Жанр: Политика
История русского масонства
...ого. И это вовсе не так
ужасно". "Нам нужен не император, помазанный маслом в Успенском соборе, а
выборный старшина, получающий за свою службу жалованье".
В 1905 году, когда невыгодно было расшифровывать связи руководителей
обращенный в стенобитное орудие против свободы живого быта. Первою посылкою
общества "Земля и Воля" (1864-68 г. г.) А. Ф. Пантелеев, писал в своих
воспоминаниях: "В конце беседы господин в пенсне (А. Слепцов) вошел в
некоторые конспиративные детали и между прочим сообщил рецепт химических
чернил для переписки: "Его дал Маццини". Если ссылкой на знаменитого
заговорщика, он хотел в финале усугубить эффект, то сильно ошибся".
Читатели дореволюционного издания воспоминаний Пантелеева оставались
в убеждении, что Слепцов говорил о своих связях с знаменитым масоном своего
времени без всяких оснований. Но в новом издании воспоминаний Пантелеева,
выпущенных в 1958 году Гослитиздатом, указанное выше место в воспоминаниях
Пантелеева сопровождается следующими примечаниями: "Ссылка на Маццини
отнюдь не была пропагандистским ходом Слепцова. Связь с ним действительно
поддерживалась как непосредственно Слепцовым, так и через Огарева. Маццини
же принадлежит идея "пятерок". (Герцен, т, XVI, 77; "Звенья", вып. 1933,
534 и "Литературное Наследство", • 62, 552). "Формы и степень связи Лондона
и Петербургского Центра "Земли и Воли" до сих пор окончательно не
определены, но несомненно были очень значительны" (см. стр. 748).
Чернышевский, изображаемый невинным агнцем, стоял во главе
центрального комитета "Земли и Воли". "В настоящее время, - пишет в
комментариях к воспоминаниям А. Пантелеева С. А. Рейснер, - можно считать
установленным, что Чернышевский принимал руководящее, хотя и строго
законспирированное, участие в оформлении петербургского подполья в
революционной организации". Герцен в письме к Н. И. Утину 13 дек. 1864 г.,
писал про арест Чернышевского:
"На одной сильной личности держалось движение, а сослали - где
продолжение" ("Литературное наследство", • 61,275).
"Земля и Воля" подготавливало восстание. В Общество было вовлечено
около I.000 человек. Особенно интенсивно шла вербовка военных. Н. А.
Энгельгарт пишет в "Давние эпизоды", что Н. Утин и Пантелеев предлагали его
отцу портфель военного министра. Премьером правительства назывался
Чернышевский. ("Исторический вестник", 1910, • 2, 550).
В разгар студенческих волнений сотрудник "Современника",
руководителем которого был Чернышевский, Елисеев и Антонович пытались
вовлечь студентов в дело похищения Цесаревича. В заметке "К биографическим
материалам о М. А. Антоновиче" Пантелеев пишет: "что сущность
террористического замысла сотрудников "Современника" состояла в том, что
они хотели с помощью студентов-революционеров осуществить "захват в Царском
Селе наследника (Николая) и требование по телеграфу от царя, находившегося
в Ливадии, немедленного обнародования конституции, иначе он должен
проститься с сыном". (Воспоминания, стр. 536).
Польское восстание 1863 года, как и первое восстание 1830 года, в
значительной степени было подготовлено польскими масонскими ложами при
активном участии мирового масонства. Центральный комитет по подготовке
восстания находился в Лондоне, живущие заграницей поляки-эмигранты
сосредоточиваются в трех центрах европейского масонства - Лондоне, Париже и
Швейцарии. Лондонским Революционным Комитетом, во главе с гр. Замойским,
руководят масоны Маццини, Саффи, де-Тур и Кошут. Общее руководство
восстанием осуществлял тайный комитет в Польше "Ржонда Народова", в состав
которого входило много польских масонов. В состав. Лондонского Комитета
входили и принимали активное участие в его работе и Герцен и Огарев.
