Жанр: Стихи
Народная библиотека Владимира Высоцкого
..., - ответил мне, гадюка, -
Но за того, который Эллингтон".
Ну что с того, что он одет весь в норке,
Что скоро едет, что последний сдал анализ,
Что он одной ногой уже в Нью-Йорке?
Ведь было время, мы у Каца Борьки
Почти что с Мишком этим не кивались.
{Кто с тихим вздохом вспомянет: "Ах, да!"
И душу Господу подарит, вспоминая
Тот изумительный момент, когда
На Дерибасовской открылася пивная?}
# 014
1979 Стареем, брат, ты говоришьї
Стареем, брат, ты говоришь?
Вон кончен - он недлинный -
Старинный рейс Москва-Париж...
Теперь уже - старинный.
И наменяли стюардесс -
И там и здесь, и там и здесь -
И у французов, и у нас!
Но козырь - черва и сейчас.
Стареют все - и ловелас,
И Дон Жуан, и Греи.
И не садятся в первый класс
Сбежавшие евреи.
Стюардов больше не берут,
А отбирают. И в Бейрут
Теперь никто не полетит -
Что там? Бог знает и простит.
Стареем, брат, седеем, брат.
Дела идут, как в Польше.
Уже из Токио летят
Одиннадцать, не больше.
Уже в Париже неуют,
Уже и там витрины бьют,
Уже и там давно не рай,
А как везде - передний край.
Стареем, брат. А старикам
Здоровье - кто устроит?
А с элеронами рукам
Работать и не стоит.
И отправляют [нас], седых,
На отдых, то есть - бьют под дых.
И все же этот фюзеляж
Пока что наш, пока что наш...
# 015
1979 {К 15-летию Театра на Таганке}
Пятнадцать лет - не дата, так -
Огрызок, недоедок.
Полтиник - да! И четвертак.
А то - ни так - ни эдак.
Мы выжили пятнадцать лет.
Вы думали слабо, да?
А так как срока выше нет -
Слобода, брат, слобода!
Пятнадцать - это срок, хоть не на нарах,
Кто был безус - тот стал при бороде.
Мы уцелели при больших пожарах,
При Когане, при взрывах и т.д.
Пятнадцать лет назад такое было!..
Кто всплыл, об утонувших не жалей!
Сегодня мы - и те, кто у кормила,
Могли б совместно справить юбилей.
Сочится жизнь - коричневая жижа...
Забудут нас, как вымершую чудь,
В тринадцать дали нам глоток Парижа, -
Чтобы запоя не было - чуть-чуть.
Мы вновь готовы к творческим альянсам, -
Когда же это станут понимать?
Необходимо ехать к итальянцам,
Заслать им вслед за Папой - нашу "Мать".
"Везет - играй!" - кричим наперебой мы.
Есть для себя патрон, когда тупик.
Но кто-то вытряс пулю из обоймы
И из колоды вынул даму пик.
Любимов наш, Боровский, Альфред Шнитке,
На вас ушаты вылиты воды.
Прохладно вам, промокшие до нитки?
Обсохните - и снова за труды.
Достойным уже розданы медали,
По всем статьям - амнистия окрест.
Нам по статье в "Литературке" дали,
Не орден - чуть не ордер на арест.
Тут одного из наших поманили
Туда, куда не ходят поезда,
Но вновь статью большую применили -
И он теперь не едет никуда.
Директоров мы стали экономить,
Беречь и содержать под колпаком, -
Хоть Коган был неполный Коганович,
Но он не стал неполным Дупаком.
Сперва сменили шило мы на мыло,
Но мыло омрачило нам чело,
Тогда Таганка шило возвратила -
И все теперь идет, куда ни шло.
Даешь, Таганка, сразу: "Или - или!"
С ножом пристали к горлу - как не дать.
Считают, что невинности лишили...
Пусть думают - зачем разубеждать?
А знать бы все наверняка и сразу б,
Заранее предчувствовать беду!
Но все же, сколь ни пробовали на зуб, -
Мы целы на пятнадцатом году.
