Жанр: Политика
Манипуляция сознанием
...м, мыслит стереотипами и обладает таким самомнением, что диалог с ним
и обращение к разуму очень затруднены.
У Ортеги и Гассет речь идет не о "трудящихся массах", а о среднем классе,
типичным выразителем которого является как раз "специалист". Ортега и Гассет
пишет: "Специалист" служит нам как яркий, конкретный пример "нового человека" и
позволяет нам разглядеть весь радикализм его новизны... Его нельзя назвать
образованным, так как он полный невежда во всем, что не входит в его
специальность; он и не невежда, так как он все таки "человек науки" и знает в
совершенстве свой крохотный уголок вселенной. Мы должны были бы назвать его
"ученым невеждой", и это очень серьезно, это значит, что во всех вопросах, ему
неизвестных, он поведет себя не как человек, незнакомый с делом, но с
авторитетом и амбицией, присущими знатоку и специалисту... Достаточно взглянуть,
как неумно ведут себя сегодня во всех жизненных вопросах - в политике, в
искусстве, в религии - наши "люди науки", а за ними врачи, инженеры, экономисты,
учителя... Как убого и нелепо они мыслят, судят, действуют! Непризнание
авторитетов, отказ подчиняться кому бы то ни было - типичные черты человека
массы - достигают апогея именно у этих довольно квалифицированных людей. Как раз
эти люди символизируют и в значительной степени осуществляют современное
господство масс, а их варварство - непосредственная причина деморализации
Европы".
В годы перестройки, когда червь антигосударственного чувства был раскормлен до
невероятных размеров, под огнем оказались все части государства - от
хозяйственных органов, ВПК, армии и милиции до системы школьного образования и
детских домов. Л.Баткин, призывая в книге-манифесте "Иного не дано" к
"максимальному разгосударствлению советской жизни", задает риторические вопросы:
"Зачем министр крестьянину - колхознику, кооператору, артельщику,
единоличнику?.. Зачем министр заводу?.. Зачем ученым в Академии наук - сама эта
Академия, ставшая натуральным министерством?". В лозунге "Не нужен министр
заводу!" - формула колоссального по масштабам разжижения общества, превращения
России в безгосударственное, бесструктурное образование, которое долго
существовать не может.
Интеллигенцию соблазнили на отщепенство от государства лозунгами демократии и
свободы. Академия наук стала чуть не главным объектом атаки ученых-демократов!
Даже в 1992 г., когда Академия была уже почти удушена, доктор наук Вяч.Иванов
пишет в "Независимой газете": "У нас осталась тяжелая и нерешаемая проблема -
Академия наук. Вот что мне, депутату от академии, абсолютно не удалось сделать -
так это изменить ситуацию, которая здесь сложилась. Академия по-прежнему
остается одним из наиболее реакционных заведений". Этот филолог и депутат
считает себя вправе уничтожать ядро всей русской науки, оправдываясь пустым
идеологическим стереотипом ("реакционность").
Для разжигания антигосударственного чувства были призваны (скажем прямо, наняты
- в широком смысле слова) самые любимые таланты России, против слова которых
беззащитна душа простого человека. После 1991 г. в их откровениях была сделана
небольшая коррекция - упор делался уже на "советском" государстве, но это ничего
не меняет. Они, люди аполитичные и к тому же баловни советского государства,
ничего серьезного против советского строя сказать не могли. Важен был сам факт:
человек, которому мы поклоняемся, ненавидел свое государство. И даже сегодня,
когда можно было бы уже забыть свои обиды, он ничего предосудительного в своей
ненависти не видит, он говорит о ней как о благородном движении своей души.
Вот Николай Петpов, пpеуспевающий музыкант, делает такое пpизнание: "Когда-то,
лет тpидцать назад, в начале аpтистической каpьеpы, мне очень нpавилось ощущать
себя эдаким гpажданином миpа, для котоpого качество pояля и pеакция зpителей на
твою игpу, в какой бы точке планеты это ни пpоисходило, были куда важней
пpесловутых беpезок и осточеpтевшей тpескотни о "советском" патpиотизме. Во
вpемя чемпионатов миpа по хоккею я с каким-то мазохистским удовольствием болел
за шведов и канадцев, лишь бы внутpенне остаться в стоpоне от всей этой квасной
и лживой истеpии, пpевpащавшей все, будь то споpт или искусство, в гигантское
пpопагандистское шоу". Болел за шведов и канадцев! Не потому, что они ему
нравились, а потому, что какая-то мелочь в государственной пропаганде резала ему
слух.
