Жанр: Политика
Опять вопросы вождям
...ем Богу. Речь шла о духовности высокого накала.
Обзывать их просто корыстолюбцами - значит не понять сути Запада, а значит, не суметь
ему противостоять в его походе против нашего, иного типа духовности.
Огромную силу и устойчивость буржуазному обществу придало как раз то, что оно нашло
универсальную (для его людей!) знаковую систему - деньги. Деньги стали таким знаком,
который был способен заменить любой образ, представить любой тип отношений. Все -
покупается! За деньги можно получить любую вещь-знак, удовлетворить любую
потребность. В целом, общество стало безрелигиозным, но наполнилось огромным
числом фетишей, (вещей-образов). Отношения людей приобрели форму отношений
вещей и были ими замаскированы.
Поскольку речь шла прежде всего об образах, стало возможным наращивать их
потребление с относительно малым увеличением материальной основы - пойти по пути
создания "виртуальной (несуществующей) реальности". Важнейшей частью жизни стали
витрины - вид вещей, которые потреблялись уже только как образы, без покупки их
носителей. На Западе подавляющее большинство посетителей крупных универмагов
просто ходит, разглядывая витрины, не собираясь ничего покупать. Кстати, пока Запад к
этому не пришел, целых полтораста лет начальной индустриализации рабочие массы
создавали себе "виртуальную реальность" сами - беспробудно пили.
Следующим шагом стала современная реклама: образ создавался прямо в пространстве, в
эфире. Суть рекламы - вовсе не в информации о реальных товарах, которые человек
должен купить. Главное - создание изобилия образов, они и есть "бутерброды". Только
кажется, что это - отражение изобилия вещей и возможностей. Реклама - иллюзия, часть
той вымышленной ("виртуальной") реальности, в которой живет человек Запада.
В перспективе этот путь ведет к опустошению человека, к утрате им связи с миром и
другим человеком, к нарушению хода его естественной эволюции. Запад как
"пространство фетишей" породил уже особого человека. Маркс сказал о нем: "животное
хочет того, в чем нуждается, человек нуждается в том, чего хочет". На этом пути Запад
зашел в тупик. Но временно он ответил на новые потребности человека и "погасил" их
изобилием суррогатов. Та культура, которая была создана для производства дешевых и
легко потребляемых образов, "овладела массами". Буржуазный порядок завоевал
культурную гегемонию, которая и придала ему устойчивость.
Как же ответил на потребности нового, городского общества советский проект? На мой
взгляд, самым неправильным образом. Большая часть потребности в образах была
объявлена ненужной, а то и порочной. Это четко проявилось уже в 50-е годы, в кампании
борьбы со "стилягами". Они возникли в самом зажиточном слое, что позволило объявить
их просто исчадием номенклатурной касты. А речь шла о симптоме грядущего массового
социального явления. Никак не ответив на жизненные, хотя и неосознанные, потребности
целых поколений молодежи, родившейся и воспитанной в условиях крупного города,
советский строй буквально создал своего могильщика - массы обездоленных.
В 1989 г. 74% опрошенных интеллигентов сказали, что их убедят в успехе перестройки
"прилавки, полные продуктов" (так же ответили 52% опрошенных в среднем). Конечно,
надо разоблачать эту подмену вещи миражом. Но ведь в том ответе выражена именно
потребность в образе, в витрине. Это ответили люди, которые в целом благополучно
питались, на столе у них было и мясо, и масло. Им нужны были "витамины". И сегодня
многие из них, уже реально недоедая, не хотят возвращаться в прошлое с его голодом на
образы.
Предпосылки для этой узости советского проекта кроются и в крестьянском мышлении
партии большевиков, и в тяжелых четырех десятилетиях, когда человека питали духовные,
почти религиозные образы - долга, Родины. Когда я пришел в университет, там даже
некоторые преподаватели еще ходили в перешитых гимнастерках и сатиновых шароварах.
У них не было потребности в джинсах, но через пять-то лет она возникла. Выход из этого
состояния провели плохо. Не была определена сама проблема и ее критические
состояния. В конце заговорили о "проблеме досуга", но это не совсем то, да и дальше
разговоров дело не пошло. Важной отдушиной был спорт, что-то нащупывали интуитивно
(стали делать первые сериалы; уже огромный успех "Семнадцати мгновений весны"
должен был насторожить). Видимо, ошибочной была и ориентация на промышленное
развитие в крупных городах (мегаполисах). Опора советского строя - село и малые города,
их и надо было укреплять и развивать.