Талантов - тьма! Созвездие, соцветье...
И многие оправились от ран.
В шестнадцать будет совершеннолетье,
Дадут нам паспорт, может быть, загран.
Все полосами, все должно меняться -
Окажемся и в белой полосе!
Нам очень скоро будет восемнадцать -
Получим право голоса, как все.
Мы в двадцать пять - дай Бог - сочтем потери,
Напишут дату на кокарде нам,
А дальше можно только к высшей мере,
А если нет - то к высшим орденам.
Придут другие - в драме и в балете,
И в опере опять поставят "Мать"...
Но в пятьдесят - в другом тысячелетьи -
Мы будем про пятнадцать вспоминать!
У нас сегодня для желудков встряска!
Долой сегодня лишний интеллект!
Так разговляйтесь, потому что Пасха,
И пейте за пятнадцать наших лет!
Пятнадцать лет - не дата, так -
Огрызок, недоедок.
Полтинник - да! И четвертак.
А то - ни так - ни эдак.
А мы живем и не горим,
Хотя в огне нет брода,
Чего хотим, то говорим, -
Слобода, брат, слобода!
# 016
1979 {Станиславу Яковлевичу Долецкому в день 50-летия}
С.Я.Долецкому посвящается
Поздравляю вовсю - наповал!
Без опаски и без принужденья,
Ради шутки, за счет вдохновенья
Сел писать я - перо пожевал...
Вышло так: человек Возрожденья
На Садовом кольце проживал.
Ихним Медгосдумум
С их доверием детским
Знамо все, что у нас бестолково,
Но исправлен бедлам
Станиславом Долецким
И больницею им. Русакова.
Интересов, приятелей круг
Так далек еще от завершенья! -
Каждый день - за прошеньем прошенье.
Утром Вы - непременный хирург -
Операции на воскрешенье
Новорожденных, с болью старух.
Шесть часов погодя
Вы скрипите зубами...
Да! Доносчик сработал на славу!
Недалецким людям
Не сработаться с Вами,
Что делить с ними Вам - Станиславу?
Я из Вашей души и из уст
Слышал разное, неоднократно,
С вечной присказкой: "Это понятно?!"
Мне - понятно: про косточек хруст,
И про то, "до чего аккуратно
Сбил Прокрустово ложе Прокруст".
Как от этих детей
Утром смерть отсекая,
Приходилось поругивать Вам
Взрослых разных мастей:
"Ах, ты дрянь ты такая!
Этим скальпелем - руки бы вам!"
Что-то я все "про ТО", да "про ТО" -
Я же должен совсем про другое, -
Вы ведь ляпнете вдруг: "Пудру Гойя
Никогда не снимал. А пальто
В Вашем фильме не то, А нагое
Мне приятней на ощупь, а что?!"
Вам не столько годков, -
Вы уж мне не вертите!
Бог с ней, с жизнею, старой каргой!
Видел сон я - во сне
Вам дала Нефертити...
Так старейте назад, дорогой!
# 017
1980 Гимн бузовиков из телефильма "Наше призвание"
Из класса в класс мы вверх пойдем как по ступеням,
И самым главным будет здесь рабочий класс.
И первым долгом мы, естественно, отменим
Эксплуатацию учителями нас.
Да здравствует новая школа!
Учитель уронит, а ты подними!
Здесь дети обоего пола
Огромными станут людьми.
Мы строим школу, чтобы грызть науку дерзко.
Мы все разрушим изнутри и оживим,
Мы серость выбелим и выскоблим до блеска,
Все теневое мы прикроем световым.
Так взрасти же нам школу, строитель! -
Для душ наших детских теплицу, парник.
Где учатся - все, где учитель
Сам в чем-то еще ученик.
# 001
1980 Песни для кинофильма "Зеленый фургон"
1. {Песня Сашки Червня}
Под деньгами на кону -
Как взгляну - слюну сглотну! -
Жизнь моя, и не смекну.
Для чего играю,
Просто ставить по рублю
Надоело - не люблю:
Проиграю - пропылю
На коне по раю.
