Жанр: Политика
Евреи в России и в СССР. Исторический очерк
... чинах до революции 1917 года.
В другие области государственной службы евреи и сами не стремились, кроме
евреев-врачей, число которых в военном ведомстве было весьма значительно и
никаких ограничений для их поступления в качестве военных врачей, равно, как
и заметных затруднений в их служебной карьере, не существовало.
В адвокатуре, хотя профессии и свободной, но тесно связанной с судебным
ведомством, до 1889 года никаких ограничений для зачисления евреев в сословие
присяжных поверенных не существовало. И число адвокатов-евреев
стремительно росло. При этом евреи вносили с собой и немало своего
специфически еврейского, что не оставалось незамеченным и вызывало
известную реакцию, как некоторых кругов русского общества, так и
правительства. И с 4 ноября 1889 года для зачисления евреев в присяжные
поверенные требовалось в каждом индивидуальном случае разрешение
министра юстиции. (Это относилось только к присяжным поверенным и не
распространялось на евреев - помощников присяжных поверенных).
Разрешения эти давались с большими затруднениями и тем ограничивалось
число полноправных присяжных поверенных (адвокатов) евреев.
А с 1912 года ограничение для присяжных поверенных, введенное в 1889 году
было распространено и на их помощников-евреев. (Как в первом, так и во
втором случаях ограничения распространялось только на евреев иудейского
вероисповедания и не касались евреев других вероисповеданий).
В том же 1912 году, при введении местного выборного суда - мировых и
волостных судей - было указано, что евреи на эти должности выбираемы
быть не могут.
Не допускались лица иудейского вероисповедания и на преподавательские
должности в средних учебных заведениях. К доцентуре и кафедрам в высших
учебных заведениях их допускали, но только в редких случаях; но для евреев
неиудейского вероисповедания никаких ограничений и препятствий не было.
Так, например, даже начальник Военно-Хирургической Академии в Петербурге
в начале нынешнего столетия был по крови еврей, что вызвало затруднения
при зачислении его сына в Павловское военное училище.
Здесь уместно будет пояснить, что государственная служба была двоякого
рода: служба на должностях, дававшая чины и пенсию, и служба по найму,
ничем не отличавшаяся от службы у частных лиц и предприятий. В
большинстве случаев евреи, состоявшие на государственной службе, были на
службе по найму.
На высшие административные посты евреи не назначались, но это опятьтаки
относится только к лицам иудейского вероисповедания.
Участие в самоуправлении.
Весь "ассимиляционный период" русское законодательство о самоуправлении,
городском и земском, не знало ограничений для евреев.
Но в конце 80-х годов, вскоре после введения "процентной норм"", были
введены ограничения для евреев и в праве участия в самоуправлении: земском и
городском.
Евреи перестали допускаться к участию в земских собраниях и избирательных
съездах. (Но это не относилось к многочисленным земским служащим по
найму, в частности, к врачам).
Участие в городском самоуправлении было ограничено известным процентом
для гласных городских дум (не больше одной трети общего числа гласных), а на
должность городского головы евреи вообще не могли быть избираемы.
Но в то же время никаких ограничений для выборов евреев в члены
Государственной Думы и Государственного Совета не существовало и евреидепутаты
были во всех четырех Государственных Думах, а один еврей,
Вейнштейн, был даже членом Государственного Совета по выборам и
принимал участие в его заседаниях наряду с высшими сановниками Российской
империи.
Воинская повинность.
За все время своего пребывания на территории Речи Посполитой Польской
евреи воинской повинности не несли, ни в мирное время, ни во времена войны.
Вместо прямого участия в обороне страны они платили особый налог,
освобождавший их от службы в войсках.
Не призывались они и в войска России, после того, как стали ее подданными.
Рекрутская повинность, обязательная для всех "податных" сословий (мещан,
ремесленников, купцов) заменялась для евреев особым денежным сбором,
взимаемым с еврейских общин-"кагалов" - мест постоянного жительства
евреев.
Но в 1827 году этот порядок был изменен. Именным указом императора
Николая 1 для евреев были введены правила об отбывании рекрутской
повинности натурой.
Кого сдать в рекруты, предоставлялось решить евреям самим, т.е. их
общинам. Правительство требовало только определенное число взрослых,
совершеннолетних мужчин, физически здоровых и не старше 25 лет.