Но предпосылки предпосылками, а прямой причиной я считаю воздействие
материализма, из которого все мысли Маркса о товарном фетишизме были, по сути,
выкинуты. Остались только грубые выводы - об эксплуатации. Хотя, надо признать,
Маркс не вполне разработал тему, понять его сложно. Но он хоть видел проблему,
предупреждал о ней. Наша беда была не в том, что проблему плохо решали - ее
игнорировали, а страдающих людей считали симулянтами и подвергали презрению. Так
возникла и двойная мораль (сама-то номенклатура образы потребляла), и озлобление.
Но ведь на Марксе не кончилась мысль. Огромную работу проделал Антонио Грамши,
создавший целую теорию культурной гегемонии, показал ее роль в укреплении или
разрушении общества. С помощью полученного им знания разрушили СССР, а теперь
укрепляют режим Ельцина-Чубайса - и работают квалифицированно. Мы же, не желая
ничего слышать о том, что сделано в социальной философии после Маркса даже
марксистами, беспомощны. Мы не можем ни объяснить крах советского проекта, ни
защитить людей от "зомбирования", ни ясно выразить суть обновленного социализма.
Посмотрите, какая разница. Талантливый философ-коммунист в тюрьме, истратив
последние силы, создает для своих единомышленников блестящую современную теорию,
объясняя городское общество. Виднейшие философы и идеологи буржуазии по крупицам
собрали все записки и тетради Грамши. Ежегодно ему посвящается больше десятка
диссертаций в США, регулярно собираются научные конференции. Его теория положена
в основу современной рекламы и, видимо, концепции телевидения. Но те, для кого он ее
создавал - коммунисты - не желают о ней даже слышать. Печально.
В целом, проблема непроста. Нельзя скатываться на производство таких образов, что
превращают человека в дебила, эксплуатировать секс, насилие, дешевый политический
театр, как это делает Запад. Об этом предупреждал уже Достоевский. Но нельзя и
экономить на этом. Ясно, что никакая страна не может создать изобилие и достаточное
разнообразие образов. Но, понимая проблему, можно обеспечить их импорт так, чтобы он
не разрушал нашу цивилизацию - мировой запас огромен.
В будущем, если мы выживем, задача резко облегчается тем, что старый советский проект
- мобилизационный социализм - сломан. Не придется решать сложную проблему мягкого
выхода из него - нас вырвали с кровью. Значит, придется не ломать, а воссоздавать
советский строй в новом виде - зная уже о потребности людей не только в белках и
углеводах, но и в витаминах.
(Не опубликовано. Апрель 1997 г.)
Глава 9. Преодолевая хаос в мышлении
Губит нас потеря смыслов - многие слова стали пустыми. Мысль людей, у которых
произошел разрыв смысла и слова, ходит по кругу, не находит выхода и не становится
силой. Беда всей оппозиции в том, что не хотели уделить ни минуты "починке смыслов", а
кинулись "решать проблемы". И нас не трудно водить за нос, подбрасывая нам маленькие
"победы".
Восстановление смысла понятий и устранение противоречий в рассуждениях -
кропотливая работа. Идет она трудно и медленно.
Простые вопросы вождям
Прошел год, как политики с уголовным мышлением спровоцировали последнюю наивную
вспышку ярости советских людей, а мировая "демократическая" закулиса
санкционировала ритуальный расстрел Дома Советов и горстки защитников советской
власти. Речь шла именно о ритуале, ибо политические, экономические и культурные
основания советского строя были подорваны еще при Горбачеве, на сессиях Верховного
Совета СССР. А отделение от советов исполнительной власти, прежде всего утрата ими
контроля над финансами и полицией, означало фактическую их ликвидацию как особого
типа государственного устройства. Но умерщвление заклятого врага "демократы" хотели
отметить кровавым пиром - они его и устроили. Об оплате счета думать, правда, не хотят.
Что ж, проценты подрастут. Бесплатно такие пиры история не отпускает.
Поговорим о себе. И не будем заглядывать в вечность - наши внуки будут поумнее нас.