Проскачу в канун Великого поста
Не по вражескому - ангельскому - стану
Пред очами удивленного Христа
Предстану.
Воля в глотку льется
Сладко натощак -
Хорошо живется
Тому, кто весельчак,
А веселее пьется
На тугой карман -
Хорошо живется
Тому, кто атаман!
В кровь ли губы окуну
Или вдруг шагну к окну,
Из окна в асфальт нырну -
Ангел крылья сложит,
Пожалеет на лету -
Прыг со мною в темноту,
Клумбу мягкую в цвету
Под меня подложит...
Проскачу в канун Великого поста
Не по вражескому - ангельскому - стану
Пред очами удивленного Христа
Предстану.
Воля в глотку льется
Сладко натощак -
Хорошо живется
Тому, кто весельчак,
А веселее пьется
На тугой карман -
Хорошо живется
Тому, кто атаман!
Кубок полон, по вину
Крови пятна - ну и ну! -
Не идут они ко дну -
Струсишь или выпьешь!
Только-только пригубил, -
Вмиг все те, кого сгубил,
Подняли, что было сил,
Шухер или хипеш.
Проскачу в канун Великого поста
Не по вражескому - ангельскому - стану
Пред очами удивленного Христа
Предстану.
Воля в глотку льется
Сладко натощак -
Хорошо живется
Тому, кто весельчак,
А веселее пьется
На тугой карман -
Хорошо живется
Тому, кто атаман!
# 002
1980 Песни для кинофильма "Зеленый фургон"
2. {Песня инвалида}
Проскакали всю страну,
Да пристали кони, буде!
Я во синем во Дону
Намочил ладони, люди.
Кровушка спеклася
В сапоге от ран, -
Разрезай, Настасья,
Да бросай в бурьян!
Во какой вояка,
И "Георгий" вот,
Но опять, однако,
Атаман зовет.
Хватит брюхо набивать!
Бают, да и сам я бачу,
Что спешит из рвани рать
Волю забирать казачью.
Снова кровь прольется?
Вот такая суть:
Воли из колодца
Им не зачерпнуть.
Плачут бабы звонко...
Ну! Чего ревем?!
Волюшка, Настенка, -
Это ты да дом.
Вновь скакали по степу,
Разом все под атаманом,
То конями на толпу,
То - веревкой, то - наганом.
Сколь крови не льется -
Пресный все лиман.
Нет! Хочу с колодца,
Слышь-ка, атаман.
А ведерко бьется
Вольно - вкривь и вкось...
Хлопцы, хлопцы, хлопцы,
Выудил, небось!
Есть у атамана зуй,
Ну а под зуем - кобыла...
Нет уж, Настенька, разуй,
Да часок чтоб тихо было.
Где, где речь геройска
Против басурман?
Как тебе без войска
Худо, атаман!
Справная обновка,
Век ее постыль:
Это не винтовка,
Это мой костыль.
# 003
1980 Песни для кинофильма "Зеленый фургон"
3. {Одесские куплеты}
Где девочки? Маруся, Рая, Роза?
Их с кондачка пришлепнула ЧеКа,
А я - живой, я - только что с Привоза,
Вот прям сейчас с воскресного толчка!
Так что, ребята! Ноты позабыты,
Зачеркнуто ли прежнее житье?
Пустились в одиссею одесситы -
В лихое путешествие свое.
А помните вы Жорика-маркера
И Толика - напарника его?
Ему хватило гонора, напора,
Но я ответил тоже делово.
Он, вроде, не признал меня, гадюка,
И с понтом взял высокий резкий тон:
"Хотите, будут речь вести за Дюка?
Но за того, который Эллингтон"...
# 004
1980 Мог бы быть я при теще, при тестеї
Мог бы быть я при теще, при тесте,
Только их и в живых уже нет.
А Париж? Что Париж! Он на месте.
Он уже восхвален и воспет.
Он стоит, как стоял, он и будет стоять,
Если только опять не начнут шутковать,
Ибо шутка в себе ох как много таит.
А пока что Париж как стоял, так стоит.