Кто совершеннолетний - решали раввины. По еврейскому закону
совершеннолетие считалось по достижении мальчиком 13 лет и совершения
над ним соответствующего религиозного обряда. Кроме того еврейским
общинам было предоставлено право сдавать в рекруты ("представлять за
себя") пойманных беспаспортных "единоверцев их".
Отсутствие прямого указания, кого надлежит считать совершеннолетним,
равно, как и предоставление права общинам самим решать, кого сдать в
рекруты, открыло широкие возможности для всякого рода злоупотреблений.
Вся тяжесть рекрутчины падала главным образом на беднейшую часть
еврейства, не имевшую ни связей и протекций, ни средств для найма
заместителя.
На "совершеннолетие" тщедушного мальчика, явно неспособного к несению
тяжелой солдатской службы, правительство смотрело сквозь пальцы и на
это обстоятельство не обращало внимания. Главное - чтобы было поставлено
причитающееся число рекрутов.
Надо полагать, это делалось сознательно, в надежде, что еврейского ребенка,
оторванного от родной среды, легче привести к "слиянию с коренным
населением", что, в большинстве случаев, и происходило с теми мальчикамисолдатами,
которые не погибали от разных детских болезней.
Как неспособных носить оружие и в то же время, в большинстве, весьма
музыкальных от природы, их определяли в музыкантские команды, где их
обучали русскому языку и переводили в православие, не спрашивая их согласия.
Или же определяли в специальные школы, где они быстро "обрусевали" и в
дальнейшем несли военную службу, не испытывая никаких ограничений как
евреи по происхождению, ибо в России ограничения существовали только по
признаку религиозному, а не племенному и расовому. Это были так называемые
"кантонисты", многие из которых сделали неплохую карьеру как на военной,
так и на гражданской службе. Вступая в брак с русскими, они полностью
обрусевали и для еврейства были потеряны.
Этот жестокий метод проведения ассимиляционной политики
просуществовал больше четверти столетия и был отменен только в 1856
году.
Ощутительных результатов для ассимиляции всей еврейской массы он не дал:
в "кантонисты" попадал только весьма незначительный процент еврейских
мальчиков.
С введением в России всеобщей воинской повинности все евреи, достигшие 21
года, должны были отбывать ее на общих основаниях и никаких замен не
допускалось.
С другой стороны, при несении военной службы стало применяться к евреям
все больше и больше ограничений: недопущение их на даже низшие командные
должности, не говоря уже о производстве в офицеры, запрещение назначать
евреев-солдат в писари, интендантство, санитарную часть, в пограничную
стражу...
Все эти ограничения только усугубляли и без того отрицательное отношение
евреев к военной службе и они старались всячески от нее освободиться,
нередко исчезая за границу, когда приходил срок явки в Воинское Присутствие,
Правительство на это реагировало наложением денежного штрафа на семью
уклонившегося от призыва, что цели не достигало, но только вызывало
критику не только в еврейских кругах, но и среди широких кругов русской
общественности.
Выход из этого положения некоторые политические деятели
дореволюционной России видели в возвращении к тем временам, когда евреи не
несли военной службы, а облагались специальным за это налогом. Вопрос этот
оживленно дебатировался в соответствующих кругах в период между первой
революцией 1905 года и кануном первой мировой войны, но решения никакого
принято не было, а все ограничения для евреев при прохождении военной
службы остались в силе.
И когда наступила мировая война, у сотен тысяч русских солдат-евреев,
хорошо осведомленных о положении своих единоплеменников в армиях
неприятеля, особенно в Австрийской, не могли не возникнуть мысли и
сравнения, которые мало способствовали их патриотическому подъему и
боевому духу. Ни отрицать это, ни замалчивать не приходится.
Кроме перечисленных выше мероприятий русского правительства, как
ассимиляционно-уравнительного, десегрегационного характера, так и
характера ограничительного, в заключение можно упомянуть и еще одно
распоряжение русского правительства, взволновавшее в свое время всех
"русских подданных иудейского вероисповедания".
