Жанр: Политика
Протоколы сионских мудрецов
...болтали об общих проблемах. Андреев что-то заметил
о пользе вербовки "под чужим флагом", сотрудник Управления "С" усмехнулся,
подмигнул и указательным пальцем слегка постучал по носу. Андреев трактовал этот
жест как признание того, что в настоящее время в Лондоне идет операция "под
чужим флагом" и что его собеседник о ней знает. Когда он рассказал об этом
эпизоде сэру Найджелу, тот согласился с такой трактовкой. Еще одна мысль пришла
в голову сэру Энтони. Если ты действительно что-то знаешь, Найджел, значит, у
тебя есть источник информации в самой резидентуре. Старый лис. Затем возникла
другая, уже менее приятная мысль. Почему бы не сказать об этом открыто? Всем
сидящим за столом можно доверять, не так ли? Червячок беспокойства зашевелился у
него внутри. Он поднял голову.
- Я считаю, что мы должны серьезно подумать над предложением Найджела. В
нем есть логика. Что ты думаешь, Найджел?
- Этот человек - предатель, нет никаких сомнений. Если ему предъявить
документы, оказавшиеся в наших руках, думаю, он будет потрясен. Если после этого
ему дать прочесть доклад Престона и если он действительно был уверен, что
работал на Преторию, считаю, что ему не удастся скрыть своего шока. Если же он
тайный коммунист, то все знает о Марэ и не удивится. Я думаю, что проницательный
человек все поймет по его реакции.
- А если действительно была вербовка "под чужим флагом"? - поинтересовался
сэр Перри Джонс.
- Тогда, я полагаю, он окажет всяческое содействие в оценке причиненного
ущерба. Более того, думаю, что его удастся уговорить перейти на нашу сторону для
организации широкой кампании по дезинформации Москвы. Это позволит нам спасти
хоть как-то наше положение в глазах наших союзников.
Сэр Пэдди Стрикленд был побежден этой ремаркой. Все согласились с тактикой
сэра Найджела.
- И последнее, кто пойдет к нему? - спросил сэр Энтони.
Сэр Найджел кашлянул.
- Вообще-то это относится к компетенции МИ-5, - сказал он, - но операцией
по дезинформации будет заниматься МИ-6. Кроме того, я знаком с этим человеком.
Мы учились вместе в школе.
- Боже мой, - воскликнул Пламб, - он же моложе тебя!
- На пять лет. Он когда-то чистил мне ботинки.
- Ну, хорошо. Кто "за"? Есть "против"? Нет. Найджел, он твой. Держи нас в
курсе дела.
24-го числа, во вторник, турист из ЮАР прибыл из Йоханнесбурга в
лондонский аэропорт Хитроу, где без проблем прошел все формальности.
Когда он вышел с саквояжем из зоны таможенного контроля, к нему подошел
молодой человек и о чем-то спросил. Плотный южноафриканец утвердительно кивнул.
Молодой человек взял у него из рук саквояж и повел к ожидавшей машине.
Вместо того чтобы направиться в Лондон, водитель поехал сначала по
кольцевой дороге М25, а затем по МЗ в направлении Гэмпшира. Через час они
подъехали к симпатичному загородному особняку в окрестностях Бэзингстока. У
южноафриканца взяли пальто и проводили в библиотеку. Сидящий у камина англичанин
в твидовом пиджаке, примерно таких же лет, что и прибывший, встал, чтобы его
приветствовать.
- Генри Пьенаар, как приятно тебя снова видеть. Сколько лет прошло! Добро
пожаловать в Англию.
- Найджел, как твои дела?
У руководителей секретных служб двух стран оставался час до обеда, поэтому
после кратких приветствий они сразу приступили к обсуждению проблемы, которая
привела генерала Пьенаара в этот загородный дом секретной службы для высоких, но
неофициальных гостей.
К вечеру сэр Найджел Ирвин получил то, что хотел. Южноафриканец согласился
не трогать Марэ, чтобы дать Ирвину возможность развернуть широкую дезинформацию
через Джорджа Беренсона, предполагая, что тот примет участие в "игре".
