Жанр: Политика
Золотая гора
...ва. Ибо с позиций формального права (я сейчас скажу "страшные слова", но они
естественно вытекают из позиции мемориальцев, а не выражают мою точку зрения), так
вот, с точки зрения формального права никаких сталинских репрессий не было.
Шокирует? Но не более, чем реабилитация зверств гитлеровцев над партизанами или над
советскими военнопленными.
И вот почему репрессий "не было":
во-первых, потому, что внесудебные органы были созданы законным путем, по решению
ВЦИК СССР, а не решением Сталина или кого-либо другого. Они действовали,
следовательно, с законным мандатом от имени народа и были наделены полномочиями
суда;
во-вторых, все необходимые формальности при оформлении расстрельных дел
соблюдались скрупулезно: есть в них свидетельские показания, признание обвиняемым
своей вины ( по-разному сейчас к этому можно относиться, но важно, что в те годы
признание являлось "царицей доказательств"), на каждом листе дела стоит личная
роспись обвиняемого, что исключает фабрикацию дела, вписывание каких-либо
показаний, которых не было и т.п.;
в-третьих, признавая незаконными все внесудебные решения и называя режим
репрессивным, мы исходим из сегодняшних представлений о законности, а не из тех, что
существовали 50 лет назад. Тем самым мы нарушаем часть 2 статьи 11 любимой
демократами "Всеобщей декларации прав человека": "Никто не может быть осужден за
преступление на основании какого-либо деяния или бездействия, которые во время их
совершения не составляли преступления по национальным законам или по
международному праву" ("Аргументы и факты" № 49,1989 г.)
Никто, в том числе и Сталин, действия которого не составляли преступления по
национальным законам.
В правовом государстве, надо сказать, вообще становится бессмысленным пересмотр дел
и оценок полувековой давности. Для правового государства это нонсенс, бессмыслица,
ибо полвека назад люди жили по другим законам. И никто в правовом цивилизованном
государстве такими пересмотрами не занимается.
Там только посмеиваются над нашей "единственной в мире страной с непредсказуемым
прошлым".
Вот почему я не уверен, что мы сможем распутать сталинский узел, оставаясь
исключительно на платформе правового государства. И не советую этого делать никому -
как бы на грабли не наступить.
19. ЗАГЛЯНЕМ В АРХИВ
Как же все-таки подходить к репрессиям периода культа личности, если "соцзаконность"
не устраивает, а требования правового государства вообще ничего криминального не
находят?
Видимо, с позиций здравого смысла.
А здравый смысл требует прежде всего знакомства со всеми фактами, а не с теми только,
что сообщают мемориальцы.
Вот почему журналистское расследование привело меня в областной партийный архив.
Достаточно скрупулезно изучил документы 1937 года. И считаю, что с некоторыми
наблюдениями и выводами необходимо познакомить читателей, чтобы они могли более
здраво судить о некоторых сторонах репрессий.
Прежде всего - о так называемом произволе.
Перестроечная публицистика создала мнение, что можно было написать донос и человека
уничтожали без разбирательств. Мягко говоря, это не всегда соответствовало
действительности.
Вот, скажем, "дело Пологова", январь 1937 года.
Суть: начальник политотдела Белозерского зерносовхоза Елхин написан донос в отдел
руководящих партийных органов (ОРПО) обкома партии, в котором сообщал, что его
заместитель Пологов, выдвинутый обкомом ВКП(б) на должность второго секретаря
Талицкого райкома, будто бы в свое время имел связь и поддерживал троцкиста
Журжина, впоследствии арестованного НКВД (события происходили на территории
нынешней Курганской области, входившей в то время в состав Челябинской области).
Елхин спрашивал, как ему быть, обсуждать ли поведение Пологова в парторганизации или
нет.
Но донос не сработал, как хотелось бы Елхину, потому что был тщательнейшим образом
проверен.
