Жанр: Политика
Узбекистан: время перемен
... власти гарантий безопасности, поскольку им пригрозили
смертью. Бакируулу и другие оппозиционеры потирали руки: и пропрезидентскую
прессу приструнили, и свой политический рейтинг подняли.
Как объяснить удивительную осведомленность Зубаийра в содержании
телевизионных программ и газет в Кыргызстане на русском и кыргызском языках?
Только тем, что у него и его бандгруппы имеются не только кукловоды, но и
пропагандистское обеспечение. И сидят эти идеологи террора, многие с
профессорскими званиями, не в заоблачном горном аиле и не с автоматами
Калашникова, а в очень удобных кабинетах с компьютерами, с прекрасным
арабским кофе. И не только в исламских странах, но и в Нью-Йорке. Они-то и
орудуют в киберпространстве. И платят им прилично. (Вспомните слова Олбрайт
о частных спонсорах терроризма.) Я говорю не отвлеченно, я видел этих людей.
Об одном из таких интеллектуалов мне рассказывал Чингиз Айтматов,
человек, великий не только как писатель, но и отличающийся особенной
скромностью и тактичностью. Мне кажется, что Чингизагай вообще не способен
за глаза сказать о ком-то какую-то резкость. Так вот, об одном
профессоре-исламисте из Нью-Йорка с проницательностью и болью
художника-гуманиста он сказал: "Вы знаете, не могу объяснить себе, как может
столь образованный человек так истово служить злу. Страшно видеть таких
людей".
Не вдаваясь в тонкости канонов ислама, в которых я не специалист, могу
утверждать, что те, кто писал приведенные выше послания, по меньшей мере
лжецы, регулярно обманывающие всех тех, до кого доходят их слова. В
обоснование своего мнения остановлюсь только на вопросе о пленных, которые
якобы чуть ли не случайно попали в руки террористов и которых они
сердобольно возвращали "неблагодарным" властям Кыргызстана.
Началось все с того, что правительство Таджикистана потребовало от Жумы
Намангани, чтобы отряд его боевиков покинул территорию этой страны не
позднее 24 августа 1999 г. Часть отряда во главе с неким Азизханом, тоже
узбеком, правой рукой Намангани, пришла в Баткенский район Кыргызстана,
чтобы создать здесь свою базу. Начали с захвата аила Зардалы. В начале
августа 1999 г. сюда явились более сорока вооруженных людей, в числе которых
были, по словам местных жителей, и чернокожие, и люди европейской внешности.
Пришедшие объявили, что отныне аил принадлежит им, а когда местные власти
пытались выяснить, кто они такие и чего они действительно хотят, то попали в
заложники. После этого боевики потребовали выкуп за заложников, а также
вертолет с экипажем. Власти Кыргызстана после долгих консультаций со
специалистами решили удовлетворить эти требования. Сумма выкупа
замалчивается. По некоторым сведениям, это 200 тысяч, по другим -
полмиллиона долларов. Бандиты заложников отпустили, но из аила уходить и не
собирались. Наоборот, через несколько дней там было уже несколько сот
человек.
Вечером 21 августа бандиты взяли в заложники группу из восьми
альпинистов, а в ночь с 21 на 22 августа вооруженный отряд из пятидесяти
человек взорвал на леднике Абрамова узбекскую метеостанцию и захватил в
заложники десять работавших там специалистов. Один из альпинистов
впоследствии рассказывал: "Двадцать пятого августа утром моджахеды привели в
лагерь девять работников милиции и двоих местных жителей. Среди работников
милиции один был в звании подполковника, двое - младшие офицеры, остальные
сержанты и рядовые. Руки у них были связаны за спиной. Моджахеды стали их
жестоко избивать. Подполковнику милиции сломали ребра и разбили голову, еще
четверым работникам милиции также разбили головы. Они били милиционеров
ногами и прикладами автоматов". Вот иллюстрация тезиса о любви к братьям
кыргызам, о чем сказано в интернетовских посланиях.
Через несколько дней в руках террористов оказались четверо
японцев-геологов, их переводчик и командующий войсками Министерства
внутренних дел генерал Шамкеев. Прозошло это при следующих обстоятельствах.
