Жанр: Политика
История русского масонства
...льные стихотворения обращали на
себя большее внимание, то именно потому, что они отвечали общему настроению
умов и что он сам был слишком заметен среди других рядовых людей,
вследствие чего каждое его слово разносилось эхом по всей России.
"Нельзя преувеличивать значение вызывающих антирелигиозных и
безнравственных литературных выступлений Пушкина также потому, что он
нарочито надевал на себя личину показного цинизма, чтобы скрыть свои
подлинные глубокие душевные переживания, которыми он по какому-то
стыдливому целомудренному чувству не хотел делиться с другими. Неверующим
его могут считать только люди тенденциозно настроенные, которым выгодно
представить нашего великого национального поэта религиозным отрицателям,
или те, кто не дал себе труда серьезнее вдуматься в историю его жизни и
творчества". (9)
"Следует признать, - замечает Митрополит Анастасий, - что все
политические и религиозные выпады Пушкина были скорее случайной вспышкой
озлобленного ума или просто легкомысленной игрой воображения юного поэта,
чем его внутренним сознательным убеждением: они скользили по поверхности
его души и никогда не имели характера ожесточенного богоборчества".
"Православное мировоззрение Пушкина создало и его определенное
практическое отношение к Церкви. Если о нем нельзя сказать, что он жил в
Церкви (как выразился Самарин о Хомякове), то во всяком случае он свято
исполнял все, что предписывал русскому человеку наш старый, благочестивый
домашний и общественный быт".
Ни убежденным масоном, ни революционером, ни атеистом Пушкин не
становится. Очень скоро, уже во время пребывания в Кишиневе, у него
наступает отрезвление. Начавшийся было развиваться политический радикализм
быстро гаснет после встречи с греческими революционерами. Увидев рыцарей
греческой свободы, Пушкин пишет А. Раевскому: "Меня возмущает вид этих
подлецов, облеченных священным званием защитников свободы.
Он увидел в "новых Леонидах" сброд трусливых, невежественных,
бесчестных людей.
"...Я не варвар и не апостол Корана, дело Греции меня живо
интересует, но именно поэтому меня возмущает вид подлецов, облеченных
священным званием защитников свободы".
От уроков атеизма Пушкин переходит к изучению Библии. Он ее не
читает, а изучает, и она покоряет его навсегда. "Пушкин, - пишет Митрополит
Анастасий, - по своему внутреннему духовному существу был глубоко
нравственный человек, что отразилось и на его творчестве. Быть может он был
даже самым нравственным из наших писателей, как выразился о нем один
исследователь. Он ясно сознавал и чувствовал грани, отделяющие добро от
зла, противопоставляя их одно другому. Почти все его герои носят ярко
выраженный нравственный характер: в лице их он возвышает добродетель и
клеймит порок и страсть".
Жуковский заговорил однажды о психологии атеистов, заметив, что
между ними "много фанатиков". Пушкин, по словам Смирновой прибавил
насмешливым тоном: "Я часто задаюсь вопросом, чего они кипятятся, говоря о
Боге? Они яростно воюют против Него и в то же время не верят в Него. Мне
кажется, что они даром теряют силы, направляя удары против того, что по их
же мнению не существует".
Доказательства о религиозности Пушкина как будто бы опровергаются
"написанной им "Гаврилиадой". На самом деле авторство Пушкина в данном
случае сомнительно. Пушкин трижды отказывался во время следствия о том, что
автор "Гаврилиады" он. Во время третьего допроса, как сообщается в
протоколе Комиссии от 7 октября 1828 года:
"...Пушкин по довольном молчании спрашивает: позволено ли будет ему
написать прямо Государю Императору, и получив на сие удовлетворительный
ответ тут же написал к Его Величеству письмо и запечатав оное вручил графу
Толстому..."
После этого Пушкина к допросам больше не привлекали. Во время
следствия 1 сентября Пушкин писал П. Вяземскому: "Мне навязали на шею
преглупую шутку. До правительства дошла, наконец, "Гаврилиада": приписывают
ее мне; донесли на меня и я, вероятно, отвечу за чужие проказы, если кн.