Герцен, Огарев, Бакунин и польские масоны, чтобы затруднить русскому
правительству борьбу с польскими восстаниями, решают вызвать смуту и
беспорядки в России. С этой целью в Россию направляются специальные
агитаторы. В программе восстания, составленной Л. Мерославским, найденной
во время обыска у Гр. Замойского, говорится: "Пусть там распространяют
казацкую гайдаматчину против попов, чиновников и бояр, уверяя мужиков, что
они стараются удержать их в крепостной зависимости (крестьяне в момент
польского восстания еще не были окончательно освобождены, а находились еще
на положении временно-обязанных. Б, Б.). Должно иметь в полной готовности
запас смут и излить его на пожар, зажженный уже во внутренности Москвы. Вся
агитация малороссианизма пусть перенесется за Днепр; там обширное
пугачевское поле нашей запоздавшей числом хмельничевщины. Вот в чем состоит
вся наша панславистическая и коммунистическая школа. Вот весь польский
герценизм. Пусть он издали помогает польскому освобождению, терзая
современные внутренности царизма. Пусть себе заменяют вдоль и поперек
анархией русский царизм".
23 ноября 1862 года было заключено соглашение "Земли и Воли" с
Падлевским, что пропагандисты последней усилят пропаганду среди
расквартированных в Польше войск, будут агитировать за соединение русских
войск с частями повстанцев. Пропаганда эта имела значительный успех.
Руководителю комитета русских офицеров А. А. Потебне удалось вовлечь в
члены "Земля и Воля" около 200 офицеров. Разговоры о том, что польские
патриоты будут бороться не только за свободу Польши, но и за свободу
русских были рассчитаны только на легковерных русских идеалистов,
взвинченных масонской демагогией Герцена и польских эмиссаров. "Пусть
обольщают себя девизом, - цинично пишет в плане восстания Мерославский, что
этот радикализм послужит "для вашей и нашей свободы (слова из статьи
Герцена). Перенесение его в пределы Польши будет считаться изменой отчизне
и будет наказываться смертью, как государственная измена".
Когда правительство разгромило и "польский" и "русский" герценизм, в
основе которого было одно и тоже масонское начало, то масон Наполеон III и
британский премьер-министр Биконсфильд (урожденный еврей Дизраэли)
потребовали созыва европейской конференции для обсуждения польского
вопроса. Но Александр II приказал министру иностранных дел сообщить Англии
и Франции, что они не имеют права вмешиваться во внутренние дела России.
XVIII
Если когда-то все пути вели в Рим, то в XIX столетии все пути ведут
в Лондон - тогдашний центр мирового масонства. Сбежавший в 1861 году из
Сибири в Америку Бакунин при первой возможности переезжает в Лондон.
Бакунин вступает в организованный К. Марксом Интернационал. В прокламации
"Начало революции", Бакунин пишет: "Не признавая другой какой-либо
деятельности, кроме дела истребления, мы соглашаемся, что формы, в которых
должна проявляться эта деятельность могут быть чрезвычайно разнообразны.
Яд, кинжал и т.п. Революция все равно освящает в этой борьбе". Масонский
дух бакунинских деклараций ясно виден в каждой фразе.
9 сентября 1867 года в Женеве состоялся Конгресс "Лиги мира и
свободы". Это было время, когда прогрессивные недоросли всего мира
возлагали преувеличенные надежды на Первый Интернационал. На Конгрессе
"Лиги мира и свободы" присутствовали две революционные знаменитости:
Гарибальди и Бакунин, объявившие войну всему буржуазному миру. Посетил
заседания Конгресса и бывший в то время в Женеве Достоевский.
Ф. М. Достоевский написал о полученных на Конгрессе впечатлениях два
письма: одно Майкову, а другое Ивановой. Майкову Ф. Достоевский писал:
"Писал ли я Вам о здешнем мирном конгрессе? Я в жизнь мою не видывал и не
слыхивал подобной бестолковщины, но я не предполагал, чтоб люди были
способны на такие глупости. Все было глупо - и то, как собрались, и то, как
дело повели и то, как разрешили. Начали с предложения вотировать, что не
нужно больших монархий и все поделать маленькие, потом, что не нужно веры.
Это было четыре дня крику и ругательств. Подлинно мы у себя, читая и слушая
рассказы, видим все превратно. Нет, посмотрели бы своими глазами, послушали
бы своими ушами".
Письмо Ивановой еще более яркое: "Я сюда попал прямо на конгресс
мира, на который приезжал Гарибальди, - пишет Достоевский 29 сентября 1867
года. - Гарибальди скоро уехал, но что эти господа, которых я в первый раз
видел не в книгах, а на яву, социалисты и революционеры, врали с трибуны,
перед 5.000 слушателей, то невыразимо. Никакое описание не передаст этого.
