Жанр: Политика
Евреи в России и в СССР. Исторический очерк
...етскую власть с властью еврейства. - К чему это привело
рассказывает С. Маслов, лидер и основатель новой партии, созданной после
1917 года - партии "Крестьянская Россия", в прошлом эсер, то есть член той
партии, которая при выборах в Учредительное Собрание получила
большинство.
"Это действительно факт, что в городах Южной России, по многу раз
переходивших из рук в руки, появление советской власти наибольшую радость
и наибольшее показное сочувствие вызывало в еврейских кварталах, нередко
только в них одних"... ("Россия после четырех лет революции". С. Маслов,
1922 г.)
В той же книге С. Маслов пишет следующие строки: "Юдофобство - одна из
самих резких черт на лице современной России. Может быть, она даже самая
резкая. Юдо-фобство везде - на севере, на юге, на востоке, на западе. От него не
гарантирует ни уровень умственного развития, ни партийная
принадлежность, ни племя, ни возраст... Я не знаю, гарантирует ли от него
даже высота общего морального облика современного русского человека.
Погромом пахнет в воздухе. Напряженная ненависть к евреям не может не
окончиться им в переходной период между падением советской власти и
укреплением власти-преемницы"...
То же самое об антиеврейских настроениях во всей России, в том же 1922 г.,
более обширно пишет Е. Кускова в своей статье "Кто они?", напечатанной в
"Еврейской Трибуне" в 1922 году. (Статья, как приложение, помещена во II
часть настоящего труда). Заподозрить Е. Кускову, известную общественную
деятельницу, народную социалистку, в отрицательно-пристрастном
отношении к евреям никак нельзя. За всю свою долгую жизнь она была
юдофилкой и сотрудницей многих еврейских периодических изданий. И не со
злорадством, а с чувством глубокой горечи повествует она об антиеврейских
настроениях в Советской России, не входя однако в рассмотрение причин,
породивших эти настроения.
А четверть века спустя, в середине 50-х годов, в статье Давида Бурга мы
читаем следующие строки: "В случае свержения советского режима есть
опасность, что в период неизбежного безвластия в результате настроений
населения евреи будут поголовно истреблены физически".
То же самое, что и Д. Бург, говорит в своей книге "Кремль, евреи и средний
восток" известный исследователь еврейского вопроса Джудд Л. Теллер: "Еврей
должен с трепетом думать о моменте, который наступит после свержения
коммунистической власти. Это будет самая черная и самая кровавая ночь в
жизни еврейства"...
Приведенные выше высказывания четырех авторов, из которых два - русские
"левого" направления, бывшего всегда неотделимым от юдофильства, а два
другие - евреи, писавшие 25 лет спустя, говорят об одном и том же - о наличии
и даже росте антиеврейских настроений в СССР.
И, что характерно, настроения эти охватили те круги русской
интеллигенции, которой они всегда были чужды, на что обращает внимание
Е. Кускова в упомянутой выше своей статье "Кто они?"
Чужды были они среди учащейся молодежи России, которая в годы войны
почти полностью заменила кадровых офицеров, превратившись в офицеров
военного времени, а с началом гражданской войны составила основные кадры
белого движения, в которые влилось множество студентов, гимназистов,
реалистов, вообще никогда военными не бывших. Если не все, то подавляющее
большинство этих "белогвардейцев" были сыновья русских интеллигентных
семей.
Однако, в годы гражданской войны антиеврейские настроения были
характерны среди этой молодежи и нередко выливались в недопустимые
эксцессы, с которыми было бессильно бороться начальство.
Эксцессы эти порождали отталкивание от белого движения даже тех евреев,
которым оно несло защиту их собственности и правопорядок, нарушенный
революционными событиями. А таких евреев, противников социалистических
экспериментов и революционной ломки социального порядка, среди еврейской
буржуазии было немало. Но их не было в белом движении. Ни в рядах,
боровшихся на фронте, ни среди тех, кто морально поддерживал и оправдывал
это движение. "Еврей в белом движении так же редок, как белая ворона", -
сказал как-то с горечью своим единоплеменникам еврей Д. Пасманик, всецело
поддерживавший вооруженную борьбу с Советской властью.
