Жанр: Политика
Потерянный разум
...м: "Насильственно уничтожены более шестидесяти миллионов людей, в
основном молодых, красивых и здоровых, родившихся, чтобы жить, творить и
радоваться жизни. Их нет. Подорвана сама корневая система народа"195. Шестьдесят
миллионов - это только "молодых, красивых и здоровых" и только убитых
насильственно, а если взять с умершими в ГУЛАГе и покончившими с собой, то,
дескать, и все сто миллионов выйдут. Тут уже он изменил величину почти на три
порядка (правда, в тексте самой книги на с. 37 сказано: "СССР: 20 миллионов
убитых"; видимо, академик пишет предисловия, не читая книг).
Разумный человек, увидев такой разброс фактических данных по вопросу, дотошно
изученному совместными группами российских и американских ученых, просто
перестал бы верить академику Яковлеву. Отбросил бы всякие сомнения и вычеркнул
из числа персон, которых стоит читать и слушать. Но этого не произошло, и даже
коллеги по ученому цеху академика не упрекнули.
Масштабы применения ложных данных или их явно ложной интерпретации очень широки.
Приводимые цифры часто вообще не имеют никакого отношения к выводу, они
включаются в рассуждение просто чтобы "давить на психику". В других случаях
числа даже противоречат выводу. Вот, например, солидный академический журнал
приводит такой количественный довод об ужасном воздействии АЭС и вообще атомной
программы на здоровье граждан:
"В начале 1992 г. было зарегистрировано 1 366 742 человека, подвергшихся
радиационному воздействию в связи с аварией на Чернобыльской АЭС. Из них:
1. ликвидаторы - 119 400 человек,
2. эвакуированные - 6 471 человек,
3. население - 1 209 929 человек.
4. дети ликвидаторов - 31 580 человек...
Смертность по группам первичного учета за 1990-1991 гг. (на 1000 человек)
увеличилась по 1-й группе с 4,6 случаев до 4,8; по 2-й группе - с 1,99 до 2,1;
снизилась по 3-й группе с 22,79 до 14,7; по 4-й группе с 19,4 до 6,9"196.
Что следует из этих чисел? Посудите сами, произведя несложный расчет. Из
указанного числа пострадавших в 1990 г. умерло 28 749 человек, а в 1991 г. 18
179 человек. О чем вообще говорит снижение смертности? О том, что радиационное
заражение благотворно сказывается на здоровье? Или о том, что пострадавшие,
получившие более высокую дозу облучения, умерли в 1990 г. и не дожили до 1991
г.? Как иначе может за год так сильно упасть уровень смертности населения (а это
88,5% всех пострадавших)? Скорее всего, весь этот текст и не рассчитан на то,
чтобы читатель вник в смысл количественных данных - они его просто должны
заворожить. А вывод ему подсказывают составители.
Очень часто ложный смысл приобретают приводимые числа из-за того, что они
вырываются из контекста, не помещаются в систему координат, в которых возможна
их разумная интерпретация. Например, авторы не задают стандарты для сравнения. В
том же журнале приведены данные о заболеваемости жителей Алтайского края,
которые подверглись облучению при испытаниях ядерного оружия на Семипалатинском
полигоне: "С 1980 по 1990 г. заболеваемость злокачественными новообразованиями
возросла в этом крае с 276 до 286 случаев на 100 тыс. населения". Из этого
читатель должен сделать вывод о вредоносном воздействии ядерных испытаний. Сам
этот вывод мы здесь не будем обсуждать, речь идет о применении количественной
меры в качестве аргумента.
Итак, в зоне испытания прирост заболеваемости онкологическими болезнями составил
за 10 лет ровно 10 случаев на 100 тыс. человек. И что это значит? Много это или
мало? Само по себе это число ни о чем не говорит. Чтобы можно было установить
причинно-следственную связь между ядерными испытаниями и онкологическими
заболеваниями, нужно как минимум "сделать контрольный опыт" - привести данные о
динамике заболеваемости в тех областях, где население не подверглось воздействию
облучения при подобных испытаниях. Это совершенно очевидно, речь идет об
элементарном правиле логических умозаключений. Но издатели журнала, сотрудники
Института философии РАН с докторскими степенями, этого как будто не знают и
стандарта сравнения не вводят.
Сделаем это сами, это нетрудно, поскольку данные публикуются в статистических
ежегодниках. Согласно этим данным, за те же десять лет 1980-1990 гг., которые
взяли авторы журнала, прирост числа заболевших злокачественными
новообразованиями по России в целом составил 33 случая на 100 тыс. человек! Если
следовать логике этих авторов, придется сделать вывод, что ядерные испытания
очень полезны для здоровья.