Японские геологи уже несколько месяцев занимались разведкой месторождений
золота в высокогорных местностях Чон-Алайского и Баткенского районов.
Несмотря на очевидный риск быть захваченными администрацией районов не было
принято своевременных мер по их эвакуации. В ночь на 1 сентября за ними
приехал генерал Шамкеев в сопровождении двух военнослужащих, хотя можно было
направить местных жителей. Японцы отказались ночью спускаться с гор. Решили
отправиться в путь рано утром. Между тем кыргызы, работавшие вместе с
японцами, ночью сообщили находящимся неподалеку боевикам о прибытии генерала
и предстоящем отъезде японцев, получив за это вознаграждение. Через
несколько часов японцы и генерал были схвачены, а охрана генерала
расстреляна.
В ночь на 18 сентября более ста боевиков напали на блокирующих их
кыргызских военнослужащих. В ходе завязавшегося боя 7 военнослужащих были
убиты, 6 ранены и 5 взяты в плен. По сообщениям кыргызского командования,
потери боевиков составили 15 человек. По данным из независимых источников -
всего 2.
Что тут скажешь? Печально все это. И постыдно. Армия небольшого
Кыргызстана составляет примерно 12 тысяч человек. У страны попросту нет
средств для того, чтобы иметь более крупную армию. Однако при этом, по
существу, не уделялось (и не уделяется) сколько-нибудь серьезного внимания
повышению ее боеспособности, подготовке армии к боевым действиям в горах. В
конечном счете государство оказалось беспомощным перед лицом нескольких
сотен террористов. И дело не только в полном провале военных операций.
Власть была охвачена паникой. Срочно для стабилизации обстановки на базе
трех районов была создана Баткенская область. В Жогорку-Кенеше зазвучали
голоса о переносе столицы в Ош, ближе к событиям.
Власть Кыргызстана стала лихорадочно искать возможности для выкупа на
приемлемых условиях японцев, поскольку эта страна одна из основных спонсоров
Кыргызстана. Четырнадцатого сентября уже упомянутый Зубаийр ибн Абдурахман в
интервью ряду зарубежных СМИ подчеркнул, что он готов вести переговоры с
Бишкеком на официальном уровне. По его словам, диалог может состояться вне
пределов Кыргызстана - на территории Пакистана или Афганистана. Затем он
изменил решение и потребовал встречи с представителями японского
правительства. Однако Токио и слушать не хотело ни о каком Исламском
движении Узбекистана, справедливо рассматривая всех этих людей как
экстремистов криминального типа.
За японцев требовали вначале два миллиона, потом пять миллионов долларов.
Затем, после вмешательства лидера ОТО, который выступил в защиту
интересов Кыргызстана, удалось договориться, по моим сведениям, о миллионе
долларов. Правда, некоторые источники удверждают, что сумма выкупа была в
несколько раз выше. Вот и весь джихад. Вот и вся кульминация борьбы за
истинный ислам.
Справедливости ради нельзя не сказать о том, что и такие мощные
государства, как Россия или даже США, не в состоянии с необходимой
эффективностью отвечать на вызовы терроризма, о чем свидетельствует и опыт
Чечни, и деятельность Усамы бен Ладена. Видимо, человечеству необходимо с
еще большей серьезностью отнестись к опасности исламского экстремизма и
найти вакцину против этой чумы будущего века.
Поражение Тураджонзоды
В годы непрекращающегося таджикского конфликта на всех проводившихся на
Западе "круглых столах", научных конференциях, симпозиумах по Средней Азии,
в которых мне довелось участвовать, почти все, кто выступал по проблемам
Таджикистана, признавали, что в этой стране идет гражданская война в ее
особой версии - версии традиционного общества. А именно - война кланов.
Субэтнических, родоплеменных, территориальных кланов. Но при этом почти
всеми признавалось: единственной силой, которая могла бы преодолеть
регионализм, является ислам. И если Партия исламского возрождения
Таджикистана будет зарегистрирована и примет участие в выборах, проводимых
на демократической основе, она, вне сомнения, легально придет к власти.
Словом, будущее Таджикистана - исламское государство. В свою очередь, это
окажет влияние на политическую ситуацию в Узбекистане, во всяком случае - в
Ферганской долине. Причем предполагаемый политический успех исламистов в
Таджикистане связывался и с личностью их лидера Акбара Тураджонзоды. Его
настоящая фамилия Каххаров.