В "деле Пологова" находятся следующие документы, подтверждающие коротенькое
решение бюро обкома от 10 января 1937 г. "Отметить, что выдвинутые тов. Елхиным
обвинения против т. Пологова не подтвердились":
1. Заведующий ОРПО Абаляев пишет письмо секретарям обкома Рындину и Шурову с
изложением сути доноса Елхина и принятых им мер с целью разобраться. Вывод таков: "В
данном случае мы имеем сознательное антипартийное поведение тов. Елхина, оговор в
несуществующей связи с троцкистом тов. Пологова. Елхин сознательно ложно
оговаривает Пологова, сводя с ним какие-то счеты. Больше того, из справки,
прилагаемой к материалам, видно, что оправдывающую троцкиста Журжина
характеристику выдал Журжину сам Елхин".
2. Секретарь Белозерского райкома Окин пишет письмо в обком: "Мое мнение, т. Елхин
хочет свести некоторые счеты с т. Пологовым".
3 . Письмо Елхина в ОРПО: "Пологов использовал Журжина как докладчика в годовщину
Октября и поручал ему составлять тезисы по какому-то еще партийному вопросу,
составленные тезисы Журжина Пологов очень хвалил... Журжин из всех работников
политотдела разговаривал только с Пологовым... Он стал действовать через Пологова,
подсылал его ко мне ходатаем".
4. Объяснение Елхина Белозерскому райкому: "На счет хождения друг к другу (Пологова
и Журжина) более детально должен дать объяснение т. Соколов, зам. начальника
политотдела от НКВД".
5. Объяснение Пологова в райком о том, что доклад на 18-ю годовщину Октября делал не
Журжин, а другой, что тезисы Журжина по поводу речи Сталина о стахановском
движении были признаны негодными и уничтожены, о лестной характеристике, которую
дал сам Елхин Журжину.
6. Объяснение заместителя начальника политотдела Белозерского зерносовхоза Соколова
секретарю райкома партии Окину: "Между Журжиным и Пологовым ни личной, ни
деловой политической связи не было... Журжин не пользовался доверием Пологова".
7. Письмо члена ВКП(б) по фамилии Книга Окину: подтверждает отсутствие личных и
товарищеских связей Журжина и Пологова.
8. Справка секретаря парторганизации Шмакова для Окина: "Мною установлено, что
Журжин в ОРСе доклада никакого не делал".
9. Характеристика Журжину, подписанная Елхиным: "тов. Журжин с работой
справлялся. Являясь исключенным из рядов ВКП(б), тов. Журжин в антисоветских и
антипартийных поступках замечен не был. Принимал участие в общественной работе".
10. План проведения 18-й годовщины Октября в Белозерском районе. Журжина в числе
выступающих нет.
(Партархив Челябинского ОК КПСС, ф. 288, оп.2, дело 30, стр.115-128).
Разбирались.
20. Л. СЫРКИН И ДРУГИЕ
Сведение личных счетов с использованием репрессивного аппарата государства...
Омерзительнейший порок личности. Впрочем, личности ли?
Знакомишься с делами 1937 года и душе становится тяжко. Борьба честолюбий,
карьеристские гонки, дорога вверх по трупам.
И в орбиту этой отвратительно грязной возни втягиваются все новые и новые ни в чем не
повинные люди, их роль - поставлять "доказательства".
В нынешних публикациях о репрессиях этот личный, местный аспект как-то все время
уходит в тень, его просто не существует у мемориальцев и им подобных.
Мы, мол, такие все хорошие, честные, принципиальные люди. Это Сталин плохой. Это он
и его сподручные хватали нас, таких честных, принципиальных, заставляли писать
напраслину на других честных, принципиальных людей... Мы такие хорошие, а он такой
плохой.
На самом деле все далеко не так. Есть факты, от которых никуда не уйдешь.
Заглянем хотя бы в историю бывшего редактора "Челябинского рабочего" Л. Сыркина.