Дм. Горчаков не явится с того света отстаивать права на свою собственность.
Это да будет между нами".
Кажется ясно, кто написал "Гаврилиаду"?!
Но русским интеллигентам смертельно хочется доказать, что Пушкин,
был не только декабристом, но и циничным атеистом. Автор "Примечаний к
стихотворениям 1822 года" во II томе соч. Пушкина Из-во Брокгауз-Эфрон.
Некий Г. Н. Корасик пишет: "Итак, Пушкин, несколько раз определенно отрекся
от "Гаврилиады" и даже указал, как на автора, на другое лицо. Можем ли
поверить этому отречению? - Решительно нет"(?!).
Хотя Корасик ссылается на несколько, как он сам пишет, "бессвязных,
недоконченных строф в "Кишиневской тетради", которые "нельзя истолковать
иначе, как намеками на "Гаврилиаду".
Князь А. И. Голицын, член Комиссии по разбору дела "Гаврилиады"
вероятно знал от Императора, что написал ему Пушкин. В программе записок
Голицына имеется следующая конспективная запись.
"Гаврилиада" Пушкина. Отпирательство Пушкина. Признание. Обращение с
ним Государя. Важный отзыв самого князя, что не надобно осуждать умерших".
Эта запись внесена в программу записок 30 декабря 1837 года. то есть после
смерти Пушкина. Корасик пытается доказать, что фраза "Важный отзыв самого
князя, что не надобно осуждать умерших" относится будто бы к недавно
умершему Пушкину. На самом же деле эта фраза относится к автору Гаврилиады
князю Горчакову, которого Пушкин назвал в своем письмо к Николаю I и
который умер за несколько лет до следствия.
Французский поэт Бирант, посетивший после дуэли смертельно раненного
Пушкина, заметил: "Я и не подозревал, что у Пушкина такой религиозный ум".
А хорошо знавший Пушкина польский поэт Мицкевич пишет: "Пушкин любил
разбирать важные религиозные вопросы, о которых его землякам и не снилось".
V. ВЕЛИЧАЙШИЙ РУССКИЙ ПОЛИТИЧЕСКИЙ МЫСЛИТЕЛЬ XIX СТОЛЕТИЯ
I
Окончательно, как политический мыслитель, Пушкин созревает в селе
Михайловском: работая над "Борисом Годуновым", изучая историю русской
смуты, а позже, первый из современников, архивы в местах Пугачевского
восстания. Познакомившись с архивными материалами, Пушкин пришел к мысли,
которой никогда больше не изменял. Мысль эта состоит в том, что фундаментом
русского политического бытия может явиться только монархия, как
единственная форма государственности, отвечающая русской истории и русскому
национальному характеру.
"Моя душа расширилась: я чувствую, что могу творить", - писал в 1825
году Пушкин из села Михайловского Н. Раевскому.
Чем более духовно созревал Пушкин, тем более он проникался русским
народным взглядом, что люди только временные странники на земле. Подобная
духовная эволюция никак не устраивала поклонников Радищева и они всячески
пытались доказать, что у Пушкина не было никакого мировоззрения и что
отсюда идет "его недоверие к философии, к германскому глубокомыслию
"архивных юношей" из кружка Веневитинова".
Или, что "Пушкин постиг только форму русской народности, но не мог
еще войти в ее дух", что у него недостаток прочного, глубокого образования
и что он имел натуру "чуждую упорной деятельности мысли". (10)
"Отчасти в связи с переменой общественного положения Пушкина с
начала нового царствования и с отношением к личности Николая, но по
существу и независимо от этих случайных условий, просто в силу наступления
окончательной духовной - и тем самым и политической - зрелости поэта,
политическое миросозерцание Пушкина, начиная с 1826 года, окончательно
освобождается и от юношеского бунтарства, и от романтически-либеральной
мечтательности и является как глубоко государственное, изумительно мудрое и
трезвое сознание, сочетающее принципиальный консерватизм с принципами
уважения к свободе личности и к культурному совершенствованию". (11)
Одно время и Пушкин сближается с любомудрами. Но это сближение
происходит не на основе идейной близости, а на основе присущей Пушкину
духовной широты, терпимости и благожелательности.