Акбар Каххаров. Родился в феврале 1954 г. в кишлаке Рохати в 20 км от
Душанбе в семье религиозного деятеля. Окончил медресе в Бухаре, Исламский
институт в Ташкенте и Амманский университет. До 1988 г. работал в
департаменте по международным связям Среднеазиатского духовного управления в
Ташкенте. В 1990-1992 гг. народный депутат Верховного Совета Таджикистана. В
1992-1997 гг. в эмиграции, где стал одним из лидеров ОТО. После примирения
ОТО с правительством был назначен первым заместителем премьер-министра
Таджикистана. Владеет таджикским, узбекским, арабским, русским и английским
языками.
Можно по-разному относиться к Тураджонзоде, но нельзя не признавать его
интеллекта и, в известной мере, качеств публичного политика. Во всяком
случае, между ним и вожаками узбекских исламистов Зубаийром ибн
Абдурахманом, Тахиром Юлдашевым или Жумой Намангани весьма большая
дистанция.
Описанное выше понимание возможных путей развития событий в Таджикистане
основывалось, как я теперь могу констатировать, в большей мере на интуиции.
Возможно, еще на отдельных разрозненных фактах.
В январе 1999 г. независимым социологическим центром "Шарк" было
проведено социологическое исследование политических установок электората
Душанбе (Олимова С., Олимов М. Таджикистан на пороге перемен. - М. 1999).
Избирателям были заданы следующие вопросы: "Какая из партий или движений
(в Таджикистане 12 партий и 3 движения. - Л.Л.) выражает интересы таких
людей, как вы?" Ответ: компартия - 28,5%; Партия исламского возрождения
Таджикистана (ПИВТ) - 3,5% (!!! - Л.Л.); Партия народного единства (партия
Абдумалика Абдулладжанова) - 0,9%. "В каком обществе вы хотели бы жить?"
Ответ: в демократическом - 42%; в коммунистическом - 35,6%; исламском - 5,1%
(!!! - Л.Л.); капиталистическом - 2,1%. "Как, по-вашему, что могло бы
способствовать улучшению общего положения в стране?" Ответ (можно было дать
несколько ответов. - Л.Л.): укрепление государственного контроля - 58%;
развитие рыночной экономики - 49,7%; восстановление порядка в стране, если
надо и с нарушением прав человека, - 42%; возрождение и развитие
национальных традиций и национальной культуры в целом - 22%; всестороннее
развитие демократии - 18,8%; введение в повседневную жизнь норм ислама -
6,4% (!!! - Л.Л.).
Итак, за ПИВТ отдали голоса 3,5%. И лишь 6,4% опрошенных считали, что
введение в повседневную жизнь норм ислама могло бы способствовать улучшению
общего положения в стране. Всего 5,1% опрошенных выразили желание жить в
исламском обществе.
Мы встретились с одним из руководителей названного проекта Саодат
Олимовой в ноябре 1999 г. на научной конференции в Тель-Авиве, долго
беседовали. Она сказала, что, в принципе, ожидала констатации низкого
авторитета и исламской партии, и исламских идей в Душанбе. И все же думала,
что соответствующие показатели будут на несколько пунктов выше. На мой
вопрос о том, в какой мере можно экстраполировать результаты исследования на
всю страну, Олимова ответила, что в их центре есть соответствующие расчеты.
В лучшем для исламистов случае показатели могут быть увеличены не более чем
в два раза. По мнению Олимовой, региональный характер как правящей, так и
оппозиционной элиты, сегментированный характер государства, ответственность
президента и других политических лидеров прежде всего перед своей
региональной элитой сохранятся еще долгое время (10-15 лет) и будут работать
против усиления роли исламского фактора в политической жизни страны.
Результаты этого социологического исследования вызвали у многих
специалистов на Западе недоверие, их оценили как явно ангажированные. Тем
более что в соответствии с общенародным референдумом, проведенным 29
сентября 1999 г., ислам стал легитимной частью общественно-политической
жизни Таджикистана.