В действительности цифры, приведенные авторами журнала, ни о чем не говорят -
слишком много факторов влияют на заболеваемость. Но читатель воспринимает
сообщение в идеологическом контексте, а общий смысл всей публикации заключается
в том, что ядерными испытаниями правительство СССР губило свой народ. И ради
этой пошлой манипуляции сознанием подрывается культура количественной
аргументации. Как не стыдно главному редактору журнала члену-корреспонденту РАН
Б.Г. Юдину, с которым я проработал в одном институте много лет.
Уж если брать заболеваемость злокачественными новообразованиями за критерий
отношения государства к людям, то написали бы, что всего за пятилетие реформ, с
1993 по 1998 г., прирост этой заболеваемости составил в РФ 26 случаев на 100
тысяч - вдвое больше, чем за последнюю советскую пятилетку.
Число, служащее индикатором, показателем состояния системы, всегда встроено в
более или менее широкий контекст, который и насыщает это число смыслом.
Обеднение контекста видоизменяет "структуру" смысла, а после некоторого предела
может и совершенно исказить ее. Ради достижения нужного идеологического эффекта
во время перестройки широко применялся общий прием "отключения рациональности" -
изъятие из реального контекста. Это приняло столь широкий характер, что нанесло
сильный удар по всей культуре "количественного мышления". Применяя меру для
оценки того или иного общественного явления и устраняя при этом реальный
контекст с заменой его на идеологический, авторы сообщений разрушали
пространственно-временные координаты и опорные точки, вне которых число
превращалось в инструмент манипуляции.
Один из важнейших стереотипов, которые с 60-х годов вырабатывала (с помощью
"профессионалов") и вбивала в массовое сознание наша либеральная интеллигенция,
гласил о "неэффективности" колхозно-совхозной системы сельского хозяйства.
Важным элементом этого стереотипа был тот факт, что в сельском хозяйстве США
занято всего 3 млн. человек, а в СССР - 20 миллионов. Какой ужас, какое
отставание! Надо ликвидировать колхозы и превратить колхозников в фермеров, как
в США.
Вся структура этого стереотипа настолько противоречит логике и здравому смыслу,
что эту интеллектуальную конструкцию надо считать нашим национальным позором.
Поделом мы жрем сейчас "ножки Буша"! Но наш предмет сейчас - величины,
приведенные в качестве аргумента.
Итак, число работающих в сельском хозяйстве. Что сравнивается в данном
стереотипе? Два элемента разных систем, причем эти элементы вырваны из
системного контекста. Стоит задуматься всего на минуту, и почти каждому станет
очевидно, что нельзя сравнивать только число "занятых в поле", как в армии
нельзя учитывать только "бойцов". Надо брать и всех тех, кто "обслуживает"
пахаря, обеспечивая его средствами производства, переработки, хранения и
доведения продукта до прилавка. Многие функции, которые в СССР выполнялись
непосредственно в колхозе, на Западе отделены от фермера и возложены на
специализированные фирмы. Велика ли разница между числом занятых в этих
элементах "агропрома" в СССР и США? Она огромна.
Для США в 1982 формула структуры персонала была такой: А = В + 7В, где А - общее
число занятых в агропроме, В - число занятых в сельском хозяйстве. Для СССР
середины 80-х гг. эта формула такова: А = В + 0,57В. То есть, в США на одного
"пахаря" работало 7 человек помощников вне фермы, а в СССР на одного колхозника
- 0,57 человек197. Не будем уж поминать, что на американцев, в том числе
фермеров, работают на каждого 4 человека в "третьем мире" (а на сезонные работы
по уборке урожая прибывают миллионы мексиканцев).
В 1987 г. в СССР в сельском хозяйстве было занято 21 млн. человек, а в США 3,1
млн. Это значит, в соответствии с приведенными выше формулами, что в агропроме
СССР работало 33 млн. человек, а в агропроме США 24,8 млн. человек. Это примерно
равные доли от населения в целом. Если учесть, что СССР производил
сельхозпродукции на душу населения больше, чем США - почти по всем показателям,
кроме мяса, - то придется признать, что особого преимущества в
производительности фермер перед нашим колхозником вообще не имел. Он просто
передал многие функции колхозника специализированным фирмам. Более глубокое
разделение труда, развитой капитализм! Имея 100 млрд. долларов государственных
субсидий в год и хорошее шоссе до ворот фермы, американские фермеры могли себе
это позволить.