# 005
1980 Однако, втягивать животї
Однако, втягивать живот
Полезно, только больно.
Ну! Вот и все! Вот так-то вот!
И этого довольно.
А ну! Сомкнуть ряды и рты!
А ну, втяните животы!
А у кого они пусты -
Ремни к последней дырке!
Ну как такое описать
Или еще отдать в печать?
Но, даже если разорвать, -
Осталось на копирке:
Однако, втягивать живот
Полезно, только больно.
Ну! Вот и все! Вот так-то вот!
И этого довольно.
Вообще такие времена
Не попадают в письмена,
Но в этот век печать вольна -
Льет воду из колодца.
Товарищ мой (он чей-то зять)
Такое мог порассказать
Для дела... Жгут в печи печать,
Но слово остается:
Однако, втягивать живот
Полезно, только больно.
Ну! Вот и все! Вот так-то вот!
И этого довольно.
# 006
1980 В стае диких гусей был второйї
В стае диких гусей был второй,
Он всегда вырывался вперед,
Гуси дико орали: "Встань в строй!"
И опять продолжали полет.
А однажды за Красной Горой,
Где тепло и уютно от тел,
Понял вдруг этот самый второй,
Что вторым больше быть не хотел:
Все равно - там и тут
Непременно убьют,
Потому что вторых узнают.
А кругом гоготали: "Герой!
Всех нас выстрелы ждут вдалеке.
Да пойми ты, что каждый второй
Обречен в косяке!"
Бой в Крыму: все в дыму, взят и Крым.
Дробь оставшихся не достает.
Каждый первый над каждым вторым
Непременные слезы прольет.
Мечут дробью стволы, как икрой,
Поубавилось сторожевых,
Пал вожак, только каждый второй
В этом деле остался в живых.
Это он, е-мое,
Стал на место свое,
Стал вперед, во главу, в острие.
Если счетом считать - сто на сто! -
И крои не крои - тот же крой:
"Каждый первый" не скажет никто,
Только - "каждый второй".
...Все мощнее машу: взмах - и крик
Начался и застыл в кадыке!
Там, внизу, всех нас - первых, вторых -
Злые псы подбирали в реке.
Может быть, оттого, пес побрал,
Я нарочно дразнил остальных
Что во "первых" я с жизнью играл,
И летать не хотел во "вторых"...
Впрочем, я - о гусях:
Гусь истек и иссяк -
Тот, который сбивал весь косяк.
И кого из себя ты не строй -
На спасение шансы малы:
Хоть он первый, хоть двадцать второй -
Попадет под стволы.
# 007
1980 Общаюсь с тишиной яї
Общаюсь с тишиной я,
Боюсь глаза поднять,
Про самое смешное
Стараюсь вспоминать,
Врачи чуть-чуть поахали:
"Как? Залпом? Восемьсот?"
От смеха ли, от страха ли
Всего меня трясет.
Теперь я - капля в море,
Я - кадр в немом кино,
И двери - на запоре,
А все-таки смешно.
Воспоминанья кружатся
Как комариный рой,
А мне смешно до ужаса,
Но ужас мой - смешной.
Виденья все теснее,
Страшат величиной:
То - с нею я, то - с нею...
Смешно! Иначе - ной.
Не сплю - здоровье бычее,
Витаю там и тут,
Смеюсь до неприличия
И жду - сейчас войдут.
Халат закончил опись
И взвился - бел, крылат...
"Да что же вы смеетесь?" -
Спросил меня халат.
Но ухмыляюсь грязно я
И - с маху на кровать:
"Природа смеха - разная,
Мою - вам не понять.
Жизнь - алфавит, я где-то
Уже в "це", "че", "ша", "ще".
Уйду я в это лето
В малиновом плаще.
Попридержусь рукою я
Чуть-чуть за букву "я",
В конце побеспокою я," -
Сжимаю руку я.
Со мной смеются складки
В малиновом плаще.
"С покойных взятки гладки", -
Смеялся я вообще.
Смешно мне в голом виде лить
На голого ушат,
А если вы обиделись,
То я не виноват.
Палата - не помеха,
Похмелье - ерунда!
