Жанр: Политика
Белая книга: свидетельства, факты, документы
... газеты "Лос-Анджелес
тайме" Р. Тот опубликовал у себя по этому поводу статью.
На протяжении нескольких лет мне приходилось встречаться с
представителями зарубежных антисоветских центров, иностранными дипломатами
и корреспондентами. По их мнению, особое внимание нам следовало уделять
националистической обработке молодежи. Любой ценой объединить молодых
людей еврейской национальности - вот чего они хотели от нас. В этих целях
мы пытались создать так называемые кружки по изучению древнееврейского
языка.
Я сам был преподавателем в одном из таких кружков. Правда, на занятиях
здесь не столько обучали языку, сколько агитировали за выезд в Израиль,
рассказывали о "райской жизни на "земле обетованной". Мы должны были
просто-напросто вербовать человеческие души, потому что наших "духовных и
финансовых отцов" все больше и больше тревожило резкое уменьшение желающих
выехать из СССР. От нас требовали максимально активизироваться. Но что
можно было поделать, если в ответ на вывешенное одним из участников нашей
компании - П. Абрамовичем - объявление об обучении древнееврейскому языку
к нему пришел один человек, да и тот, по его словам, шизофреник.
Как правило, проводимые нами "акции" были приурочены к государственным
праздникам, встречам на высшем уровне, международным конгрессам и т. д.
Прибывшие под видом туристов зарубежные эмиссары или находящиеся в Москве
некоторые иностранные корреспонденты и дипломаты рекомендовали, когда и "в
защиту" кого необходимо "выступать". Мы определяли место, время, готовили
соответствующие плакаты и обязательно заранее обо всем оповещали
иностранных корреспондентов. Им же сообщали имена участников предстоящей
"акции", чтобы дать возможность в кратчайшее время передать информацию
своим хозяевам.
Вот, например, в марте 1973 года мы провели запланированную "акцию" в
приемной одного государственного учреждения. Накануне встретились с
несколькими иностранными корреспондентами, согласовали с ними час и план
действий. Утром пришли в это учреждение с целью устроить очередной
скандал. А уже вечером того же дня органы западной печати и радио подняли
шумиху о якобы имевшем место "преследовании евреев в СССР" и о "расправе
над участниками демонстрации" (кстати, "участников демонстрации" можно
было пересчитать по пальцам одной руки). На самом же деле в этом
учреждении нас выслушали и предупредили о недопустимости нарушения
общественного порядка.
Подобные "акции" мы проводили и в 1974 году, накануне приезда в Москву
президента США Р. Никсона.
К слову сказать, даже у нас, прекрасно знающих "кухню" таких передач "с
места событий", некоторые приемы иностранных корреспондентов вызывали
недоумение. Однажды дома я услышал сообщение зарубежной радиостанции о
том, что органами государственной безопасности в Москве арестован Леонид
Цыпин. Далее предлагалось поднять голоса протеста, выступить в мою защиту.
Методы подготовки информации немногим отличались от способов и целей
проведения "акций". Тематика была общей - "о бесправном положении евреев в
СССР", "о попрании прав человека" и т. п. Об этом говорилось и в
специальной инструкции по сбору информации, переданной мне А. Збарским.
Этого же требовали от нас приезжающие в СССР в качестве туристов
представители различных антисоветских организаций: Инее Вайсман, Айрин и
Сидней Манекофски из США, Джун Джекобс из Англии, Барух Поллак из Канады и
др.
И вот из Москвы в разные города страны на поиски "нужных фактов"
отправляются А. Лунц и Л. Гендин. Конечно, состряпать информацию можно
было и в Москве, но особо ценились сообщения "с места события". Однажды Л.
Розенблюм, руководитель сионистской организации "Юнион оф каунсилз фор
совьет джури", откровенно сказал нам: "Мы не можем вам помогать, не
получая от вас информации". И мы искали нужные Розенблюму и Ко факты, из
любого уголовного преступника готовы были сделать "политического узника" и
"жертву произвола".
Порой доходило до курьезных вещей. Представлять "жертвой бесправия"
некоего М. Левиева, осужденного за крупные валютные операции, даже нам
казалось чрезмерным. Но последовало требование из Лондона от члена одного
из комитетов по защите прав советских евреев - М. Шернбоурна. И мы начали,
как это делали всегда, составлять письмо в защиту "без вины виноватого".