Выгодно ли (и можно ли!) было бы устроить то же самое в России? Возможно, да,
возможно, нет. Не будем здесь об этом спорить. Этот вопрос при обсуждении
проблемы на интеллигентских кухнях никогда не поднимался, там мозг сверлили два
числа: у них 3 миллиона, у нас 20 миллионов!
Очень часто бывает достаточно всего лишь слегка увеличить контекст приводимой
как аргумент численной величины, чтобы усомниться в самой ее достоверности или в
логике рассуждения. В важной книге Н.Шмелева и В.Попова "На переломе:
перестройка экономики в СССР" (1989) говорится: "Наше сельское хозяйство
производит на 15% меньше продукции, чем сельское хозяйство США, но зато
потребляет в 3,5 раз больше энергии" (с. 169).
Подумайте сами, могло ли такое быть, если в расчете на 100 га пашни в СССР в
1989 г. имелось 259 квт энергетических мощностей, а в США 405 квт. Потребление
энергии измеряется в квт-часах. Если верить академику-экономисту Н.П.Шмелеву, то
получится, что при нормальной загрузке в сельском хозяйстве СССР его
энергетических мощностей в течение 8 часов в сутки, моторы и машины сельского
хозяйства США (в расчете на 100 га пашни) работали всего 1,5 часа в сутки. Это
следует из простого уравнения: 259*8 = 3,5*405* х, где х - время работы
энергетических мощностей сельского хозяйства США за сутки.
Не могло этого быть или, во всяком случае, это очень сомнительно. Ведь и сам
Н.П.Шмелев наперебой с академиком А.Г.Аганбегяном утверждали, что в сельском
хозяйства СССР был огромный избыток машин (то есть энергетических мощностей) - в
отличие от экономных американских ферм.
В той же книге Н.П.Шмелев с соавтором пишут о советских работниках сельского
хозяйства: "Из-за пустяковой поломки машины бросают - ведь ремонт хлопотен, да и
незачем чинить, когда непрерывным обильным потоком идут новые трактора,
комбайны, автомобили" (с. 187).
Это - новый миф с количественной подкладкой и нарушенной логикой. Чтобы в нем
усомниться, образованному человеку не надо было даже глубоко лезть в справочники
- авторы сами приводят необходимые для рассуждений данные, опровергающие
предыдущее утверждение. Они пишут: "В минувшей пятилетке (1981-1985 гг.) 85%
поставленных селу тракторов и автомашин, 80% зерноуборочных комбайнов пошли на
возмещение выбытия" (с. 192). Как это вяжется с утверждением, будто "из-за
пустяковой поломки машины бросают, да и незачем чинить"?
Возьмем комбайны (хотя и в отношении тракторов логика та же). Для простоты
заменим проценты абсолютными числами. Поставки комбайнов сельскому хозяйству за
1981-1985 гг. составили в СССР 557,8 тыс. штук. Как утверждают Шмелев и Попов,
80% из них, то есть 446,2 тыс. штук, пошли на возмещение выбытия. В среднем за
год, следовательно, выбывало из строя 89,2 тыс. комбайнов. Среднегодовой парк
комбайнов составлял в СССР в ту пятилетку 786,5 тыс. штук. Таким образом, за год
выбывало из строя 11,3% всего парка, то есть, комбайн служил тогда в среднем 8,8
года.
Если учесть, что нагрузка на комбайн была в СССР в два с лишним раза больше, чем
в США, и американский комбайн стоит даже сегодня в 4 раза дороже нашего, то
такую "фондоотдачу" комбайнов в СССР надо было бы признать исключительно
высокой. Более долгий срок службы машин был бы даже нежелательным - за 10 лет
как раз проходила в то время смена поколения комбайнов.
Теперь задумаемся, мог ли комбайн служить почти 9 лет, если, как утверждают
экономисты, в колхозах "из-за пустяковой поломки машины бросают, да и незачем
чинить"? А ведь это ложное обвинение вбивалось в сознание со всех трибун и
телеэкранов. И разве мышление этих экономистов с тех пор изменилось? Они и
сегодня, получив идеологическую установку, не вникают в смысл простейших чисел и
утверждают самые нелепые вещи. А образованные люди им верят и распространяют эти
нелепости в массе сограждан, подрывая их способность к разумным умозаключениям.
Когда я совсем недавно (в 2003 г.) пытался изложить вышесказанное коллегам, мне
в ответ говорили такое: "Неужели ты сам не видел всю эту бесхозяйственность?