А вот, в июле 1999 г. в передаче "Тихий дом" (с С.Шолоховым) откровенничает моя
любимая певица, замечательный наш голос - Елена Образцова (Лауреат Ленинской и
Государственной премий, Герой Социалистического Труда). Она ударилась в
философию и стала рассуждать о роли счастья и страдания в творчестве: "Один
момент в жизни сделал меня счастливой - это ненависть". Ведущий состроил
удивленное лицо: мол, как так? И певица поведала ужасную историю. Она
договорилась с Абадо участвовать в записи "Реквиема" Моцарта. Приехала в Милан и
узнает, что эту партию дали другой певице. Почему? Абадо ей объясняет, что
какой-то чиновник забыл прислать какую-то телеграмму, необходимую для заключения
контракта. Образцова "была потрясена, возмущена, почувствовала себя абсолютной
рабыней" и хотела остаться за границей - она "возненавидела СССР".
А как же счастье? Оно пришло попозже, вечером, когда она в концерте пела с Абадо
в сцене судилища, где посылала проклятья жрецам - "я проклинала Советскую
власть". Не забывчивого чиновника, не друга Абадо, который поленился позвонить
ей, чтобы ликвидировать недоразумение (если только дело и вправду было в
телеграмме, а не в обычных артистических интригах). Нет, она проклинала ни много
ни мало советскую власть и ненавидела страну.
Можно бы понять - натура художественная, впечатлительная, был момент аффекта. Но
говорить это через много лет как о важном и дорогом для нее моменте жизни
("счастье"), по центральному телевидению всему народу - это какая-то невероятная
бесчувственность. Неспособность положить на одни весы свою обиду и свое
проклятье. Ведь проклятья сбываются! В 1999 г. даже певица должна была бы уже
что-то услышать о бедствии народа, потерявшего советское жизнеустройство. Может
быть, даже узнать, что большой русский поэт на закате дней написал стихимолитву:
"Боже, спаси нас в тяжелые дни! Боже, Советскую власть нам верни!".
Конечно, жаль, что нашли змеи-соблазнители подход и к Елене Образцовой, а
иезуитски смышленый С.Шолохов квалифицированно вывернул ее наизнанку перед
телекамерой. Думаю, придет к ней момент не счастья от ненависти, а просто
упорядоченности мысли и чувства - и уйдет она из этого хора. Но здесь для нас
важна ее инструментальная роль - активизировать и оправдывать у своих
почитателей антигосударственный (и антисоветский) стереотип.
§ 3. Ролевые стереотипы: "государство-эксплуататор"
Антигосударственное чувство сцеплено с "ролевыми стереотипами", которые были
эффективно использованы в манипуляции сознанием. Некоторые из таких стереотипов
активизировались и достраивались уже в ходе перестройки (например, стереотип
"репрессированного народа"), другие всегда были в дремлющем состоянии, но
актуализировались постепенно, начиная с 60-х годов. Одним из таких стереотипов
был образ рабочего, который является объектом эксплуатации.
О том, каким образом советское государство реально оттолкнуло и даже озлобило
значительную часть рабочих. Но этот "объективный фактор" не смог бы стать
решающим в перестройке, если бы не был раздут, преувеличен в мозгу людей с
помощью какой-то "бесспорной" идеи. Корни отщепенства рабочих от советского
строя - идеологические.
Главным троянским конем для ввода антисоветских идей в среду рабочих был
марксизм. Упрощенный, понятный, соблазнительный, с Марксом мало общего имеющий.
Этот "марксизм" создавался очень разношерстной публикой, которую объединяла лишь
ненависть к советской "империи" - меньшевиками, троцкистами, югославскими
"обновленцами", нашими демократами сахаровского призыва.
Ключевыми понятиями этого "учения" были эксплуатацияи прибавочная стоимость.
Объектом эксплуатации были названы советские рабочие, эксплуататором - советское
государство. Если требовалась совсем уж "марксистская", классовая трактовка, то
пожалуйста, и класс был наготове - номенклатура.
Подход к рабочим от "их интересов" и даже от марксизма сразу облегчал захват
аудитории и ее присоединение к манипулятору. Тем более что поначалу рабочим даже
не приходилось вступать в противоречие с их советскими установками - начиная с
Троцкого и кончая Горбачевым критика "искажений" советского строя номенклатурой
опиралась на цитаты Ленина.
