Жанр: Политика
История русского масонства
...е идеалов тайных обществ в
жизни" (том VII).
III
Путешествовавший в 1839 году по Европе историк М. Погодин, писал,
что Франция - это политический Везувий, что во французской палате депутатов
он не обнаружил "величия законодательного сословия", а английская палата
общин напоминала "охоту, когда псари пускаются за зайцем". По выражению
Сальванди в сороковых годах Париж "плясал на вулкане". Париж был центром
революционной работы в Европе: итальянские карбонарии встречались здесь с
немецкими коммунистами, французские масоны с основателями Ордена Р. И.
После вторичной попытки захватить власть в 1840 году Луи-Наполеон,
родной племянник Наполеона, скрылся, конечно, в... Англию, всегда охотно
предоставлявшую убежище всем, кто боролся против европейских монархий. Кн.
П. Вяземский сказал три года спустя после восстания Луи-Наполеона, что
"Франция тонет в море слов, пока вовсе не утонет в море крови".
"Французская беспокойная струя, - пишет Анненков в воспоминаниях
"Замечательное десятилетие", - сочилась под всей почвой политического
здания Италии и разъедала его. Подземное существование его не оставляло
никакого сомнения даже в умах наименее любопытных и внимательных".
Один из главнейших организаторов объединения Италии Джузеппе Мадзини
был масоном высокого посвящения. Как сообщает автор книги "Враги вселенной"
Мюллер, Джузеппе Мадзини учредил новый масонский культ палладизма, то есть
высшего служения сатане. Для тех, которым это заявление может показаться
нелепой выдумкой цель которой опорочить масонов приводим следующую выдержку
из журнала итальянских масонов "Обозрение итальянского масонства": "Да, да,
- знамена ада двигаются впереди, и нет сознательного человека любящего свою
родину, который не встал бы под эти знамена, под эти хоругви
франк-масонства". Придите же вы, все страждущие, и поклонитесь
Гению-Обновителю, выше поднимите чело ваше, братья, мои, масоны, ибо грядет
он - Сатана Великий". (La Revista de la Masoneria Italiana. V. XIV. Pag.
856 , Vol. X. Pag. 265.)
Весной 1846 года русский посол в Италии Бутенев сообщал министерству
иностранных дел о стремительном развитии революционных настроений в
Сардинии, Ломбардии, Романье, Тоскане и о революционной деятельности масона
Мадзини. (Архив внешней политики России. 1846 г. Дело •159, л. 272-276.)
Гоголь остро чувствовал приближение новой революционной волны.
Характеризуя положение в Европе он пишет: "Тут и фаланстеры и красный, и
всякий, и все друг друга готовы съесть, и все носят такие разрушающие,
такие уничтожающие начала, что трещит в Европе всякая мыслящая голова и
спрашивает невольно где наша цивилизация? "Погодите, скоро поднимутся снизу
такие крики, именно в тех с виду благоустроенных государствах которых
наружным блеском мы восхищаемся, стремясь от них все перенимать и
приспособлять к себе, что закружится голова у самых тех знаменитых
государственных людей, которыми вы так любовались в палатах и камерах". О
том же самом писал и проф. Сорбонны Шебюлье в своей книге "Социализм - это
варварство". "Время настает сумасшедшее, - пишет Гоголь Жуковскому. -
"Человечество нынешнего века свихнуло с пути только от того, что
вообразило, будто нужно работать для себя, а не для Бога".
Видный масон Луи Блан, один из активных организаторов революции 1848
года, хорошо знавший все секреты подпольной деятельности масонов по
подготовке революции пишет в своем историческом исследовании "История
французской революции": "Весьма существенно ввести читателя в те подземные
ходы, при .помощи коих подкапывались под алтари и троны революционеры,
ЗНАЧИТЕЛЬНО БОЛЕЕ СЕРЬЕЗНЫЕ, ЧЕМ ЭНЦИКЛОПЕДИСТЫ. Союз людей всех стран,
всех верований, всех слоев общества, связанных между собою символическими
верованиями - в этом то и состоит франк-масонство, союз, распространенный
по всей Европе... сотрясал Францию и показывал картину общества,
основанного на принципах, противоположных существовавшей государственности"
Луи Блан пишет о "естественно революционном влиянии масонства и других
тайных обществ, детей ордена Храмовников". (Luis Blanc: Histoire de la
Revolution Francaise. Vol. II. Pagina 74.) "И тогда, - пишет масон Луи
Блан, - появилась эта администрация всюду невидимая и всюду присутствующая,
о которой так часто говорили современники".(Chained. Union. 1882.)