Шеллингианцы-любомудры, поклонники ненавистной Пушкину немецкой
метафизики, в идейном отношении остаются чужды Пушкину:
"Бог видит, как я ненавижу и презираю ее (т.е., немецкую метафизику.
- Б. Б.), - писал он Дельвигу, - да что делать! Собрались ребята теплые,
упрямые: поп свое, а черт свое. Я говорю: господа, охота вам из пустого в
порожнее переливать - все это хорошо для немцев, пресыщенных уже
положительными знаниями".
Осенью 1824 года Пушкин пишет своему приятелю Кривцову:
"Правда ли, что ты стал аристократом? - Это дело, но не забывай
демократических друзей 1818 года... Все мы переменились".
II
"...По-моему, Пушкина мы еще и не начинали узнавать, - с грустью
писал Достоевский в "Дневнике писателя. - Это гений, опередивший русское
сознание еще слишком надолго. Это был уже русский, настоящий русский, сам,
силою своего гения, переделавшийся в русского, а мы и теперь все еще у
хромого бочара учимся. Это был один из первых русских, ощутивший в себе
русского человека всецело, вырастивший его в себе и показавший на себе, как
должен глядеть русский человек, - и на народ свой, и на семью русскую, и на
Европу, и на хромого бочара, и на братьев славян. Гуманнее, выше и трезвее
взгляда нет и не было еще у нас ни у кого из русских".
Эту мысль Достоевского и положил С. Франк в основу своей работы:
"Пушкин как политический мыслитель". "Теперь нам совершенно очевидно, -
пишет С. Франк, - что Пушкин, с первых же шагов своего творчества
приобретший славу первого, несравненного, величайшего русского поэта
(приговор Жуковского, представившего ему в 1824 году "первое место на
Русском Парнасе", никем не был оспорен и остается в силе до появления
нового Пушкина), оставался в течение всего XIX века недооцененным в русском
общественном сознании. Он оказал, правда, огромное влияние на русскую
литературу, но не оказал почти никакого влияния на историю русской мысли,
русской духовной культуры. В XIX веке и, в общем, до наших дней русская
мысль, русская духовная культура шли по иным, не-пушкинским путям.
Писаревское отрицание Пушкина - не как поэта, а вместе со всякой истинной
поэзией, следовательно, отрицание пушкинского духовного типа - было лишь
самым ярким, непосредственно бросавшимся в глаза, эпизодом гораздо более
распространенного, типичного для всего русского умонастроения второй
половины XIX века отрицательного, пренебрежительного или равнодушного
отношения к духовному облику Пушкинского гения. В других, недавно
опубликованных нами работах о Пушкине, нам приходилось уже настойчиво
возобновлять призывы Мережковского ("Вечные спутники", 1897), вникнуть в
доселе непонятое и недооцененное духовное содержание пушкинского
творчества. Задача заключается в том, чтобы перестать, наконец, смотреть на
Пушкина, как на "чистого" поэта в банальном смысле этого слова, т.е. как на
поэта, чарующего нас "сладкими звуками" и прекрасными образами, но не
говорящего нам ничего духовно особенно значительного и ценного, и научиться
усматривать и в самой поэзии Пушкина, и за ее пределами (в прозаических
работах и набросках Пушкина, в его письмах и достоверно дошедших до нас
устных высказываниях) таящееся в них огромное, оригинальное и неоцененное,
духовное содержание".
"...Пиетет к Пушкину во всяком случае требует от нас
беспристрастного внимания и к его политическим идеям, хотя бы в порядке
чисто исторического познания. И для всякого, кто в таком умонастроении
приступит к изучению политических идей Пушкина, станет бесспорным то, что
для остальных может показаться нелепым парадоксом: величайший русский поэт
был также совершенно оригинальным и, можно смело сказать, величайшим
русским политическим мыслителем XIX-го века..."
