Жанр: Политика
Манипуляция сознанием
...изни". Проституция как форма протеста девочек против демагогии!
Браво, деятели культуры!
Сейте разумное, доброе, вечное.
Сейте, спасибо вам скажет сердечное русский народ...
Кто-то из писателей сказал, что до Тургенева "тургеневских барышень" в России не
было. Но по силе воздействия на массовую публику Тургенев не идет в сравнение с
телевидением. Например, в последние годы ТВ сыграло большую роль в становлении
проституции не только как формы протеста, но и как организованного бизнеса. Как
говорят, оно "институционализировало" проституцию в Москве: дало информацию об
условиях работы, ее организации, ставках и т.д. Специалисты из Академии МВД
пишут в 1992 г.: "Росту проституции, наряду с социально-экономическими, по
нашему глубокому убеждению, способствовали и другие факторы, в частности,
воздействие средств массовой информации. На начальном этапе содержание их
материалов носило сенсационный характер. Отдельные авторы взахлеб, с
определенной долей зависти и даже восхищения, взяв за объект своих сочинений
наиболее элитарную часть - валютных проституток, живописали их доходы, наряды,
косметику и парфюмерию, украшения и драгоценности, квартиры и автомобили и пр...
Массированный натиск подобной рекламы не мог остаться без последствий. Она
непосредственным образом воздействовала на несовершеннолетних девочек и молодых
женщин. Примечательны в этом отношении результаты опросов школьниц в Ленинграде
и Риге в 1988 г., согласно которым профессия валютной проститутки попала в
десятку наиболее престижных".
Разрушая отрицательное отношение к проституции, ставшее в советском обществе
устойчивым стереотипом, демократическая пресса никогда не напоминала о
социальной цене этого явления. Между тем, к концу перестройки от проституток
венерическими болезнями ежегодно заражались свыше 350 тыс. мужчин. В 90-е годы
наблюдается экспоненциальный рост числа зараженных (в 1996-97 гг. заболеваемость
сифилисом среди подростков была в 100 раз выше, чем в 1988 г.; не на 30%, не в
два раза больше - в сто раз!).
Недавно вопрос о нравственности был поднят на принципиальную высоту, и
представители оппозиции имели возможность сказать важное слово, но оказались к
этому не готовы. В 1999 г. Госдума приняла, а Совет Федерации утвердил закон "О
Высшем совете по нравственности на телевидении и радиовещании". Ельцин сразу
наложил на этот закон вето. Казалось бы, и дело с концом, но демократы подняли
большой шум, и тут они правы. Дело не в практике, а в философии. Закон прямо
вопросы не ставит, своими именами вещи не называет, но косвенно затрагивает
самое сокровенное во всей программе переделки России. Сам факт, что кто-то
упомянул это сокровенное - нравственность, то есть понятие о Добре и зле,
создает совершенно недопустимый прецедент. Раз упомянули, значит, задумаются.
Глядишь, начнут спрашивать и советоваться. Поэтому демократы в связи с законом
предприняли большой смотр своих умов и душ, доводя свои вопросы до сути.
27 марта 1999 г. на НТВ провели съемки их передачи "Суд идет" - иск Фонда защиты
гласности (А.Симонов) против комитета Думы по культуре, который готовил закон
(С.Говорухин, который тогда принадлежал к оппозиции). Меня позвали быть
свидетелем Говорухина. Вопреки ожиданиям, фарс обернулся тяжелым и упорным
спором. Он длился 5 часов и на нем были высказаны важные вещи. В передачу они,
конечно, не попали, но важно, что мысли были облечены в слова в присутствии
сотни студентов. Уже это немало - они были свидетелями процесса, хода мысли,
которая еле видна через недосказанное. Важно было и обнажение важных установок
влиятельной части оппозиции.
Главным оратором был сам Говорухин - и ответчик, и адвокат, и свидетель в одном
лице. Оратор он блестящий - беспардонный и умело сбивающий с толку оппонента.
Любо-дорого смотреть. Он так умело упрощает проблему, а потом вообще ее
искажает, что оставляет противника, который пытается что-то сказать по сути,
просто в дураках. А противниками у него были, помимо А.Симонова (он, впрочем,
молчал), и безобидной Мизулиной, краснобаи Гордон, Шендерович и Минкин.