В начале 19 века евреи-мужчины носили долгополые, до пят, халаты -
кафтаны, каковые были чем-то вроде национального костюма евреев того
времени. Император Николай 1, любивший вообще порядок и форму, ввел
таковую и для евреев, предписавши и точно определивши, какой длины могут
быть их халаты-кафтаны. Конечно, приказ должен был быть исполнен и
евреи обрезали длинные фалды своей верхней одежды. Так создалась та верхняя
одежда евреев, которая до 1917 года называлась "лапсердак". Но "пейсы" -
локоны на висках, которые носили евреи, остались неприкосновенными до
самой революции 1917 года. Их носило подавляющее большинство евреев
"черты оседлости", кроме незначительного числа евреев, отошедших от
старых еврейских обычаев.
Результаты и итоги ассимиляционной и ограничительной политики.
Вначале двадцатого столетия, в годы предшествовавшие первой мировой
войне, уже отчетливо выявились результаты той политики, которую вело
русское правительство в "еврейском вопросе".
Кратко можно сказать, что ни длительный период стремления "слить евреев
с коренным населением" мерами поощрительными и десегрегационными, ни
значительно более короткий период разных ограничений успеха не имели и
желаемых результатов не принесли. Русскими патриотами, в том высоком
смысле этого слова, как оно понимается во всем мире, патриотами, о которых
римляне говорили, что для них "дулце ет докорум эст про патрия мори"
(сладостно и почетно умереть за родину) - евреи не стали, кроме
немногочисленных и редких исключений.
Это и неудивительно. Ведь родина для всех евреев всего мира не страна, в
которой они родились, а "Земля Обетованная", мечтой о возвращении в
которую они жили все время своего пребывания в рассеянии. Так их учили с
младенческих лет и в семье, и в "хедерах", и во всем быту еврейских общин.
Отказаться от этой мечты для правоверного еврея (особенно тех времен)
было равносильно отказу от религии своих предков. А это влекло за собой
всеобщее презрение всего еврейства. Сменившего религий оплакивали, как
умершего, что не так редко можно было наблюдать в "черте оседлости",
когда еврей или еврейка "выкрещивались". Плач и рыдания, посыпание пеплом
главу, стоны и причитания неслись из того еврейского двора, которого
постигло такое несчастье.
Кроме теории и мечты о "Земле Обетованной", евреям с младенчества
прививалась мысль об "избранности" еврейского племени-народа, о его
превосходстве во всех отношениях над всеми другими народами мира, в чем
правоверный еврей несмел сомневаться и не сомневался. А это порождало и
питало комплекс супериорности и вело к самоизоляция евреев в местах их
рассеяния.
Если учесть и еще то обстоятельство, что иудейская религия - единственная
в мире религия, неразрывно связанная с расой и кровью (евреем надо родиться,
но им нельзя стать) и к тому же географически точно определяющая, где
находится родина каждого еврея - то станет понятно, почему закончились
неуспехом все ассимиляционные попытки русского правительства.
Только "кантонисты", с детских лет оторванные от семьи и влияния
раввинов, вступавшие в брак с не-еврейками и их потомки полностью
сливались с коренным населением и дали из своей среды немало крупных
деятелей Российской империи.
Португальский еврей, Девриен, занял при Петре Великом один из
ответственнейших в империи постов. Барон Шафиров блестяще вел финансы
при Петре. При Николае 1 министром финансов был граф Канкрин, сын
литовского раввина. Кауфман-Туркестанский проявил себя, как отличный не
только генерал, но и администратор. Генерал Грулев имеет огромные заслуги в
деле изучения Дальнего Востока и Маньчжурии, где, по его указанию, в
выбранном им пункте, был основан город Харбин.
Но все это были только единицы. Большинство же евреев так и не слились с
коренным населением, к чему стремилось и чего добивалось русское
правительство.
Получилось, нечто совсем иное. Получивши образование (в результате
ассимиляционной политики) и будучи лишены возможности занимать
должности в административном аппарате государства на сколько-нибудь
ответственных и руководящих постах (в результате ограничительных
мероприятий), евреи устремились, в культурную и хозяйственную жизнь
России по другим путям и каналам, в чем и преуспели к началу 20-го столетия,
оказывая влияние на всю жизнь государства.