Жизнь очень скоро подтвердила правоту социологов. Семнадцатого октября
1999 г. Тураджонзода провел пресс-конференцию, на которой, во-первых, заявил
о приостановлении своего участия в деятельности ОТО и, во-вторых, призвал
поддержать на выборах кандидатуру нынешнего Президента Рахмонова. В ответ на
это руководство ПИВТ заявило о его исключении из партии и отзыве с поста
первого вице-премьер-министра. Оно назвало Тураджонзоду карьеристом, не
брезгующим для удовлетворения своих амбиций никакими методами давления. Но
самым серьезным обвинением стало утверждение руководства ПИВТ, что
Тураджонзода был одним из главных действующих лиц трагедии 1992 г., то есть
поджигателем гражданской войны.
Тураджонзода в интервью таджикской службе радиостанции "Свобода" сказал,
что его удивляет заявление руководства ПИВТ об исключении его из партии, так
как он никогда в ней не состоял. Он пояснил, что ему неоднократно делали
предложения о вступлении в партию, но он их не принял.
"Я пришел к выводу, - сказал Тураджонзода, - что не могу справляться с
некоторыми военачальниками оппозиции и полевыми командирами. Я подумал, что
единственный, кто может и сегодня, и завтра управлять такими командирами,
как Сухроб Касымов, Саидшо Шамолов и другие, - это Рахмонов, и никто другой.
У нас сложилась такая ситуация, и мы должны принять это решение".
Это признание представляется мне весьма важным. Дело в том, что
перечисленные полевые командиры одного поля ягоды и с Жумой Намангани, и с
Тахиром Юлдашевым. Всем им, грубо говоря, наплевать на религиозные
авторитеты, даже признанные и харизматичные. Они понимают только язык силы -
силы оружия и силы денег. И все.
Что же сказать в заключение? Можно дискутировать о том, кому проиграл
традиционный ислам в Таджикистане: трайбализму или ваххабизму. Однако суть
дела, как я думаю, в данном случае в другом. Воздействие мусульманского
духовенства на свою паству оказалось далеко не таким сильным, каким оно
многие годы казалось. И уж во всяком случае, стало очевидным, что
экстремизму и терроризму под исламским прикрытием противостоять оно не
может. Исламские лозунги в действительности оказались лишь оружием для
захвата власти отдельными региональными лидерами. Несработавшим оружием.
Исламский экстремизм был отвергнут народом Таджикистана.
ФРОНТ ЗА ЛИНИЕЙ ФРОНТА
(Долгое эхо афганской войны)
Казалось бы, об Афганистане и Талибане в последнее время написано так
много и на столь различных уровнях (научном, практически-прикладном,
публицистическом и т. п.), что любой новый текст будет лишь повторением, не
несущим никакой смысловой нагрузки. И все же я позволю себе остановиться на
некоторых нюансах этой темы, которые, как мне кажется, позволят лучше
увидеть и почувствовать нити, соединяющие Узбекистан с основными
политическими силами, задействованными в борьбе за Афганистан.
Mеч, но не дамоклов
(Почему мировое сообщество бездействует?)
Двадцать первого апреля 2000 г. в Ташкенте состоялся саммит глав четырех
государств региона по вопросам региональной безопасности. "Независимая
газета" опубликовала подробное сообщение об этой встрече под заголовком
"Дамоклов меч Центральной Азии" (НГ, 26.04.2000).
Дамоклов меч - выражение, конечно, крылатое и расхожее, но в данном
случае неуместное. У него совсем другой смысл. Возникло оно из
древнегреческого предания, рассказанного Цицероном в сочинении "Тускуланские
беседы". Дамокл, один из приближенных сиракузского тирана Дионисия-старшего,
стал завистливо говорить о нем как о счастливейшем из людей. Дионисий, чтобы
проучить завистника, посадил его на свое место. Во время пира Дамокл увидел,
что над его головой висит на конском волосе острый меч. Дионисий объяснил,
что это символ тех опасностей, которым он подвергается, несмотря на
кажущуюся счастливую жизнь. Дамоклов меч - это плата за благополучие, за
комфорт. А у Узбекистана и без талибов проблем, как говорится, по горло. Так
что если и висит над Узбекистаном меч, а судя по всему, так оно и есть, то
он далеко не дамоклов.