Все больше признаков того, что Запад Россию если и проглотит, то не переварит - ее
разжеванные куски прорастут раковыми опухолями. Более сотни миллиардов ворованных
долларов уже циркулируют, как яд, по артериям западной экономики. На каждом долларе
- слезы и кровь, и такие деньги добра не приносят. Но это утешение слабое - зачем нам
горе Запада? Нас еще не довели до такой стадии, чтобы оставить мысли о спасении и
думать о мщении.
Почти бесполезно рассуждать и только о сиюминутном моменте, ведь мы уже не в хаосе,
проглядывают черты нового, хотя и зыбкого еще, неустойчивого порядка. Любой, кто его
отвергает или хочет исправлять, должен выработать линию, позицию на обозримое
будущее - если и не идеологию, то хотя бы доктрину своего поведения. Конечно,
захватившее власть антисоветское меньшинство номенклатуры не смогло бы осуществить
столь обширную и глубокую разрушительную работу, если бы в недрах советского строя
зародилась организованная оппозиция. Если бы она дала людям верные понятия, лозунги
и программы. Но все структуры СССР оказались неспособны сопротивляться верхушке
КПСС. Значит, этот строй был обречен: он продвигал наверх либо людей, склонных к
предательству, либо служак, слепо подчиняющихся начальству. Мы можем глубоко
уважать личную честность этих служак, но надо же признать, что своей обязанности по
защите советского государства они не выполнили. Не будем говорить о партаппарате и
даже о КГБ, все действия которого свелись к тому, что он "предупреждал Горбачева"
(кстати, было бы интересно сегодня эти предупреждения прочитать).
Трагедия России в том, что и партаппарат, и КГБ, и армия были полны честными людьми,
патриотами, безусловно способными отдать свою жизнь за Родину на поле боя. Но самой
советской системой в них были заложены качества, блокирующие их способность к
действию в сложной обстановке кризиса, особенно в условиях измены высшего
руководства. Сознательное изживание этих качеств, снятие психологических блоков -
срочная задача всей оппозиции. Это - очень болезненная операция.
Затрону деликатную тему, рискуя вызвать возмущение многих. Но будем честными по
отношению к себе: почему в ранг героя нынешнего сопротивления мы возвели генерала
Варенникова? Ведь его подвиг - совершенно иного свойства. Подвиг этический, подвиг
совести. Он на многие годы задал нам стандарт честности, прозорливости и личного
гражданского мужества. Отказавшись от амнистии, он показал, что значит человеческое
достоинство и честь офицера - дал высокий пример. Своим образом героя Великой
Отечественной он связал ее священный смысл с нарождающимся сегодня
сопротивлением, и тем освятил его. Для восстановления национального самосознания это
не менее важно, чем доблесть боевая.
Зачем же подвиг личной совести подавать как подвиг генерала-государственника? Не
следуем ли мы соблазну подменить для самих себя понятие героизма как действия
героизмом помыслов и достоинства? Идя на суд, В.И.Варенников рисковал стать жертвой
судебного произвола. Но суть в том, что именно произвола. Ибо на деле никакой вины
перед новым режимом за ним не было, адвокат это доказал и обвинитель подтвердил. Он,
командующий сухопутными войсками СССР, не предпринял и не мог предпринять
никаких действий по защите государства и советского строя. Оппозиционная пресса на
все лады это и кричала: за что вы судите наших героев, они же ничего не сделали!
Можно было бы оставить это для истории, но дело в том, что советские стереотипы умело
заложены в фундамент основных оппозиционных движений. Унаследованная
неспособность к действию привита на ростки нового. В новых условиях начинается
второй виток горбачевщины. И возможно это потому, что большинство из нас не желает
трезво взглянуть на тяжелую реальность и предпочитает забыть самое недавнее прошлое.
Вот, коммунисты избирают А.И.Лукьянова членом ЦИК КПРФ, высшего руководящего
органа партии. Как должен это понимать рядовой коммунист? Ведь в механизме по
демонтажу советского строя, созданном группой Горбачева, Лукьянов был, возможно,
самым умным и эффективным деятелем. Законы, подрывающие один за другим все устои
социализма, он виртуозно протаскивал через пассивное сопротивление "агрессивного
большинства" Верховного Совета. Из чего, из каких его дел или обстоятельных заявлений
(а он обладает неоценимой информацией об опыте уничтожения СССР) следует, что он
действительно стал противником горбачевско-ельцинской программы? Какой будет
линия партии, которая делает его своим лидером, этаким умудренным опытом старшим
товарищем первого секретаря? Разве эти вопросы не должны возникнуть у человека,
готового пойти за КПРФ? И разве не обязан был ЦИК внятно ответить на эти висящие в
воздухе вопросы?