Адвокатура, журналистика, критика, издательское дело, торговля и
промышленность, банковское дело, газеты - все это было широким полем, где
евреи не только смогли развивать свою деятельность, но и влиять в
значительной степени на все стороны жизни государства, оставаясь в то же
время чужеродным телом, органически не обязанным с национальными
интересами России.
Накопивши к концу 19 века значительные капиталы, евреи могли оказывать
значительную поддержку всем начинаниям, которые, по их мнению, могли
быть полезны, в данное время или в будущем, еврейской этнической группе в
России и, наоборот, противодействовать созданию, развитию и успеху тех
начинаний, которые могли евреям принести вред, или материальный, или
моральный ущерб.
В периодическую печать, которая все больше и больше развивалась и
приобретала влияние, евреи устремились с особой энергией, и к началу 1
мировой войны большинство периодической печати России находилось или в
еврейских руках, или под еврейским влиянием и контролем. Этим они
приобрели мощное средство для влияния на настроения широких масс, а тем
самым и на политику государства.
Профессор Соломон Лурье в своей книге, вышедшей в 1922 году
("Антисемитизм в древнем мире") по вопросу о взаимоотношениях евреев с
народами и государствами, в которых они пребывают, пишет следующее:
"1. Местный закон необходимо строго соблюдать, но лишь постольку,
поскольку он не противоречит еще живущим народном правосознании
положениям еврейского закона и поскольку его соблюдение не связано с вредом
для еврейского народа. Таким образом законов, прямо или косвенно
направленных против евреев, во всяком случае соблюдать не следует.
2. Необходимо быть строго лояльным по отношению к государству,
благосклонно относящемуся к евреям. При борьбе двух государств или двух
партий внутри государства надо симпатизировать и, по возможности,
содействовать стороне, более сочувственно относящейся к евреям". (стр.
120)
Хотя эти два правила-инструкции поведения и деятельности евреев в России
никогда и нигде в еврейской печати и печати, находящейся под еврейским
влиянием, не печатались и даже устно на собраниях не обсуждались - тем не
менее их строго придерживалась вся многомиллионная масса евреев - русских
подданных.
За всю свою многовековую жизнь в диаспоре, среди других народов, у евреев
выработался свой, своеобразный подход и оценка всего, что происходит вне
замкнутого круга еврейского племени, что так точно формулировал профессор
Лурье в приведенных выше двух пунктах.
Что бы где ни произошло, в любом государстве, в любой точке земного шара, в
любой области жизни - еврей всегда неизменно задает вопрос: "а как
нашим?"... Иногда громко, вслух, иногда только про себя... И, в зависимости от
ответа, определяет свое отношение к данному событию, государству, народу,
политическому деятелю и партии, к тем или иным проявлениям культурной
жизни того народа, вереди которого он живет.
В начале 19-го столетия, когда Россия получила больше миллиона подданныхевреев,
евреи, не знавшие русского языка, не имевшие сколько-нибудь крупных
капиталов, чуждые вообще общеевропейской культуре и не желавшие к ней
приобщаться - оказывать какое-либо влияние на политику государства и не
могли, и не хотели.
Но меньше, чем за одно столетие все изменилось. Были накоплены крупные
капиталы в еврейских руках; создан кадр евреев, полностью овладевших
русским языком и окончивших высшие и средние школы; при помощи
накопленного капитала произошло проникновение евреев во все отрасли
хозяйственной и культурной жизни страны.
К этому надо добавить и то, что в Европе, начиная с половины 19-го века,
еврейский капитал приобретал иногда решающее значение не только на
внутреннюю, но и на внешнюю политику во многих государствах. А в
иностранных капиталовложениях Россия остро нуждалась для развития
своей промышленности. От Ротшильдов, французских, английских,
австрийских; Мендельсонов германских многое зависело при решении тех или
иных вопросов финансового характера в политике этих государств по
отношению к России.
Крупнейшие и влиятельнейшие газеты и издательства Европы, телеграфные
агентства (делавшие "политическую погоду") - были или чисто еврейскими,
или с сильным влиянием евреев.
Понятно и естественно, что евреи европейские к судьбе и желаниям своих
единоплеменников в России относились с особым вниманием и в этом
направлении действовали и на правительства своих стран.