Вспомни это зрелище: стоит под открытым небом раскуроченный трактор, и из него
таскают запасные части". Да, зрелище неприятное, как кирзовые сапоги. Но ведь не
все разумное приятно! Что же неразумного было в таком использовании списанного
трактора?
Как ни крути, каждый бы сделал точно так же - если бы довелось ему самому
хозяйничать. Отслужил трактор свой срок, вышел у него из строя какой-то узел - и
что, отправлять его на металлолом? Это же глупо, в нем осталась масса вполне
пригодных запчастей. Были бы лишние руки, можно было бы, конечно, разобрать
трактор и уложить все узлы и части на полки на складе. Культурно! Но к чему
такие сложности? Сам этот трактор и есть прекрасный склад, где никакую запчасть
искать не надо - она привинчена на свое место.
Хотелось бы спросить нашего интеллигента - а как в таком положении поступают
умные западные фермеры? Наверное, он удивится, если узнает, что точно так же.
Спросил я своего друга-испанца, который какое-то время работал в Испании на
крупной ферме. Оказывается, точно тот же подход: нерабочий трактор ставят на
дворе и помаленьку "раздевают", пока это имеет смысл, а потом отправляют на
металлолом. Давайте покопаемся в своем сознании: ведь если бы такое увидели на
Западе, то почти никому это не показалось бы глупостью. А колхозам это до сих
пор припоминают. В чем тут причина?
Я пишу это не для того, чтобы заступиться за колхозы. Тупая сила
антирациональности, как бульдозер, разрушает сейчас Россию, и её пока что не
остановить. Но этот бульдозер забуксует, когда мы усомнимся в ложных мифах, что
залепили нам глаза.
Столь же тяжелый удар по мере как инструменту мышления наносит устранение
временных координат, в которых количественная характеристика данного момента
встраивается во временной ряд, позволяющий сравнить эту характеристику с
состоянием той же системы в иные моменты времени. Искажения, возникающие при
такой амнезии, могут сделать умозаключения совершенно неадекватными реальности.
В № 6 за 1994 г. академическому журналу "Общественные науки и современность" дал
интервью член Президентского совета доктор экономических наук Отто Лацис. Он
сказал: "Еще в начале перестройки в нашей с Гайдаром статье в журнале
"Коммунист" мы писали, что за 1975-1985 годы в отечественное сельское хозяйство
была вложена сумма, эквивалентная четверти триллиона долларов США. Это
неслыханные средства, но они дали нулевой прирост чистой продукции сельского
хозяйства за десять лет".
Это - замечательное признание, прямо для суда, который вряд ли когда-нибудь
состоится над этим высокопоставленным лгуном. Замечательно это признание тем,
что создание черного мифа о советском сельском хозяйстве велось силами высших
чиновников КПСС в ее главном теоретическом журнале.
Но поговорим о мере. Итак, вложения 250 млрд. долларов за десять лет, то есть 25
млрд. в год, названы "неслыханными средствами". Что же тут "неслыханного"? Может
быть, О.Лацис представил эту сумму в своем кармане, и ему показалось
удивительным, что он вдвое богаче Ходорковского? Годовые вложения в сельское
хозяйство страны масштаба СССР в размере 25 млрд. долларов - сумма не просто
рядовая, но очень и очень скромная. Если бы О.Лацис обладал интеллектуальной
совестью и следовал нормам рациональных рассуждений, он обязан был бы сказать,
сколько, по его оценкам, следовало бы ежегодно вкладывать в сельское хозяйство.
Может быть, беда была как раз в том, что вкладывали недостаточно?
Примечательно, что почти одновременно с О.Лацисом в академической печати
выступал другой влиятельный экономист-демократ, депутат Верховного Совета СССР и
профессор МГУ, А.Емельянов. Он говорил нечто совершенно противоположное: "За
счет сельского хозяйства долгое время решали многие проблемы, перекачивая из
деревни ресурсы. Теперь настала пора вернуть долги"198.
Доктор экономических наук О.Лацис, выступающий на пару с Гайдаром, обязан был,
если бы следовал нормам рационального мышления и интеллектуальной совести,
встроить свою "неслыханную" величину и в реальный контекст международный.
Например, упомянуть, что в 1986 году только государственные бюджетные дотации
сельскому хозяйству составили в США 74 млрд. долларов.