И было мне до смеха -
Везде, на все, всегда.
Часы тихонько тикали,
Сюсюкали: сю-сю...
Вы - втихаря хихикали,
А я - давно во всю.
# 008
1980 Жан, Жак, Гийом, Густав - нормальные французыї
Жан, Жак, Гийом, Густав -
Нормальные французы, -
Немного подлатав
Расползшиеся узы,
Бесцветные, как моль,
Разинув рты без кляпа,
Орут: "Виват, Жан Поль,
Наш драгоценный папа!"
Настороже, как лось,
Наш папа, уши - чутки.
Откуда что взялось -
Флажки, плакаты, дудки?
Страшась гореть в аду,
Поют на верхней ноте.
"А ну-ка, ниспаду
Я к вам на вертолете!"
"Есть риск - предупредил
Пилот там, на экране, -
Ведь шлепнулся один
Не вовремя в Иране".
"Смелее! В облака,
Брат мой, ведь я в сутане,
А смерть - она пока
Еще в Афганистане!" -
И он разгладил шелк
Там, где помялась лента,
И вскоре снизошел
До нас, до президента.
Есть папа, но была
Когда-то божья мама.
Впервые весела
Химера Нотр-Дама.
Людским химер не мерь -
Висит язык, как жало.
Внутри ж ее теперь
Чего-то дребезжало.
Ей был смешон и вид
Толпы - плащи да блузки...
Ан, папа говорит
Прекрасно по-французски.
Поедет в Лувр, "Куполь"
И, может быть, в Сорбонну,
Ведь папа наш, Жан Поль,
Сегодня рад любому.
Но начеку был зав
Отделом протокола:
Химере не сказав
Ни слова никакого,
Он вышел. Я не дам
Гроша теперь за папу.
Химеры Нотр-Дам,
Опять сосите лапу!
# 009
1980 Две просьбы
М. Шемякину - другу и брату - посвящен сей полуэкспромт.
I.
Мне снятся крысы, хоботы и черти. Я
Гоню их прочь, стеная и браня,
Но вместо них я вижу виночерпия,
Он шепчет: "Выход есть - к исходу дня
Вина! И прекратится толкотня,
Виденья схлынут, сердце и предсердия
Отпустят, и расплавится броня!"
Я - снова - я, и вы теперь мне верьте, я
Немного попрошу взамен бессмертия, -
Широкий тракт, холст, друга, да коня,
Прошу покорно, голову склоня:
Побойтесь Бога, если не меня,
Не плачьте вслед, во имя Милосердия!
II.
Чту Фауста ли, Дориана Грея ли,
Но чтобы душу дьяволу - ни-ни!
Зачем цыганки мне гадать затеяли?
День смерти уточнили мне они...
Ты эту дату, Боже, сохрани, -
Не отмечай в своем календаре или
В последний миг возьми и измени,
Чтоб я не ждал, чтоб вороны не реяли
И чтобы агнцы жалобно не блеяли,
Чтоб люди не хихикали в тени.
От них от всех, о, Боже, охрани,
Скорее, ибо душу мне они
Сомненьями и страхами засеяли!
# 010
1980 Неужто здесь сошелся клином светї
Неужто здесь сошелся клином свет,
Верней, клинком ошибочных возмездий...
И было мне неполных двадцать лет,
Когда меня зарезали в подъезде.
Он скалился открыто - не хитро,
Он делал вид, что не намерен драться,
И вдруг - ножом под нижнее ребро,
И вон - не вынув, чтоб не замараться.
Да будет выть-то! Ты не виновата -
Обманут я улыбкой и добром.
Метнулся в подворотню луч заката
И спрятался за мусорным ведром...
Еще спасибо, что стою не в луже,
И лезвие продвинулось чуть глубже,
И стукнула о кафель рукоять,
Но падаю - уже не устоять.
# 011
1980 По речке жизни плавал честный Грекаї
По речке жизни плавал честный Грека
И утонул, иль рак его настиг.
При Греке заложили человек,
А Грека - "заложил за воротник".