Антиеврейские эксцессы в районах, занятых белой армией, были и их не
отрицает никто. Даже Деникин в своих "Очерках Русской Смуты" (том V,
стр. 145) пишет о них и резко осуждает. Однако анализу причин, породивших
эти эксцессы, он не уделяет много внимания, хотя это и чрезвычайно важно
для правильного понимания этого вопроса, то есть объяснения (это не значит
и оправдания) антиеврейских эксцессов в рядах белого движения. Объяснение,
установление причин - вовсе не значит и оправдание действий этими
причинами порожденных.
Антиеврейские настроения в среде культурной и образованной русского народа,
сыновья которой пошли в белое движение, появились не сразу, а нарастали
постепенно под влиянием событий мировой войны и революции.
Патриотическое настроение, охватившее всю Россию, а молодежь, в первую
очередь, в начале войны еврейством в целом было воспринято скептически,
хотя, как это уже упомянуто в предыдущем изложении, в основном оно и выло
сторонником войны против Германской и Австрийской монархий, в надежде,
что поражение этих империй приведет и к переменам во внутренней
политике России в смысле благоприятном для еврейства. Поэтому русские
евреи и были формально лояльны, но это вовсе не значит, что они испытывали
патриотический подъем.
Россия не была б их понимании родиной, а только страной временного
пребывания. Родина же - это Палестина, земля обетованная, в возвращение в
которую их учили верить с детских лет.
Если прибавить к этому наличие ограничений для евреев в русской армии, то
Станет понятным стремление даже лояльных евреев уклониться от
поступления в ряды защитников России. И их за это не осуждали и никаких
антиеврейских настроений, в основном, это не порождало.
Совсем по-иному реагировала русская интеллигентная молодежь,
находившаяся в рядах армии, на пораженческую пропаганду, в которой
заметную роль играли евреи, впоследствии доставленные немцами в
пломбированных вагонах в Россию. Для этой молодежи Россия была их
родиной. защищать которую она пошла в начале войны, и пораженческая
пропаганда вызывала в ней чувства глубокого негодования и возмущения. Такие
же чувства и настроения были нс только у молодежи, но и у людей старших
поколений, независимо от их политических установок и партийных
симпатий. Даже, находившиеся в эмиграции, . революционеры - непримиримые
враги царского правительства, осознавши, что родина в опасности, нередко
сами добровольно являлись в Россию и заявляли, что считают своим долгом
принять участие в защите родины. Так. например, поступил ХрусталевНосарь,
бывший председатель Совета Рабочих Депутатов в 1905 году,
осужденный на ссылку и бежавший оттуда за границу. А его товарищ
Председателя, Бронштейн-Троцкий, сидел в это время в Нью-Йорке и
занимался пораженческой пропагандой, полезной только немцам, причем в
этой пропаганде ему помогали его многочисленные единоплеменники, многие из
которых в последствии прибыли в Россию "углублять революцию"; Урицкий,
Володарский и много других.
Так же, как и Хрусталев-Носарь, поступил и известный революционер и
террорист Владимир Бурцев и немало Других эмигрантов - врагов царского
режима, но среди Них не было евреев, не только евреев-"пораженцев", что и
понятно, но и евреев-"оборонцев". "Оборонять" они предпочитали, сидя в
эмиграции и всячески подрывая авторитет того правительства, которое вело
(правда, не совсем удачно) борьбу не на жизнь, а на смерть со вторгшимися в
Россию немцами.
А когда, весной 1917 года, все эти "оборонцы" прибыли в Россию (а
пломбированных вагонах или на специальна зафрахтованных американским
евреем пароходах) - у этих "оборонцев" не нащлось даже слова осуждения
пораженческой пропаганды, доходившей до призыва убивать всех тех. кто
стоит за оборону (за продолжение войны), провозглашенного Нахамкесом,
тогда еще бывшим не большевиком, а меньшевиком. Выступление Нахамкеса
осталось безнаказанным, хотя его партийные единомышленники и
единоплеменники в то время могли без труда положить этому предел и тем
спасти жизни многих тысяч молодых русских патриотов, боровшихся с
врагом на фронте. Целый легион маленьких нахамкесов на всех необъятных
просторах России и в действующей армии, и в ее тылах занялись
натравливанием темных солдатских масс на всех тех, кто не желал
поражения родной страны, в первую очередь, на офицеров. Конечно, далеко не
все, кто вел пораженческую пропаганду и призывал к убийству офицеров, были
евреи. Но что их было очень много и что они своей пропагандой много
содействовали разложению армии - это вряд ли можно Оспаривать.