Беру его историю только потому, что сами мемориальцы очень много писали о нем,
честном и принципиальном. Не одну публикацию посвятила Л. Сыркину и его
талантливой и т.д. жене Е. Владимировой журналистка С. Миронова, подробно описав
всю несправедливость и т.д. по отношению к нему, о его героическом и т.д. поведении в
сталинских застенках.
"Она даже пытается понять тех, кто считал своим долгом благопристойно "стучать"
на своих коллег,- пишет о исследованиях С. Мироновой Е. Карелина ("Челябинский
рабочий", 4.05.90 г.).- Тем больше веришь ее пронзительному выводу о том, что человек
всегда должен отвечать за свои поступки, что мы можем понять атмосферу, которая
его окружала, но всегда есть высший суд - суд совести".
Прекрасные и правильные слова! С. Миронова не жалует доносчиков. Но к самому Л.
Сыркину суд совести С. Миронова почему-то не применяет. Скорее всего потому, что не
знает всей правды о нем. А если знает (скорее всего) да умалчивает, тогда у нас с нею
разные представления о совести.
Как свидетельствуют архивные документы, Л. Сыркин одним из первых в 1937 году
рванулся ловить врагов народа. Причем добровольно и целеустремленно, без всякого
физического на него воздействия.
Вот его заявление в бюро обкома ВКП(б) от 21 января 1937 г.:
"Из разговора с тов. Шуровым 19 сего января я узнал, что лишь 18 января бюро обкома (
я по болезни не присутствовал на этом заседании) приняло решение об исключении из
партии бывшего зав. сельхозотделом обкома Ларина, разоблаченного около двух месяцев
назад и давно уже арестованного органами НКВД троцкиста. Сообщение это меня
крайне поразило... Далее я узнал, что Ларин до сих пор не выведен из состава членов
Пленума обкома ВКП(б). Еще более странная история с бывшим начальником ЮжноУральской
железной дороги Князевым. Хотя Князев послезавтра предстанет перед
Верховным судом по делу "параллельного центра" , он еще и сегодня не выведен из
состава кандидатов в члены бюро Челябинского обкома ВКП(б)... Эти факты создают
совершенно дикое и дезориентирующее партийный актив положение. Налицо явная и
большая ошибка, которую нужно немедленно исправить" (Партархив, ф.288, оп.2, дело
33, с. 46).
Ах, этот заботливый, принципиальный Сыркин! Зачем этот донос ему понадобился, зачем
он показывал себя, как говорится, правовернее папы римского?
А вот зачем. Он вступил в большую игру, в которой ему мешал Рындин, тогдашний
первый секретарь обкома.
И вначале Сыркин набирает очки, разыгрывая в числе первых в обкоме козырную карту
"врагов народа". По его заявлению бюро принимает решение, в котором кается: "...Бюро
обкома все это просмотрело, говоря о бдительности, на деле необходимой бдительности
не проявило... Бюро обкома признает, что его главной ошибкой было то, что в аппарате
обкома два с половиной года работал троцкист и бюро этого не видело..." (Партархив,
ф. 288, оп. 2, дело 33, с.4).
Рындин, естественно, пошел в наступление. Но он пока еще не понял, какими картами в
37-м надо играть.
Бюро обкома 15 февраля принимает постановление по Сыркину, в котором указывается,
что Сыркин получил прямое указание не публиковать материалы пленума обкома, но
опубликовал. "Тов. Сыркин, излагая в передовой ошибки бюро и обкома и факты
подхалимства и угодничества в областной партийной организации, но не разъяснив
одновременно решений бюро и обкома по этим вопросам, обвиняет по существу бюро и
обком в нереагировании на передовую газеты "Правда" - "Скромность украшает
большевика", непринятии мер к исправлению допущенных ошибок..." (Партархив, ф. 288,
оп. 2, дело 36, с. 3)
Но довольно быстро Рындин находит "правильную тактику". Секретарь
Тракторозаводского райкома партии Кричевский, бывший до этой должности на
протяжении ряда лет помощником Рындина, а также зав. отделом агитации и пропаганды
Ипполитов распускают слух, что Сыркин является автором троцкистской книжки,
раскритикованной Сталиным в его речи на большевистской фракции ВЦСПС в 1924 г.