Англичане продолжат слежку за Марэ, чтобы он не сбежал тайком в Москву.
Южноафриканцам предстояло оценить причиненный им за сорок лет ущерб.
Затем они решили, что, когда операция по дезинформации завершится, Ирвин
сообщит Пьенаару, что Марэ больше не нужен. Его отзовут домой, англичане посадят
его в самолет южноафриканской авиакомпании, а люди Пьенаара арестуют его в
воздухе, то есть на территории ЮАР.
После ужина сэр Найджел ушел: машина ждала его возле дома. Пьенаар остался
ещё на один день, он переночевал в особняке, а утром отправился за покупками в
лондонский Вест-Энд. Вечером он улетел домой.
- Только не упусти его, - сказал генерал Пьенаар, провожая сэра Найджела
до двери, - хочу, чтобы этот негодяй вернулся домой до конца этого года.
- Вернется, - пообещал сэр Найджел, - смотрите, не спугните его.
Пока генерал Пьенаар бродил по магазинам Бонд-стрит в поисках подарка
госпоже Пьенаар, Джон Престон на Чарльз-стрит встретился с Брайаном ХаркортСмитом.
Заместитель генерального директора старался всем своим видом выразить
расположение к собеседнику.
- Ну, Джон, считаю своим долгом поздравить тебя. Комитет в восторге от
твоей работы в Южной Африке.
- Спасибо, Брайан.
- Теперь всем займется комитет. Не могу точно сказать, что намечается, но
Тони Пламб просил передать тебе его личную благодарность. А теперь... - он положил
ладони на стол, - насчет будущего.
- Будущего?
- Понимаешь, меня мучает дилемма. Ты трудился восемь недель, то с
"топтунами", то на Корк-стрит, в ЮАР... Все это время в С-1 тебя замещал молодой
Марч. Замещал достаточно успешно. Теперь я спрашиваю, что мне с ним делать?
Думаю, несправедливо возвращать его на вторые роли. Он деятелен, инициативен,
внес несколько толковых предложений, ввел ряд новшеств.
"Еще бы, - подумал Престон, - Марч карьерист, протеже Харкорт-Смита".
- Ты, Джон, проработал в С-1 десять недель, но учитывая твой нынешний
успех, ты должен двигаться дальше. Я поговорил с отделом кадров и к счастью
оказалось, что Крэнли из С-5(С) в конце недели уходит досрочно в отставку. Его
жена давно болеет, он хочет увезти её в озерный край. Я думаю, что тебе подойдет
такое место.
Престон задумался.
- С-5 - порты и аэропорты? - спросил он.
Это была координационная работа. Иммиграционные службы, таможня, особый
отдел, отдел особо опасных преступлений, отдел по борьбе с наркотиками. С-5
следил за портами и аэропортами, въезжающими в страну подозрительными
субъектами, нелегальными грузами. Престон полагал, что С-5(С) работает вполне
автономно и самостоятельно, без лишней опеки.
Уговаривая его, Харкорт-Смит поднял палец:
- Это важно, Джон. Надо следить за въездом нелегалов из стран советского
блока. Работа конкретная, тебе такое понравится.
"Вдали от начальства, которое вот-вот сцепится в схватке за место
генерального", - подумал Престон. Он знал, что он человек Бернарда Хеммингса,
понимал, что Харкорт-Смит это знает. Он хотел было протестовать, потребовать
встречи с сэром Бернардом, чтобы остаться там, где работал.
- Ты только попробуй, - увещевал Харкорт-Смит, - подразделение находится
на Гордон-стрит, тебе никуда не надо переезжать.
Престон понял, что его перехитрили. Харкорт-Смит потратил полжизни,
разрабатывая структуру головного офиса. "По крайней мере, - подумал Престон, -
можно будет опять заняться конкретным делом, а не полицейской работой".
- Я полагаю, приступишь с понедельника, - сказал Харкорт-Смит на прощание.
Майор Валерий Петровский прилетел в Лондон в пятницу.