В нем добрая заложена основа,
Он оттого и начал поддавать.
"Закладывать" - совсем простое слово
А в то же время значит: "предавать".
Или еще пример такого рода:
Из-за происхождения взлетел,
Он вышел из глубинки, из народа,
И возвращаться очень не хотел.
Глотал упреки и зевал от скуки,
Что оторвался от народа - знал,
Но "оторвался" - это по науке,
На самом деле - просто убежал.
# 012
1980 Михаилу Шемякину - чьим другом посчастливилось быть мне!
Как зайдешь в бистро-столовку,
По пивку ударишь, -
Вспоминай всегда про Вовку -
Где, мол, друг-товарищ?!
И в лицо трехстопным матом -
Можешь хоть до драки!
Про себя же помни - братом
Вовчик был Шемяке.
Баба, как наседка квохчет
(Не было печали!)
Вспоминай!!! Быть может, Вовчик -
"Поминай как звали!"
M.Chemiakin - всегда, везде Шемякин.
А по сему французский не учи!..
Как хороши, как свежи были маки,
Из коих смерть схимичили врачи!
Мишка! Милый! Брат мой Мишка!
Разрази нас гром!
Поживем еще, братишка,
По-жи-вь-ем!
Po-gi-viom.
# 013
1980 И снизу лед, и сверху - маюсь междуї
И снизу лед, и сверху - маюсь между:
Пробить ли верх иль пробуравить низ?
Конечно, всплыть и не терять надежду!
А там - за дело в ожиданьи виз.
Лед надо мною - надломись и тресни!
Я весь в поту, хоть я не от сохи.
Вернусь к тебе, как корабли из песни,
Все помня, даже старые стихи.
Мне меньше полувека - сорок с лишним, -
Я жив, тобой и Господом храним.
Мне есть что спеть, представ перед Всевышним,
Мне будет чем ответить перед Ним.
# 014
1980 Грусть моя, тоска моя (Вариации на цыганские темы)
Шел я, брел я, наступал то с пятки, то с носка, -
Чувствую - дышу и хорошею...
Вдруг тоска змеиная, зеленая тоска,
Изловчась, мне прыгнула на шею.
Я ее и знать не знал, меняя города, -
А она мне шепчет: "Как ждала я!.."
Как теперь? Куда теперь? Зачем да и когда?
Сам связался с нею, не желая.
Одному идти - куда ни шло, еще могу, -
Сам себе судья, хозяин-барин.
Впрягся сам я вместо коренного под дугу, -
С виду прост, а изнутри - коварен.
Я не клевещу, подобно вредному клещу,
Впился сам в себя, трясу за плечи,
Сам себя бичую я и сам себя хлещу, -
Так что - никаких противоречий.
Одари судьба, или за деньги отоварь! -
Буду дань платить тебе до гроба.
Грусть моя, тоска моя - чахоточная тварь, -
До чего ж живучая хвороба!
Поутру не пикнет - как бичами не бичуй,
Ночью - бац! - со мной на боковую:
С кем-нибудь другим хоть ночь переночуй, -
Гадом буду, я не приревную!
# 015
1980 Я не спел вам в кино, хоть хотелї
{Глеб Жеглов}
Я не спел вам в кино, хоть хотел,
Даже братья меня поддержали:
Там, по книге, мой Глеб где-то пел,
И весь МУР все пять дней протерпел,
Но в Одессе Жеглова зажали.
А теперь запылает моя щека,
А душа - дак замлеет.
Я спою, как из черного ящика,
Что всегда уцелеет.
Генеалоги Вайнеров бьются в тщете -
Древо рода никто не обхватит.
Кто из них приписал на Царьградском щите:
"Юбилеями правят пока еще те,
Чей он есть, юбилей, и кто платит"?
Первой встрече я был очень рад,
Но держался не за панибрата.
Младший брат был небрит и не брат -
Выражался как древний пират,
Да и старший похож на пирата.
Я пил кофе - еще на цикории,
Не вставляя ни слова,
Ну а вайнеры-братики спорили
Про характер Жеглова.