Но если смотреть на такие редкие споры не как на интеллектуальный бокс, а как на
конфликт идей, то выходит, что Шендерович был выше Говорухина. Он (и,
косноязычно, Симонов) заявили прямо и ясно, что отвергают главный устой русской
культуры - существование совести, скрепляющей людей в народ. Их кредо таково:
нравственность - личное дело каждого, поэтому никакого права давать нравственную
оценку делам индивида народ, общество и государство не имеют. Такая оценка есть
тоталитаризм и цензура.
На это фундаментальное заявление Говорухин ответил доводом второстепенным:
"Нравственность - это правда". Сегодня, мол, телевидение в руках олигархов, они
не допускают к экрану тех, кто имеет иную точку зрения. В результате возникают
зоны умолчания (как в случае приватизации, банковских пирамид, болезни Ельцина и
т.п.). Правда искажается, и это безнравственно. Все это правильно, но это
проблема низшего уровня. Довод Говорухина не отвергает кредо Шендеровича, он
лишь просит плюрализма - чтобы кроме Чубайса можно было услышать Абалкина, и
кроме Козырева - Бессмертных.
По сути же проблемы Говорухин и Шендерович сходятся, причем обе их точки зрения
именно тоталитарны - доведены до абсолюта, до абсурда. Совещаясь перед записью,
я предлагал Говорухину задать Шендеровичу вопрос: считает ли он, что индивид
имеет право сбросить на публике штаны и показать всем голый зад? Если нет,
значит, это не личное дело, общество имеет право защитить себя от такого
зрелища, вводя понятие "оскорбление нравственности" - цензуру. Но в этом примере
видно, что нравственность не сводится к правде (наоборот, штаны как раз скрывают
правду, создают "зону умолчания"). Поэтому мой вопрос не был принят, он
противоречил тезису Говорухина.
Набор примеров и весь контекст этого тезиса таков, что "правда" сводится в нем к
достоверной информации о действительности ("у Ельцина был инфаркт", "в Самашках
ОМОН не казнил детей") и к альтернативному прогнозу ближайшего будущего
("приватизация нанесет вред", "ГКО рухнут"). Это - правда разума. Относительно
такой правды не может быть нравственного конфликта, а есть лишь проблема
неполного знания или недобросовестности в его сообщении. Нравственность,
эквивалентная такой правде, есть лишь одно из воплощений знания научного типа.
Она с философией Шендеровича вполне совместима.
Здесь ли корень той драмы, что переживает Россия? Совсем нет. Главное - разлом в
нравственности не ума, а сердца. Как пишет Н.А.Бердяев, "у Достоевского есть
потрясающие слова о том, что если бы на одной стороне была истина, а на другой
Христос, то лучше отказаться от истины и пойти за Христом, т.е. пожертвовать
мертвой истиной пассивного интеллекта во имя живой истины целостного духа".
Таким образом, тезис "нравственность - это правда" не противостоит демократам.
Им противостоит "истина целостного духа". Иными словами, "нравственность - это
правда и добро". Здесь - разлом, и здесь мы с Шендеровичем несоединимы, потому
что понятие добра не есть достояние индивида, это плод культуры, создаваемой и
хранимой народом.
Не вдаваясь в этот вопрос, Говорухин выразил, на мой взгляд, фундаментальную
слабость нашей оппозиции в целом. Она как бы не видит, что в России, в самом ее
народе, а значит и культуре, произошел именно раскол. Раскол не сводится к
жадности, подлости, некомпетентности или глупости одной какой-то части (хотя все
это имеет место и усложняет обстановку). Он проходит по самому ядру ценностей и
разделяет людей по их отношению к проблемам бытия, главным проблемам. Люди
занимают разные позиции не потому, что неполна "правда" и они лишены информации,
а вследствие своего нравственного выбора. Иными словами, в России возникли две
разных системы нравственных ценностей, каждая из которых обретает свое знамя и
свой язык. Раскол этот созревал давно, и советский период был исторически
недолгим восстановлением единства (вернее, инакомыслящие были в условиях
сталинизма слабы и загнаны в подполье).
Что происходит, когда политики оппозиции не признают наличия раскола общества в
сфере нравственности? Они способствуют усилиям власти отвлечь внимание
гражданина от того нравственного выбора, перед которым он стоит почти каждый
раз, когда принимается какое-то политическое или экономическое решение. Это и
есть главная задача манипуляции сознанием. Манипулятор должен прежде всего
добиться, чтобы человек воспринимал каждое изменение как проблему решения, а не
выбора. Он не должен задумываться о том, хорошо липриватизировать землю, он
должен лишь думать о том, какее приватизировать. Вот в этом вопросе можно
допустить борьбу мнений, взаимные обвинения Чубайса и Лужкова, даже демонстрации
независимых профсоюзов.