Веллингтон во время пребывания Николая I в Англии заявил ему в 1844 году:
"Не забывайте никогда, что мы постоянно продолжаем жить в революции".
IV
"Меня называли сумасшедшим за то, что я, восемнадцать лет назад,
подсказывал то, что случилось сейчас, - сказал Николай I, узнав о свержении
Луи-Филиппа в феврале 1848 года. - Комедия сыграна и окончена и мошенник
пал". Луи-Филипп все время своего "царствования" был послушным слугой
масонов и потому его только прогнали, а не убили, как его отца Филиппа
Эгалите, когда он попытался проникнуть в тайны масонского ордена, членом
которого он был. Людовик-Филипп, запретил военным вступать в ложи, зная,
что масонство подпольно работает чтобы свергнуть его. Все было напрасно. На
большом конгрессе французских, немецких и швейцарских масонов в Страсбурге
в 1847 году было решено монархию во Франции заменить республикой. Пять
директоров парижских. лож подготовили революцию и председатель совета
министров О. Баррот, масон, после того как поклялся в верности
Людовику-Филиппу, прекратил сопротивление против революционеров и
организовал временное правительство.
Февральская революция 1848 года была совершена масонами в целях
установления республиканского строя, к которому морально разложенная
Франция по мнению масонов была уже окончательно подготовлена.
В феврале 1848 года после свержения Людовика-Филиппа, масону
генералу Кавеньяк была вручена диктаторская власть. Временное правительство
было масонское, причем никто этого не знал. Из одиннадцати членов
Временного правительства десять были масоны: Араго, Луи Блан, Ледрю-Роллен,
Кремье (в будущем основатель Всемирного Еврейского Союза) Гарнье, Пажес,
Альбер, Мари, Флокон и Арман Марра. Только два члена Правительства не были
масонами: Ламартин и Дюпон де л¦Эр, но окруженные масонами, они были ничем
иным как их слепым орудием.
6 марта 1848 года сановники "Великого Востока" надели на себя
масонские знаки явились в городскую ратушу и поднесли адрес Временному
Правительству, представители которого масоны Кремье, Гарнье, Пажес, Марра и
Папьер, встретили их, также облаченные в свои масонские облачения. Приводим
выдержку из этого масонского адреса: "Хотя правила масонского братства
предписывают ему не заниматься политикой, тем не менее союз наш не может
скрыть своих горячих симпатий только что совершившемуся великому
национальному перевороту. Во все времена слова - свобода, равенство и
братство блистали на знаменах масонства, а теперь, когда эти слова перешли
на знамена французской нации, мы приветствуем в этом торжество наших
принципов и можем сказать, что все отечество наше получило масонское
посвящение"... (Нис. "Друа Интернасиональ". стр. 89).
Великая Ложа Франции послала депутацию, украшенную масонскими
отличиями, членам которой было поручено приветствовать Временное
Правительство. Временному Правительству была обещана полная поддержка
масонов, входящих в Великую Ложу: "40.000 масонов, находящихся в 500 ложах,
которые совместно имеют одно сердце и один дух, обещают вам свое
сотрудничество чтобы завершить дело восстановления так славно начатое".
10 марта явился приветствовать масонское Временное Правительство
Высший Совет Шотландского Ритуала. Принимавший масонов Шотландского Ритуала
Ламартин благодарил их в следующих характерных выражениях:
"Те чувства, которые руководили великим взрывом 1789 года и которые
народ французский недавно снова проявил,.. я знаю, исходили из ваших лож
сначала во мраке, затем в полумраке и, наконец, при полном свете".
Еврей Кремье, создатель Всемирного Еврейского Союза, будучи членом
Временного Правительства после революции 1848 года открыто заявил однажды:
"Республика сделает то же, что делает масонство". Президентом французской
республики был избран племянник Наполеона Луи-Наполеон, уже давно, когда
ему исполнилось 23 года, ставший масоном. Он был членом масонского общества
карбонариев, лично сражался против войск Папы, всегда покровительствовал
масонству.
V
Совершив революционный переворот во Франции масоны начинают
раздувать революционные движения в разных странах Европы, 24 февраля
произошло восстание в Париже. 13 марта - в Вене. 18 марта в Берлине. 20
марта вспыхивает революция и в Милане, а 22 марта в Риме, Неаполе и
Венеции. Одновременность революционных вспышек в разных странах ясно
показывает о наличии единого плана и единого тайного руководства.