Какие чувства и настроения вызывало все это, не только в офицерской среде,
но и во всем населении России, давшем своих сыновей на ее защиту - объяснять
не надо.
А когда работа по разложению армии была закончена - от имени России
поехали в Брест-Литовск заключать позорный и унизительный мир с немцами
четыре еврея: Троцкий, Иоффе, Карахан и Каменев... И никто из их
единоплеменников, составлявших тогда большинство Совдепа, не догадался
обратить внимание на несколько своеобразный племенной состав делегации...
Но зато на это обратила внимание вся Россия и сомнительно, чтобы когдалибо
это было забыто. Память русского народа не хуже памяти еврейского
народа, который и по сей день ежегодно "вспоминает" своего врага - Гамана и
прославляет Мордохея и Эсфирь, сумевших добиться уничтожения в один день
75 000 тех, кто, по мнению евреев, был их врагом...
Чувства глубокого национального унижения и оскорбления испытывала тогда
вся Россия, все население великой страны, вся ее культурная часть, независимо
от политических взглядов и партийной принадлежности. Особенно остро и
больно переживала молодежь, жертвенно защищавшая родину на фронте и
теперь, при новой власти, ставшая объектом насмешек, издевательств,
мучений, и самосудов распропагандированной массы, при полном не только
попустительстве, но и одобрении новой власти, нового правящего класса,
состоявшего из иноплеменников с чуждым русскому народу миропониманием и
правосознанием.
Не удивительно, что все это породило антиеврейские настроения там, где их
не было раньше, и вызвало пересмотр отношения русской интеллигенции к
евреям, о чем подробно пишет Кускова в упомянутой выше своей статье.
Кровавые расправы "в порядке красного террора" с бесчисленными жертвами,
расстрелянными без суда и следствия, причем евреи играли слишком заметную
роль - еще больше усилили и обострили эти антиеврейские настроения и
создали предпосылки для вооруженной борьбы, вылившейся в белое движение.
Августовские дни 1918 года, когда за убийство одного еврея другим евреем было
расстреляно 10.000 не-евреев, все население России твердо помнило.
И когда, спасшаяся от кровавого правосудия Штейнберга, Урицкого,
Володарского и им подобных, русская молодежь повела борьбу в рядах белого
движения, встречая всюду на своем пути следы расправ, подобных расправе за
убийство Урицкого и наблюдая нескрываемые симпатии еврейского населения
к тем, кто учинял эти расправы, - то нередко доходило до эксцессов, с
которыми было бессильно бороться командование.
Но эксцессы эти носили несколько иной характер, чем деятельность
украинских вооруженных сил или махновцев, поголовно вырезавших еврейское
население отдельных местечек и городов. Эксцессы "белых" - это были
главным образом самовольные "реквизиции", трудно отделимые от обычного
грабежа, и сопровождались они нередко и убийствами евреев, у которых
производились подобные "реквизиции". А кроме того, немало было и случаев
расстрелов обнаруженных сотрудников Чека или политкомиссаров и
активных членов коммунистической партии, по указанию местных жителей.
А так как вышеприведенные категории врагов "белых" изобиловали евреями,
то естественно, что большинство расстрелянных были евреи.
Случаев же, чтобы целая воинская часть, под командой своих офицеров,
занималась систематическим истреблением евреев, включая стариков,
женщин и детей в "белом" движении не было. Это можно утверждать с
достоверностью, ибо, если бы они были, то о них, несомненно, были бы
сведения в мемуарной литературе и в периодической печати.
Но из этого не следует, что "белые" не были в массе своей настроены
определенно юдофобски и что антиеврейские чувства не проявлялись при
встречах с еврейским населением занимаемых областей.
Вообще в то время (первое трехлетие советской власти) антиеврейские
настроения были господствующими. И у петлюровцев, и у махновцев, и у
"белых", и у зеленых, и даже в Красной Армии, которой командовал Троцкий.
Как только дисциплина в Красной Армии ослабевала - сейчас же
красноармейцы учиняли еврейский погром не хуже петлюровцев и махновцев.