Когда политики оппозиции не признают конфликта ценностей, они, сами не всегда
это осознавая, принимают ценности тех, кто обладает властью и собственностью.
Значит, на деле они становятся соучастниками власти в управлении, хотя им
разрешают и даже обязывают бороться с властью по второстепенным вопросам: об
отставке негодного чиновника, о борьбе с преступностью или своевременной выплате
зарплаты. Поскольку на деле часть общества, которую, как предполагается,
представляет оппозиция, исповедует непримиримо иные ценности, никакого шанса на
массовую поддержку такая оппозиция не имеет - к ней относятся довольно
равнодушно. Потому что на деле она эту часть общества в политике не
представляет. Ибо в главном политика определяется ценностями.
Конечно, левая оппозиция заявляет, что она привержена идее социальной
справедливости. Но сами по себе это пустые слова, то же самое говорит и Гайдар,
и Брынцалов. Никто себя не назовет несправедливым и безнравственным. Важна
расшифровка. Она и следует: левые теперь за рыночную экономику и против
уравниловки. Отсюда и выводится профиль нравственности. В чем справедливость
рынка? В двух вещах: полная свобода сделки (хочу - покупаю, хочу - нет) и ее
честность (без обвеса и обсчета). Значит, в рыночной экономике несправедливо и
безнравственноплатить зарплату шахтерам за то, что они производят уголь, который
дешевле купить в Австралии. Им платят лишь потому, что нарушена свобода сделки
(дорогой уголь Кузбасса покупают под давлением политики). Им платят, вырывая
кусок у других граждан. В рыночной экономике безнравственнодавать жителям
дотации на оплату воды и отопления. Пусть оплачивают покупаемые ими блага
полностью. Почему у Брынцалова, который живет в своем доме, отнимают в виде
налогов деньги, чтобы оплатить тепло для жителей пятиэтажек в какой-нибудь
Вологде? Несправедливо наказывать фирму, которая прекратила подачу тепла во
Владивостоке, потому что за это тепло ей не платили. Где же здесь свобода сделки
и где честная оплата за взятый товар? Не желаешь платить - не надо, ставь печку,
разжигай костер. Ты свободен! Немцов со своей жилищно-коммунальной реформой был
здесь абсолютно честен. Более того, он проводил в жизнь те ценности, которые
признаны НПСР. Свобода сделки и эквивалентный обмен - не безнравственность, а
именно стройная и непротиворечивая система нравственных ценностей.
Я лично отвергаю эту нравственность, я отвергаю ценности рыночной экономики, я
требую уравниловки! Я считаю, что право жителей Вологды на жизнь и тепло ценнее,
чем свобода сделки. Заявив это, я могу с ясной головой звать людей, которые со
мной согласны, оказать давление на Немцова и добиться компромисса с ним. А если
окажется, что нас много, то и подавить его. Но если я ценности Немцова разделяю,
то моя борьба с ним - спектакль. Я борюсь за то, чтобы к кормушке нас с ним
пускали по очереди.
Строго говоря, после признания ценностей рынка оппозиция лишилась законных
оснований на патриотическую риторику. Что значит "не подписать договор СНВ-2"
или "дать Сербии ракеты С-300"? Ведь наш ядерный щит и ракеты - реликт, остатки
нерыночнойэкономики. Будем же честными в сути! Эти остатки иссякают, и скоро их
не будет. Рыночная Россия содержать научно-технический потенциал, способный
создавать такие системы, не может (да его уже и нет). Значит, ни о каком военном
паритете с Западом при рынке и речи не будет идти. Хотите рыночной экономики -
готовьтесь к новой реальности, не вводите в заблуждение людей своей картонной
саблей. Мало нам Цусимы?
Не признавая раскола и негласно приняв ценности "сильных", разные течения
оппозиции выработали целый набор "паролей", которые они выкрикивают, попав в
обстановку спора. Они дают знак политическому противнику: "Мы с тобой одной
крови - ты и я!". То Петр Романов вдруг заявит, что его идеал государственника -
Столыпин. То Шафаревич подтвердит в 1998 году, что "социализм - путь к обрыву".