А что же Ташкентская встреча? Лидеры Узбекистана, Таджикистана,
Казахстана и Кыргызстана обвинили мировое сообщество в бездействии по
отношению к нынешнему Афганистану - государству, ставшему не только военным
полигоном, но и рассадником террористов и наемников, проходящих сегодня
подготовку в его военных лагерях, а завтра способных появиться в любой
горячей точке мира.
На встрече было высказано согласованное мнение о том, что диалог в рамках
группы "Шесть плюс два", начало которому положила Ташкентская декларация
1999 г., по основным принципиальным направлениям афганской проблемы -
примирения сторон, носит вялотекущий характер. В таком виде группа "Шесть
плюс два" не способна оздоровить обстановку в Центральной Азии.
Хотел бы напомнить, что создана эта группа была в августе 1997 г. по
инициативе Ташкента. В нее вошли шесть стран - соседей Афганистана: Иран,
Китай, Пакистан, Узбекистан, Таджикистан, Туркменистан, а также Россия и
США. Девятнадцатого-двадцатого июля 1999 г. в Ташкенте прошла встреча
заместителей министров иностранных дел стран - участниц группы "Шесть плюс
два" (соседей и друзей Афганистана), а также двух делегаций из Афганистана -
представителей движения Талибан и Объединенного фронта. Итогом встречи стала
"Декларация об основных принципах мирного урегулирования конфликта в
Афганистане", под которой за закрытыми дверями поставили свои подписи все
страны - члены группы "Шесть плюс два", кроме Туркменистана. На Ташкентской
встрече США добились осуждения поддержки талибами бен Ладена. Но это,
пожалуй, был единственный их успех. Идея прекращения боевых действий и
создания коалиционного правительства не получила никакой реализации.
Вернемся к апрельскому Ташкентскому саммиту. На пресс-конференции,
организованной после окончания этой встречи, перед журналистами выступили
Назарбаев, Акаев, Рахмонов и Каримов.
Хотел бы обратить внимание на выступление Ислама Каримова. Вот фрагмент
из него:
"Господа! Вы живете в Европе, которая далеко от Афганистана, и вам,
вероятно, трудно понять внешний фактор, который дестабилизирует обстановку в
центральноазиатских государствах, и прежде всего в Таджикистане и
Узбекистане. И зря вы пытаетесь нам внушить, что если мы будем форсировать
реформы, этого вполне достаточно, чтобы решить вопрос завтрашнего
благополучия. Это если действительно так, то лишь частично. А главное, нам
нужно покончить с угрозой, которая постоянно висит над нами, когда по
соседству в лагерях бандитов и диверсантов готовятся террористы,
намеревающиеся с оружием в руках установить у нас новый порядок, когда идет
мощнейшая идеологическая экспансия.
Посмотрите, какое количество подрывной литературы поступает в регион,
сколько миссионеров пытаются политизировать нашу священную религию ислам. Мы
видим в Афганистане серьезную внешнюю угрозу безопасности и вправе просить,
чтобы мировое сообщество серьезно, радикально занялось этой проблемой.
Поскольку мировое сообщество медлит в своих действиях, четыре
центральноазиатских государства решили объединить свои усилия в целях защиты
от международного экстремизма, в том числе и религиозного. С этой целью ими
было подписано четырехстороннее соглашение, предусматривающее совместные
действия Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана и Узбекистана при опасности
угрозы любому из них".
По мнению некоторых известных западных аналитиков, которое мне
представляется вполне обоснованным, этот Ташкентский саммит не может иметь
каких-то практических последствий совместного оборонительного характера в
связи с очевидной слабостью Кыргызстана, раздробленностью Таджикистана и
явным отсутствием интереса Казахстана активно участвовать в военных акциях,
поскольку талибы Казахстану прямо не угрожают. Однако саммит сыграл
пропагандистскую роль и подготовил почву для усиления российского
присутствия в Средней Азии.
И все же, почему мировое сообщество, прежде всего ООН, практически не
вмешивается в ход событий в Афганистане? В самом общем виде ответ может быть
таким: государства, которые реально способны оказать (в данном случае через
ООН) влияние на стороны афганской войны, на основные силы афганской
политической жизни, или имеют противоречивые интересы, или не имеют рычагов
воздействия, или вообще заняты сейчас более важными для себя делами. И
вообще, ситуацию в Афганистане невозможно оценить вне контекста истории этой
страны.