Охватили эти настроения тогда все просторы России, все слои населения,
начиная с темных крестьянских и рабочих масс и кончая кругами
высококультурными. Нередки были случаи проявления юдофобских настроений
даже среди членов коммунистической партии не-еврейского происхождения.
Лозунги: "Советы без жидов!" или "Коммуна без жидов!" - были тогда очень
распространены и отражали настроение широких масс
А в это самое время еврей Свердлов был всемогущим руководителем всей
внутренней политики, еврей Бронштейн-Троцкий стоял во главе всех
вооруженных сил страны, еврей Штейнберг - ведал советским правосудием,
еврей Гольдендах-Рязанов формулировал идеологические обоснования нового
строя, еврей Апфельбаум-Зиновьев был фактическим диктатором в
Петрограде, еврей Губельман-Коген-Ярославсий ведал борьбой с религией, а оба
заместителя председателя Чека Дзержинского были евреи - Трилиссер и
Ягода.
Для нового правящего класса, переполненного евреями, настроения эти,
конечно, не были секретом и уже в первый год советской власти было
приступлено к борьбе с юдофобией, называемой "антисемитизмом" Борьбе -
мерами запрещений и устрашений, но отнюдь не мерами изучения причин и их
устранения. Самая мысль о том, что одной из причин может выть и сам
еврейский народ и его особенности, вообще не допускалась и считалась
"антисемитизмом". Если бы в те времена кто осмелился сказать, что "евреи
несут антисемитизм или юдофобию с собой", как это когда-то сказал
Спиноза, а не так давно повторил Арнольд Тойнби, известный история - его бы
причислили к "погромщикам" со всеми отсюда вытекающими
последствиями... Рисковать своей свободой или даже жизнью никто не
хотел... А потому все молчали...
Власть нового правящего класса к этому (еврейскому) вопросу была особенно
чувствительна и беспощадно карала не только открытое проявление
антиеврейских настроений, но даже и малейший на них намек.
Слово "жид", громко кем-нибудь произнесенное, могло повлечь за собой
большие неприятности, хотя в украинском, белорусском и польском языках
евреев называют "жидами" даже сами евреи, говоря о себе. Слово это можно
встретить и в произведениях русских писателей, печатавших свои
произведения до 1917 года, например, у Тургенева, Толстого и других, однако
никто их антисемитами не называл. Но при новой власти это слово люди
боялись произносить.
Страх перед словом "жид" породил один анекдот того времени, авторство
которого приписывается Собельсону-Радеку, одному из советских "вельмож":
"Раньше говорили подЖИДаю трамвай; теперь надо сказать подЕВРЕиваю
трамвай". Действительно ли Собельсон автор этого анекдота - утверждать
нельзя, но что он был автором многих "еврейских" анекдотов - общеизвестно,
как и то, что приведенный выше анекдот был широко распространен по всей
России.
Население всей страны в то время еще твердо помнило декрет новой власти
от 27 июня 1918 года, гласивший: "Совнарком предписывает всем Совдепам
принять решительные меры к пресечению в корне антисемитского движения.
Погромщиков и ведущих погромную агитацию предписывается ставить вне
закона".,. Было население и свидетелем многочисленных кровавых расправ на
основании этого декрета.
И "антисемитизм" был приведен в молчание. Но до "пресечения в корне" было
далеко. Антиеврейские настроения остались. Только были загнаны внутрь.
Авторы книг об "антисемитизме" в Советском Союзе (например, С. Шварц)
утверждают, что декрет 27 июня 1918 года "вскоре утратил всякое
значение". Как доказательство, они указывают на отсутствие в Уголовном
Кодексе 1922 года и в последующих его редакциях специального указания на
"антисемитизм" и на замену квалификации этого уголовного преступления
общей фразой: "возбуждение национальной вражды". Но это
"доказательство" никого не убеждало, и все отлично понимали в чем дело. -
Понимали, а потому молчали.
Это-то молчание и дало основание Соломону Шварцу, автору книги
"Антисемитизм в Советском Союзе" (Н.-Йорк, 1952, Чеховское издательство)
утверждать, что в начале 20-х годов "волна антисемитизма спала".
Согласиться с этим утверждением довольно трудно. И сам Шварц, в той же
книге, обширно пишет о "новой волне антисемитизма" во второй половине 20х
годов - но о причине появления этой новой волны не пишет ничего.