В дебатах с Шендеровичем Говорухин выполнил ритуал обнюхивания блестяще и
убедительно. Сразу подчеркнул, что он не желает возвращения в проклятое
советское прошлое. Его фильм "Так жить нельзя" нанес советскому строю
сокрушительный удар. Аргумент неотразимый, пароль принят. Далее идет
напоминание, что он настрадался от советской цензуры (это - общий пароль нашей
художественной интеллигенции). Затем, что он бы мечтал видеть во главе Высшего
совета по нравственности Солженицына или Лихачева (хотя это уж никак не вяжется
с формулой "нравственность - это правда"). Наконец, тонкий упрек в адрес
телевидения, которое все время показывает "позор Госдумы" - Макашова, Шандыбина
и Жириновского ("а ведь в Госдуме помимо десятка таких идиотов есть множество
умнейших и благороднейших людей - Мизулина, генерал Громов, Явлинский"). Все эти
знаки были приняты, и спор с Шендеровичем, строго говоря, свелся к спору между
своими - о деталях. Оба против цензуры, и разница лишь в том, что один считает
Высший совет органом цензуры, а другой - нет. Почему нет? Потому, что Высший
совет не запрещает выпуск передачи, а наказывает вещателя послепередачи.
Разница, конечно, существенная, но не принципиальная.
Не буду здесь углубляться в саму проблему свободы слова и цензуры. Отмечу
только, что оппозиция не осмеливается отвергнуть кредо Шендеровича открыто - как
элементарный обман. Без цензуры не существует общества. Наличие запретов,
реализуемых через какую-то разновидность цензуры, является условием сохранения
любого общества. Что можно, а что нельзя говорить и показывать на публике,
определяется культурными устоями. Если эти устои в разных частях общества резко
различаются, нужно ввести конфликт в рамки права - заключить соглашение. Вместо
того, чтобы клясться в своей ненависти к цензуре, следовало бы признать наличие
культурного противостояния и вести переговоры о согласованных запретах на
агрессивноевыражение своих ценностей. А раз "мы тоже против цензуры", то почему
бы шендеровичам не показать Россию в виде свиньи, которую режут? Оппозиция чтото
говорит о "цензуре совести". Но Масюк или Доренко и не идут против своей
совести. Просто она у них совсем другая, чем у Макашова.
В дебатах на НТВ вопрос был поставлен ребром, и демократы отвергли устои русской
культуры как рамки, ограничивающие их телевидение, отвергли совершенно честно и
открыто. Надо отдать должное НТВ - оно подняло вопрос на философскую высоту,
выставив против закона Госдумы В.Шендеровича и А.Гордона - основателя и
генерального секретаря Партии общественного цинизма. Они не жевали
демократическую жвачку, как Мизулина. Шендерович как-то сказал в своих стихах:
"Не знаю, кто меня определил стать раком у российского безрыбья". По сути верно,
хотя и жеманно (никто его раком не ставил, он сам тяготеет к этому -
эстетически). В этическом плане Россия для его партии - безрыбье. Значит, не
массовой приверженностью к ценностям "общественного цинизма" сильна эта партия,
а деньгами Гусинского и реверансами Говорухина.
То, что мог сказать на "суде НТВ" я, было никому не нужно и выглядело как
досадная помеха. Да и в законе, который я защищал, мои интересы не очень-то
отражены. Для меня главная проблема нравственности на нынешнем телевидении - не
голые задницы и не отсутствие Абалкина и Бессмертных, а непрерывное и изощренное
издевательство с экрана над тем, что я считаю добрым и прекрасным. Цензура
совести Шендеровича меня от этого не защищает, и я требую цензуры закона. Мне же
одна сторона отвечает, что пока ОМОН послушен, плевать на меня хотели. А другая
сторона отвечает, что "нравственность - это правда".
Отрицание нравственных устоев "отцовской культуры" идет и в искусстве, но
главное, продукты нового искусства пропагандируются СМИ и подкрепляются
премиями. Эти знаки официального признания не могут не действовать на сознание,
особенно молодежи. Вот, был поднят на щит Яркевич. "Огонек" назвал Яркевича
писателем-93 (а кое-кто даже "двусмысленно" назвал его "последним русским
писателем"). Послушаем "Независимую газету", где Олег Давыдов дает диагноз новой
литературе в статье "Яркевич как симптом". Вывод таков: "Мы имеем дело со
становящейся философией культуры тех "новых русских", льстецом и рупором которых
является такая замечательная газета, как "Коммерсантъ", а литературнохудожественным
воплощением - разобранные выше тексты Яркевича".