Английский политический деятель Стратфорд-Каннинг так характеризовал
создавшуюся в Европе обстановку: "Жизнь в Европе становится невозможной,
надо эмигрировать в Австралию, Канаду или какую либо отдаленную страну.
Немыслимо жить с демагогами, социалистами и коммунистами".
В это время вышел уже в свет "Коммунистический манифест" К. Маркса и
под его идейным воздействием в Париже происходит первое восстание
пролетариата против буржуев. К. Маркс с восторгом пишет в редактируемой им
газете: "С победой красной республики в Париже, армии двинутся изнутри
страны через ее границы, и тогда мы воскликнем: "Горе побежденным". Вместе
с масонами К. Маркс возлагает большие надежды на начавшуюся в 1849 г.
революцию в Венгрии.
Николай I с тревогой наблюдал за происходившим в Европе. Тем более
что члены возникшего уже в это время Ордена Р. И. в лице организации
Петрашевского подготовляли восстание. Во время пребывания в Москве в апреле
1849 года он получил сообщение об открытии заговора Петрашевского (в свое
время мы докажем, что члены кружка Петрашевского были вовсе не такими
безобидными овечками утопического социализма, как их обычно изображают
историки-интеллигенты).
Положение в России было весьма напряженным. Летом 1848 года Маркс с
радостью пишет об остром политическом положении в России:
"...свирепствующая холера, мелкие восстания в разных губерниях,
подготовлявшаяся в Петербурге, НО ВО ВРЕМЯ ПРЕДОТВРАЩЕННАЯ РЕВОЛЮЦИЯ,
заговор в Варшавской цитадели, вулканическая почва в Царстве Польском".
(Карл Маркс и Ф. Энгельс, т. IV, стр. 256).
Революционная зараза явно проникала и в Россию. Когда поляки,
русские подданные (Бем, Дембинский и др.) начали принимать активное участие
в венгерском восстании и можно было ожидать появление их на границах
Польши, а в Вильно поляки пытались захватить арсенал, Николай I решил
выступить на подавление восстания в Венгрии. "Полагаю, - писал он
фельдмаршалу Паскевичу, - что скоро настанет время действовать. Не одна
помощь Австрии для укрощения внутреннего мятежа, и по ее призыву, меня к
тому побуждает, а чувство и долг для защиты спокойствия пределов Богом
вверенной мне России меня вызывает на бой, ибо в венгерском мятеже
ЯВСТВЕННО ВИДНЫ УСИЛИЯ ОБЩЕГО ЗАГОВОРА ПРОТИВ ВСЕГО СВЯЩЕННОГО И В
ОСОБЕННОСТИ ПРОТИВ РОССИИ. Приняв сие за основание и буде австрийцы
повторят просьбу, разрешаю тебе вступать, призвав Бога на помощь".
Подавив восстание в Венгрии, на победу которого так надеялись и
масоны и К. Маркс, Николай I надолго отодвинул возможности реализации
революционных замыслов масонов и народившихся только что коммунистов.
"Австрийская империя спасена была Николаем I летом 1849 г. от распадения и
гибели: так полагали не только Николай и Нессельроде, но и Франц-Иосиф, и
австрийский канцлер Шварценберг, и вся Европа... Разгром Венгрии царской
интервенцией был, по существу, заключительным актом поражения европейского
революционного движения" (Тарле. Крымская война. Т. I. стр. II). То есть,
говоря иначе, Николай I сорвал революционные замыслы европейского
масонства.
В мемуарах "Мысли и воспоминания" кн. О. Бисмарк заявляет:
"В истории европейских государств едва ли найдется еще пример, чтобы
монарх великой державы оказал соседнему государству услугу, подобную той,
которую оказал Австрии Император Николай. Видя опасное положение в каком
она находилась в 1849 году, он пришел ей на помощь с 150.000 войском,
усмирил Венгрию, восстановил в ней королевскую власть и отозвал свое
войско, не потребовав за это от Австрии никаких уступок, никакого
вознаграждения, не затронув даже спорного Восточного или Польского вопроса.