Комичность, слабость, бестолковщина, несогласие, противоречие себе - это
вообразить нельзя. И эта-то дрянь волнует несчастный люд работников. Это
грустно. Начали с того, что для достижения мира на земле нужно истребить
христианскую веру, большие государства уничтожить и поделать маленькие, все
капиталы прочь, чтобы все было по приказу и т.д. Все это без малейшего
доказательства, все это заучено еще двадцать лет тому назад наизусть, да
так и осталось. И главное - огонь и меч и после того как все истребится,
тогда, по их мнению, и будет мир".
Конгресс "Лиги мира и свободы" был смотром европейского
революционного подполья перед подготовленным масонством разрушением
монархии во Франции.
Выслушав произнесенную на конгрессе Бакуниным речь, Достоевский
написал свою знаменитую характеристику "великого анархиста": "Бакунин
старый, гнилой мешок бредней, ему легко детей хоть в нужник нести".
Бакунин звал молодежь проповедовать разрушение существующего
политического" и социального строя. Анархическое учение Бакунина еще более
заостряет Нечаев, открыто провозгласивший, что во имя всесокрушающей
революции - "Все позволено". Нечаев основал тайное общество "Народная
расправа" и призывал убивать всех, кто в той или иной форме поддерживает
существующий строй. Императору Александру Второму Нечаев обещал в своих
прокламациях "казнь мучительную, торжественную, перед лицом всего
освобожденного люда, на развалинах государства".
В "Катехизисе революционера" (составленном, по мнению одних
исследователей, Бакуниным для Нечаева, а, по мнению других, - самим
Нечаевым) даются следующие советы:
"Необходимо, чтобы он (кандидат в революционеры. - Б. Б.) был
атеистом... и был бы... врагом принципа всякой власти и чтобы он ненавидел
все ее применения и последствия как в области интеллектуальной и моральной,
так и в политической, экономической и социальной... Он должен,
следовательно, ждать уничтожения церкви, постоянных армий, нейтрализованной
власти, бюрократии, правительств, парламентов, университетов и
государственных банков... Необходимо уничтожить, так называемый, принцип
национальности, принцип двусмысленный, полный лицемерия... необходимо
ненавидеть идеи величия и славы нации, годных лишь для монархии и
олигархии, а в наше время и для крупной буржуазии, потому что эти идеи
применяются ими для обманывания народов и для натравливания их один на
другой для наилучшего их порабощения. Патриотизм должен отойти на задний
план, ибо необходимо, чтобы революционеру были ближе к сердцу
справедливость и свобода и, в случае, если его собственное отечество будет
иметь несчастие от них отойти, он должен без колебаний выступить против
него... Надо, чтобы он был социалистом и во всем следовал нашему катехизису
революционера...
Согласно параграфу 3-му революционер "...презирает общественное
мнение, он презирает и ненавидит во всех побуждениях и проявлениях
общественную нравственность; нравственно для него все то, что способствует
торжеству революции; безнравственно и преступно все, что мешает ей".
"...товарищество, - читаем мы в "Катехизисе", - всеми силами и средствами
будет способствовать развитию тех бед и зол, которые должны вывести,
наконец, народ из терпения и понудить его к поголовному восстанию".
Таковы "моральные" и тактические приемы, рекомендуемые русским
карбонариям. Таковых же аморальных приемов придерживались и интеллигенты,
работающие в области теории революции, и легального расшатывания русской
монархии, при помощи критики русской действительности, при каждом удобном
случае (в каждой статье, каждой книге, каждой рецензии на книгу
национального содержания, на каждом уроке в школе, на каждой лекции в
университете, в каждом разговоре).
Нечаев был одним из главных виновников студенческих волнений в
Петербурге в 1869 году. Когда один из членов созданного Нечаевым кружка
заговорщиков стал возражать против практикуемых Нечаевым аморальных методов
работы, то Нечаев, желая связать всех заговорщиков "кровью", настоял на его
убийстве. Процесс нечаевцев послужил темой для "Бесов" Достоевского.
О том, что волнения студенческой молодежи и усиление роста
революционного движения в 60-70-х годах имеют в основе своей не русское
происхождение, ясно понимал Достоевский, писавший в письме к обратившимся к
нему за разъяснением московским студентам, что русская молодежь "теперь
несомненно попала в руки какой-то совершенно внешней политической
руководящей партии, которой до молодежи уж ровно никакого нет дела и
которая употребляет ее как материал и Панургово стадо, для своих внешних и
особенных целей".