По словам самого Яркевича, он написал трилогию, аналогичную трилогии Льва
Толстого "Детство. Отрочество. Юность". У Яркевича эти части называются: "Как я
обосрался", "Как меня не изнасиловали" и "Как я занимался онанизмом". Все эти
гадости имеют у Яркевича не только сюжетный, но и метафорический смысл. Как
пишет О.Давыдов, во второй части "выясняется, что маньяком, насилующим
мальчиков, оказывается... русская культура". Что же до "юности", то "онанизм в
этом тексте - метафора свободного духовного пространства. Он как бы снимает
основной (по мнению Яркевича) грех русской культуры: социально-политическую
ангажированность, замешанную на агрессии". То есть, опять же главное - тема
разрыва с духовным пространством русской культуры, освобождения от нее хотя бы
через онанизм. Чего же ждать "старым русским", когда эти отягощенные комплексами
юноши полностью овладеют культурой? В каких конкретно действиях выразится их
патологическая ненависть и жажда мести?
А что с их детьми? Да то же самое. Главному идеологу А.Н.Яковлеву вручены
кассеты с тщательно отобранными мультиками, которыми он должен пичкать детей с
утра до вечера. Черепашки-ниндзя! Борис Минаев в "Независимой газете" с
одобрением раскрывает смысл этой культурной программы: "Ржавые гвозди не просто
так вбиваются в свежую необструганную доску, а скрепляют одну доску с другой,
образуют конструкцию, угол, на который уже можно опираться при строительстве
любого сознания. Ведь для того, чтобы легко нанизывать один сюжет за другим -
надо довести этот абсурд до полной дикости, до кича, до абсолютного нуля". Сам
выбор "гвоздей", которыми скрепляется детское сознание, сделанный ТВ, означает
принципиальный разрыв со всей траекторией русской культуры. В ней были очень
строгие критерии допуска художника к детской душе - пробегите мысленно нашу
детскую литературу, радио, кино. Дикий абсурд детского кича сегодня - не ошибка,
не признак низкой квалификации. Это - шприц с ядом, вводимым в будущее России.
Что же нравится Б.Минаеву? "Дети перестают воспринимать уродство,
неполноценность, страхолюдность - как нечто чужое, чуждое, страшное. Они
начинают любить это страшное. Они начинают понимать его. Мой шестилетний сын
спросил: пап, а канализация ведь - это где какашки плавают? И глаза его весело
блестели... Оказывается, и там можно жить!". В этом все и дело. И в дерьме можно
жить - ничего страшного, значит, не происходит. Мы только должны отказаться от
веками сложившимся в нашей культуре чувства безобразного.
И нагнетается всеми способами "эстетика безобразного". Жирный, нарочито грязный
и потный певец, колыхаясь всей тушей, что-то поет о девочке - из него делают
звезду телеэкрана. Из политиков на экран чаще всего вытаскивают тех, кому
выступать следовало бы только по радио. Гойя, кому пришлось наблюдать своих
перестройщиков-либералов, призывавших в Испанию демократа Наполеона, написал на
одном из своих рисунков: "Есть люди, у которых самая непристойная часть тела -
это лицо, и было бы не худо, если бы обладатели таких смешных и злополучных
физиономий прятали их в штаны". Идеологи реформы ставят обратную задачу -
приучить к безобразному как норме. Создать новую культурную нишу для российской
элиты. Минаев пишет о ней: "Это ниша грязи, канализации, какашек (то есть
близости к ним), ниша доброго и благородного уродства, страхолюдной мутации. А
если говорить короче - это ниша небрезгливости".
Это явление раскрыл Достоевский в пророческом образе: Федор Карамазов "порвал
нить" с культурными нормами, продемонстрировал свою небрезгливость и породил
Смердякова. Этого и добиваются реформаторы культурными средствами - им нужны
миллионы смердяковых, а не Жуковы и Гагарины. Если это случится, тогда сбудется
вывернутая наизнанку формула "Красота спасет мир". То есть, смердяковы его
погубят. Ибо антропологи (Конрад Лоренц) давно предупредили: брезгливость,
инстинктивное неприятие безобразного было важнейшим условием эволюции человека и
поддержания здоровья всего биологического вида.
Глава 20. Кухня манипуляции сознанием: испытанные на нас приемы
§ 1. Прямая ложь
В Главе 1 говорилось, что прямая ложь сама по себе не может быть квалифицирована
как манипуляция. В 70-е годы А.Моль также писал, что прямая ложь в СМИ есть
признак низкой профессиональной квалификации редактора: ее обнаружение вызывает
потерю контроля над аудиторией, она становится невосприимчивой к пропаганде.