Разрушение чувства меры ведет к утрате чутья на ложные числа, которое является
важным условием для рациональных рассуждений. Вспомним, как в 1990 г. в большой
кампании по дестабилизации общественного сознания был устроен т.н.
"сероводородный бум" - нагнетались нелепые страхи перед Черным морем, которое
якобы вот-вот выбросит из себя огромное облако сероводорода. Например,
"Литературная газета" писала: "Что будет, если, не дай Бог, у черноморских
берегов случится новое землетрясение? Вновь морские пожары? Или одна вспышка,
один грандиозный факел? Сероводород горюч и ядовит... в небе окажутся сотни тысяч
тонн серной кислоты". Почему эта и другие газеты могли писать такую чушь?
Потому, что читатели, а это в основном образованные люди, ее принимали. У них
была полностью разрушена интуитивная способность взвешивать величины.
Максимальная концентрация сероводорода в воде Черного моря составляет 13 мг в
литре, что в 1000 раз меньше, чем необходимо, чтобы он мог выделиться из воды в
виде газа. В тысячу раз! Поэтому ни о каком воспламенении, опустошении побережья
и сожжении лайнеров не могло быть и речи. Но миллионы людей с высшим
образованием не почувствовали этой разницы в три порядка.
Допустим, "сероводородный бум" был слишком циничной диверсией в сфере сознания.
Но вот, в упомянутой "научной" книге Н.Шмелева и В.Попова говорится, в качестве
обвинения советской экономике: "Сейчас примерно два из каждых трех вывезенных
кубометров древесины не идут в дело - они остаются в лесу, гниют, пылают в
кострах, ложатся на дно сплавных рек... С каждого кубометра древесины мы получаем
продукции в 5-6 раз меньше, чем США" (с. 144).
Какое, кстати, глубокомысленное утверждение - два из каждых трех вывезенных из
леса кубометров древесины... остаются в лесу. Но давайте вникнем в тезис о том,
что из бревна в СССР выходило в 5-6 раз меньше продукции, чем в США. Это
действительно суровое и строго количественное обвинение в адрес советского
хозяйства. Заглянем в справочник и увидим такую сводку:
Где здесь эти фантастические "в 5-6 раз меньше продукции"? Отходов при
переработке бревна в деловую древесину в США было чуть-чуть меньше, чем в СССР
(а с учетом опилок, пошедших на изготовление древесно-стружечных плит, эту
разницу вообще трудно определить). Как использовать продукцию первого передела -
деловую древесину, зависит уже от приоритетов. Строишь дом из пиломатериалов -
делаешь больше бруса и досок, строишь из фанеры - делаешь больше фанеры. Много в
стране бездомных, живущих в картонных ящиках - делаешь много картона. Много
тратишь бумаги на упаковку - перерабатываешь древесину на целлюлозу.
Замечу, что сказка про прирожденную неспособность русских цивилизованно
использовать лес, кочевала во время перестройки из книги в книгу и из газеты в
газету. Здесь уместно сказать "русских", а не "советских", потому что
подавляющее большинство спиленных деревьев приходилось на РСФСР.
И дело тут, опять-таки, не в Н.П.Шмелеве - мало ли что брякнет будущий академикэкономист.
Дело в том, что читающая публика приняла эту версию про "5-6 раз" - а
ведь должна была встрепенуться, если бы имела чувство меры. "Как могло
случиться, чтобы при переработке пропало 80% от привезенного из леса бревна?
Возможно ли это?" - вот что должно было не давать покоя. Но ведь никакого
беспокойства эти странные количественные данные не вызывали.
Подобного же рода количественные данные приводятся для того, чтобы заклеймить
советское машиностроение. Читаем в той же книге: "Известно, например, что на
машиностроительных предприятиях от 30 до 70% металла уходит в стружку - в
отходы" (с. 171).
Это, видимо, должно было повергнуть читателя в изумление, но в те времена на
головы людей подобные бредовые утверждения сыпались с утра до вечера, и
конкретно на это утверждение никто, похоже, не обратил внимания. Давайте
разберем это утверждение сегодня. Начнем с того, что само его строение выдает
недобросовестность авторов, сразу указывает на то, что это манипуляция. Почему
указан такой широкий диапазон для вполне четкого показателя - "от 30 до 70%
металла"? Что, речь идет о нижнем и высшем пределе? Ни на одном предприятии при
обработке стальных заготовок не бывало образования стружки менее 30%? Ни на
одном никогда не превышали максимума в 70%? Мыслимо ли слышать такое от докторов
экономических наук? Ведь это если не сознательное искажение понятий, то
элементарное невежество.
