Жанр: Стихи
Нерв
...ь туда:
Мол, видали мы Кащеев, так-растак!
Он все время где чего, так сразу - шасть туда:
Он по-своему несчастный был дурак.
То ли выпь захохотала,
То ли филин заикал:
На душе тоскливо стало
У Ивана-дурака.
И началися его подвиги напрасные,
С баб-ягами никчемушная борьба.
Тоже ведь, она по-своему несчастная
Эта самая лесная голытьба.
Сколько ведьмочек пошибнул.
Двух - молоденьких в соку.
Как увидел утром - всхлипнул:
Жалко стало дураку.
Но, однако же, приблизился. Дремотное
Состоянье свое превозмог Иван:
В уголку лежало бедное животное,
Все главы свои склонившее в фонтан.
Тут Иван к нему сигает,
Рубит головы спеша
И к Кащею подступает
Кладенцом своим маша.
И грозит он старику двухтыщелетнему:
-Я те бороду, мол, мигом обстригу!
Так умри ты, сгинь, Кащей! А тот в ответ ему:
-Я бы рад, но я бессмертный, не могу!
Но Иван себя не помнит:
- Ах, ты гнусный фабрикант!
Вон настроил сколько комнат.
Девку спрятал, интригант!
Я докончу дело, взявши обязательство!
И от этих неслыханных речей
Умер сам кащей без всякого вмешательства:
Он неграмотный, отсталый был, Кащей.
А Иван, от гнева красный,
Пнул Кащея, плюнул в пол
И к по-своему несчастной
Бедной узнице вошел.
Патриций
--------
Как-то вечером патриции собрались у Капитолия,
Новостями поделиться и выпить малость алкоголия,-
Не вести ж бесед тверезыми. Марк-патриций не мытарился:
Пил нектар большими дозами и ужасно нанектарился.
И под древней под колонною он исторг из уст проклятия:
- Эх, с почтенною Матреною разойдусь я скоро, братия.
Она спуталась с поэтами, помешалась на театрах,-
Так и шастает с билетами на приезжих гладиаторов.
"Я,- кричит,- от бескультурия скоро стану истеричкою."
В общем злобствует, как фурия, поощряема сестричкою.
Только цыкают и шикают,- ох, налейте снова мне двойных.
Мне ж рабы в лицо хихикают.. На войну бы мне, да нет войны.
Я нарушу все традиции, мне не справиться с обеими.
Опускаюсь я, патриции. Дую горькую с плебеями.
Я ей дом оставлю в Персии, пусть берет сестру-мегерочку,
А на отцовские сестерции заведу себе гетерочку.
У гетер, хотя безнравственней, но они не обезумели.
У гетеры пусть все явственней, зато родственники умерли.
Там сумею исцелиться и из запоя скоро выйду я...
И пошли домой патриции, Марку пьяному завидуя.
Раздвоенная личность
--------------------
И вкусы, и запросы мои странны,
Я экзотичен, мягко говоря,
Могу одновременно грызть стаканы
И Шиллера читать без словаря.
Во мне два "я", два полюса планеты,
Два разных человека, два врага.
Когда один стремится на балеты,
Другой стремится прямо на бега.
Я лишнего и в мыслях не позволю,
Когда живу от первого лица.
Но часто вырывается на волю
Второе "я" в обличье подлеца.
И я боюсь, давлю в себе мерзавца,
О, участь беспокойная моя!
Боюсь ошибки: может оказаться,
Что я давлю не то второе "я".
Когда в душе я раскрываю гранки
На тех местах, где искренность сама,
Тогда мне в долг дают официантки
И женщины ласкают задарма.
Но вот летят к чертям все идеалы.
Но вот я груб, я нетерпим и зол.
Но вот сижу и тупо ем бокалы,
Забрасывая Шиллера под стол.
А суд идет. Весь зал мне смотрит в спину,
И прокурор, и гражданин судья.
Поверьте мне, не я разбил витрину,
А подлое мое второе "я".
И я прошу вас, строго не судите,
Лишь дайте срок, но не давайте срок,
Я буду посещать суды, как зритель,
И в тюрьмы заходить на огонек.
Я больше не намерен бить витрины
И лица граждан. Так и запиши.
Я воссоединю две половины
Моей больной раздвоенной души.
Искореню! Похороню! Зарою!
Очищусь! Ничего не скрою я.
Мне чуждо это "я" мое второе.
Нет, это не мое второе "я".
Роза-гимназистка
----------------
В томленьи одиноком, в тени, не на виду,
Под неусыпным оком цвела она в саду.
Маман всегда с друзьями, папа от них сбежал,
Зато каштан ветвями от взглядов укрывал.
Высоко или низко каштан над головой,
Но роза-гимназистка увидела его.