Поэтому СМИ заменяют "политическую цензуру" (очевидное искажение информации)
цензурой "психоаналитической" - они используют подпороговые культурные явления.
Под ними в социодинамике культуры понимается постоянное
искривлениесоциокультурного пространства - такая "поляризация" в желательном
направлении всех сообщений, которая не превышала бы порог восприятия
радиослушателя или телезрителя. Когда он не замечает этой поляризации, у него не
мобилизуется психологическая защита против манипуляции. Когда СМИ прибегают к
этой доктрине, влияние на них массы получателей сообщений сводится к минимуму -
массы довольны и считают СМИ объективными. А.Моль пишет, что при этом "само
воздействие массы контролируетсяорганизаторами системы распространения и служит
для них обратной связью, помогающей им определить основное понятие среднего
порога восприимчивости получателя, ниже которого они действуют при
последовательной политике". Иными словами, в демократическом обществе СМИ,
служащие классу собственников, явно лгут только для того, чтобы по реакции масс
уточнить порог их восприятия лжи - и затем снизить уровень лжи чуть ниже этого
порога.
С тех пор, однако, положение изменилось. Тоталитарный контроль над СМИ малого
числа олигархических групп делает разоблачение прямой лжи с заметным
общественным резонансом маловероятным. А главное, создана такая плотность потока
захватывающих аудиторию сообщений и так полно отключается краткосрочная память,
что разоблачение "вчерашней" лжи уже никого не интересует. Поэтому включение
прямой лжи практикуется СМИ все в больших масштабах как прием недорогой, но
эффективный в решении срочных задач. При этом наглая ложь оказывается
предпочтительной, потому что она разрушает всякую возможность диалога.
Вот мелкий пример. США ввели санкции против ряда предприятий России в связи с
будто бы нарушениями эмбарго на поставку военных технологий в Иран. В связи с
этим 4 марта 1999 г. состоялось заседание Комитета по международным делам
Госдумы. Выяснилось, что никаких нарушений со стороны России не было, скандал
был искусственно раздут прессой. Еще в 1997 г. американские эксперты установили
и дали официальное заключение, что пресловутые 7 тонн стали, конфискованные на
азербайджанской границе, были испанского происхождения и предназначались для
изготовления бытовых моек. Однако вплоть до марта 1999 г., СМИ, в том числе и
российские, выдавали этот груз за контрабанду, которая предназначалась будто бы
для изготовления корпусов иранских ракет. И бесполезно было давать разъяснения и
размахивать официальным заключением американских экспертов.
Прямой ложью об исторических событиях полны заявления политиков, журналистов,
даже дикторов чисто информационных выпусков. До сих пор приходится слышать о
"миллионах расстрелянных", хотя всем, кто говорит это, досконально известны
точные данные. Они не только опубликованы во многих источниках, они и
неоднократно и вполне официально объявлялись за последние годы[256.Начало было
положено Н.С.Хрущевым. На ХХ съезде он, например, заявил: "Когда Сталин умер, в
лагерях находилось до 10 млн. человек". В действительности на 1 января 1953 г. в
лагерях содержалось 1 727 970 заключенных, о чем Хрущеву было сообщено докладной
запиской. В феврале 1954 г. ему была представлена справка, подписанная
Генеральным прокурором СССР, министром внутренних дел СССР и министром юстиции
СССР, содержащая точные данные о числе осужденных всеми видами судебных органов
за период с 1921 г. по 1 февраля 1954 г. Таким образом, и в докладе ХХ съезду
КПСС, и в множестве выступлений Н.С.Хрущев исказил истину сознательно.]. Причем
они публиковались и в массовой демократической прессе. Так, в еженедельнике
"Аргументы и факты" (1990, № 5) были приведены официальные данные, согласно
которым с 1921 по 1954 г. по политическим мотивам было приговорено к высшей мере
наказания 642 980 человек. Точных данных о том, сколько приговоров приведено в
исполнение, пока нет, согласно оценкам - около 300 тысяч.
Передачи телевидения полны мелкой ложью, все эти пузырьки заполнили эфир, нет
возможности их прокалывать. Из писем в оппозиционные газеты можно было бы
составить целую антологию вранья. Вот, отмечается юбилей замечательного
оружейника М.Т.Калашникова. Казалось бы, праздник - нет, и он служит пропаганде.
Комментаторы с РТР и т
...Поділитися у соцмережах