Подобная же бескорыстная, дружеская услуга была оказана Николаем и Пруссии
во внешней политике во время Ольмюцкой конференции. Если бы даже эта услуга
была вызвана не одним дружеским расположением, но и соображениями
политического характера, все же она превосходила все то, что один монарх
сделает когда-либо для другого и может быть объяснена только властным и в
высокой степени рыцарским характером самодержавного монарха. Император
Николай смотрел в то время на Императора Франца-Иосифа как на своего
преемника в роли руководителя консервативным Тройственным союзом, который
был призван, по его мнению, бороться с революцией во всех ее проявлениях. В
Венгрии и в Ольмюце Император Николай действовал в убеждении, что он, как
представитель монархического принципа, предназначен судьбою объявить борьбу
революции, которая надвигалась с Запада. Он был идеалист, и остался верным
самому себе во все пережитые им исторические моменты".
"Но, Европа, - как это много раз, справедливо указывал Ф.
Достоевский в "Дневнике Писателя", - ... не верит ни благородству России,
ни ее бескорыстию. Вот особенно в этом "бескорыстии" и вся неизвестность,
весь соблазн, все главное, сбивающее с толку обстоятельство, всем
противное; всем ненавистное обстоятельство, а потому ему никто и не хочет
верить, всех как-то тянет ему не верить. Не будь "бескорыстия" - дело мигом
стало бы в десять раз проще и понятнее для Европы, а с бескорыстием тьма,
неизвестность, загадка, тайна!
...В самом деле, в Европе кричат о "русских захватах, о русском
коварстве", но единственно лишь, чтобы напугать свою толпу, когда надо, а
сами крикуны отнюдь тому не верят, да и никогда не верили. Напротив, их
смущает теперь и страшит, в образе России, скорее нечто правдивое, нечто
слишком уж бескорыстное, честное, гнушающееся и захватом и взяткой. Они
предчувствуют, что подкупить ее невозможно и никакой политической выгодой
не завлечь ее в корыстное или насильственное дело.
...Одну Россию ничем не прельстишь на неправый союз, никакой ценой".
В травле Николая I и России приняли самое активное участие вместе с
европейскими масонами духовные последыши русского масонства члены Ордена Р.
И. Двое из трех основателей Ордена Р. И. - Герцен и Бакунин оказываются
накануне революционных событий 1848 года в Европе, выпущенные, неизвестно
по каким соображениям Бенкендорфом. Герцен и Бакунин становятся русскими
маркизами де Кюстин: пишут в иностранной печати клеветнические статьи об
Имп. Николае I и о русском самодержавии и о русском историческом прошлом
вообще. Герцен приехавший в Европу раньше, тоже старается вооружить всех
знакомых политических деятелей, сознательных и бессознательных, латных и
бесплатных агентов европейского масонства ненавистью к Имп. Николаю. На
получаемые им от крепостных крестьян деньги Герцен имеет возможность
содержать известный в Париже политический салон. В салоне Герцена можно
встретить самых выдающихся революционных бесов всех стран: Прудона, Карла
Маркса, Гарибальди, Энгельса и др.
Бакунин мечется по всей Европе: где пахнет восстанием, там и он - в
Париже, Брюсселе, Праге, Дрездене. Его заветный план - использовать силы
европейских революционных движений против России. Он мечтает поднять против
России поляков, чехов, сербов, все славянские племена, раскольников - всех,
кого возможно. Россия, управляемая царями - главное препятствие на пути
всемирной революции, революции беспощадной и всесметающей: задача
уничтожения России - это самая главная задача европейского революционного
движения. Это Бакунин повторяет всегда, в каждой своей речи.
Услышав о том, что войска Паскевича разбили венгерских мятежников
находившихся под командованием русского поляка Дембинского. Тургенев писал
Виардо: "Но зато русские разбили Дембинского. К черту всякое национальное
чувство. Для человека с сердцем есть только одно отечество-демократия, а
если русские победят, ей будет нанесен смертельный удар" (Письмо Тургенева
Виардо 29 мая 1849 г.). Как видим письмо Тургенева сильно попахивает
масонскими идейками, крепко усвоенными большинством членов Ордена Р. И.
Поступив как идеалист, Николай I, конечно, не понравился
представителям европейского эгоизма, и против него единым фронтом начали
выступать и спасенные им европейские монархии и революционеры, стремившиеся
сбросить этих монархов. "Когда летом 1849 г. русские войска подавили
венгерское восстание, то Николай I предстал перед Европой в ореоле такого
мрачного, но огромного могущества, что с тех пор тревожные опасения уже не
покидали не только либеральную, но отчасти и умеренно-консервативную
буржуазию в германских государствах, во Франции и Англии. Будущее "русского
нашествия" представлялось напуганному воображению как нечто в виде нового
переселения народов, с пожарами, "гибелью старой цивилизации", с
уничтожением всех материальных ценностей под копытами казацких лошадей"
(Тарле. Крымская война Том 1).