III
"Нужно помнить, - пишет Н. Бердяев в "Русской Идее", что пробуждение
русского сознания и русской мысли было восстанием против Императорской
России..."
Эта формулировка Бердяева неверна, как и большинство его других
формулировок о путях исторического развития России. Представители русской
национальной мысли, как Карамзин, как Пушкин выступали против политических
принципов, навязанных Петром I русской Империи, а не против Императорской
России. Против Императорской России выступали только предтечи русской
интеллигенции и русская интеллигенция.
"Общим фундаментом политического мировоззрения Пушкина, - указывает
С. Франк, - было национально-патриотическое умонастроение, оформленное как
государственное сознание. Этим был обусловлен прежде всего его страстный
постоянный интерес к внешне-политической судьбе России. В этом отношении
Пушкин представляет в истории русской политической мысли совершенный уникум
(12) среди независимых и оппозиционно настроенных русских писателей XIX
века. Пушкин был одним из немногих людей, который остался в этом смысле
верен идеалам своей первой юности - идеалам поколения, в начале жизни
пережившего патриотическое возбуждение 1812-15 годов. Большинство
сверстников Пушкина к концу 20-х и в конце 30-х годов утратило это
государственно-патриотическое сознание - отчасти в силу властвовавшего над
русскими умами в течение всего XIX века инстинктивного ощущения
непоколебимой государственной прочности России, отчасти по свойственному
уже тогда русской интеллигенции сентиментальному космополитизму и
государственному безмыслию". (13)
Духовная эволюция Пушкина, это путь преодоления европейских
политических идей и масонства, которые являются одним из главных источников
наших исторических бед.
"От разочарованного безверия к вере и молитве; от революционного
бунтарства - к свободной лояльности и мудрой государственности; от
мечтательного поклонения свободе - к органическому консерватизму; от
юношеского многолюбия - к культу семейного очага. История его личного
развития раскрывается перед нами, как постановка и разрешение основных
проблем всероссийского духовного бытия и русской судьбы". (14)
Своеобразное политическое мировоззрение Пушкина в котором
оригинально сочеталась любовь к национальной традиции, к непрерывности
общественного развития, отвращения к бунтарству, революции и власти толпы
органически связывалось с любовью к свободе личности. Все это результат
углубленного изучения русской истории и истории запада.
Расставаясь в зрелом возрасте с наивным бунтарством и романтическим
социальным фантазированием, от которых многие русские политические деятели
не сумели освободиться до настоящей поры, Пушкин стал политическим
мыслителем в мировоззрении которого сочетается то, чего никогда не могли
сочетать в себе представители русской революционной мысли и революционных
кругов: любовь к свободе личности, любовь к национальной традиции и трезвое
государственное сознание.
Политическое мировоззрение Пушкина слагается из трех основных
моментов:
* из убеждения, что историю творят и потому государством должны править
не "все", не средние люди или масса, а избранные, вожди, великие люди;
* из тонкого чувства исторической традиции, как основы политической
жизни;
* и, наконец, из забот о мирной непрерывности политического развития и
из отвращения к насильственным переворотам".
Пушкин создал первую реалистическую историческую повесть
(Капитанская дочка), историческую драму (Борис Годунов), реалистической
очерк (Путешествие в Азрум), реалистический роман в стихах (Евгений
Онегин), он же первый после Петра I заложил основы русского национального
мировоззрения.
VI. ПОЛИТИЧЕСКИЕ ИТОГИ ЦАРСТВОВАНИЯ АЛЕКСАНДРА I
Эпоха Александра I - заключительный этап исторического периода,
который начался европеизацией России при Петре и кончился после смерти
Александра I заговором декабристов - целью которого было уничтожение
монархической власти в России.
Царь-"республиканец" заканчивает то, что начинает царь-революционер
Петр I. Александр I снимает богатый урожай с философских идей
вольтерьянства и масонства, посеянных Императрицей-философом - Екатериной
II.