В действительности достаточно взять справочник, и мы получаем точные данные, ибо
отходы металлов учитывались в СССР скрупулезно, вплоть до окалины (как, впрочем,
и в других промышленно развитых странах). Показатель "образование металлоотходов
в машиностроении и металлообработке" хорошо известен и идет в справочниках
отдельной таблицей - в 1988 г. в СССР в этой отрасли было потреблено черных
металлов 91,7 млн. т, образовалось отходов в виде стружки 8,1 млн. т или 8,83%.
Какие тут 30-70%? Кстати, доля ушедшего в стружку металла (как и вообще
металлоотходов) в СССР снижалась - в 1970 г. в стружку ушло 10,35%
использованного металла, а в 1988 г. менее 9%199.
Неспособность отсеивать ложные количественные данные или хотя бы переводить в
разряд "сомнительных" - результат массового поражения инструментов рационального
мышления.
Глава 17. Несоизмеримость
Выше говорилось об важном признаке нарушения рациональности - некогерентности
рассуждений. В этом случае одна часть утверждения не стыкуется с другой, они
друг с другом несовместимы, не могут быть связаны в систему. Нечто похожее
происходит и с величинами, если они несоизмеримы.
Вот типичный пример. Во время перестройки стали говорить о необходимости
ликвидировать колхозы, и одним из аргументов был миф о том, что они убыточны и
камнем висят на шее государства. Большого смысла в этом аргументе не было - в
советском хозяйстве рентабельность и убыточность были плановыми, т.к. в плановом
порядке определялись закупочные цены. Но поговорим именно о мере. Да, были и
убыточные колхозы. Много ли их было и велики ли были убытки в сравнении с
масштабами всей колхозной системы?
А.Н.Яковлев, говоря о "тотальной люмпенизации общества", которое, мол, надо
"депаразитировать", приводил такой довод: "Тьма убыточных предприятий, колхозов
и совхозов, работники которых сами себя не кормят, следовательно, паразитируют
на других"200. Вот мера академика-экономиста: убыточных предприятий, колхозов и
совхозов в СССР - тьма. Хотя прекрасно известно и общее число предприятий и
колхозов, и число убыточных, так что можно дать определенное и абсолютное, и
относительно число убыточных.
Реальные величины таковы. В 1989 г. в СССР было 24720 колхозов. Они дали 21
млрд. руб. прибыли. Убыточных было на всю страну 275 колхозов (1% от числа
колхозов), и все их убытки в сумме составили 49 млн. руб. - 0,2% от прибыли
колхозной системы. В целом рентабельность колхозов составила 38,7%. Величина
убытков несоизмерима с размерами прибыли. Колхозы и совхозы вовсе не "висели
камнем на шее государства" - напротив, в отличие от Запада наше село всегда
субсидировало город. Аргумент, основанный на количественной мере, был ложным.
Так же обстояло дело и с промышленными предприятиями. Когда в 1991 г. начали
внушение мысли о благодатном смысле приватизации, говорилось: "Необходимо
приватизировать промышленность, ибо государство не может содержать убыточные
предприятия, из-за которых у нас уже огромный дефицит бюджета". Реальность же
такова: за весь 1990 г. убытки нерентабельных промышленных предприятий СССР
составили всего 2,5 млрд. руб., а валовой национальный продукт, произведенный
всей совокупностью промышленных предприятий - 320 млрд. руб.! Убытки части
системы составляют менее 1% произведенной ею добавленной стоимости - и такую
систему предлагают приватизировать, аргументируя ее "нерентабельностью". Кстати,
в 1991 г., когда был принят закон о приватизации, убыток от всех нерентабельных
промышленных предприятий составил менее 1% от дефицита госбюджета, который
взметнулся до 1000 млрд. руб.
Заметим, что в обоих случаях образованные люди, не замечая несоизмеримости между
убытками пары сотен колхозов и доходом всей колхозной системы, между убытками
небольшого числа промышленных предприятий и доходом от всей советской
промышленности, одновременно не замечали и подмены понятий. Ведь понятия
рентабельность и убытки в советской хозяйственной системе были чистой
условностью, ибо они планировались. О каких убытках можно говорить, если
закупочные цены на продукцию сельского хозяйства и промышленных предприятий, так
же как цены на используемые ими ресурсы устанавливаются в административном
порядке! Это бессмысленный разговор.
Надо заметить, что применение ложной меры почти всегда сопровождается и грубым
нарушением логики. Ведь
...Закладка в соц.сетях