Под письмом, естественно, нужны были подписи, много подписей. Не утруждая
себя, мы сами проставляли фамилии "подписавшихся", которые подчас и не
знали, что мы пользуемся их именами. Это письмо и информацию об очередном
"произволе" мы передали, и западные радиоголоса включились в защиту
"невинной жертвы".
Готовя для передачи на Запад ложную информацию о "бесправии евреев", мы
тщательно скрывали поступавшие к нам правдивые сведения о жизни покинувших
СССР. Например, письмо о трагической судьбе выехавшей в 1971 году в
Израиль семьи москвичей Липковских. Нищета, тщетные попытки найти работу,
болезни, за лечение которых нечем было платить, привели к тому, что
Липковская скончалась. Это страшное, горькое письмо попало в руки В.
Польскому. "Молчать! - сказал он. - Никто здесь не должен об этом узнать!"
И никто не узнал.
В течение нескольких лет мне приходилось встречаться с иностранными
корреспондентами, а также с некоторыми деятелями зарубежных антисоветских
организаций, приезжающих к нам в качестве туристов. Беседы с ними,
задания, получаемые от них, при одинаковой сути подчас бывали разными.
Например, бывший сотрудник посольства США М. Венник в многочасовом
разговоре со мной детально выяснял планы тех, кому временно отказано в
выезде из СССР. Дипломат вносил в эти планы коррективы, рекомендовал чаще
учинять хулиганские выходки в общественных местах Москвы, создавать
видимость "постоянного протеста". Он подчеркивал при этом, что все
происходящее следует выдавать как "борьбу за выезд".
Иностранные журналисты Дж. Пайперт, X. Смит, Д. Бонавия, А. Френдли, Д.
Кримски и др. регулярно встречались с теми из нас, кто был наиболее
изобретателен в "создании событий и фактов", которые можно было бы
использовать в ущерб интересам СССР. Они подстрекали нас к
"демонстрациям". Стив Броунинг из агентства АП настаивал, например, на
проведении "акций" во время обсуждения в конгрессе США пресловутой
дискриминационной поправки Джексона о торговле с СССР. Ко дню голосования
этой поправки от нас потребовали обширную информацию о "бесправном
положении евреев в СССР". Мы во что бы то ни стало должны были найти
"жертвы произвола". С этой целью несколько человек, в том числе и я,
выехали тогда для сбора "фактов" в другие города.. Нас торопили:
информацию ждали к определенному сроку.
Порой "духовным отцам" казалось, что круг наш чрезмерно узок. Однажды
американский журналист Дж. Джексон долго убеждал меня в необходимости
войти в контакт с так называемыми "инакомыслящими", встретиться с Орловым,
Григоренко и их компанией. "Вас мало и их мало - вам нужно объединиться! -
говорил он мне. - У вас, в сущности, единые задачи".
Выполняя его поручение, я познакомился с некоторыми из "инакомыслящих"
и понял: эта кучка людей стояла на той же последней черте нравственного
падения, что и мы. Но тогда же я понял другое: некоторым западным кругам
нужно, просто необходимо создать хотя бы видимость имеющейся в СССР
оппозиции.
И зарубежные "работодатели", и мы сами прекрасно понимали, что наша
деятельность наносит ущерб Советскому Союзу. Поэтому наши связи мы
тщательно скрывали. Например, с корреспондентом агентства ЮПИ Б. Джеймсом
свидания обставлялись таким образом. На какой-то период назначалось
постоянное место встречи - или у кинотеатра "Зарядье", или у Центрального
театра кукол. Я звонил Джеймсу. Узнав меня, он произносил только одну
фразу, скажем: "В семь часов". Это означало, что на два часа раньше, т. е.
в пять часов, я должен подойти к месту встречи и сесть в уже стоявшую к
тому времени его машину. В тот же миг мы уезжали, и беседа продолжалась в
каком-либо укромном переулке. Если была необходимость встретиться дома, то
иностранец оставлял машину на другой улице и шел ко мне.
Мне приходилось встречаться и с приезжающими под видом туристов
эмиссарами различных антисоветских организаций. Правда, не со всеми.
Такие, как Розенблюм из "Юнион оф каунсилз фор совьет джури", считали себя
представителями "высшего ранга" и снисходили только до избранных. В
основном они давали программные установки, поставляли литературу,
инструкции. К названным мною И. Вайсману, Айрин и Сиднею Манекофски, Дж.