Художниками, рисовавшими ужасные картины "русского нашествия" во
всех странах были, конечно масоны и связанные с ними тайные революционные
общества. Обыватель, человеческая толпа всегда глупа и она верила и
трепетала. А ведь еще многие в Европе были свидетелями русско-казацкого
нашествия на Европу во время войн с Наполеоном и знали на личном опыте, что
русско-казацкое нашествие носило гораздо более культурные формы чем
предшествовавшие ему нашествия войск революционной Франции.
"Немудрено, что и Пальмерстон в Лондоне, и Наполеон III, и
Стрэтфорд-Редклиф в Константинополе, сами вовсе не поддавшиеся этим
обывательским страхам и преувеличениям, очень хорошо учитывали, насколько
для их дипломатической игры благоприятна подобная атмосфера. В частности,
Наполеон III вполне мог ждать, что единственный его поступок, который
всегда вызовет одобрение со стороны его политических врагов слева, это
война против Николая". (Тарле. Крымская война, т. I, стр. 134).
То есть произошло то, что не раз бывало до этого, и не раз и после.
"Россия хоть и не простачок, - писал Ф. Достоевский в "Дневнике Писателя"
за 1876 г., - но честный человек, а потому всех чаще, кажется, верила в
ненарушимость истин и законов этого равновесия (политического равновесия
Европы. Б. Б.) и много раз искренно сама исполняла их, и служила им
охранительницей. В этом смысле Россию Европа чрезвычайно нагло
эксплуатировала. Зато, из остальных равновесящих, кажется, никто не думал
об этих равновесных законах серьезно, хотя до времени и исполнял
формалистику, но лишь до времени: когда, по расчетам, выдавался успех -
всякий нарушал это равновесие, ни о чем не заботясь. Комичнее всего то, что
всегда сходило с рук и всегда тотчас же наступало опять "равновесие". Когда
же случалось и России, - не нарушать что-нибудь, а лишь чуть-чуть подумать
о своем интересе, - то тотчас же все остальные равновесия соединялись в
одно и двигались на Россию: "нарушаешь, де, равновесие".
VI
"Масонское правительство (1848 года) во Франции скоро убедилось, что
гораздо легче захватить власть, нежели удержать ее на долгое время. Как ни
давило республиканское временное правительство на выборы, французский народ
послал в Национальное Собрание депутатов, которые отражали дух христианской
и монархической Франции и никак не хотели следовать за правящей масонской
шайкой. Убедившись в этом, Темная сила сразу отвернулась от республики,
которая не хотела быть масонскою и стала подготовлять масонскую диктатуру.
По истине это была изумительная гибкость тактики. Выбор иудо-масонства
остановился на масоне-карбонарии принце Луи-Наполеоне, который и был
поддержан всей силой масонства", (Марков. "Война Темной силы"). Масоны
прибегают к выгодному для них политическому обману. Решивши временно
отказаться от установления во Франции республики, они решают превратить
президента Луи-Наполеона в Императора, хорошо зная, что он будет продолжать
служить масонским целям.
"Людовик-Наполеон, - пишет Селянинов, - слыл за карбонария; поэтому
были шансы, что империя, во главе которой он станет, будет государством
чисто масонским, а тем более, если он получит власть от самих же масонов.
Масонство не колебалось, предпочитая, конечно, такую империю республике, в
которой оно не могло главенствовать. Многие влиятельные масоны немедленно
вошли в сношения с будущим императором, и переворот в пользу Бонапарта стал
не только возможным но и совершенным". 16 октября 1852 года масоны поднесли
Луи-Наполеону (тогда еще президенту республики) адрес, который заканчивался
словами: "истинный свет масонства озаряет вас, великий принц. Кто может
забыть дивные слова, произнесенные вами в Бордо. Нас они всегда будут
вдохновлять и под властью такого вождя мы будем гордиться быть солдатами
человечества. Франция обязана вам своим спасением. Не останавливайтесь на
столь блестящем пути. Обеспечьте счастье всех, возложив императорскую
корону на свою благородную главу. Примите наш почтительный привет и
разрешите нам довести до слуха вашего общий клик наш от чистого сердца: "Да
здравствует Император!" (Копен Альбанелли. "Тайная сила против Франции",
стр. 382).