Из Москвы он долетел до Цюриха со шведским паспортом, там он запечатал его
в конверт и отправил по адресу, где посылку получит резидент КГБ в этом городе.
В почтовом отделении аэропорта он забрал конверт с новыми документами на имя
швейцарского инженера. Из Цюриха он вылетел в Дублин.
Сопровождающий его человек не знал по какому заданию летит Петровский. Он
просто выполнял приказ. Двое мужчин вместе вошли в номер гостиницы
международного аэропорта в Дублине. Петровский снял с себя всю одежду
европейского стиля, производства и облачился с ног до головы в английскую
одежду, принесенную сопровождающим в сумке. Тот ему передал также небольшую
сумку с пижамой, сменой одежды, банными принадлежностями и книжкой для чтения.
Сопровождающий снял с доски объявлений аэропорта конверт, пришпиленный
туда четырьмя часами ранее сотрудником Управления "С" из посольства в Дублине. В
нем был билет на спектакль предыдущего дня в театре Эблана, чек, выписанный за
пребывание прошлой ночью в отеле "Нью-Джури", а также обратный билет на рейс
Дублин-Лондон авиакомпании "Эйр Лингус".
Наконец-то Петровскому вручили его новый паспорт. Когда он вернулся
обратно в аэропорт и пошел регистрироваться на посадку, никто не обратил на него
ни малейшего внимания. Он выглядел, как англичанин, возвращающийся после деловой
поездки в Дублин. Между Дублином и Лондоном нет паспортного контроля, в Лондоне
прибывающие пассажиры должны предъявить посадочный талон или билет. Они минуют
двух работников специального отдела, делающих вид, что им все безразлично, но на
самом деле ничего не упускающих из виду. Никто из них не знал Петровского в
лицо, так как тот никогда раньше не прибывал в Великобританию через аэропорт
Хитроу. Если бы они решили его проверить, то он бы предъявил британский паспорт
на имя Джеймса Дункана Росса. К паспорту не придрался бы даже Паспортный офис по
той простой причине, что он сам его выдал.
Пройдя через таможню, русский взял такси до вокзала Кинге Кросс. Там он
отправился к камере хранения. У него был ключ от одной из ячеек, которыми
пользовались сотрудники Управления "С" в посольстве, которые и сделали дубликат
ключа. Из неё он вынул заклеенный пакет, прибывший в посольство с диппочтой два
дня назад. Никто его в посольстве не вскрывал и не интересовался его содержимым.
Никто не интересовался, почему пакет надо положить в камеру хранения вокзала.
Это никого не касалось.
Не распечатывая, Петровский положил его в сумку. Позже, на досуге он
познакомится с его содержимым, хотя он уже знал, что в нем находится. От Кинге
Кросс он поехал на такси к Ливерпульскому вокзалу и сел на поезд до Ипсвича
графство Саффолк. Вечером к ужину он зарегистрировался в гостинице "Грейт Уайт
Хоре".
Если бы какой-нибудь любопытный полицейский заглянул в пакет, засунутый в
сумку молодого англичанина, следующего ипсвичским поездом, он был бы поражен.
Там находился финский автоматический пистолет Сако с полным магазином. Каждая
пуля была надрезана крест-накрест, а надрезы заполнены смесью желатина и
концентрата цианистого калия. Она разрывалась, попав в тело, а яд убивал
немедленно.
В остальном содержимое пакета отражало "легенду" Джеймса Дункана Росса.
"Легендой" называют придуманную историю жизни несуществующего человека,
подтверждаемую рядом достоверных документов всевозможных видов. Обычно человек,
о котором создана "легенда", когда-то действительно жил, но умер при
невыясненных обстоятельствах, не привлекших ничьего внимания. Личность человека
берут за основу и как плотью скелет облепляют её подтверждающими деталями и
документами.
Настоящий Джеймс Дункан Росс, а точнее то, что от него осталось, уже много
лет лежал в густых кустах реки Замбези. Он родился в 1950 году от Ангуса и
Кристи Росс из Килбрайда, Шотландия. В 1951 году измученный скудными пайками,
выдаваемыми в послевоенной Великобритании, Ангус Росс иммигрировал с женой и
крошкой-сыном в Южную Родезию, как она тогда называлась. Будучи инженером, он
устроился на производство по выпуску сельскохозяйственных машин и орудий, к 1960
году ему удалось открыть свое дело.