(Сталин тогда сказал по поводу одного негативного слуха об Октябрьском восстании:
"Этот рассказ передается и повторяется потом в ряде брошюр, принадлежащих перу
троцкистов, между прочим, в одной из последних брошюр об Октябре, написанной
Сыркиным". И.В.Сталин, Сочинения, т.6, с. 325, М.,1947 г.).
По этому поводу Сыркин пишет в ЦК ВКП(б), прямо указывает на преследование за
критику со стороны Рындина и просит освободить от работы в Челябинской организации:
"На протяжении последних месяцев мне приходилось и в газете и лично неоднократно
выступать с критикой политических ошибок секретарей обкома тт. Рындина и
Шурова... Лишь недавно закончился пленум Челябинского обкома ВКП(б), на котором по
моему предложению в резолюцию было включено специальное указание на попытку
секретаря обкома т.Шурова затормозить развитие самокритики в организации. Моя
критика в ряде случаев руководителями организации воспринималась крайне болезненно.
Недавно на заседании бюро обкома 14 февраля я был даже осыпан тов. Рындиным
грубейшей бранью. На том же заседании бюро обкома... передовая "Челябинского
рабочего" от 14 февраля была названа троцкистской..." (Партархив, ф. 288, оп. 2, дело
39, с. 183-184).
Много лестного написала С. Миронова о Сыркине. Приведенные выше документы (не
имею возможности рассказать всю длинную и дурнопахнущую историю Сыркина)
свидетельствуют: С.Миронова работала недобросовестно, а Сыркин - вовсе не ангел. И
его доносы, конечно, сыграли свою роль в судьбе Кузьмы Рындина, арестованного через
несколько месяцев после ареста самого Сыркина.
Как же быть с судом совести? И в какой степени правомерно говорить в истории Сыркина
о сталинских репрессиях? Какова роль Сталина в этой грязной истории?
21. И ВИНОВНИКИ, И ЖЕРТВЫ
Говорят, Сталин, мол, создал условия, плодившие доносчиков. И тут передергивают наши
перестроившиеся публицисты! Еще в 1922 году В.И. Ленин писал, говоря о личностных и
местнических перегибах, как препятствии к торжеству законности: "Нет сомнения, что
мы живем в мире беззаконности, и что местное влияние является одним из величайших,
если не величайшим противником установления законности и культурности. Едва ли
кто-либо не слыхал о том, что чистка партии вскрыла, как преобладающий факт
(выделено мною - Л.Л.), в большинстве местных проверочных комиссий сведение личных
и местных счетов при осуществлении чистки партии" (В.И.Ленин, ПСС, т. 45, с. 199).
Мы можем перемещаться во времени еще дальше и обнаружим это же малосимпатичное
стремление заложить друг друга, чтобы возвыситься самим.
Можно, например, переместиться на сто лет назад, в XIX век. "После обеда читаю
"Иранскую войну" Тарле... В декабризме мне понятно и близко все, кроме одного: почему
декабристы с такой легкостью поголовно выдавали друг друга на допросах? Ведь пыток
в прямом, страшном смысле для них не существовало..." (Ю. Власов. "Справедливость
силы", Ленинград, 1989 г. с. 526).
Можно переместиться и в наши дни и с ужасом обнаружить, что никаких изменений с
нашим человеком не произошло в этом его гнусном качестве доносчика-карьериста.