Еще более странные вещи происходят с фигурой Руцкого - усилиями основных
оппозиционных партий он выдвигается в наши лидеры. Для А.Проханова он уже -
воплощение образа русского витязя, защитника Отечества. Почему? Разве он объяснил
свои антисоветские "заблуждения", которым следовал как подручный Ельцина? Он
посвящен в тайны величайшей в истории провокации августа 1991 г. Колоссальное
значение для всех народов СССР (да и для просветления мозгов во всем мире) имело бы
сегодня раскрытие этих тайн Руцким, который был в центре событий. Почему же он не
скажет, что Ельцин и его окружение знали, что Горбачев не арестован, знали, что ГКЧП
не собирается штурмовать "Белый дом"? Не хочет об этом говорить, потому что сам был
там? Значит, там и остается.
Но каковы дела после августа, когда он стал сдвигаться к разрыву с Ельциным? Он,
занимая огромной важности позицию в государстве, ее совершенно бездарно сдал. Ну,
пусть не сумел воспользоваться, но для лидера это непростительно. А дальше - пусть
кажется мелочью, но пока она не прояснится, как я могу верить. 3 октября Руцкой с
балкона освобожденного от блокады Дома Советов послал массу безоружных людей
штурмовать мэрию и Останкино. Я, стоя в этой массе, видел, какое изумление вызвал у
нее этот призыв. Зачем штурмовать? Ведь всем было ясно, что сила Верховного Совета - в
защите Конституции путем самопожертвования. Люди мерзли у Дома Советов, будучи
готовы к тому, что придут вооруженные формирования мятежника Ельцина и их убьют. И
надеялись, что ни русская армия, ни русский народ этого не стерпят и потом наведут
порядок. Битье стекол в мэрии сразу же лишило Верховный Совет этой правды.
За весь год я ни разу не слышал от Руцкого внятного объяснения: зачем он послал людей
на губительную авантюру? Тогда люди пошли из сугубо русской привычки верить
командиру и не уклоняться от смерти. Но дальше - еще более важные для меня слова и
дела Руцкого. В короткую передышку между залпами по Дому Советов вошла туда группа
журналистов, Руцкой пригласил ее в свой кабинет, показал пробоины и с возмущением
обратился к прессе: "Смотрите, по мне стреляют из танков! За что? Ведь я же не сделал
ни одного выстрела! Взгляните на мой автомат, он в масле" - и он предъявил свой
автомат.
Командир, который послал людей на гибель в Останкино и призывал людей
"вооружаться, чем могут, и защитить Дом Советов", требует, чтобы по нему не стреляли, и
показывает свой личный автомат. Тем самым он, по сути, говорит: стреляйте в тех, у кого
на дуле автомата пороховой нагар! Как ни крути, иначе понять невозможно. Командир,
независимо от того, есть ли у него вообще автомат, в этих ситуациях говорит: стреляйте в
меня, но не троньте рядовых, они исполняли мой приказ! Как же нам дальше себя вести,
имея во главе такого "русского витязя"?
Кто-то скажет, что я "лью воду на мельницу", сею рознь в стане оппозиции. Но эти
упреки не вяжутся с постоянными заявлениями наших лидеров о том, что Россия в
смертельной опасности, что ее уничтожают, что идет "странная" война. И те, кто остался
год назад умирать у Дома Советов, считали это не геройством, а действием,
соответствующим угрозе, нависшей над страной. Сравнимо ли это по весу с личной
обидой? В год смуты люди мечутся, переходят из стана в стан. Нельзя их не принять как
товарищей - но почему на должность командуюущего? Мне это кажется странным и
тревожным.
Но вернемся к теории. Предположим, избиратели привели к власти блудных сыновей
Руцкого и Лукьянова. По каким нотам будут дирижировать обиженные ближайшие
помощники Горбачева и Ельцина? Программные установки даже КПРФ, которая должна
же была что-то унаследовать от ясности большевиков, приходится выуживать из туманных
интервью и "геополитических" статей, как жемчужные зерна. Самое существенное, на
мой взгляд, было сказано в недавнем интервью Г.А.Зюганова в "Правде". Из него, по сути,
вытекает все остальное. На вопрос о том, что КПРФ отвергает из марксизма-ленинизма,
он ответил: революционный подход. Кстати, было бы важно узнать, что еще отвергается -
ведь речь идет о фундаментальном направлении философии, политэкономии и
социологии. Но рассмотрим то, что было сказано.