Джекобсу и В. Пол-лаку могу добавить фамилии эмиссаров сионистской
молодежной организации "Бетар" - Эли Джозеф и Джинд Фрюнда, прибывших для
специального инструктажа "об усилении агитационной работы среди молодежи".
Все рассказанное мною сейчас - результат серьезного переосмысления моей
жизни. За последние годы я многое повидал и еще больше понял. Я увидел,
что эти люди, в компанию которых я попал и которых на Западе называют
"борцами за права человека", на поверку оказались дешевыми спекулянтами от
политики, преследующими свои корыстные цели. Они, как послушные
марионетки, по зарубежной указке поднимают "мышиную возню" вокруг
несуществующих или специально надуманных вопросов и проблем. Мне стало
ясно, что эти люди, прикрываясь громкими фразами, готовы ради ничтожных
подачек предать интересы страны, воспитавшей, вырастившей их. Они предают
интересы миллионов советских евреев, полноправных граждан своей Родины.
Они умышленно и злонамеренно хотели бы поставить знак равенства между
словами "сионист" и "еврей".
Я понял, что международный сионизм, как и любое проявление расизма, как
нацизм, чужд и враждебен всем советским людям, в том числе советским
евреям.
Сейчас мне двадцать пять лет. Последние шесть лет хотелось бы
вычеркнуть из жизни. Я растерял настоящих друзей, мое поведение сильно
отразилось на здоровье родителей. Но я прозрел и хочу теперь честно
трудиться на земле, которая является моей единственной Родиной.
Чтобы этого не случилось с другими
27 сентября 1977 г. газета "Вечерний Киев" опубликовала выступление
Саула Раслина, разоблачающее антисоветские провокации и подрывную
деятельность сионистов.
- К этому я подходил не сразу и трудно, - говорит Саул Раслин. - Уж
больно тонкие сети плетет сионизм: попасться в них легко, а выбраться
сложно. Но сейчас я твердо знаю - моя Родина не Израиль, а Советский Союз,
где родился, учился, работаю, живу. Хорошо, что еще до отъезда я понял,
кто мой враг. Я узнал, что в Израиле процветают люди без совести и чести,
которые наживают себе политический и денежный капитал на простаках,
склоняя их к выезду в чуждое им государство. Мне с такими не по пути.
Я знаю, что те, с кем вместе я шел эти несколько последних страшных для
меня лет, прочитав написанное мною, будут кричать о моем предательстве.
Да, я предал. Но не кучку отщепенцев, ярых антисоветчиков. И не сейчас,
когда пишу эти строки. Я предал честных советских евреев, когда стал на
путь этой деятельности, я подрывал доверие к ним, дискредитировал их в
глазах советского народа. Я клеветал на страну, которая для них всех
единственная Родина. Вот это предательство я обязан искупить и тем, что
делаю сейчас, и всей своей дальнейшей жизнью, посвященной борьбе за то,
чтобы происшедшее со мной не могло случиться с другими советскими людьми.
Жизнь человека не всегда похожа на ровную, гладкую дорогу. Иногда она
разделяется на такие отрезки, что черта между ними - глубокий ров. И
кажется: по ту сторону черты не ты, а кто-то другой, только внешне похожий
на тебя.
Так, оглядывая сейчас несколько последних лет своей жизни, я спрашиваю
себя: как это случилось? Вот один из главных вопросов, на который я хочу
ответить не только себе. Это должны знать другие люди, чтобы не повторить
моего пути..
Я, простой рабочий парень, прожил тридцать три года так, как живут все
советские люди: учился в школе, работал, много читал. Потом изменился и я,
и книги, которыми я увлекался. Не до классики стало. Успеть бы перечитать
все агитки о государстве Израиль, которые доставляли в Киев сионистские
эмиссары, приезжавшие под видом туристов из США, Франции, Швейцарии, под
личиной спортсменов или ученых.
Уже не честная рабочая слава прельщала меня, а слава "борца за свободу
передвижения из Советского Союза в Израиль". Наверное, даже популярных
певцов не рекламируют так громко, как рекламировала сионистская пропаганда
меня.
В 1974 году уехал из Советского Союза в Израиль мой дядя Лев Чернин.