Б.Н. Ельцин рассказывает о головомойке на Октябрьском пленуме ЦК КПСС (1987 г.):
"Казалось, что выйдут не самого крупного калибра и не самые близкие люди... А вот
когда все началось на самом деле, когда на трибуну с блеском в глазах взбегали те, с кем
вроде бы долго работал рядом, кто был мне близок, с кем у меня были хорошие
отношения,- это предательство вынести оказалось страшно тяжело... Выступает
Рябов, с которым столько в Свердловске вместе работали. Зачем? Чтобы себе какую-то
тропинку проложить вверх, если не к будущему, то хотя бы к своей пенсии? И он тоже
начал обливать... Первый секретарь Пермского обкома - Коноплев, Тюменского -
Богомяков и другие... Уж вроде работали рядом, уж, кажется, пуд соли вместе съели -но
каждый думал о себе, каждый считал, что на этом деле можно какие-то очки себе
заработать. Из членов Политбюро для меня были неожиданными выступления Рыжкова
и Яковлева - я не думал, что они могут сказать такие слова" (Б.Ельцин. "Исповедь на
заданную тему", Свердловск, 1990 г., с. 171-172).
Что это, предательство как свойство национального характера?
Не берусь ответить.
(Дополнение 1991 г. Недавно стал известен редчайший документ - показания
репрессированного поэта Бориса Ручьева следователю КГБ в 1956 году, уже после
реабилитации. Ручьев по просьбе следователя подробнейшим образом рассказывает, как
шли допросы, показывает методы работы следователей, объясняет причины
самонаговоров. Да, были "крики и угрозы", "ругательства", которые сменялись разговором
"почти по-товарищески, вежливо и спокойно". Но не избиения, не пытки. ("Вечерний
Челябинск", 26.12.90 г.)
И далее: "Вследствие собственных размышлений и выводов либо в результате
демагогических убеждений следствия Ипполитов и Руднев (ответственные работники
Челябинского обкома КПСС - Л. Л.) пришли к решению давать, вернее, подписывать
любые требуемые следствием показания и, как мне было от них самих известно, лично
подписывали заявления о своем активном участии в контрреволюционном
правотроцкистском блоке. Одинаковая оценка тогдашних действий НКВД, к которой мы
пришли в результате совместных размышлений, практический пример товарищей и
постоянная идеологическая обработка следствия с постоянным нажимом привели меня к
твердому решению принять на себя заведомо ложные обвинения".
Да, и это было: люди искренне считали, что своими признаниями помогают НКВД
бороться с врагами. И это - еще один аспект проблемы репрессий, который требует
осмысления.)
Тема доносов и самонаговоров нуждается в особом, глубоком изучении. И затронул я ее
лишь с тем, чтобы показать, как дилетантски-примитивно трактуются у нас событии
периода культа личности.
Какая-то вакханалия ужасного обывательского невежества катится по стране, как только
начинают рассуждать о репрессиях.
Мы очень хотим, мы все очень хотим быть хорошими, и когда мы предаем друзей,
проявляя инициативу и предупредительность, своевременность и "принципиальность",
мы, чтобы избавиться от угрызений совести, говорим: это он, он один виноват. Он нас
заставил, он создал такие условия, что мы должны были предавать. Он - это Николай I,
Сталин, Горбачев... И любой другой, только не мы - хорошие, честные, принципиальные
люди.
И "Мемориал" вместо того, чтобы открывать имена доносчиков, предателей, стукачей,
покрывает преступников, сваливая вину на одного - на Сталина.
А эту цепь предательств разрывал только тот, кто, невзирая на психологический террор,
на разного рода давление, не подписывал предательский донос и тем самым тормозил
разогнавшуюся машину репрессий. Вот бы узнать эти имена и поставить таким людям
памятники. В одном ряду с памятниками генералу Карбышеву, сделавшему выбор: лучше
заживо оледенеть, чем предать товарищей, или поэту Мусе Джалилю, тоже не ставшему
предателем. Были такие и в годы культа. ЦТ недавно сообщило: доказано, Г.К. Жуков не
писал доносов, которые ему инкриминируют демократы.
Вот какие мемориалы нужны нашему народу, а не те памятники народному позору,
народному рабству, которые предлагается сейчас воздвигать по городам и весям. Ибо
доносы, предательства не что иное, как отражение рабства духа части народа, достойны
не то чтобы осуждения (народ не виноват и не несет ответственности за кучку
предателей), а скорее жалости и досады. Но уж никак не мемориалов.