В лице Александра I монархическая власть в России еще дальше уходит
от понимания политических принципов самодержавия. Большую часть своего
царствования Александр I стремился к созданию конституционной монархии
европейского типа. Когда же, в конце царствования он понял, что введение в
России конституционной монархии грозит политической катастрофой, то было
уже поздно.
Государственные реформы, проведенные в царствование Александра I
масоном Сперанским, самым отрицательным образом отразились на дальнейшем
развитии русского государства: сильный рост бюрократизма воздвиг стену
между Царской властью и народом. Вместо Царя Россией фактически стали
управлять чиновники, которых Царь почти не имел возможности контролировать.
Патриаршество не было восстановлено. Управляемая Синодом, во главе
которого долгое время стоял атеист, ставший позже мистиком масонского
толка, князь Голицын, Церковь подверглась дальнейшему разгрому. Крепостное
право Александру I не удалось уничтожить, несмотря на его горячие желание
освободить крестьян.
Не отвечала национальным интересам России и внешняя политика
Александра I. В итоге реализации утопических идей Священного Союза, внешняя
политика России оказалась в полном подчинении у национальных интересов
иностранных государств, всегда враждебных России. Россия не использовала
всех выгод положения, в котором она оказалась после победы над Наполеоном,
для дальнейшего укрепления своего международного положения.
С. Платонов в своих "Лекциях по русской истории" по этому поводу
замечает: "...Благородная мысль Александра на практике выродилась в
несоответственные ей формы потому, что Александр допустил во всем акте
"Священного Союза" смешение идей совершенно различных порядков. Он надеялся
подчинить право и политику велениям морали и религии, а на деле политика в
ловких руках Меттерниха (циничного политика. - Б. Б.) обратила мораль и
религию в практическое средство к достижению реакционных целей". (15)
Царствование Александра I - это трагическая эпоха в истории русской
монархии, когда монархическое сознание гаснет не только у широкого слоя
дворянства, но и у самого носителя монархической власти.
Логическим концом этого процесса был созревший в царствование
Александра I заговор декабристов.
Расцветшие в царствование Александра I масонство и мистицизм и
находящиеся под их идейным влиянием тайные политические общества, вовсе не
были намерены отказаться от реализации тех политических замыслов, от
которых решил отказаться Александр I. Часть заговорщиков стремилась
осуществить мечты Александра I о введении в России конституционной монархии
европейского типа. Левое течение заговорщиков стремилось реализовать
юношеские мечты Александра I, произвести переворот и создать в России
республику.
Таков был печальный итог царствования Царя-"республиканца".
"Как бы то ни было, - заключает историк Александровской эпохи Вел.
Кн. Николай Михайлович, - царствование его нельзя причислить к числу
счастливых для русского народа, хотя оно имело большие последствия для
нашей родины".
1. В. Ф. Иванов. От Петра I до наших дней, стр. 307.
2. Ф. М. Достоевский. Дневник Писателя.
3. Андрей Ющенко. Пророческий дар русской литературы. Париж.
4. "Вестник Европы". 1888 г. Т. III.
5. В. Шубарт. Запад и душа Востока.
6. Проф. И. Ильин. Пророческое призвание Пушкина.
7. Проф. И. Ильин. Пророческое призвание Пушкина.
8. С. Франк. Религиозность Пушкина. Журнал "Путь" •40, стр. 28. Париж.
9. Митрополит Анастасий. Пушкин и его отношение к религии и Православной
Церкви.
10. Добролюбов. "О степени участия народности в развитии русской
литературы".
11. С. Франк. Пушкин как политический мыслитель.
12. Это утверждение С. Франка неверно. Государственным сознанием кроме
Пушкина обладал и Гоголь, Достоевский, Н. Данилевский и ряд других
выдающихся людей XIX столетия.
13. С. Франк. Пушкин, как политический мыслитель.
14. И. Ильин. Пророческое призвание Пушкина.