XIX
"Не будем делать никаких иллюзий, - говорил Наполеон III, сначала
возведенный братьями-масонами в императоры Франции, а по миновании
надобности низложенный ими, - мир управляется тайными обществами".
"Государственные мужи нашего времени, - сказал премьер-министр королевы
Виктории лорд Биконсфильд (Дизраэли) 20 сентября 1876 г., - имеют дело не
только с правителями, императорами, королями и министрами, но также и с
тайными обществами: с этим элементом приходится считаться. Эти общества
могут свести на нет всякое политическое соглашение. У них везде есть
агенты, беззастенчивые подстрекатели убийств; там, где нужно, всегда могут
они устроить кровавую баню".
Парижская коммуна - дело рук масонов и связанных с ними
революционных организаций. "Но нигде, - пишет Фара в своем исследовании
"Масонство и его деятельность",- оно не выступает так ярко в своей обычной
антихристианской и революционной работе, как во время Парижской Коммуны
1871 года. Я не буду останавливаться на работе масонства по подготовке
свержения Второй Империи, на его первенствующей роли во Франко-Прусской
войне, на деятельности маршала Базена, этой игрушки в руках Великого
Востока, на неудачных маршах Мак-Магона, в коих такую значительную роль
сыграл племянник бывшего гроссмейстера ордена лейтенант-полковника Маньян,
и укажу лишь на открытые выступления масонства после крушения Второй
Империи и провозглашения коммуны". "Ни один государственный строй никогда
не был таким таинственным, как Третья республика, - пишет Жак Бидеген, одно
время бывший секретарем ордена Великий Восток Франции. - Учреждения,
служащие ей фасадом, суть лишь лживые декорации, за которыми происходят
вещи, неизвестные толпе" (J. Bidegam. Une conspiration sous la III
Republique 87; La Lutte Airtimasonmque, p. 66.). В 1872 году в одном салоне
в Стокгольме зашла однажды речь о причинах поражения французов. "Я не хотел
первый подымать этого щекотливого вопроса, - сказал присутствовавший здесь
русский посланник Николай Карлович Гире, - но раз об этом заговорили, то я
не могу не отметить ту роль, которую играло в этой войне масонство". "Я в
то время был посланником в Берне (в Швейцарии); в этом городе находилось
превосходно организованное агентство, собиравшее все сведения относительно
французских войск, их расположения, передвижений, боевых запасов, провианта
и проч. Эти сведения исходили из французских масонских лож, которые в свою
очередь получали их от французских офицеров-масонов и передавались с
необычайной быстротою шифрованными депешами прусско-масонскому агентству в
Берне. Я тогда основательно изучил эту колоссальную организацию и
представил подробный отчет о ней своему правительству..." "Как оказывается,
Франция была заранее осуждена верховным международным масонством, и никакая
военная организация, никакая стратегия, никакая храбрость ее войска не
могла спасти ее от поражения. Это была война слепых против зрячих..." Вот
что сорок лет назад говорил русский дипломат и о чем предупреждал он свое
правительство. (А. Селянинов. Тайная сила масонства, 257).
В первой же прокламации Коммуны говорится: "Мы атеисты потому, что
человек не станет свободным, доколе он не изгонит Бога из своего разума...
В коммуне нет места священнику, всякая религиозная организация или
религиозное проявление должны быть запрещены. Расстреливаются и
арестовываются как заложники главным образом лица духовного звания, среди
которых парижский епископ Дарбуа, за ним следуют видные священники Сеньере,
Микель, Ольмер, Оливье и др., смело можно сказать, что в течение 73 дней
Коммуны не было ни одного, прошедшего без ареста или убийства священников.
Одновременно с этим закрываются храмы, срываются кресты - например 31 марта
крест на Пантеоне заменяется красным флагом, при неистовых криках толпы и
при пушечной стрельбе - и грабеж церковных ценностей становится "вполне
узаконенным действием".
В официальном журнале Коммуны 27 мая сообщается о торжественном
приеме в городской ратуше депутации масонов. "Все сердца бьются в унисон",
- сказано в отчете о приеме масонов. Член Коммуны масон Тирифок утверждал,
что "масонство понимает Коммуну, как базу всех социальных реформ". Член
Коммуны и член масонской ложи • 133 Лефрансе заявил, что он "давно увидел,
что цели Коммуны те же, что и цели масонства". Член Коммуны Алике, сказал:
"Парижская Коммуна на практике и в новой форме проводит то, что масонство
издавна провозглашало". Торжество закончилось заявлением одного из масонов,
что "Коммуна есть новый храм Соломона" и что цели Коммуны и масонства
одинаковы".