В Лувре я - будь я проклят! - попробуй, налей!
А у вас - перепало б и мне там.
Возле этой безрукой - не хошь, а лелей,
Жрать охота, братья, а у вас - юбилей
И наверно... конечно, с банкетом.
Братья! Кто же вас сможет сломить?
Пусть вы даже не ели от пуза...
Здоровы, а плетете тончайшую нить.
Все читали вас, все, - хорошо б опросить
Членов... нет, - экипажи "Союза".
Я сегодня по "ихнему" радио
Не расслышал за воем
Что-то... "в честь юбилея Аркадия
Привезли под конвоем..."
Все так буднично, ровно они, бытово.
Мы же все у приемников млеем.
Я ж скажу вам, что ежели это того...
Пусть меня под конвоем везут в ВТО -
С юбилеем, так уж с юбилеем.
Так о чем же я, бишь, или вишь?
Извини - я иду по Аркаде:
МУР и "зря ты душою кривишь" -
Кончен ты! В этом месте, малыш,
В сорок пятом работал Аркадий.
Пусть среди экспонатов окажутся
Эти кресла, подобные стулу.
Если наши музеи откажутся -
Увезу в Гонолулу.
Не сочтите за лесть предложенье мое,
Не сочтите его и капризом,
Что скупиться, ведь тут юбилей, е-мое! -
Все, братьями моими содеянное
Предлагаю назвать "вайнеризмом"!
# 016
1980 Граждане, ах, сколько ж я не пел, но не от лениї
{История фильма "Место встречи изменить нельзя"}
Граждане, ах, сколько ж я не пел, но не от лени -
Некому: жена - в Париже, все дружки - сидят.
Даже Глеб Жеглов - хоть ботал чуть по новой фене -
Ничего не спел, чудак, пять вечеров подряд.
Хорошо, что в зале нет
Не наших всех сортов,
Здесь - кто хочет на банкет
Без всяких паспортов.
Расскажу про братиков -
Писателей, соратников,
Про людей такой души,
Что не сыщешь ватников.
Наше телевидение требовало резко:
Выбросить слова "легавый", "мусор" или "мент",
Поменять на мыло шило, шило - на стамеску.
А ворье переиначить в "чуждый элемент".
Но сказали брат и брат:
"Не! Мы усе спасем.
Мы и сквозь редакторат
Все это пронесем".
Так, в ответ подельники,
Скиданув халатики,
Надевали тельники,
А поверх - бушлатики.
Про братьев-разбойников у Шиллера читали,
Про Лаутензаков написал уже Лион,
Про Серапионовых листали Коли, Вали...
Где ж роман про Вайнеров? Их - два на миллион!
Проявив усердие,
Сказали кореша:
""Эру милосердия"
Можно даже в США".
С них художник Шкатников
Написал бы латников.
Мы же в их лице теряем
Классных медвежатников.
# 017
1980 Письмо торговца ташкентскими фруктами с Центрального рынка
Жора и Аркадий Вайнер!
Вам салям алейкум, пусть
Мы знакомы с вами втайне, -
Кодекс знаем наизусть.
Пишут вам семь аксакалов
Гиндукушенской земли,
Потому что семь журналов
Вас на нас перевели.
А во время сбора хлопка
(Кстати, хлопок нынче - шелк)
Наш журнал "Звезда Востока"
Семь страниц для вас нашел.
Всю Москву изъездил в "ЗИМе"
Самый главный аксакал -
Ни в едином магазине
Ваши книги не сыскал.
Вырвали два старших брата
Все волосья в бороде -
Нету, хоть и много блата
В "Книжной лавке" - и везде.
Я за "Милосердья эру" -
Вот за что спасибо вам! -
Дал две дыни офицеру
И гранатов килограмм.
А в конце телевиденья -
Клятва волосом седым! -
Будем дать за продолженье
Каждый серий восемь дань.
Чтобы не было заминок
(Любите кюфта-бюзбаш?)
Шлите жен Центральный рынок -
Полглавы - барашка ваш.
Может это слишком плотски,
Но за песни про тюрьмы
(Пусть споет артист Высоцкий)
Два раз больше платим мы.