Именно он впервые предложил мне покинуть страну, где я вырос. Вначале я
всерьез не принимал эти разговоры. Да и разные мы с дядей были люди. Он
заведовал фотостудией в г. Киеве и имел вторую "профессию" - спекулянта.
Нажил на этом большие деньги, купил двухэтажный дом, машину. Но все
жаловался, что негде ему "развернуться", к тому же и опасался
ответственности за свои незаконные махинации. Стал он понемногу
переправлять в Израиль свои богатства: кого просил пианино вывезти, кому
деньги одалживал, чтобы вернули позже в долларах, а потом и сам подался.
Дядя продолжал звать меня. Писал письма о "райской жизни", обещал
помочь. В то время у меня начались семейные неурядицы, разошелся с женой,
пришлось решать квартирный вопрос. Тогда я и соблазнился дядиными
посулами.
Подал заявление на выезд. В ОВИРе мне отказали, так как я проходил
службу в ракетных частях и имел доступ к военным секретам. Наверное, я
спокойно ожидал бы положенного срока выезда, а может быть, к тому времени
и передумал бы ехать. Но существовали люди, которые были заинтересованы в
другом.
Уже в ОВИРе я встретился с Юрием Сороко. Он специально приходил туда,
чтобы знакомиться с такими людьми, как я, "наставлять их на путь
истинный". Сороко и привел меня к "отказникам", т. е. тем, которым
временно не разрешили выезд в Израиль.
Собирались мы в квартирах у Анатолия Гольдфарба, Меламеда. Это был
своего рода "ульпан" - курсы по подготовке к жизни в Израиле. Мы не
ограничивались только изучением языка иврит и чтением сионистских
брошюрок. Здесь же фабриковались различные воззвания и обращения,
адресованные якобы советским инстанциям, а фактически предназначенные для
передачи зарубежным сионистским центрам, чтобы они своей шумихой на Западе
оказывали давление на советские власти с целью пересмотра отказов.
Заинтересованные в подогревании наших антисоветских и сионистских
настроений, они всячески демонстрировали свое "внимание" к нам. Вначале
были поздравления с иудейскими праздниками, безобидные открытки со
стандартным типографским текстом: "Евреям СССР от евреев США. Мы вас не
забыли". Потом "дружба" крепла. Меня уже называли "дорогим другом",
сообщали мне, что в Киев приедет "хороший знакомый" с сувениром для меня,
и рекомендовали "быть полностью откровенным".
Какая "откровенность" нужна моим новоявленным "благожелателям", я узнал
позднее. Они навещали нас по одиночке и всех вместе чуть ли не каждый
день. А привезенные ими "сувениры" явно не походили на маленькие недорогие
безделушки. Это была сионистская, а порой и просто антисоветская
литература и даже прямые инструкции о том, какой деятельностью заниматься.
Мы должны были вербовать людей, желающих выехать в Израиль, передавать им
списки фамилий и адреса для организации вызовов от несуществующих
родственников.
Особенно нравились нашим "благожелателям" воззвания и обращения, в
которых советские власти обвинялись в том, что они якобы препятствуют
"воссоединению семей" (созданных "липовыми" вызовами) и нарушают
хельсинкские соглашения.
Опорочить Советский Союз, предпринимающий гигантские усилия для
претворения в жизнь этих соглашений, - такова была цель зарубежных
"визитеров". Но мы делали вид, что не понимаем, в чьих интересах
действуем, кого и почему так "волнуют" наши судьбы.
Фигура "отказника" интересна для ЦРУ и его младшего партнера -
израильской разведки именно тем, что такое лицо обладает секретной
информацией. Вот откуда и внимание к ним, и "сувениры", и яростные крики о
нарушении хельсинкских соглашений, о борьбе "за права человека", "за
свободу передвижения". Причем борьбу эту ведут не только разведывательные
службы. В нее втянуты сенаторы и конгрессмены, парламентарии и журналисты.
Знает и сенатор Джексон, чьим интересам он служит, когда распинается на
трибуне за выезд "отказников" и требует дискриминационных мер в отношении
Советского Союза в области торговли.
В печати приводилось уже немало фактов, свидетельствующих об участии
ЦРУ в деятельности сионистских активистов. Именно эти факты помогли мне
опомниться и остановиться. И я решил рассказать о деятельности группы
"отказников" в Киеве.