Разумеется, газетчики иногда искажают, и сильно, мысль собеседника. Я, например,
почти уверен, что точка зрения Зюганова истолкована в газете неверно, но не может же
читатель проникнуть в мысли лидера иначе, чем через печатное слово. Во всяком случае,
если по такому важному вопросу не последовало опровержения или разъяснения,
приходится исходить из текста. Или пусть эта статья послужит открытым вопросом. Но
суть даже не в том, кто что сказал, а в самой теоретической проблеме.
Не исключено, что для собеседников в "Правде" революция является синонимом насилия
или гражданской войны. Но это прискорбная и опасная подмена понятий. Было
множество гражданских войн без революций (мы их свидетели и сегодня), а были и
глубокие революции без гражданских войн и насилия (например, буржуазная революция в
Японии). Это настолько тривиально, что нечего об этом и спорить. Революция - глубокое
изменение за короткий исторический период отношений собственности, политического
устройства, идеологической надстройки и социальной структуры общества. Конечно, при
любой революции риск социальных конфликтов и вспышек насилия велик, но если
революционные силы имеют политическую власть, этот риск можно свести к минимуму,
а то и полностью устранить - если есть массовая поддержка.
Что произошло в СССР и России? Антисоциалистическое течение в партноменклатуре,
осознав себя как потенциальную буржуазию, получило поддержку Запада и приступило к
длительной идеологической и кадровой подготовке антисоветской революции. Были
подготовлены и союзники - утопически мыслящая интеллигенция и заинтересованный
крупным кушем криминалитет. Сегодня интеллигенция отброшена, как отработавшая
ступень ракеты (не будем употреблять обидное сравнение с ненужной грязной тряпкой), а
из бандитов формируется новая элита российского общества, вплоть до меценатов.
В 1988 г. эта революция вступила в открытую стадию и была совершенно откровенно
декларирована. Об этом говорят и речи Горбачева, и теоретические статьи "прорабов" в
академических и партийных журналах. В 1989-91 гг., в период нестабильного равновесия
отвергать революционный подход означало защищать и советский строй, и всю систему
жизнеобеспечения народа - экономику, науку, здравоохранение. Но сегодня-то положение
изменилось радикально! Сегодня отказываться от столь же глубокого восстановления хотя
бы равновесия 1991 года - значит узаконить, закрепить на длительный срок
криминальный, разрушительный для хозяйства захват и вывоз кусков общенародной
собственности. Признать за скромным грузинским аспирантом право контролировать
деятельность "Уралмаша". Пойти на "нулевой вариант" - и с нынешнего момента начать
"эволюционное" соревнование разных форм собственности. Абсурдные иллюзии.
Очевидно, что в реальной ситуации нынешней России отрицать революционный подход -
это совершенно не то же самое, что отрицать, как это делают социал-демократы Запада,
революционный способ изменения стабильного, находящегося в равновесии общества,
вести в нем подрывную работу. У нас речь идет о революционном (пусть
контрреволюционном, хотя это и режет слух) восстановлении жизненно необходимых
структур общества. О том, например, чтобы силой власти прекратить насильственное
растление детей специально созданной для этого телепродукцией. Уповать на
"эволюционное" восстановление после катастрофы - это все равно, что после взрыва на
химкомбинате сказать: ну вот, теперь пусть его структуры возрождаются естественным
путем.
Такая позиция была бы необъяснимой и потому, что даже сами новые "собственники" еще
вовсе не считают свою собственность законной и воевать за нее не собираются. Они будут
счастливы удрать с тем, что удалось урвать - это и так составляет баснословные богатства.
О такой установке говорит множество фактов - и непрерывный поток капиталов за рубеж,
и распродажа основных фондов, и скупка за рубежом домов уже не поштучно, а целыми
кварталами и дачными поселками. Конечно, какая-то часть предприимчивых людей
пустила пусть и незаконно полученную собственность, но в дело: купили и
отремонтировали магазины и мастерские, занялись извозом на грузовиках. Так им надо
сказать только спасибо, и "контрреволюция" оппозиции должна их поддержать. Но если
криминальная революция будет признана оппозицией как свершившийся и узаконенный
факт, то сразу сместится линия фронта в общественном конфликте и неизбежно, пусть и
постепенно, возникнет радикальное сопротивление, которое не остановится перед
насилием. Вина ляжет и на тех, кто отказался использовать шанс мирной
восстановительной революции и на несколько лет задержал формирование сил реального
сопротивления. В политической борьбе, как и на фронте, запрещено надевать чужую
военную форму.