Дела шли хорошо, маленького Джеймса удалось отдать в хорошую
подготовительную школу, а потом в Майкл-хаус. В 1971 году сын начал работать в
отцовской компании. К власти в Родезии пришел Ян Смит, разгоралась война против
партизан Джошуа Нкомы и Роберта Мугабе.
Все мужчины призывного возраста были зачислены в резерв, все больше и
больше времени они проводили в армии. В 1976 году Джеймс Росс попал в
партизанскую засаду в густых зарослях на южном берегу Замбези и был убит.
Партизаны сняли с него всю одежду и вернулись в свои лагеря в Замбию.
Он не должен был иметь при себе ничего, что могло бы идентифицировать его
личность, но перед самым заступлением на дежурство он получил письмо от своей
девушки и сунул его в карман кителя. Письмо попало в Замбию, а оттуда - в руки
КГБ.
Офицер КГБ Василий Солодовников был тогда послом в Лусаке, у него была
своя агентурная сеть по всему югу Африки. Через неё и попало к нему письмо,
адресованное Джеймсу Дункану Россу. Первые проверки истории жизни молодого
офицера позволили выяснить одну полезную деталь: уроженец Великобритании Ангус
Росс и его сын Джеймс остались британскими подданными. Именно тогда КГБ решил
"воскресить" Джеймса Дункана Росса.
Когда Родезия получила независимость и стала называться Зимбабве, Ангус и
Кристи Росс переехали в ЮАР, а Джеймс якобы решил вернуться в Великобританию.
Невидимые руки изъяли копию свидетельства о его рождении из Сомерсет-хаус в
Лондоне, другие руки заполнили и переслали просьбу о выдаче нового паспорта.
Были сделаны необходимые проверки, паспорт был выдан.
Для создания надежной "легенды" требуются тысячи часов, в этом участвуют
многие люди. КГБ никогда не испытывал недостатка в людях и терпении. Закрываются
и открываются банковские счета, обновляются водительские права, покупаются и
продаются машины - легендарное имя попадает в компьютер Центра регистрации
автомобилей. Фиктивные люди получают работу, продвигаются по службе, выходят на
пенсию. Одна из функций низших чинов разведки - ведение такой документации.
Другие группы занимаются прошлым. Каким было прозвище в детстве? В какой
школе учился? Как дразнили учителя ботаники? Как звали семейного пса и т. д.
Когда "легенда" готова - а на это могут уйти годы - и её новый носитель выучит
её наизусть, не одна неделя понадобится, чтобы найти в ней изъян и разоблачить
человека, и то это не всегда удается. Именно такой набор был у Петровского в
голове и сумке. Он был - и мог это доказать - Джеймсом Россом, переезжающим с
запада на восток Великобритании, чтобы возглавить там представительство
швейцарской корпорации по торговле компьютерными программами. На его банковском
счете в "Барклайзбанк" в Дорчестере (графство Дорсет) лежала круглая сумма,
которую он собирался перевести в Колчестер. Каракули подписи Росса он научился
воспроизводить в точности.
Права человека в Британии святы. Британия - чуть ли не единственная в мире
страна, где людям не приходится носить документов, удостоверяющих их личность.
Достаточно предъявить письмо на собственное имя. Водительские права, хотя на них
нет фотографии, являются уже бесспорным подтверждением личности человека.
Принято считать, что человек - тот, за кого он себя выдает.
Ужиная вечером в Ипсвиче, Валерий Алексеевич Петровский был совершенно
уверен, что никому не придет в голову усомниться в том, что он не Джеймс Дункан
Росс. После ужина он попросил у портье телефонный справочник и открыл раздел с
перечнем агентств по продаже недвижимости.