Как доложил председатель комиссии по реабилитации А.Н. Яковлев, 80 процентов людей
погибли по доносам соседей и "товарищей" ("Комсомольская правда", 10.07.90 г.).
22. ЛЕГЧЕ ОТМЕНИТЬ, НЕЖЕЛИ ОБРАЗУМИТЬ
Любопытно, что личностный и местный фактор репрессий раньше понимали лучше, чем
сейчас.
Сразу после создания "троек" НКВД в январе 1937 года началось бурное всплывание всей
мути со дна. По свидетельству Н.С. Хрущева, уже на февральско-мартовском Пленуме
1937 года высказывались сомнения в правильности намечаемого курса на репрессии.
(Н.С. Хрущев "О культе личности и его последствиях", "Известия ЦК КПСС", № 3,1989 г.
с. 139).
На январском Пленуме ЦК ВКП(б) (1938 г.), о котором наши публицисты почему-то
помалкивают, будто его и не было, принято специальное постановление, в котором
приводились факты удивительного рвения сделать карьеру на репрессиях.
"... В Куйбышевской области один из райкомов партии исключил из партии и объявил
врагами народа 50 человек из общего количества 210 коммунистов парторганизации, в
то время, как в отношении 43 из этих исключенных органы НКВД не нашли никаких
оснований для арестов".
"... Секретарь Киевского КП(б)У Кудрявцев на партийных собраниях неизменно
обращался к выступавшим коммунистам с провокационным вопросом: "А вы написали
хоть на кого-нибудь заявление?" В результате этой провокации в Киеве были поданы
политически компрометирующие заявления на половину членов (! - Л.Л.) городской
парторганизации..." И т.д. и т.п.
В постановлении январского Пленума ЦК КПСС (1938 г.) прямо дается оценка таким
действиям: "Среди коммунистов существуют, еще не вскрыты и не разоблачены
отдельные карьеристы-коммунисты, старающиеся отличиться и выдвинуться на
исключениях из партии, старающиеся застраховать себя от возможных обвинений в
недостатке бдительности путем применения огульных репрессий против членов
партии".
"Прославилась" и наша Челябинская областная парторганизация. "Такие факты
провокационной работы имели место также в Воронежской, Краснодарской,
Челябинской и других партийных организациях",- говорится в постановлении Пленума.
("КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК", издание девятое,
М., 1985 г., т.7, с. 11-13).
Весь 1938 год шла борьба за то, чтобы остановить вакханалию сведения счетов, от
которой страдали ни в чем не повинные люди.
Полистаем хотя бы ноябрьскую подшивку "Правды" за тот год.
3 ноября. Заметка из Краснодара "Дело клеветника Ларцева". "Сфабриковал сотни
клеветнических заявлений на членов партии...". 10 дней особая бригада распутывала. Ни
одно заявление не подтвердилось.
4 ноября. "Необоснованный приговор". Якутск. Молодые техники связи Степанов и
Тимофеев за критику неполадок на узле связи арестованы и обвинены в
контрреволюционном саботаже. Суд приговорил к 7 годам. Верховный суд РСФСР
пересмотрел дело, назначил наказание - 1 год исправительных работ, так как
контрреволюционных действий не обнаружено. Прокурор Вышинский ( как это ни
странно!) внес протест. Дело пересмотрено Верховным судом СССР. Итог - отмена всех
решений и прекращение дела.
5 ноября. "Необоснованные исключения из партии". Карелия. "В Карелии многие
коммунисты были неправильно исключены уже после январского Пленума ЦК ВКП(б) с
грубыми нарушениями..."
И так далее. Почему мы листали ноябрьскую подшивку "Правды"? Чтобы найти след
состоявшегося в ноябре 1938 г. Пленума ЦК, где вопрос о репрессиях снова
рассматривался и было принято решение о ликвидации "троек" НКВД.