Обращение к ролевому стереотипу рабочих в борьбе против советской власти стало
применяться сразу, как только новое государство начало налаживать производство и
нормальные условия жизни. А значит, налаживать контроль, дисциплину, требовать
от рабочих технологического подчинения "буржуазным специалистам". В апреле 1918
г. о солидарности с левыми коммунистами заявили в газете "Вперед" меньшевики:
"Чуждая с самого начала истинно пролетарского характера политика Советской
власти в последнее время все более открыто вступает на путь соглашения с
буржуазией и принимает явно антирабочий характер... Эта политика грозит лишить
пролетариат его основных завоеваний в экономической области и сделать его
жертвой безграничной эксплуатации со стороны буржуазии".
Начиная с 60-х годов в нашей "теневой" общественной мысли идея о том, что
государство эксплуатирует рабочих, изымая их прибавочный продукт, укрепилась как
нечто очевидное. Эту идею не осмеливается поставить под сомнение даже нынешняя
коммунистическая оппозиция. В статье "Контужены парадигмой", с которой в
"Советской России" выступил, в полемике со мной, "Неизвестный читатель", походя
сказано: "Ленинская парадигма была перевернута. В плановом секторе вышли вперед
капиталистические цели управления и эксплуатации".
Отсюда вывод: сохранять советский строй - не в интересах рабочих. Этот строй -
хуже "цивилизованного" капитализма. Вот труды марксиста, философа и профессора
МГУ А.Бутенко. В 1996 г. он пишет об СССР: "Ни один уважающий себя социолог или
политолог никогда не назовет социализмом строй, в котором и средства
производства, и политическая власть отчуждены от трудящихся. Никакого
социализма: ни гуманного, ни демократического, ни с человеческим лицом, ни без
него, ни зрелого, ни недозрелого у нас никогда не было". Почему? Потому что "по
самой своей природе бюрократия не может предоставить трудящимся свободу от
угнетения и связанных с ним новых форм эксплуатации, процветающих при
казарменном псевдосоциализме с его огосударствлением средств производства".
Здесь антисоветизм доведен до степени тоталитаризма: бюрократия, т.е.
государство, по самой своей природе - эксплуататор! Антисоветизм подкрепляется
стереотипом антигосударственности. Ведь никакое государство не может выполнять
своих задач, не изымая у граждан части продукта их труда.
Для манипуляции здесь используется подмена понятий - изъятие подменяется
понятием эксплуатации. Существует два способа изъятия прибавочного продукта -
через рынок и через повинность. Под повинностью понимается любое отчуждение
части продукта, которое не возмещается через рыночный обмен (барщина, алименты,
отобрание получки женой и т.д.).
В марксистском понимании эксплуатация как изъятие прибавочной стоимости
возникает, когда есть акт купли-продажи: я тебе рабочую силу, ты мне - ее
рыночную цену. И суть эксплуатации в том, что рабочая сила производит
прибавочную стоимость, которую присваивает покупатель рабочей силы - владелец
капитала ("капитал - это насос, который выкачивает из массы рабочих прибавочную
стоимость").
Советское общество относилось к тому типу обществ, где прибавочный продукт
перераспределяется через повинности. У советского государства с рабочими были во
многом внеэкономические отношения. "От каждого - по способности!" - это принцип
повинности, а не рынка. Все было "прозрачно": государство изымало прибавочный
продукт, а то и часть необходимого - возвращая это на уравнительной основе через
общественные фонды (образование, врач, жилье, низкие цены и др.).
Была ли здесь эксплуатация? Только в вульгарном смысле слова, как ругательство.
Не более, чем в семье (потому и государство было патерналистским, от слова патер
- отец). Ведь сами же идеологи перестройки ругали рабочих "иждивенцами" - но кто
же эксплуатирует иждивенца! Его кормят за свой счет.
Но рабочие легко приняли лже-марксистскую формулу их эксплуатации государством
потому, что все слова были знакомыми и точно укладывались в стереотип: "рабочих
эксплуатирует работодатель". Достаточно было только путем длительного повторения
перенести понятие "работодатель" с капиталиста на советское государство и
создать таким образом ложный стереотипи произвести канализирование настроений.
Этот ложный стереотип опирался на важное чувство - "ревность обделенного". Слова
об эксплуатации грели душу - приятно, когда тебя жалеют. А кроме того, сама
советская пропаганда внушила, что мы вот-вот будем потреблять сосисок и
магнитофонов больше, чем в США. А раз не больше, значит, нас эксплуатируют. Кто?