Глава 12
Когда майор Петровский ужинал в "Грейт Уайт Хоре" в Ипсвиче, в квартире на
восьмом этаже Фонтеной-хаус в Белгравии прозвенел звонок, дверь открыл сам
владелец, Джордж Беренсон. Какое-то мгновение он с удивлением вглядывался в лицо
гостя.
- Боже мой, сэр Найджел...
Они были немного знакомы - не столько по общему школьному детству, сколько
по встречам на избитых служебных тропах Уайтхолла.
Шеф секретной службы вежливо, но сдержанно кивнул.
- Добрый вечер, Беренсон, не возражаете, если я войду?
- Конечно, конечно, разумеется входите...
Джордж Беренсон разволновался, хотя не имел ни малейшего представления о
цели визита. Судя по тому, что сэр Найджел обратился просто по фамилии, визит
предстоял дружеский, но без пустословия. Фамильярностей типа "Джордж и Найджел"
ждать не приходилось.
- Леди Фиона дома?
- Нет, она уехала на какое-то заседание своего комитета. Мы одни.
Сэру Найджелу это и без того уже было известно. Прежде чем зайти в дом он
видел из окна своей машины, как ушла жена Беренсона.
Сняв пальто и прихватив портфель с бумагами, сэр Найджел вошел в гостиную
и уселся в предложенное ему кресло. От этого места было совсем близко до уже
отремонтированного стенного сейфа за зеркалом. Беренсон расположился напротив.
- Чем могу служить?
Сэр Найджел открыл портфель и аккуратно разложил на стеклянной поверхности
кофейного столика десять копий.
- Думаю, вам не помешает на это взглянуть. Беренсон молча изучил верхний
лист, поднял его, чтобы взглянуть на следующий. Дойдя до третьего листа, он
остановился и отложил всю стопку. Он побледнел, но держал себя в руках, не
отрывая глаз от бумаги.
- Вряд ли я могу что-нибудь сказать.
- Да, немного, - спокойно сказал сэр Найджел. - Их нам вернули некоторое
время назад. Мы знаем, что их потеряли вы. Вам сильно не повезло. Мы несколько
недель следили за вами и знаем, как "уплыла" бумага по острову Вознесения, как
она попала к Беннотти, а затем к Марэ. Все, знаете ли, прекрасно увязывается.
Малую толику из того, что он говорил, можно было доказать, но в основном
это был чистейшей воды блеф, но Найджел не собирался сообщать Беренсону о том,
насколько слабы были улики против него. Заместитель начальника управления по
оборонному обеспечению расправил плечи и поднял глаза. "Ну вот, теперь наступает
очередь демонстрации непреклонности, попытки самооправдания, - подумал Ирвин. -
Забавно, насколько все они ведут себя одинаково". Беренсон встретил его взгляд.
- Ну и что, раз уж вы все знаете, что вы собираетесь делать?
- Задать несколько вопросов, - сказал сэр Найджел. - К примеру, сколько
это длилось и почему вы за это взялись.
Хоть он и старался держать себя в руках, ему это плохо удавалось. Беренсон
даже не обратил внимания на одну деталь: такого рода беседы не входят в
компетенцию начальника секретной службы. Шпионов ловит контрразведка. Жажда
оправдаться пересилила в нем способность к анализу.
- Что касается первого вопроса - чуть больше двух лет.
"Могло быть хуже", - подумал сэр Найджел. Он знал, что Марэ провел в
Британии почти три года, но ведь и до этого Беренсона мог контролировать какойнибудь
другой юаровский агент Советов. Судя по всему, он не врет,
- Что касается второго вопроса, на мой взгляд, все очевидно.
- Допустим, что я туго соображаю, - подсказал сэр Бернард. - Просветите
меня. Так почему же?
Беренсон глубоко вздохнул. Возможно, как многие до него, он часто
прокручивал у себя в голове свою защитную речь, пытаясь спастись от суда своей
собственной совести или того, что ему её заменяло.