Нарцисс - цветок воспетый, отец его - магнат
У многих роз до этой вдыхал он аромат.
Он вовсе был не хамом,- изысканных манер.
Мама его - гранд-дама, папа - миллионер.
Он в детстве был опрыскан, не запах, а дурман
И роза-гимназистка вступила с ним в роман.
И вот, исчадье ада, нарцисс тот, ловелас
- Иди ко мне из сада. - Сказал ей как-то раз.
Когда еще так пелось? И роза в чем была,
Сказала: - ах, - зарделась и вещи собрала.
И всеми лепестками он завладел, нахал...
Маман была с друзьями, каштан уже опал.
Искала роза счастья и не видала как
Сох от любви и страсти почти что зрелый мак.
Но думала едва ли, как душит пошлый цвет...
Все лепестки опали и розы больше нет.
И в черном цвете мака был траурный покой....
Каштан ужасно плакал, когда расцвел весной.
Невидимка
---------
Сижу ли я, пишу ли я, пью кофе или чай,
Приходит ли знакомая блондинка,
Я чувствую, что на меня глядит соглядатай,
Но только не простой, а невидимка.
Иногда срываюсь с места, будто тронутый я,-
До сих пор моя невеста мной не тронутая.
Про погоду мы с невестой ночью диспуты ведем,
Ну, а что другое если,- мы стесняемся при нем.
Обидно мне, досадно мне, ну, ладно.
Однажды выпиваю, да и кто сейчас не пьет?
Нейдет она: как рюмка - так в отрыжку.
Я чувствую, сидит, подлец, и выпитому счет
Ведет в свою невидимую книжку.
Побледнев, срываюсь с места, как напудренный я,-
До сих пор моя невеста целомудренная.
Про погоду мы с невестой ночью диспуты ведем,
Ну, а что другое если,- мы стесняемся при нем.
Обидно мне, досадно мне, ну, ладно.
Я дергался, я нервничал, на хитрости пошел:
Вот лягу спать и поднимаю храп, ну
Коньяк открытый ставлю и закусочку на стол,-
Вот сядет он, тут я его и хапну.
Побледнев, срываюсь с места, как напудренный я,-
До сих пор моя невеста целомудренная.
Про погоду мы с невестой ночью диспуты ведем,
Ну, а что другое если,- мы стесняемся при нем.
Обидно мне, досадно мне, ну, ладно.
К тому ж он мне вредит. Да вот не дале, как вчера,-
Поймаю, так убью его на месте,-
Сижу, а мой партнер подряд играет мизера,
А у меня - гора, три тыщи двести.
Иногда срываюсь с места, будто тронутый я,-
До сих пор моя невеста мной не тронутая.
Про погоду мы с невестой ночью диспуты ведем,
Ну, а что другое если,- мы стесняемся при нем.
Обидно мне, досадно мне, ну, ладно.
А вот он мне недавно на работу написал
Чудовищно тупую анонимку.
Начальник прочитал и показал, а я узнал
По почерку родную невидимку.
Оказалась невидимкой - нет, не тронутый я -
Эта самая блондинка мной не тронутая.
Эта самая блондинка - у меня весь лоб горит.
Я спросил: - Зачем ты, Нинка? - Чтоб женился,- говорит.
Обидно мне, досадно мне, ну, ладно.
Все относительно
----------------
О вкусах не спорят, есть тысяча мнений.
Я этот закон на себе испытал.
Ведь даже Эйнштейн, физический гений,
Весьма относительно все понимал.
Оделся по моде, как требует век-
Вы скажете сами:
- Да это же просто другой человек. -
А я - тот же самый.
Вот уж, действительно
Все относительно,
Все-все. Все.
Набедренный пояс из шкуры пантеры...
О да. Неприлично. Согласен, ей-ей!
Но так одевались все до нашей эры,
А до нашей эры им было видней.
Оделся по моде, как в каменный век-
Вы скажете сами:
- Да это же просто другой человек. -
А я - тот же самый.
Вот уж, действительно
Все относительно,
Все-все. Все.
Оденусь, как рыцарь и после турнира
Знакомые вряд ли узнают меня.
И крикну, как ричард я в драме шекспира:
- Коня мне. Полцарства даю за коня.
Но вот усмехнется и скажет сквозь смех
Ценитель упрямый:
- Да это же просто другой человек. -
А я тот же самый.
Вот уж, действительно
Все относительно,
Все-все. Все.
Вот трость, канотье... Я из нэп-а. Похоже?
Не надо оваций! К чему лишний шум?
Ах, в этом костюме узнали? Ну что же
Тогда я одену последний костюм.
Долой канотье! Вместо тросточки - стэк. -
И шепчутся дамы:
- Да это же просто другой человек. -
А я тот же самый.