Следов Пленума найти не удалось. Но оба помощника прокурора области - А.В. Демин и
В.С. Иванов - утверждают: такой Пленум был. По словам В.С. Иванова, на этом Пленуме
выступил Берия, тогда еще он не был наркомом НКВД, сказал, мол, если мы так дальше
будем сажать людей, то в стране никого не останется (3).
Вот такая история у нас получается.
Какая? Да хоть какая, какую захотим сляпать. Надо только на одни факты глаза пошире
раскрыть, а на другие, альтернативные факты, поплотнее закрыть.
Поколение выросло, которое, я уверен, не знает доли тех фактов, о которых я упомянул,
хотя эти факты не засекречены, напротив, они вполне доступны. Этому поколению
внушили - во всем виноват Сталин. И в том, что колбасы у нас сейчас нет, тоже виноват
Сталин 50 лет назад.
"Нынче часто и слышу, и вижу,
Как Историю дети трясут.
И я всею душой ненавижу
Этот странный младенческий суд...
Но реальность осталась такою,
Как бы кто-то со злобой ни лгал:
Сталин принял Россию с сохою,
Ну а с ядерной бомбою сдал",-
пишет в редакцию "Челябинского рабочего" А. Кашин из с. Долгодеревенское.
Обманутое поколение про соху и ядерную бомбу ничего слышать не желает. Поэтому
нетрудно предсказать ближайший путь этого поколения: демократы приняли страну с
ядерной бомбой, а сдадут - с сохою.
23. НЕМНОГО АРИФМЕТИКИ
До сих пор секретными остаются цифры - сколько же было репрессированных.
Правительство, компетентные организации упорно молчат, оставляя возможность для
безбрежных спекуляций на этот счет.
Н.С. Хрущев на XX съезде КПСС говорил о тысячах человек.
"АиФ" № 5 1990 г. сообщает о 3 777 тыс. осужденных за контрреволюционные
преступления за период с 1921 по 1954 г., из них 643 тыс. приговорены к высшей мере
наказания.
Р.Медведев довел число репрессированных до 40 млн. человек.
Кто больше?
Включились в азартную игру местные мемориальцы.
300 тысяч захоронено на Золотой горе (если так, то, значит, половина всех расстрелянных
во всей стране за 33 года).
Фотокорреспондент А. Чуносов был скромнее: выдал английской газете "Индепендент"
всего 80 тысяч на Золотой горе. Когда я спросил у него, откуда он взял такие цифры,
ничего вразумительного, естественно, в ответ не услышал.
Когда "утка" о Золотой горе вылетела в Европу, кинулись узнавать, кто же первый
произнес "300 тысяч жертв". Я спросил об этом корреспондента ЦТ С. Сергеева.
- Да Борисов мне об этом сказал, из "Мемориала",- ответил Сергей Сергеевич,- а потом,
когда стали спрос учинять, от своих слов отказался.
Вот и пришлось А.П. Суркову из КГБ вызволять мемориальцев из неловкого положения.
По ЦТ прошло его интервью, где цифра жертв репрессий по Золотой горе уменьшилась в
30 раз: 11,5 тыс. человек были расстреляны с 1920 по 1960 год в Челябинской области.
Цифра включает и действительно преступников. Сколько? А никого не интересовала
точность. Вали больше "жертв".
Так ли важны все эти цифры? Даже один невинно пострадавший - суровое осуждение
режиму. Но, думаю, важны и цифры точные.
Любопытно, например, было бы их сравнить с жертвами политической борьбы в других
странах. Почему-то наши всезнающие публицисты тщательно избегают таких сравнений.
А ведь они о многом говорят. Например, о том, так ли уж беспрецедентны были
репрессии в нашей стране.
600 тысяч человек гильотинировано в годы Великой Французской революции из 27 млн.
населения Франции тех лет. То есть жертв (пропорционально населению стран) в пятьсемь
раз больше, чем в СССР.
Или возьмем для сравнения такую хрестоматийно демократическую страну, не раз
приводимую нашими публицистами в качестве эталона,
...Закладка в соц.сетях