15. С. Платонов. Лекции по русской истории, стр. 673.
БОРИС БАШИЛОВ
МАСОНЫ И ЗАГОВОР ДЕКАБРИСТОВ
ОГЛАВЛЕНИЕ
I. У КОГО ЗАИМСТВОВАЛ АЛЕКСАНДР I ИДЕЮ ВОЕННЫХ ПОСЕЛЕНИЙ И ТАЙНАЯ
ЦЕЛЬ ИХ
II. КАК ОТНЕССЯ ИМПЕРАТОР АЛЕКСАНДР I К ЗАГОВОРУ ДЕКАБРИСТОВ КОГДА
УЗНАЛ О СУЩЕСТВОВАНИИ ЕГО?
III. МАСОНЫ И ДЕКАБРИСТЫ
IV. ПЕСТЕЛЬ
V. ЧЛЕН МАСОНСКОЙ ЛОЖИ "ПЛАМЕНЕЮЩАЯ ЗВЕЗДА", "РОЖДЕННЫЙ ДЛЯ ЗАВАРКИ
КАШ, НО НЕ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ИХ РАСХЛЕБЫВАТЬ"
VI. ТИРАНОУБИЙЦА • 1
VII. ТИРАНОУБИЙЦА • 2
VIII. "ОТЧАЯННЫЕ МЕЧТАТЕЛИ", "ОБИЖЕННЫЕ КЕМ-ТО ИЗ НАЧАЛЬСТВА" И Т. Д.
IX. ПОДОЗРИТЕЛЬНАЯ ИСТОРИЯ С ЗАВЕЩАНИЕМ АЛЕКСАНДРА I
Х. КАК "РЫЦАРИ СВОБОДЫ" ПОДГОТАВЛИВАЛИ БУНТ НА СЕНАТСКОЙ ПЛОЩАДИ
XI. КАК "РЫЦАРИ СВОБОДЫ" ВЕЛИ СЕБЯ ВО ВРЕМЯ ВОССТАНИЯ
XII. КАК "РЫЦАРИ СВОБОДЫ" ВЕЛИ СЕБЯ ВО ВРЕМЯ СЛЕДСТВИЯ
XIII. КАЗНЬ ГЛАВНЫХ ОРГАНИЗАТОРОВ ВОССТАНИЯ
XIV. ИСТИННЫХ РУКОВОДИТЕЛЕЙ ЗАГОВОРА ОБНАРУЖИТЬ НЕ УДАЛОСЬ
XV. КАК МУЧИЛИ СОСЛАННЫХ ДЕКАБРИСТОВ В СИБИРИ
XVI. ОЦЕНКА "ИСТОРИЧЕСКОГО ПОДВИГА" ДЕКАБРИСТОВ ВЫДАЮЩИМИСЯ
СОВРЕМЕННИКАМИ И НАРОДОМ
XVII. МИФ О ТОМ, ЧТО ПУШКИН И ГРИБОЕДОВ БЫЛИ ДЕКАБРИСТАМИ
XVIII. ЧТО СЛУЧИЛОСЬ БЫ С РОССИЕЙ, ЕСЛИ БЫ ПОБЕДИЛ НЕ НИКОЛАЙ I,
А ДЕКАБРИСТЫ?
XIX. ДЕКАБРИСТЫ И "ПСИХОЗ КРОВИ" У РУССКОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ
XX. НАПРАСНО ПОГУБЛЕННЫЕ ЖИЗНИ
XXI. ИСТОРИЧЕСКИЙ ДОЛГ НАШЕГО ПОКОЛЕНИЯ
---------------------------------------------------------------------------
I. У КОГО ЗАИМСТВОВАЛ АЛЕКСАНДР I ИДЕЮ ВОЕННЫХ ПОСЕЛЕНИЙ И ТАЙНАЯ ЦЕЛЬ ИХ
I
Уже несколько поколений русских людей выросло в убеждении, что
инициатором военных поселений является никто иной, как Аракчеев. На самом
деле Аракчеев был противником создания военных поселений.