Будьте же бдительны, все относительно,
Все-все. Все.
Каменный век
------------
А ну, отдай мой каменный топор
И шкур моих набедренных не тронь,
Молчи, не вижу я тебя в упор.
Иди в пещеру и поддерживай огонь.
Выгадывать не смей на мелочах,
Не опошляй семейный наш уклад.
Неубрана пещера и очаг.
Избаловалась ты в матриархат.
Придержи свое мнение.
Я глава и мужчина я.
Соблюдай отношения
Первобытно-общинные.
Там мамонта убьют, поднимут вой,
Начнут добычу поровну делить.
Я не могу весь век сидеть с тобой,
Мне надо хоть кого-нибудь убить.
Старейшины сейчас придут ко мне,
Смотри еще: не выйди голой к ним.
Век каменный, а не достать камней,
Мне стыдно перед племенем моим.
Пять бы жен мне, наверное,
Разобрался бы с вами я.
Но дела мои скверные,
Потому - моногамия.
А все твоя проклятая родня.
Мой дядя, что достался кабану,
Когда был жив, предупреждал меня:
Нельзя из людоедов брать жену.
Не ссорь меня с общиной, это ложь,
Что будто к тебе кто-то пристает.
Не клевещи на нашу молодежь,
Она надежда наша и оплот.
Ну, что глядишь?
Тебя пока не бьют.
Отдай топор,
Добром тебя прошу.
И шкуры где? Ведь люди засмеют.
До трех считаю, после задушу.
Рай в аду
---------
Переворот в мозгах из края в край,
В пространстве много трещин и смещений.
В аду решили черти строить рай,
Как общество грядущих поколений.
Известный черт с фамилией Черток,
Агент из рая, ночью, неурочно
Отстукал в центр: в аду черт знает что.
Что именно, Черток не знает точно.
И черт ввернул тревожную строку
Для шефов всех лазутчиков, амура:
"За мной следят, сам дьявол начеку,
И крайне ненадежна агентура".
Тем временем в раю сам Вельзевул
Потребовал военного парада.
Влез на трибуну, плакал и загнул:
"Рай, только рай - спасение для ада!"
Рыдали черти и визжали: - да!
Мы рай родной построим в преисподней!
Даешь производительность труда!
Пять грешников на нос уже сегодня!
- Ну, что ж, вперед! А я вас поведу,-
Закончил дьявол, - С богом! Побежали.-
И задрожали грешники в аду,
И ангелы в раю затрепетали.
И ангелы толпой пошли к нему,
К тому, который видит все и знает.
И он сказал, что он плевал на тьму,
Лишь заявил, что многих расстреляет.
Что дьявол - провокатор и кретин,
Его возня и крики - все не ново,
Что ангелы - ублюдки, как один
И что Черток давно перевербован.
Не рай кругом, а подлинный бедлам!
Спущусь на землю, там хоть уважают.
Уйду от вас к людям ко всем чертям,
Пускай меня вторично распинают!
И он спустился. Кто он? Где живет?
Но как-то раз узрели прихожане:
На паперти у церкви нищий пьет,-
- Я - бог! - Кричит, - даешь на пропитанье!
Конец печален. Плачь и стар и млад.
Что перед этим всем сожженье Трои?!
Давно уже в раю не рай, а ад.
Но рай чертей в аду давно построен.
Если я богат, как царь морской
------------------------------
Если я богат, как царь морской,
Крикни только мне: - лови блесну. -
Мир подводный и надводный свой
Не задумываясь выплесну.
Дом хрустальный на горе для нее.
Сам, как пес бы, так и рос в цепи...
Родники мои серебрянные,
Золотые мои россыпи.
Если беден я - как пес один,
И в дому моем шаром кати.
Ведь поможешь ты мне, господи!
И не дашь мне жизнь скомкати...
Дом хрустальный на горе для нее...
Не сравнил бы я любую с тобой,
Хоть казни меня, расстреливай.
Посмотри, как я любуюсь тобой, -
Как мадонной рафаэлевой.
Дом хрустальный на горе для нее.
Сам, как пес бы, так и рос в цепи..
Родники мои серебрянные,
Золотые мои россыпи.
Дурачина-простофиля
-------------------
Жил-был добрый дурачина-простофиля,
Куда его только черти не носили.
Но однажды, как-то зло повезло,
И совсем в чужое царство занесло.
Слезы градом, - так и надо, простофиля:
Не усаживайся задом на кобыле.
Дурачина.
Посреди большого поля, глядь - три стула.
Дурачину в область печени кольнуло.
Сверху надпись: "Для гостей", "Для князей",
А на третьем - "Для царских кровей".
