стройнее. На фотографии, запечатлевшей
прием в посольстве Индии, он стоял рядом с послом своей страны и вежливо
улыбался.
Один из двоих, что ждали, взглянув на снимки, с сомнением спросил:
- Блодвин, а вы уверены?
Если бы взгляд мог калечить, сомневающемуся пришлось бы потратиться на
инвалидное кресло. Он молча отступил к телефону.
- Она опознала его, - сказал он в трубку. - Он чех. Пять лет назад состоял
при чехословацком посольстве в Токио. Зовут Иржи Гаек.
В три часа ночи Престона разбудил телефон. Он выслушал новость,
поблагодарил звонившего и повесил трубку. Лицо его расплылось в счастливой
улыбке.
- Вот и попался, - сказал он.
В десять утра Винклер ещё не выходил из гостиницы. На Корк-стрит операцией
теперь руководил Саймон Марджери из отдела К-2(В) оперативное направление:
союзники СССР (Чехословакия). Чехами занимался он. Барри Бэнкс, который провел
ночь тут же, был рядом, передавая информацию о том, как развиваются события в
МИ-6.
Примерно в это же время Джон Престон позвонил в посольство США советнику
по юридическим вопросам, с которым был лично знаком. Советником американского
посольства всегда бывает представитель ФБР. Престон изложил ему свою просьбу и в
ответ услышал, что ему перезвонят, как только придет ответ из Соединенных
Штатов, вероятно, часов через пять - шесть, учитывая разницу во времени.
В одиннадцать Винклер показался на пороге пансиона. Он опять дошел до
Эджвер-роуд, поймал такси и поехал по направлению к Парк-Лейн. На Гайд-Парк -
Корнер такси, за которым вплотную следовали две машины с людьми службы
наблюдения, повернуло на Пикадилли. На Пикадилли Винклер отпустил такси, снова
проделал трюки с проверкой "хвоста".
- Ну, опять начал, - пробормотал Лен Стюарт в укрепленное на лацкане
пиджака миниатюрное переговорное устройство. Он прочел отчет Буркиншоу и ожидал
чего-то в этом роде. Внезапно Винклер нырнул под арку пассажа и почти бегом
бросился к противоположному выходу. Оказавшись на улице, он быстро отошел в
сторону и обернулся, чтобы посмотреть, не выходит ли кто-нибудь из пассажа вслед
за ним. Никто не в
...Закладка в соц.сетях