Вопрос займов или торговых договоров нередко ставился в прямую
зависимость от политики русского правительства в "еврейском вопросе".
Из мемуарной Литературы мы знаем, что на Берлинском Конгрессе, созванном
после Русско-Турецкой войны 1877-78 года Премьер Великобритании еврей
Дизраэли, он же лорд Пальмерстон, нашел возможным и уместным задать
князю Горчакову, представителю России, вопрос о "положении евреев в
России"... Знаем и ответ князя Горчакова, заставивший покраснеть этого
самоуверенного "лорда"...
Из воспоминаний Витте мы знаем, какое давление старались оказать на
русскую политику в "еврейском вопросе" финансовые круги Франции, во главе с
Ротшильдом при заключении Россией внешних займов.
Общеизвестна и самая широкая помощь, финансовая и пропагандой,
американских евреев всем революционным начинаниям в России.
В самой России, с развитием в ней общественной и политической жизни,
вопрос отношения к евреям - "юдофобство" и "юдофильство" - стал одним из
основных вопросов, предъявлявшихся общественным деятелям, писателям,
журналистам. "Культурным", "честным", "передовым" признавался и
восхвалялся только тот, кто безоговорочно и не рассуждая повторял и
поддерживал все проеврейские высказывания, и видел в евреях только одно
хорошее, закрывал глаза и на кое-что отрицательное, свойственное всем
племенам и народам, в том числе и племени иудейскому.
Кто решался высказать что-либо несозвучное постоянно повторяемым, как
устно, так и в печати, жалобам на угнетение, преследование, мучения,
страдания евреев в
"России - тот раз и навсегда зачислялся в "юдофобы-антисемиты", ставился
под вопрос его ум, честность, порядочность... И популярность его падала, его
не слушали, не читали...
Брались под сомнение и те, кто этого "щекотливого вопроса" вообще не
касался и избегал. Его подозревали в скрытом антисемитизме" (как выразился
в одной из своих статей быв. секретарь Всероссийского учредительного
Собрания Марк Вишняк, русский еврей).
Евреи зорко следили за отношением к еврейскому вопросу отдельных
политических и культурных деятелей России и делили их всех на "друзей и
врагов евреев".
Книгоиздательство "Правда" в Варшаве в начале нынешнего столетия
систематически издавало маленькие брошюрки под общим названием "Друзья
и враги евреев", продававшиеся по всей России по цене от 3 до 10 коп., в
которых давались, как гласило объявление, "характеристики, портреты и
разоблачения" отдельных лиц.
Россия была наводнена подобного рода брошюрками, продавались они за гроши,
а то и раздавались бесплатно...
Пропагандная машина работала вовсю, вызывая и порождая в широких
народных .массах России соответствующие настроение - стремление помочь
"угнетаемому" еврейству.
Стремление же это, в свою очередь, порождало резкие
антиправительственные настроения, ибо, как твердила пропаганда,
инициатива всевозможных "преследований" исходила от Правительства,
вдохновляемого и поддерживаемого помещиками, духовенством и прочими
"черносотенцами".
Немало журналистов и писателей дореволюционной России в значительной
степени обязаны своей популярностью именно своим высказываниям по
"еврейскому вопросу", независимо от качества их произведений.
И, наоборот, малейшее сомнение в добродетелях и талантах не только всего
еврейского народа, но и отдельных его представителях влекло за собою бойкот
всей прогрессивной общественности и печати.
Явление это было типичным в общественно-культурной жизни России конца
прошлого и начала текущего столетия.
Чтобы не быть голословным, приведу два примера, из которых будет ясно,
насколько большую роль играло "юдофильство" и "юдофобия" в культурной
жизни России.