- Я считаю - и уже многие годы, - что на нашей планете есть только одна
борьба, в которой стоит участвовать, - это борьба против коммунизма и советского
империализма, - начал он. - Один из бастионов в этой борьбе образует ЮАР. К югу
от Сахары это, наверное, самый главный бастион, если вообще не единственный. Я
давно считаю, что для западных держав относиться к ЮАР, как к прокаженному,
лишать её участия в нашем совместном противостоянии советской угрозе - значит
действовать себе во вред.
Я считаю, что западные державы незаслуженно третируют ЮАР, ошибочно и
глупо лишать её доступа к планам НАТО.
Сэр Найджел кивнул, будто эта мысль никогда прежде не приходила ему в
голову.
- Вы решили, что восстановить равновесие будет правильно и справедливо?
- Да, я так думал и до сих пор придерживаюсь этого мнения, чтобы там ни
говорилось в законе о государственной тайне.
"Тщеславие, - подумал сэр Найджел, - только тщеславие и колоссальное
самомнение заставляют людей браться за дело не по уму и не по силам. Нан Мей,
Понтекорво, Фукс, Прайм все они самозванно присвоили себе право быть Господом
Богом, судить коллег за глупость и оправдывать свое предательство. К этому
присовокупляется ещё и дурманящая жажда власти, ради которой они идут на любое
предательство, торговлю секретами, ниспровержение соперников, обошедших их на
пути к почестям, власти и славе".
- Хм, скажите мне, вы сами решили этим заняться или Марэ предложил?
Беренсон задумался.
- Ян Марэ - дипломат, вам до него не добраться, - сказал он. - Так что я
не причиню ему вреда, если признаюсь. Это он предложил. Когда я был в Претории,
мы не были знакомы. Мы встретились здесь, вскоре после его приезда. Мы
обнаружили в наших взглядах много общего. Он убедил меня, что в случае конфликта
с СССР, ЮАР останется в одиночестве в Южном полушарии на главных путях от
Индийского к Атлантическому океану притом, что по остальной Африке будут
раскиданы советские базы. Мы оба сочли, что, не зная о планах НАТО в этих двух
регионах, ЮАР - наш самый верный союзник в этой части земного шара - окажется
бессильной.
- Убедительный аргумент, - с сожалением заметил сэр Найджел. - Вы знаете,
мы, естественно, следили за Марэ как за вашим шефом и проверили его. Я рискнул и
прямо спросил о нем у генерала Пьенаара. Он сказал, что Марэ работает не на
него.
- Естественно.
- Естественно? Но мы послали в ЮАР человека, чтобы он все проверил на
месте. Я думаю, вам стоит ознакомиться с его донесением.
Найджел достал из кейса доклад Престона по результатам поездки в Преторию,
сверху к нему была прикреплена фотография Марэ в детстве. Пожав плечами,
Беренсон принялся за чтение. В какой-то момент он порывисто вздохнул, зажал рот
рукой и впился зубами в пальцы. Дочитав последнюю страницу, он закрыл лицо
руками и стал раскачиваться взад-вперед.
- О, боже мой, - стонал он, - что я наделал.
- Вы причинили вред отечеству, - сказал сэр Найджел. Он позволил Беренсону
в полной мере почувствовать себя несчастным, без сожаления глядя на его
самоуничижение. Для сэра Найджела он был всего-навсего жалким предателем короны
и страны из-за своих мелких интересов.
Беренсон был уже не бледным, а пепельно-серым. Когда он опустил руки, он,
казалось, постарел на много лет.
- Я могу что-нибудь, хоть что-нибудь, сделать, чтобы смыть позор?
Сэр Найджел пожал плечами, показывая, что надеяться не на что. Вонзив нож,
он не мог отказаться от удовольствия повернуть его в ране.
- Очень влиятельные люди требуют вашего ареста, вашего и Марэ. Претория
согласна лишить его дипломатического иммунитета. У вас будет адвокат. Об этом
позаботится Совет суда. Честные люди. Жизнь, очевидно, вам сохранят, но
проведете вы её в Паркхурсте или Дартмуре.
Он сделал паузу, чтобы дать возможность Беренсону все осознать до конца.
- Мне временно удалось сдержать натиск ваших недоброжелателей.
- Сэр Найджел, я сделаю все, что надо. Я говорю серьезно. Все, что угодно...