А, между тем, в действительности, антиеврейские настроения в широких
массах населения, в частности, среди рабочих, отчетливо стали проявляться
тотчас же после того, как евреи заполнили весь административный аппарат
в России уже в начале 1918 г., еще до, упомянутого выше, декрета от 27 июня
1918 г. о борьбе с "антисемитизмом".
В "Известиях" от 28 апреля 1918 года было напечатано пространное
постановление Исполнительного Комитета Московского Совета "по вопросу
об антисемитской погромной агитации в Москве и Московской Области".
Параграф 2-ой этого постановления гласит: "признать необходимым не
создавать особой боевой еврейской организации".
Особые боевые организации начали самочинно создаваться в Москве,
наполнившими ее евреями, с целью вооруженной борьбы в случаях, когда, по их
мнению, им угрожают "черносотенцы". На этой почве во многих
учреждениях, на фабриках и заводах отношения между евреями и остальными
рабочими и сослуживцами обострились до крайних пределов. Потребовалось
вмешательство власти и срочный роспуск, уже созданных еврейских боевых
дружин, чтобы предотвратить назревавшие кровавые столкновения.
Вопрос об этих еврейских боевых дружинах теперь старательно
замалчивается. Но наличие параграфа 2-го, приведенного выше постановления,
свидетельствует, что вопрос об этих дружинах обсуждался, что значит, что
он был тогда актуален. Хотя в постановлении и не говорится о роспуске уже
созданных дружин, а только о "необходимости их не создавать", но москвичи
отлично знали, что немало еврейских боевых дружин уже было создано и были
распущены только после этого постановления.
Дальнейшие мероприятия и декреты Советской Власти по еврейскому
вопросу, а также кровавые расправы Чека с "врагами режима", к каковым
причислялись все "антисемиты", нагнали такой страх на все население
России, что, как выразился С. Шварц, "волна антисемитизма спала".
Но после введения НЭП-а и некоторого общего послабления, пришедшего
вместе с НЭП-ом, население несколько осмелело и опять поднялась волна
антиеврейских настроений как известная реакция на положение евреев при
новом строе, при котором они превратились в привилегированную этническую
группу и по отношению к коренному населению России держали себя далеко не
всегда тактично.
В голодные годы "военного коммунизма", когда все население голодало или
недоедало, когда распределялась американская помощь организации АРА,
население видело в качестве переводчиков и сотрудников при американцах
почти исключительно евреев. И у него создавалось убеждение, что помогают
прежде всего евреям - "своим". А так как распределение помощи в
значительной степени зависело от правительственных органов или
переводчиков, а и те и другие, в большинстве были евреи - у населения это
порождало соответствующие чувства по отношению к последним.
А кроме того, в те годы еврейские благотворительные организации развили за
границами страны деятельность по оказанию помощи голодающим в России,
причем эта помощь, весьма значительная, шла только и исключительно
евреям. Население это видело и делало из своих наблюдений выводы, далеко не
благоприятные для евреев, хотя, скованное страхом, и молчало.
Видело население Москвы и тот неудержимый поток евреев, хлынувший в
Москву при новой власти, и наблюдало, как в переполненной Москве, при
остром жилищном кризисе для новых москвичей находились помещения и
квартиры.
Не укрылось от внимания населения и отношения новой власти,
провозгласившей, что "религия есть опиум для народа", к религии
православной и иудейской. Еврей Губельман-Ярославский весьма рьяно боролся
с христианской религией вообще, а с православием, в особенности, расхищая
("конфисковывая") церковное имущество и организовывая разного рода
кощунственно-скоморошеские выступления "безбожников". Но синагоги
оставались нетронуты и их имущество не "конфисковывалось". Не видали
москвичи и пародийно-кощунственных выступлений в дни еврейских
религиозных праздников...
Конечно, не одни только евреи составляли армию "воинствующих
безбожников", главковерхом которой был Губельман. Было у него немало
способных и ретивых сотрудников и помощников и из русских. Некоторые из
них составили себе неплохую карьеру на "безбожнической деятельности" и
стали даже членами Союза Советских Писателей.
Спрос на богохульную литературу тогда был очень велик, и награды, и
гонорары за нее привлекали многих выдвиженцев в литературе, делавших свою
карьеру на произведениях, написанных в духе и стиле главы 39-й романа Л. Н.