Загадочная страна
Афганистан - страна, где воистину прервалась связь времен, где песками
времени засыпало-занесло следы великих цивилизаций и государств, бывших
когда-то на этой земле, где жили предки современных таджиков и узбеков. И
народы ушли - кто на юг, кто на север, кто на запад. Остались лишь некоторые
архитектурные памятники далеких времен. Остался Герат, основание которого
приписывается Александру Македонскому и который входил в состав различных
древних и средневековых государств Востока. Неподалеку от Герата громадный
архитектурный ансамбль Мусалла (1417-1438). Узбекам Герат особено близок
хотя бы потому, что здесь жил Алишер Навои.
Кабул тоже остался, с древней цитаделью Бала-Хиссар. Он, хотя на
полтысячи лет младше Герата, примерно ровесник Лондону. В начале ХVI в. был
столицей государства Великих Моголов.
Самый большой этнос Афганистана - пуштуны. Воинственные и хорошо
организованные для ведения войн, они неоднократно на деле доказывали свою
воинскую доблесть. Создав свои первые государственные образования в ХVI в.,
пуштуны вскоре (одновременно с турками) завоевали Иран. В первой половине
ХVIII в. Надир-шах Ашраф изгнал турок и пуштунов из Ирана и завоевал
территорию Афганистана. После распада империи Ашрафа Ахмед-шахом Дуррани
было основано первое афганское государство, так называемая Дурранийская
держава (1747-1818 гг.). В период наибольшего расцвета она включала в себя,
помимо территории современного Афганистана, территории северо-западной
Индии, восточного Ирана, южного Туркестана. Столицей этого государства был
сначала Кандагар, а затем Кабул. В ХIХ в. и начале ХХ в. три попытки
подчинить себе Афганистан предприняла Великобритания. Окончилось это для нее
бесславно. Англия потерпела поражение уже в первой англо-афганской войне
(1838-1842 гг.). В результате второй (1878-1880 гг.) англичанам удалось
добиться контроля над афганской внешней политикой, однако покорение
Афганистана не состоялось. В мае 1919 г. национально-освободительную войну
против Великобритании возглавил король Афганистана Аманулла-хан. И уже в
июне 1919 г. Великобритания была вынуждена признать независимость
Афганистана. Это было, пожалуй, одно из немногих, если не единственное
такого масштаба поражение Англии в колониальных войнах. Думаю, что оно
способствало и утверждению советской власти в Средней Азии, поскольку крепко
ударило Англию по рукам.
Аманулла-хан был самой яркой фигурой в афганской истории ХХ в. Для такого
вывода было бы достаточно одержанной им победы в третьей англо-афганской
войне. Но ведь Аманулла-хан начал проводить реформы, направленные на
ликвидацию архаичных феодальных институтов, на развитие капиталистических
отношений в национальной экономике, на подъем национальной культуры. И вот
тут в истории Афганистана начинаются события, которые трудно разумно
объяснить. Как будто злой рок встает над этой страной, как будто какая-то
непонятная высшая сила поворачивает ход жизни в разрушительном направлении.
Посудите сами. В январе 1929 г. в результате мятежа, поддержанного
Англией, Аманулла-хан был свергнут. Власть захватили представители
феодально-клерикальной реакции, прогрессивное развитие Афганистана было
остановлено. Аманулла-хан прожил в эмиграции еще 31 год. Сколько он мог бы
сделать для своей страны! И сколь многого она могла достичь на путях
прогресса!
В октябре 1929 г. к власти пришла династия Надир-шаха, правившая до июля
1973 г., когда в стране в результате переворота была провозглашена
республика. Какой вред это принесло стране, теперь ясно всем.
Еще несколько важных для понимания современного положения дел фактов.
После 2-й англо-афганской войны была проведена линия Дюрана, которая
разрезала пополам территорию, где проживали этнические пуштуны. Те пуштуны,
что оказались к востоку от линии Дюрана, являются сейчас гражданами
Пакистана. Но в Афганистане последние сто лет прошли под знаком стремления к
возвращению потерянных территорий, к созданию Пуштунистана за счет части
территории
...Закладка в соц.сетях