Государство. Это - важный источник хрупкости идеократического государства. Оно
берет на себя слишком много - роль отца. Если в семье плохо - отец виноват.
Либеральное государство изначально снимает с себя ответственность, оно лишь
следит за порядком на рынке. Источником личных невзгод здесь являются стихийные
законы рынка - так это воспринимается массовым сознанием. Государство в таком
случае не только не несет вины, но оно всегда выглядит благом, поскольку хоть
чуть-чуть смягчает жестокие законы рынка (дает субсидию безработному и т.д.).
Наверное, советское государство могло оставлять людям больше сосисок и
магнитофонов. Но оно находилось в состоянии войны, пусть холодной. Это важное
условие было вытеснено из общественного сознания, и все как будто его забыли
(скоро вспомнят, как вспомнили сербы, уже начинает припекать). Поэтому
главнейшей своей обязанностью государство считало защитуграждан. Хоть вне, хоть
внутри страны. И на это тратило значительную долю изъятого "прибавочного
продукта". В СССР было бы дикостью даже помыслить, чтобы какой-то "серый волк"
из Иордании свободно ходил по Кавказу и стрелял в русских людей[277.Эту защитную
роль советского государства больше всего и ненавидели марксисты-антисоветчики.
Вот как А.Бутенко называет советский строй в период предвоенной
индустриализации: "казарменный псевдосоциализм с его тупиковой мобилизационной
экономикой". Тупиковой мобилизационной! Абсурдность соединения этих двух слов -
надежный признак манипулятивного характера рассуждений философа.].
Поразительно, что еще и сегодня множество людей не усомнились в стереотипах, с
помощью которых рабочих лишили здравого смысла. Более того, опять на заводах
появились кружки политграмоты, и опять они читают худосочное изложение Маркса. И
в накаленной атмосфере лепят вульгарные формулы совсем уж невпопад - кто-то,
видно, подсказывает. Уже в мастере и начальнике цеха, а то и более
квалифицированном товарище видят "классового врага"! Пишет один читатель,
инженер с завода: "Мне, получающему 380 руб., люди, чей заработок выше даже при
простоях производства, бросают в лицо: "все инженеры живут за счет нашего
прибавочного продукта, пусть нам отдадут эти деньги!". И цитируют при этом...
Маркса! Мне толкуют о классовой борьбе... со мной!".
Сила стереотипа "эксплуатируемый рабочий" такова, что организованная оппозиция
не решается приступить к его разрушению и, вследствие этого, не может предложить
никакой положительной программы, ибо любая "антирыночная" программа
наталкивается на этот стереотип: "Мы это уже проходили".
Чтобы вырваться из этого порочного круга, следовало бы резко сменить весь
понятийный аппарат и выйти за рамки всего набора связанных стереотипов. Прежде
всего, отказаться от понятия эксплуатации как легко поддающегося фальсификации.
Эта его уязвимость связана с тем, что это - понятие "высокого уровня", сильно
идеологизированное и связанное с абсолютными, осязаемыми величинами сложной
последовательностью взаимозависимостей. Конечно, выход из круга сложных
стереотипов и использование абсолютных, "земных" понятий переводит рассуждения
на более примитивный уровень и снижает познавательную силу умозаключений. На эту
жертву надо идти для создания первого ряда защиты от манипуляции.
Вне стереотипа "эксплуатации" можно было бы построить такую цепочку утверждений:
- Советское государство было одновременно работодателем; при "рынке" роли
работодателя и государства разделяются.
- Советское государство отнимало у рабочего часть заработанного "за двоих" - за
государство и за работодателя; при рынке государство отнимает за себя (налоги,
пошлины, акцизы и т.д.), хозяин - за себя (прибыль).
- Для рабочего не важно, кто и сколько у него отнимает; важно - сколько он
получает от обоих в сумме- как деньгами, так и натурой (в виде безопасности,
жилья, врача и прочих благ). Разумно желать и поддерживать только такие
изменения, при которых получаемая рабочим сумма благ деньгами и натурой
увеличивается, а не уменьшается.
- Что получилось, когда рабочие позволили ликвидировать советский строй, чтобы
отдавать государству меньше, чем раньше? Блага, получаемые натурой, резко
сократились - это всем видно.