Историк "прогрессивного" направления Кизельветер оспаривая
общепринятую точку зрения историков своего политического лагеря, что
инициатором военных поселений был Аракчеев, пишет: "И вопреки
распространенному мнению о том, что Александр по слабости характера уступил
мнению Аракчеева, отказываясь от собственных планов, на самом деле Аракчеев
с его военными поселениями сам входил целиком в эти планы царственного
мечтателя, умевшего как никто, связывать в своих фантазиях самые
противоположные элементы. Известно, что мысль о военных поселениях
принадлежала самому Александру и Аракчеев, не одобрявший этой мысли и
возражавший против нее, стал во главе военных поселений только из угождения
Государю". То же пишет и знаток Александровской эпохи Великий Князь Николай
Михайлович: "Всем было известно, что многие лица, стоявшие во главе
администрации, в том числе и граф Аракчеев были против устройства военных
поселений; что Аракчеев предлагал сократить срок службы нижним чинам,
назначив его, вместо 25-летнего восьмилетним и тем усилить контингент
армии".
Кто объективно подходит к изучению истории создания военных
поселений, тот знает, что Кизельветер и Великий Князь Николай Михайлович
восстанавливают историческую правду. Инициатором создания военных поселений
является Александр I, но форма военных поселений принадлежит не ему. Эту
форму Александр заимствовал из сочинения масона князя Щербатова
"Путешествие в землю Офирскую".
В этом сочинении, представляющем план организации и государства
согласно масонским идеям, система организации войск излагается следующим
образом: каждому солдату дана меньше обыкновенного хлебопахаря - однако
довольная земля, которую они обязаны стали обделывать: треть же из каждой
роты, переменяясь погодно, производит солдатскую службу; а и все должны
каждый год собираться на три недели и обучаться военным обращениям, а во
все время, в каждый месяц по два раза...
Солдаты набираются в "стране офирской" только из раз навсегда
определенных для этой цели селений. В жизни офирян "все так рассчитано, что
каждому положено правило, как ему жить, какое носить платье, сколько иметь
пространный дом, сколько иметь служителей, по сколько иметь блюд на столе,
какие напитки, даже содержание скота, дров и освещения положено в цену".
"Путешествие в землю Офирскую" - это первый русский проект попытки
построить государство по идеям масонского социализма. Так же, как во всем
государстве, строго регламентируется жизнь и в военных поселениях земли
Офирской. Это готовый законченный проект военных поселений которые решил
устроить Александр I. Идею военных поселений и строжайшую регламентацию
жизни в них Александр I заимствовал не у прусского ландвера, как указывает
Керсновский в "Истории царской армии", а скорее всего у масона Щербатова.
Керсновский следующим образом описывает порядки жизни в созданных по
приказу Александра I военных поселениях:
"День военного поселенца был расписан до последней минуты,
повседневная жизнь его семьи регламентирована до мельчайших подробностей -
вплоть до обязательных правил при кормлении грудных детей, мытья полов в
определенные часы и приготовления тех же кушаний во всех домах. За малейшие
проявления частной инициативы в хозяйстве, за пустячное отступление от
предписанного казенного шаблона назначались несоразмерно суровые
наказания". Разве все это не есть точное воспроизведение жизни в земле
Офирской, в которой "все так рассчитано, что каждому положены правила, как
ему жить".
Александр I не мог не знать о "Путешествии в землю Офирскую". Павел
I переписывался по поводу его с своим воспитателем Н. И. Паниным.
Воспитанный Лагарпом в республиканском духе, живя среди масонов, окружавших
тесным кольцом Павла, Александр еще в юности наверняка прочел сочинение
князя Щербатова. Но возникает вопрос почему Александр I, решив создать
военные поселения, создал их не по образцу казачества, а по идее масона
Щербатова? Да потому же самому, почему Петр I решил не улучшать
существовавшие русские учреждения, а заменить их европейскими. Идеи князя
Ще
...Закладка в соц.сетях