Журналист-писатель Александр Амфитеатров, автор многих хлестких
фельетонов и памфлетов, в двух брошюрах: "Еврейство и социализм" и
"Еврейство, как дух революции" пишет: "евреи никогда не были довольны ни
одним правительством, под власть которого их отдавала историческая,
судьба. Они не могут быть довольны и не будут, потому что идеал
совершенной демократии, заложенный в их душе, нигде еще не был
осуществлен"... Наличие же того факта, что есть немало евреев,
незаинтересованных в идеальной демократии, социализме и революционных
переворотах (евреев-капиталистов), Амфитеатров объясняет следующими
словами: "социалист "о натуре, социалист до мозга костей, еврей на целые
века вынуждался законом самосохранения завертываться в грубо буржуазные
оболочки - настолько грубо и ловко, что возникали даже целые учения, целые
социологические теории о врожденной буржуазности, как типическом расовом
признаке еврейства"... Дальше Амфитеатров пишет: "но краски чуждые с
годами спадают ветхой чешуей, и в голосах Лассаля, Маркса, в революционных
действиях русско-еврейских вождей освободительной эпохи мы слышим
неизменными вопль старых эбионитов, громы Исаии, плач Иеремии,
благородную уравнительную утопию Гиллеля и Иисуса... Да! еврейство в мире
не только нация, религиозное сообщество... Оно есть и социальная партия"...
"Павлово христианство, - продолжает Амфитеатров, - Вошло в мир, чтобы
выработать союзы, теорию и этику буржуазного строя, а иудейство, со всеми
его потомственными 'подразделениями в религиях и философии, осталось
жить и терзаться в мире, чтобы сохранить ему, социализм".
После всех этих и подобных писаний Амфитеатрова в одном обществе еврей
В. С. Мандель, задолго до 1917 года и до появления в печати известного
памфлета Амфитеатрова "Господа Обмановы", за что он был выслан из
России, сказал: "Как бы то ни было, и господину Амфитеатрову и прочим
своим апологетам еврейство должно было бы ответить цитатой из русского
писателя, известной даже таким русским евреям-националистам, которые
высказываются за недопущение выступлений на своих собраниях с речами на
русском языке: "Услужливый дурак опаснее врага"...
Профессор Петербургского университета Константин Арабажин, блестящий
оратор и докладчик, слыл человеком "передовым", его статьи охотно
печатались в журналах и газетах, на его лекциях аудитория была переполнена,
его выступления на литературных собраниях - были событием в
литературном мире... С его мнением и оценкой литературных произведений
все считались, признавая его эрудицию и знание русской литературы.
По обычаю того времени, новые литературные произведения обсуждались на
открытых литературных собраниях. Обсуждалось на одном из собраний и
литературное произведение Семена Юшкевича, третьеклассного
беллетриста-еврея, писавшего по-русски и в своих произведениях
изображавшего жизнь и быт местечкового еврейства.
Выступил и проф. Арабажин, отметивший слабые, по его мнению, стороны
произведения С. Юшкевича...
Присутствовавший на собрании автор, немедленно реагировал словами: "Чего
Вы суете свой нос в то, чего не знаете и не понимаете!"...
Арабажин, человек горячий, не остался в долгу и тут же кратко ответил: "А
зачем вы лезете в русскую литературу, которой не знаете и не понимаете?"...
Слова эти относились только к Юшкевичу и были ответом на его замечание.
Но... слово "вы" было воспринято, как относящееся не только к Семену
Юшкевичу, а ко всему еврейству, ко всем евреям, пишущим свои произведения
на русском языке.
И звезда Арабажина не только потускнела, но и вообще закатилась... Его
перестали печатать "передовые и прогрессивные" органы печати; перестали
приглашать на литературные собрания и диспуты; его лекции потеряли для
студенчества свою притягательную силу...
Он был зачислен в "ретрограды", "черносотенцы", "жидоеды"...
Впоследствии, в эпоху Гражданской Войны, проф. Арабажин приняла ней
активное участие, тесно сотрудничая с "Северо-Западным Правительством"
ген. Юденича.
Нечто подобное произошло и с популярнейшим в свое время в России
писателем М. Арцыбашевым после его выступления в печати по "еврейскому
вопросу" уже в эмиграции, в Варшаве.
О случае с проф. Арабажиным мне довелось слышать от нескольких лиц, на
этом собрании присутствовавших. А во время съезда русских писателей и
журналистов в Югославии то же самое в разговоре со мной подтвердили
писатели Евгений Чириков и Борис Лазаревский - участники этого съезда.
Через несколько десятков лет то же самое довелось мне услышать и от Гр.
Як. Аронсона - меньшевика-"бундовца", живущего в Нью-Йорке и
сотрудничающего в ряде газет и журналов, печатающихся на русском языке,
р
...Закладка в соц.сетях