Например, жилья теперь рабочий не получает, точнее, предоставление бесплатного
жилья сократилось в 8 раз. Рынок жилья для него недоступен. В 1993 г.
стандартная квартира из 2 комнат в среднем стоила на рынке в России 15,2 средних
годовых зарплат. В 1994 г. 26,1 годовых зарплат[278.В 70-е годы покупка такой
квартиры (строительство за собственные деньги через жилищный кооператив) стоила
3,4 средних годовых зарплаты.]. Быстро сокращаются и жилищно-коммунальные услуги
натурой - в 1989 г. на 1 рубль взимаемой с жильцов платы было 6 рублей
государственных дотаций. В планах правительства - полная ликвидация дотаций
("жилищная реформа").
Какие блага рабочий может купить на те деньги, которые он получал от советского
работодателя и получает сегодня как зарплату от нового, несоветского
работодателя?
Сравним самый типичный советский год (1975) и нынешний, 1999 год. За 8 лет
(начиная с 1992) любая реформа выходит на устойчивый уровень, так что особых
изменений при нынешнем строе ожидать не приходится. Самый грубый, но вполне
верный вывод дает сравнение по "корзине" из двух главных благ - пищи и энергии.
Хлеб и бензин. Можно чуть расширить: черный хлеб, молоко, бензин (АИ-93) и
транспорт (метро). Все остальное - детали, уточнения. Сравним в таблице среднюю
месячную зарплату рабочих и служащих и количество блага, которое можно купить на
эту зарплату:
зарплата
хлеб
молоко
бензин
метро
руб
кг
л
л
число поездок
1975
145,8
После августа 1998 г. цены на продукты и бензин повысились в 3-4 раза, а
зарплата чуть чуть.
Можно подойти к делу и с другой стороны. Рабочие (шире, трудящиеся) получают
потребительские блага в зависимости только от двух факторов - от уровня
производства и от типа распределения произведенного богатства. Поддерживать
ликвидацию советского строя имело смысл лишь в том случае, если объем благ,
получаемых рабочими, в результате совокупного действия обоих факторов
увеличился. Что произошло с производством, всем известно - его объем упал более
чем в два раза. Это еще можно было бы поправить за счет перераспределения
дохода. Например, если бы доля зарплаты рабочих в доходах всего населения в
советское время была бы менее половины, то, увеличив эту долю в два раза,
рабочие хотя бы остались при своих. Но в действительности этого случиться не
могло уже по той причине, что в советское время совокупная зарплата трудящихся
составляла в сумме доходов 80% (а социальные выплаты - пенсии, стипендии и
т.д. - 12-14%). Так что проигрыш был неминуем уже из-за спада производства. Ну а
что случилось с распределением доходов?
В результате приватизации возникли т.н. собственники. И они теперь получают
доход на свою собственность, на свою "предпринимательскую деятельность" и еще
туманно названные "прочие" доходы. Сколько же они получают? В 1998 г. зарплата
(по-старому, трудовые доходы) в России составила 37% от всех доходов населения.
Не 80, как в советское время, а 37! Таким образом, оба фактора - и развал
производства, и изменение типа распределения дохода - ударили прежде всего по
рабочим. Рабочие, если говорить прямо, остались в дураках. Пока что там и
остаются, ибо верят, что еще смогут стать миллионерами - слава богу, советский
строй ликвидирован.
Кстати, при ликвидации советского строя рабочие вовсе не попали в капитализм (и
не попадут). При капитализме на 1 доллар зарплаты трудящихся собственники
получают около 0,2-0,3 доллара нетрудовых доходов (и уже это много на душу
собственника). В США в 1985 г. нетрудовые доходы составляли 16,5% всех личных
доходов граждан. А в России в 1998 г. на 1 рубль зарплаты приходилось 1,22 рубля
нетрудовых доходов. Строго говоря, государство, которое позволяет меньшинству
так обдирать большинство, не может считаться легитимным. Но это уже зависит от
сознания большинства.
Вывод: поверив, что советское государство отбирает у рабочих слишком большую
часть заработанного и поэтому выгоднее жить при "рыночной экономике", рабочие
попались на удочку махинаторов и поддержали невыгодное для них изменение
общественного строя. Возможно, обвинение советского строя в "эксплуатации"
рабочих скрывает какую-то иную, более глубокую причину недовольства. Тогда
следует ложную причину отбросить и забыть, чтобы она не скрывала истину.