"Как убедительно, - подумал шеф, - очень убедительно. Если бы ты только
знал".
- Вы должны сделать три вещи, - сказал он вслух, Во-первых, продолжать
ходить в министерство, будто ничего не произошло, делать все как обычно,
держаться тише воды, ниже травы.
Во-вторых, после работы, здесь, в этой квартире, если потребуется даже
ночью, вы поможете нам оценить причиненный ущерб. Единственное, что смягчит вашу
вину, - точный перечень всех документов, которые попали в Москву. Пропустите
хоть одну точку или запятую, будете есть овсяную кашу до конца своих дней.
- Да, да, конечно. Я сделаю все. Я помню каждый документ, который передал.
Все... э... вы сказали, три вещи.
- Да, - продолжал сэр Найджел, изучая свои ногти, - третье - сложнее. Вы
должны сохранить свои отношения с Марэ.
- Я... что?
- Вам нет необходимости с ним встречаться. Я предпочту, если будет так. Не
думаю, что вы настолько хороший актер, чтобы не выдать себя. Я имею в виду
способ связи через телефон, когда вы захотите что-то передать ему.
Беренсон искренне удивился.
- А что я должен передавать?
- Материал, который подготовят мои люди. Дезинформацию, если вы хотите.
Кроме сотрудничества в оценке ущерба, я хочу, чтобы вы сотрудничали со мной.
Нанесите Советам настоящий ущерб.
Беренсон ухватился за идею, как утопающий за соломинку.
Через пять минут сэр Найджел поднялся. Специалисты по оценке ущерба
приступят к работе после выходных. Он вышел и, направляясь по коридору к лифту,
чувствовал, что доволен собой. Он думал о сломленном человеке, которого только
что покинул. Теперь, ублюдок, ты будешь работать на меня.
Молодая девушка в приемной "Оксборроу" подняла глаза на вошедшего
незнакомца и с одобрением его оглядела: средний рост, стройный, приятная улыбка,
шатен, карие глаза. Ей нравились карие глаза.
- Чем могу вам помочь?
- Я только что прибыл сюда, мне сказали, что у вас можно снять дом с
обстановкой.
- Да. Вам надо поговорить с господином Найтсом. Он сдает дома в аренду.
Как вас представить? Он улыбнулся.
- Росс, - сказал он, - Джеймс Росс.
Она нажала кнопку и произнесла в микрофон:
- Господин Найтс, вас желает видеть господин Росс. Он пришел по поводу
меблированного дома. Вы можете его принять?
Через две минуты Джеймс Росс уже сидел в кабинете г-на Найтса.
- Я приехал из Дорсета, чтобы заняться делами фирмы в Восточной Англии, -
непринужденно рассказывал он, - Я бы хотел, чтобы жена и детишки приехали ко мне
как можно скорее.
- Может быть, вы хотите купить дом?
- Пока нет. Во-первых, я хочу подыскать дом, который мне понравится. А вовторых,
возможно, я здесь проживу лишь непродолжительное время. Это зависит от
нашего руководства. Понимаете?
- Конечно, конечно, - господин Найтс все прекрасно понимал, - вы ещё точно
не знаете надолго ли к нам.
- Совершенно верно, - сказал Росс.
- Вам нужен дом с обстановкой или без?
- Если можно, с обстановкой.
- Правильно, - сказал Найтс, протягивая руку за папками, - трудно найти
немеблированные дома. Ну что же, сейчас у нас есть четыре дома.
Он протянул г-ну Россу проспекты. Два дома оказались слишком велики для
коммерческого представителя, другие два были более приемлемыми.
У г-на Найтса был час свободного времени, и они сразу же поехали смотреть
дома. Один из них идеально подошел. Это был маленький аккуратный кирпичный домик
на тихой улочке недалеко от Белстед-роуд.
- Он принадлежит господину Джонсону, - сказал господин Найтс, когда они
подошли ближе, - Он инженер, уехал на год в Саудовскую Аравию, поэтому дом
сдается только на ш
...Закладка в соц.сетях