В газете, издававшей Коммуной, 24 мая было помещено следующее
воззвание: "К масонам всех ритуалов и всех степеней! Коммуна - защитник
наших священных принципов, призывает вас к себе. Вы ее услышали и наши
почтенные знамена были разорваны пулями и сломаны снарядами наших врагов.
Вы геройски ответили на наш призыв, так продолжайте же при поддержке всех
лож.
Воспитание, которое мы получили в наших почтенных ложах продиктует,
всем и каждому, тот священный долг, который мы обязаны выполнить. Счастливы
те, которые восторжествуют, слава тем, кто погиб в этой священной борьбе. К
оружию! Все для республики! Все для Коммуны!"
Интеллигенты отлично знали о кровавых буйствах революционной черни
во время Парижской Коммуны, но тем не менее курили ей фимиам на каждом
шагу. Так, "народолюбец" Некрасов не постеснялся написать. в честь погибших
"героев" Коммуны стихотворение: "Смолкли честные, доблестно павшие..."
XX
После уничтожения монархии во Франции следующей своей целью
масонство ставит - свержение монархии в России. После поражения Парижской
Коммуны К. Маркс уверенно утверждал, что следующая крупная революция
произойдет в России. "Россия, писал он в 1877 году Энгельсу... давно уже
стоит на пороге больших переворотов". Приветствуя митинг славянских
революционеров в 1881 году Маркс уверял: "...в конце концов должно будет
неизбежно привести, хотя бы и после длительной и жестокой борьбы, к
созданию Российской Коммуны".
После разгрома Парижской Коммуны, масоны, и их идейная агентура,
продолжают работать во всех странах по пропаганде масонских идей:
атеистической культуры, социализма, всеобщего равенства и бесконечного
прогресса. В России, роль идейных агентов масонства выполняют различные
группировки членов. Ордена и члены Ордена живущие в эмиграции.
Парижская Коммуна - идейное и революционное детище масонства -
оказало огромное влияние на направление революционной деятельности членов
Ордена Р. И. Интеллигенты-революционеры начинают мечтать об организации
Русской Коммуны. "С Парижской Коммуной, - свидетельствует в "Подпольной
России" Степняк-Кравчинский, - грозный взрыв потряс цивилизованный мир,
русский социализм вступил в воинственный фазис своего развития, перейдя из
кабинетом и частных собраний в деревни и мастерские".
В книге Л. Дейча "Роль евреев в русском революционном движении"
читаем: "Пребывание Гольденберга с товарищами в петрозаводской тюрьме
совпало с Парижской Коммуной 1871 г., которая, как известно, на ряду с
первым Интернационалом, имела огромное влияние на развитие нашего
революционного движения. В Петербурге и в других университетских городах
стали возникать более или менее значительные тайные организации,
задававшиеся целью распространять социалистические взгляды среди учащейся
молодежи, а также между трудящимися слоями населения" (82).
Возникает тип "русского коммунара" изображенный Достоевским в лице
Версилова в романе "Подросток". "Это дворянин древнейшего рода, - пишет
Достоевский, -и в то же время парижский коммунар. Он истинный поэт и любит
Россию, но зато и отрицает ее вполне. Он без всякой религии, но готов почти
умереть за что-то неопределенное, чего и назвать не умеет, но во что-то
страстно верует, по примеру множества русских европейских цивилизаторов
петербургского периода русской истории".
Семидесятники, как и шестидесятники, поддерживают связи с
Интернационалами Маркса и Бакунина Эмигрировавший Лавров вступает в члены
Интернационала К. Маркса. Видные члены "Народной Воли", убившей Александра
II, расценивают К. Маркса, как выдающегося представителя революционной
идеологии. В пропагандной брошюре "Мудрица Наумовна" народоволец
Степняк-Кравчинский писал: "Но которая же из книжек была мой Мудрицей
Наумовной?" И отвечает: "Имя этому человеку - Карл Маркс, а называется эта.
книжка "Капитал". Степняк-Кравчинский, Н. Морозов, Л. Гартман лично
встречались с Марксом. Один из выпусков революционной библиотечки "Народной
Воли" был посвящен "Коммунистическому манифесту".