Через несколько недель после этого многозначительного
приказа-поздравления Луи-Наполеон совершил государственный переворот и
объявил себя Императором Франции. Тарле в томе I "Крымской войны" дает
такую оценку морального облика Наполеона III: "...он - упорный честолюбец и
властолюбец, абсолютно лишенный каких-либо моральных сдержек в основных
целях, в конечном счете всегда эгоистических, что он без малейшего труда
пойдет на любой самый бессовестный обман, на самое обильное кровопролитие,
на самую явную и наглую демагогию, если она в данный момент полезна для
него, и что он не задумается пустить в ход все средства полицейского
террора и военный персонал, - в этом ни тогда, ни позднее ни у кого не было
сомнения" (том I, стр. 130). Моральное качество окружающих Наполеона III
лиц, в большинстве случаев масонов были не лучше. "...Его помощники, -
пишет Тарле, - сторонники, клевреты, труппа смелых, энергичных, способных,
абсолютно бессовестных политических авантюристов, окружавшая его, все эти
люди только помогшие ему внезапным нападением уничтожить республику и
захватить бесконтрольно власть над Францией, составляли так сказать,
главный политический штаб и были тогда непосредственной его опорой" (т. I,
стр. 132).
На другой день после переворота 2 декабря (1852) "Великий Восток
Франции" провозгласил своим великим мастером принца Люсьена Мюрата -
двоюродного брата Луи-Наполеона.
VII
Застрельщиком борьбы за уничтожение России была Англия, в которой в
то время находился центр мирового масонства, перешедший в наши дни в США.
Главным руководителем политического наступления на Россию был лорд
Пальмерстон, бывший в то же время одним из главных руководителей
английского масонства. Русский дипломат Поццо ди Борго, так характеризовал
деятельность Пальмерстона против России в 1832 году: "Он не останавливается
ни перед каким средством: пути кривые и извилистые, клевета, умолчание,
запирательство - все он считает пригодным. Россию он считает главным
тормозом для осуществления своих разрушительных и безрассудных проектов (Ф.
Мартене. Собрание трактатов и конвенций, заключенных Россией с иностранными
державами, том XII, стр. 201).
Вскоре после того, как Луи-Наполеон стал императором Наполеоном III,
в Париж приехали английские банкиры. Возглавлявший делегацию банкиров лорд
- мер Лондона, вручил Наполеону III благодарственный адрес за
"восстановление порядка". Адрес был подписан 4000 английских банкиров,
промышленников и коммерсантов, многие из которых были или масонами или
евреями, или тем и другим вместе. Все симпатии английского капитала были на
стороне Франции, которая намечается масонами, как орудие борьбы против
России.
Дипломаты различных государств немедленно начинают плести
дипломатическую паутину, цель которых поссорить Николая I с Наполеоном III.
Прусский посол убеждает Николая не именовать Наполеона III "братом",
заверяя, что ни Пруссия, ни Австрия тоже не будут именовать его так. О том
же самом писал австрийскому послу в России и австрийский министр
иностранных дел. А немного спустя прусский король и император Австрии
назвали в своих грамотах Наполеона III "дорогим братом", поставив Николая I
в неловкое положение. "К сожалению, Пруссия, а за нею Австрия не сдержали
своего обещания, - писал с негодованием Николай I Паскевичу, - действовать
заодно с Россией по отношению к Франции. Они признали Луи-Наполеона братом,
чем вновь доказали, как мало можно полагаться на их уверения. Просто
тошно!"
Англия затевает другую провокацию. Эбердин, английский министр
иностранных дел делает вид, что Англия хотела бы выступить против Франции
вместе с Россией, и что она, де, только из страха признает Луи-Наполеона
императором, так как боится нападения французов. Но все это были только
звенья одной и той же провокации, цель которой столкнуть Россию с
европейской коалицией, боявшейся усиления России.
"Пальмерстон и руководимый им Кларендон полагали, что Николаю с
каждым шагом будет все труднее сойти с опасного пути, на который он
вступил, и что задача английской дипломатии заключается в том, чтобы
подталкивать царя все дальше и дальше, доведя, его, наконец, до тупика,
откуда выхода ему не будет" (Тарле. Крымская война. Том I, стр. 164). "Один
за другим в этот критический миг до Николая из Англии доносились, спеша,
...Закладка в соц.сетях