Толстого "Воскресение". До революции эта глава была запрещена цензурой, но
широко распространялась по всей России нелегально.
В особое привилегированное положение были поставлены и студенты-евреи,
когда (в 1923 году) происходили во всей стране массовые исключения
студентов "по социальному происхождению". Исключали, даже с последних
семестров, студентов, если устанавливалось их происхождение
непролетарское. Сыновья не только дворян и помещиков или офицеров и
чиновников царского времени, купцов и промышленников, людей свободных
интеллигентских профессий, священников, диаконов и даже дьячков - все
исключались без права поступления в какое-либо другое высшее учебное
заведение. В связи с этими исключениями периодическая печать писала о
многочисленных случаях самоубийств исключенных. Но евреев не исключали и
самоубийств на этой почве не происходило.
Новый правящий класс в правительственное распоряжении о "чистке" по
признаку происхождения внес клаузулу, что студенты, представители
"нацменьшинств", чистке не подлежат, ибо они были угнетаемы и
преследуемы при старом режиме. Это и было применено ко всем студентамевреям.
Конечно, все, изложенное выше, не осталось незамеченным населением страны
и, как результат, появились антиеврейские настроения там, где их раньше не
было и где их можно было меньше всего предполагать: в среде рабочих, среди
молодежи - студенческой и комсомола - даже среди членов коммунистической
партии и новой бюрократии не-еврейского происхождения.
Это вовсе не был "антисемитизм" или юдофобия в старом понимании этого
слова, т. е. вражда и ненависть по признаку расы и религии. - Это было
чувство неприязни и отталкивания к привилегированному классу, который
отождествлялся с еврейством. Несомненно, играло известную роль, особенно
в культурной части населения, и оскорбленное национальное чувство русского
народа от имени которого был подписан "похабный" и позорный БрестЛитовский
мир с немцами - подписан четырьмя евреями, с легкостью
пошедших на этот мир.
Во второй половине 20-х годов, когда "подъем волны антисемитизма" стал
особенно заметен, печать забила тревогу. Начали появляться статьи о
недостаточно энергичной борьбе с этим явлением, о появлении в рабочей среде
"опасных рецидивов национализма".
В начале мая 1928 года агитпропколлегия ЦК ВКП обсудила вопрос о
мероприятиях по борьбе с антисемитизмом и наметила следующие
предложения:
1) Включить в программу партпросвещения вопрос о борьбе с
антисемитизмом;
2) Необходимо шире и систематически разоблачать классовую подоплеку
антисемитизма, используя для этой цели художественную литературу,
театр, кино, радио и ежедневную прессу;
3) Партия должна создать атмосферу общественного презрения к
антисемитизму.
Кроме этих положений общего характера специальная комиссия
агитпропколлегии выработала также ряд конкретных предложений,
подлежащих утверждению ЦК ВКП;
1) Создание специально подготовленного персонала для борьбы с
антисемитизмом;
2) Включение темы о борьбе с антисемитизмом в школьные учебники,
фильмы, периодическую печать и литературу;
3) Организация публичных прений и докладов об антисемитизме.
Но, несмотря на все эти постановления и рекомендации, по словам
исследователя этого вопроса Соломона Шварца, "для действительной борьбы
с антисемитизмом компартия не находила в себе достаточной решимости".
О причинах этой "недостаточной решимости" другой исследователь и автор
трудов об антисемитизме Лурье-Ларин пишет следующее: "Ложный стыд
выпячивать еврейский вопрос (чтобы этим не развить антисемитизм еще
больше) приводит фактически к смазыванию борьбы с буржуазным
контрреволюционным вредительством на этом участке идеологического
фронта".
Проявлений же антиеврейских настроений (называемых С. Шварцем
"антисемитизмом"), а также публичных прении по этому вопросу в то время
было немало на всей территории Советского Союза. Много антиеврейских
выступлений и высказываний на публичных собраниях приводит в своей книге
"Антисемитизм в Советском Союзе" Соломон Шварц.
Не имея возможности привести все, написанное по этому вопросу г. Шварцем
полностью, приводим эти данные со значительными сокращениями. Вот
несколько случаев проявления настроении населения: 1) "Из р
...Закладка в соц.сетях