Сегодня радикальные выразители интересов криминальной буржуазии типа Гайдара
охотно идут на контакты с коммунистами с "гуманистической" песенкой: прекратим
конфронтацию, найдем те общечеловеческие цели, которые нас объединяют, все мы
русские люди и хотим процветания нашей многострадальной Родины! Это - типичная
позиция насильника, сделавшего свое дело. Человека ограбили в переулке, убили сына,
самого искалечили. Но вот он очнулся, пытается встать, и уже слышны голоса бегущих
людей. И тогда грабитель склоняется к окровавленному уху и шепчет: "Оставим
конфронтацию! Давай поговорим о тех общечеловеческих целях, которые нас соединяют.
Вот, экологическая катастрофа угрожает роду человеческому - что ты об этом думаешь?".
И ведь что поразительно - отказаться от такого примирения или намекнуть на "недавнее
прошлое" считается верхом бестактности и экстремизма.
Конечно, каждый политик занимает ту позицию, какую считает правильной и втайне
знает степень своего геройства. Прекрасно, если мы будем знать реальный спектр сил.
Руцкой мне ближе, чем Ельцин, а Лукьянов ближе, чем Шумейко, и при таком выборе я
все сделаю, чтобы их поддержать. Но ужасно, если создается искаженный образ - вот
тогда гибнут люди в Останкино и протаскиваются антинародные конституции.
И сегодня рядовая и безымянная масса, поминая своих погибших, имеет право задать тем,
кто зовет их с балкона, хотя бы самые простые вопросы.
("Пpавда". Октябрь 1994 г.)
Ловушки языка
В выборной кампании молодая партия быстро формирует себя - кадры, идеологию, образ
в глазах населения. Весь организм партии в движении и раздумьях, получает и
переваривает огромный объем информации, закаляющие удары противников. Этот
процесс не менее важен, чем результат - кресла в Думе.
КПРФ построила свой образ на отказе от революционного подхода. Аргумент ясен: этот
подход чреват риском насилия, а в стране, насыщенной оружием и опасными
производствами, оно ведет к катастрофе. Довод слаб: революционные изменения вовсе не
обязательно ведут к насилию - это показал даже опыт СССР последних лет. А главное,
риск насилия при продолжении курса реформ гоpаздо больше, чем при pеволюционной
смене этого курса.
Эта смена касается собственности. Вряд ли кто-то сомневается: расхватав ее куски,
номенклатурно-преступные группы парализовали хозяйство. В обозримом будущем
запустить его они не смогут. Вопрос уже не в праве, не в справедливости, не в
экономической эффективности, а в жизнеобеспечении страны и населения. Ситуация уже
сейчас чрезвычайна. Она намного хуже того, что люди представляют себе исходя из
уровня потребления - идет проедание остатков производственного капитала и погружение
в пучину долга, а это лишь ненадолго может оттянуть встречу со страшной реальностью.
Все партии режима, разумеется, вообще не касаются вопроса собственности - она и
распределяется тайно. КПРФ тоже решила четко вопрос не ставить. Видимо, тактика. Но
ведь людям, ведшим кампанию, приходилось отвечать на этот вопрос. Как понять такую
установку КПРФ: "Пугать сегодня людей новым переделом собственности и
сопутствующими ему потрясению - верх политического лицемерия и цинизма"? В чем
цинизм С.Филатова, который "пугал"? КПРФ не собирается, приди она к власти, отменять
акты о раздаче пакетов акций крупных предприятий? Или она это будет делать, но сумеет
избежать потрясений? Слова Филатова совершенно ясны, нам же надо давать столь же
ясный ответ.
А следующее заявление объяснить еще труднее: "Мы, как политическая партия,
выражающая интересы трудящихся, к тому и стремимся, чтобы неизбежное прошло мирно
для подавляющего большинства населения, чтобы оно не оказалось втянутым в чуждую их
интересам кровавую разборку мафиозных кланов". Что КПРФ считает неизбежным?
Можно понять, что преступную приватизацию и ее второй
...Поділитися у соцмережах