"Увлекались" учением Маркса и члены Ордена непринимавшие участия в
революционной работе, а работавшие в области легального расшатывания
идейных основ самодержавия. В статье "Встречи с Марксом" проф. Московского
университета М. Ковалевский признается, что он в течение двух лет
еженедельно посещал Маркса. Маркс специально изучил русский язык и следил
за русской революционной литературой. Он наградил Чернышевского званием
"великого ученого", писал поощрительные письма в редакции русских
прогрессивных журналов травивших все русское. Прочитав письмо Маркса,
написанное им редакции "Отечественных записок" в ноябре 1877 г., Г.
Успенский пришел в телячий восторг. "Как это письмо меня тронуло, - пишет
он. - Ведь это Маркс. Не Лев Толстой, не Вышеградский, не Катков".
Элло, французский исследователь взаимоотношений масонства с первым
Интернационалом, пишет, что после раскола Интернационала в 1873 году, когда
он разделился на "социал-коллективистов" и "социал-анархистов", руководимых
Марксом и Бакуниным, оба эти сообщества, подобно первому Интернационалу, от
которого они ведут свое происхождение и свой дух, получали (и продолжают
получать) внушения от масонских лож. Тайные общества управляли анархистским
движением, как и всеми прочими отраслями коллективизма". (43). "Сильно
ошибаются те, - пишет Клодио Жанне в "Франк-масонстве" (стр. 641), - кто
думает, что разделения тайных обществ или социалистов ослабляет их: они
всегда соединяются, когда нужно будет совместное выступление (как это было,
например, в 1917 году. - Б. Б.). Таким образом, какая бы ни существовала
рознь между последователями Маркса и Бакунина, или между различными
революционными группами, - все они одинаково горячо сочувствуют убийству
Императора Александра II, как сочувствовали покушению Гартмана". Обоими
видами социализма: "социализма коллективного" и "социализма
социалистического" управляют масоны.
Вождь мирового анархизма Кропоткин считал, что революционному
движению выгодно иметь связь с масонством. Кропоткин сказал однажды
большевику Бонч-Бруевичу: "...революционное движение много потеряет от
того, если так или иначе не будет связано с масонством, имеющим свои нити в
России в самых разнообразных сферах". Кропоткин, как и Герцен, многие годы
жил в Лондоне. Есть веские основания предполагать, что Кропоткин и Бакунин,
так же как Герцен и Огарев, в той или иной форме были связаны с мировым
масонством и с русскими масонами и тайными ложами продолжавшими
существовать в России.
"Статуты анархистского сообщества, - сообщает Элло, - были захвачены
у одного из членов и опубликованы в марте 1880 года в берлинском
"Рейхсботе", в венском "Фатерланд" и парижском "Универс".
Сообщество это имело три степени: I) "Международные братья", 2)
"Национальные братья" и 3) "Братья полутайной организации международной
демократии". Поступление в тайные группы сопровождалось различными
церемониями схожими с масонскими" (стр. 53, 60). "Вот та огромная
организация, которая со второй половины XIX века стала обслуживать
масонские интересы, так как само масонство стало уже подозрительным для
многих правительств. Ей было предписано волновать христианские страны,
начиная с Франции и России" (стр. 61).
Все бежавшие за границу русские революционеры и террористы находят
мощных защитников в лице масонства. Самое безопасное место для русских
революционеров - центр мирового масонства - Лондон.
Когда Гартман, после неудачного покушения на Александра II, скрылся
заграницу, то выяснилось, что он находится под покровительством какой-то
могущественной тайной международной организации. "Обнаружилось это, -
указывает автор книги "Франк-масонство и рабочий" Элло, - когда русское
правительство обратилось к французскому с требованием выдачи Гартмана,
скрывавшегося в Париже под именем Мейера. Едва Гартман, по просьбе русского
посла, был арестован, как французские радикалы подняли невообразимый шум.
Депутат-масон Энгельгарт взял на себя его защиту, доказывая, что Мейер и
Гартман суть разные лица. Русский посол, князь Орлов, стал получать
угрожающие письма. Наконец, левые депутаты готовились внести запрос и
устроить падение министерства. Последнее испугалось и, не дожидаясь
прибытия обещанных Орловым документов, могущих установить личность
Гартмана-Мейера, поспешно согласилось с заключениями брата Энгельгарта и
помогло Гартм
...Закладка в соц.сетях