Не отыщешь ваши гранки
И в Париже, говорят...
Впрочем, что купить на франки?
Тот же самый виноград.
Мы сегодня вас читаем,
Как абзац - кидает в пот.
Братья, мы вас за - считаем -
Удивительный народ.
Наш праправнук на главбазе -
Там, где деньги - дребедень.
Есть хотите? В этом разе
Приходите каждый день.
А хотелось, чтоб в инъязе...
Я готовил крупный куш.
Но... Если был бы жив Ниязи...
Ну а так - какие связи? -
Связи есть Европ и Азий,
Только эти связи чушь.
Вы ведь были на КАМАЗе:
Фрукты нет. А в этом разе
Приезжайте Гиндукуш!
# 018
713-Й ПРОСИТ ПОСАДКУ
Год создания фильма: 1962
Режиссер[ы] фильма: Григорий Никулин
В фильме снимались: Владимир Честноков,Отар Коберидзе, Лев Круглый,
Владимир Высоцкий, Людмила Шагалова, Александр Барушной, Ефим
Копелян,Сергей Голованов, Зинаида Занони, Ээве Киви, Рэм Лебедев, Владимир
Высоцкий, Нина Агапова, Константин Худяков, Алик Францев
Жанр фильма: Триллер
Сценарист[ы]: Алексей Леонтьев, Андрей Донатов
Оператор[ы]: Вениамин Левитин
Художник[и]: Игорь Вускович, Марксэн Гаухман-Свердлов
Композитор[ы]: Геннадий Портнов
Звукорежиссер[ы]: Григорий Эльберт
Киностудия: ЛЕНФИЛЬМ
Страна: СССР (Россия) Продолжительность фильма: 78 (73-тв) мин
Аннотация к фильму: Экипаж самолета,совершающего трансатлантический
перелет, таинственным образом усыплен, и неуправляемому самолету с
пассажирами на борту стала угрожать опасность. Но мужество и спокойствие
некоторых пассажиров делают возможной связь с аэродромом, а затем и
посадку самолета.
Прокат (1962, 13 место) - 27.9 млн. зрителей.
ВЕРТИКАЛЬ
Год создания фильма: 1967
Режиссер[ы] фильма: Станислав Говорухин, Борис Дуров
В фильме снимались: Владимир Высоцкий, Геннадий Воропаев, Маргарита
Кошелева, Георгий Кульбуш, Александр Фадеев, Лариса Лужина, Бухути
Закариадзе
Жанр фильма: Киноповесть
Сценарист[ы]: Сергей Тарасов, Николай Рашеев (участие)
Оператор[ы]: Альберт Осипов
Художник[и]: Михаил Заяц
Композитор[ы]: Софья Губайдулина
Автор и исполнитель песен: Владимир Высоцкий
Звукорежиссер[ы]: Геннадий Коненкин, Анатолий Нетребенко
Киностудия: Одесская к/ст
Страна: СССР (Украина)
Продолжительность фильма: 77 мин.
Аннотация к фильму: Группа альпинистов готовится к штурму непокоренной
вершины Кавказа - пика Ор-Тау. Получив разрешение, они отправляются в путь,
а между тем, радист базового лагеря принимает радиограмму о надвигающемся
грозовом циклоне. Связист группы получает сигнал только после того, как
пройдены самые опасные места, и скрывает от остальных это сообщение...
ГРЕШНИЦА
Год создания фильма: 1962
Режиссер[ы] фильма: Федор Филиппов, Гавриил Егиазаров
В фильме снимались: Ия Саввина, Николай Довженко, Александра Панова, Даниил
Ильченко, Владимир Заманский, Владимир Высоцкий, Антонина Богданова,
Константин Желдин
Жанр фильма: Социально- психологическая религиозная драма
Фильм снят по мотивам одноименной повести Н.Евдокимова
Сценарист[ы]: Николай Евдокимов
Оператор[ы]: Гавриил Егиазаров
Художник[и]: Стален Волков
Компо
...Закладка в соц.сетях