Приезжавшие к нам "визитеры" особый интерес проявляли к Владимиру
Кислику, работавшему ряд лет в области ядерной физики. В мае этого года
приехал Давид Либерман из США. Встречались мы с ним на квартире у
Возового. Кислик сообщил ему, что подготовил докторскую диссертацию,
которую хочет вывезти на Запад, и вручил свои статьи. Посмотрев их
"Раз солгавши, лгал снова и снова"
Под рубрикой "Документ бесчеловечности" западногерманский журнал "Квик"
(1977, N 29) опубликовал девять фотографий, заимствованных из 30-минутного
фильма, в титрах которого значится: "Создан на факультете кино и
телевидеиия Тельавивского университета". В качестве автора выступает некий
Абрам Шифрин. В 1953 году была выявлена его преступная связь с сотрудником
ЦРУ Джеймсом Гарви, действовавшим под видом работника американского
посольства в Москве. Шифрин был осужден за шпионаж.
Выехав из СССР в Израиль в 1970 году, Шифрин, очевидно, восстановил
свою прежнюю связь с ЦРУ. Во всяком случае "Квик" свидетельствует о том,
что Шифрин получает финансовую помощь из США.
Как же делался этот "документальный" фильм?
В 1976 году в газете "Комсомольская правда" (21февр.) был опубликован
разоблачительный материал Юзефа Эрлиха о том, что Шифрин, отбыв наказание
и еще находясь в СССР, намеревался сделать антисоветский фильм. Он прямо
говорил: "Хочу заработать на фильме. Фильм купят многие западные
государства, и деньги ко мне потекут рекой".
Уже из Израиля Шифрин направил Эрлиху в Одессу задание на производство
киносъемок. Будучи патриотом и честным человеком, Эрлих информировал об
этом компетентные органы. Он снял для Шифрина нейтральные объекты: обычные
больницы, машины для перевозки мебели и др., которые теперь Шифрин выдает
за "психиатрические тюрьмы", "транспорт для заключенных" и пр.
Фильм, который рекламирует "Квик", преследует цель скомпрометировать
советские правоохранительные органы и пенитенциарные учреждения.
Под помещенные в "Квике" фотографии можно сделать любые подписи, в
зависимости от цели, которую требуется достигнуть, но критически мыслящих
читателей вряд ли могут убедить явно тенденциозно подобранные текстовки.
Более того, люди, знакомые с системой исправительно-трудовых учреждений в
Советском Союзе, сразу заметят противоречия между изображениями и
подписями под ними.
Публикация открывается мутной фотографией неизвестной улицы, на которой
видны прохожие. Плохой любительский снимок. Но под ним стоит подпись:
"Кажется, это толпа на улице города Волгска (кстати, города с таким
названием в Советском Союзе нет. - Ред.}. На самом деле КГБ увозит
участников богослужения баптистов". Между тем на фото нет никаких
доказательств тому, что это баптисты. К тому же баптисты в СССР
беспрепятственно совершают свои богослужения, и советская прокуратура
строго следит за соблюдением законов, обеспечивающих свободу
вероисповедания и отправления культов.
На другой фотографии женщины в косынках выгружают листы шифера из
вагона. Подпись гласит, что это - заключенные. Но почему в таком случае на
женщинах легкие платья, а не одежда арестантов?
Под фотографией трех сотрудников в форме милиции, беседующих между
собой, подпись: "Портрет палача". Утверждается, что это якобы сотрудники
КГБ, представляющие администрацию исправительно-трудового учреждения.
Однако известно, что в СССР ни па КГБ, ни на милицию не возлагается охрана
исправительно-трудовых учреждений. Эту функцию осуществляют органы
Министерства внутренних дел, сотрудники которых имеют свою форму, отличную
от милицейской. Так что фальшивка и здесь налицо.
В подписи под фотографией человека, выходящего из автофургона с
чемоданом в руке, значится, что это "прибытие в "Гулаг". Между тем, судя
по виду и номеру, изображен автомобиль явно не советский.
В Москве нет тюрем с такими названиями, которые указаны в "Квике". И
еще одна ложь. "Квик" пишет, что Шифрин сидел в Казахстане в той же
тюрьме, где якобы содержался Ф. М. Достоевский. Но великий писатель
никогда не был в тюрьме в Казахстане. В Семипалатинске Достоевский служил
в гарнизоне, здесь же он получил офицерский чин.