Понятно, что выходить с такими рассуждениями к рабочим - значит, совершать
всегда болезненный удар по их стереотипам. Но хотя бы в среде уже организованной
оппозиции следовать ложным стереотипам уже непростительно.
§ 4. Стереотип "льготы и коррупция номенклатуры"
Борьба против привилегий руководства, как мы все помним, была идеей-фикс
радикальной интеллигенции (Ельцин ездил на "Москвиче", и это придало ему ореол
народного трибуна). Не будем здесь обсуждать этот предельно примитивный
стереотип по сути, он важен как искусственно созданная структурная единица
сознания. При опросе в 1988-89 гг. читатели "Литературной газеты" (в основном,
интеллигенция) резко выделились из усредненной выборки населения. На вопрос "Что
убедит людей в том, что намечаются реальные положительные сдвиги?" 64,4%
читателей ЛГ ответили: "Лишение начальства его привилегий" (так ответили только
25,5% участников всесоюзного опроса).
В этой антиноменклатурной кампании была проведена блестящая подмена стереотипас
канализированием настроений. Блестящая потому, что разыграна была она самой
номенклатурой, которая создала образ врагав виде "виртуальной" номенклатуры и
натравила на него массовое сознание. Так самолет выпускает ложную пылающую цель,
на которую отвлекается ракета с самонаводящейся на тепловое излучение головкой.
Так же каракатица при виде хищника выпускает чернильное облачко, а в него
вбрасывает часть своих внутренностей. Они шевелятся и отвлекают хищника, а
каракатица уползает и отращивает новые внутренности, лучше прежних.
Исходным, внедренным в массовое сознание стереотипом был уравнительный идеал.
Разжигая в массах ненависть к немыслимым льготам номенклатуры, идеологи сумели
канализировать эту ненависть не на личности и не на социальную группу, а именно
на статус члена номенклатуры, порожденный советским строем. Мы видим, что это
удалось - люди ненавидели секретаря райкома за то, что он ездил на "Волге", но
та же личность, вынырнувшая в облике банкира, не вызывает у тех же людей никакой
антипатии.
Этот антиноменклатурный стереотип был использован как средство манипуляции очень
широкого охвата. Во вpемя свержения коммунистических pежимов в стpанах Восточной
Евpопы много говоpилось о том, что наpоды этих стpан возмущены коppупцией высших
эшелонов власти, той pоскошью, котоpую позволяли себе члены pуководства. Очень
скупо, впpочем, давались конкpетные данные об этой pоскоши. В западной прессе
пpомелькнул лишь факт, что какой-то болгаpский министp охотился в Афpике, а на
даче у Хонеккера был бассейн (потом выяснилось, что бассейн длиной 12 метров -
как у среднего лавочника на Западе). Никому и в голову не пpишло сопоставить
pазмеp сpедств, идущих на потpебление пpедставителей высших статусов
капиталистических стpан и "коppумпиpованных коммунистических pежимов". Сказать
телезpителям, что pечь идет о pоскоши, оцениваемой по совеpшенно иным, чем на
Западе, меpкам, смехотвоpным с точки зpения боссов pыночной экономики[279.В
Испании только заpплата диpектоpа фиpмы (в сpеднем, включая мелкие) составляет,
не считая дpугих доходов, 140 тыс. долл. в год; заpплата пpезидента весьма
небольшого пpовинциального банка "Ибеpкаха" 20-30 тыс. долл. Вообще же,
pаспpостpаняемый демокpатической пpессой миф о том, что на Западе уже все живут
на тpудовые доходы, а не на пpибыль с капитала, pасчитан на пpостаков и ленивых
людей, не желающих заглянуть в спpавочник. Испания - одна из наиболее "социалдемокpатических"
стpан, изымающих значительную часть дохода с капитала. И все же
в 1990 г. суммаpная заpплата там составила 23 млpд. песет, а pента с капитала и
предпринимательский доход - 4,6 млpд. Ровно одну пятую. Это значит, что если
пpедпpиниматель имеет пять pаботников, он уже ничего не делая имеет такой же
доход. Разумеется, он может быть и диpектоpом и получать еще заpплату pаз в пять
больше. А если у него сто pаботников, то он потpебляет в двадцать pаз больше
сpеднего - ничего не делая.]. Да и боссов госудаpственной веpхушки.
Закрепление стереотипов в сознании приводит к неспособности поместить ситуацию в
pеальные пpостpанст
...Поділитися у соцмережах