Личность Шифрина хорошо известна прокуратуре. "Квик" его аттестует как
"страдальца", которого безвинно приговорили в Советском Союзе к расстрелу,
заменив затем эту меру 25 годами тюрьмы. Это не так.
Шифрин родился в 1923 году в столице Белоруссии Минске, а не в Москве,
как пишет "Квик". Получил среднее образование и поступил в Московский
юридический институт. В 1941 году Шифрин был призван на защиту Отечества и
получил направление в запасной стрелковый батальон. Однако к месту
дислокации части не прибыл, а обманом устроился в тыловое подразделение.
В 1942 году, стремясь получить льготы, которыми пользовались раненные в
боях, Шифрин подделал две справки о том, что был якобы тяжело ранен.
Разоблачив подлог, военная прокуратура ограничилась наложением на Шифрина
дисциплинарного взыскания, обойдясь с ним в условиях военного времени
весьма гуманно, хотя в его действиях налицо был состав уголовного
преступления.
После войны Шифрин поступил во Всесоюзный заочный юридический институт
сразу же на третий курс, предъявив фальшивую справку о том, что будто бы
проучился три года до войны.
Окончив институт, Шифрин устроился работать старшим юрисконсультом на
Тульском оружейном заводе, а не в Министерстве военной промышленности, как
утверждает "Квик". Здесь, в Туле, в 1953 году его привлекли к суду за то,
что он шантажировал своих клиентов и вымогал у них взятки. На процессе
выступили десятки свидетелей, изобличив подсудимого в преступлениях. Вот
некоторые из них.
В 1951 году заводской комитет профсоюза поручил Шифрину выступить на
суде по делу работницы отдела снабжения Кирюхиной. Шифрин потребовал у
Кирюхиной 300 руб. "для оформления документов". Эти деньги он присвоил
себе.
В юридическом отделе, где Шифрин работал, находились материалы о
взыскании денег с мастера Замотина. Шифрин потребовал у Замотина 1000
руб., обещая прекратить дело.
Администрация завода передала Шифрину для проверки материал о подлоге в
техническом паспорте одного из изделий, якобы совершенном
слесарем-сборшиком Семеновым и контрольным мастером ОТК Миловановым. Суд
установил, что, запугивая судебной ответственностью, Шифрин получил с
Семенова 1000 руб., с Милованова - 500 руб.
Вина Шифрина была доказана полностью. Да он и не отрицал ее. "Я много
раз лгал в своей жизни, ибо, солгав один раз, меня тянуло солгать и
второй" - это дословное признание Шифрина из судебного протокола. Но и на
этот раз ему повезло: был издан акт об амнистии, и Шифрин остался на
свободе. Через несколько месяцев, однако, Шифрин предложил свои услуги
американской разведке и передал ей секретные материалы. За это Шифрин
отбывал наказание 10 лет.
Выйдя на свободу в 1963 году, а не в 1969, как пишет "Квик", Шифрин
работал в Одессе на фабрике по ремонту мебели, преподавал в
профессионально-техническом училище. В 1970 году ему был разрешен выезд из
СССР на постоянное жительство в Израиль.
Абрам Шифрин гастролировал по Соединенным Штатам с клеветническими
выступлениями, организованными сионистами. В частности, его заслушивали в
подкомиссии сената, а также в комиссии по национальной безопасности
конгресса. Выступления Шифрина послужили поводом для демаршей ряда
политических деятелей. Некоторые конгрессмены, например Джон Ашбрук и
Ричард Ихорд, выражали "глубокую озабоченность и возмущение" по поводу
мифических страданий Шифрина, который выдавался за жертву "гонений на
советских евреев". Затем Шифрин принялся за стряпню антисоветского
кинофильма.
На страницах газеты "Комсомольская правда" Юзеф Эрлих опубликовал
материалы о нелегальной деятельности Шифрина по вербовке в Советском Союзе
лиц для выезда в Израиль и сбору шпионской информации. Эрлих рассказывает,
что он по заданию Шифрина выехал в Вену, где посетил служащего "Сохнута"
Давида Бара (Штубенринг, б, тел. 521149). Здесь ему вручили инструкции для
передачи Шифрину. В них говорилось, что руководство поручает Шифрину
готовить к отъезду прежде вс
...Закладка в соц.сетях