Вот на первый стул уселся простофиля,
Потому, что он от горя обессилел.
Дурачина.
Только к стулу примостился дурачина,
Сразу слуги принесли хмельные вина.
Дурачина ощутил много сил,
Ел, и жадно пил, и много шутил.
Ощутив себя в такой бурной силе,
Влез на стул для князей простофиля,
Дурачина.
И сейчас же бывший добрый дурачина
Ощутил, что он ответственный мужчина.
Стал советы отдавать, кликнул рать,
И почти уже решил воевать.
Ощутив себя в такой буйной силе,
Влез на стул для царей простофиля,
Дурачина.
Сразу руки потянулись к печати,
Сразу топать стал ногами и кричати:
- Будь ты князь, будь ты хоть сам господь,
Вот возьму и прикажу запороть! -
Если б люди в сей момент рядом были,
Не сказали б комплимент простофиле,
Дурачине.
Но был добрый этот самый простофиля:
Захотел издать указ про изобилье.
Только стул подобных дел не терпел:
Как тряхнет... И, ясно, тот не усидел.
И проснулся добрый малый простофиля
У себя на сеновале, в чем родили.
Дурачина.
Корабли постоят
---------------
Корабли постоят - и ложатся на курс.
Но они возвращаются сквозь непогоды.
Не пройдет и полгода - и я появлюсь,
Чтобы снова уйти, чтобы снова уйти на полгода.
Возвращаются все, кроме лучших друзей,
Кроме самых любимых и преданных женщин.
Возвращаются все, кроме тех, кто нужней.
Я не верю судьбе, я не верю судьбе, а себе еще меньше.
Но мне хочется думать, что это не так,-
Что сжигать корабли скоро выйдет из моды.
Я, конечно, вернусь, весь в друзьях и мечтах.
Я, конечно, спою, я, конечно, спою, - не пройдет и полгода.
Жираф большой
-------------
В желтой жаркой Африке, в центральной ее части,
Как-то вдруг, вне графика, случилося несчастье.
Слон сказал, не разобрав: - видно быть потопу.-
В общем так: один жираф влюбился в антилопу.
Тут поднялся галдеж и лай,
И только старый попугай
Громко крикнул из ветвей:
-Жираф большой, ему видней.-
Что же, что рога у ней,- кричал жираф любовно,-
Нынче в нашей фауне равны все поголовно.
Если вся моя родня будет ей не рада,
Не пеняйте на меня, я уйду из стада.
Тут поднялся галдеж и лай.
Папе антилопьему зачем такого сына?
Все равно,- что в лоб ему, что по лбу,- все едино.
И жирафа мать брюзжит,- видали остолопа?-
И ушли к бизонам жить с жирафом антилопа.
Тут поднялся галдеж и лай
В желтой жаркой Африке не видать идиллий.
Льют жираф с жирафихой слезы крокодильи.
Только горю не помочь, нет теперь закона...
У жирафов вышла дочь замуж за бизона.
Пусть жираф был неправ,
Но виновен не жираф,
А тот, кто крикнул из ветвей:
- Жираф большой, ему видней.
Марафон.
-------
Я бегу, топчу, скользя по гаревой дорожке.
Мне есть нельзя и спать нельзя, и пить нельзя ни крошки.
Я сейчас гулять хочу у Гурьева Тимошки,
Ну, а я бегу, топчу по гаревой дорожке.
А гвинеец Сэм Брук обошел меня на круг.
А вчера все вокруг говорили:-Сэм - друг
Сэм - наш гвинейский друг.
Друг-гвинеец так и прет, все больше отставание,
Но я надеюсь, что придет второе мне дыхание.
Третье за ним ищу, четвертое дыханье.
Ну, я на пятом сокращу с гвинейцем расстоянье.
Тоже мне, хороший друг.- Обошел меня на круг.
А вчера все вокруг говорили: - Сэм - друг,
Сэм - наш гвинейский друг.
Гвоздь программы - марафон, а градусов - все тридцать.
Но к жаре привыкший он, вот он и мастерится.
Посмотрел бы на него, когда бы минус тридцать.
А теперь достань его. - Осталось материться.
Тоже мне хороший друг.- Обошел меня на круг.
Нужен мне такой друг, - Сэм - друг
Сэм - наш гвинейский Брут.
Назад к пешеходам
-----------------
Отбросьте прочь свой деревянный посох.
Упав на снег и полежав ничком,
Я встал и сел в погибель на колесах,
Презрев передвижение пешком.
Я не предполагал играть судьбою,
Не собирался спирт в огонь подлить
Я, просто, этой быстрою ездою
Намеревался жизнь себе продлить.
Подошвами своих спортивных чешек
Топтал я прежде тропы и полы
И был неуязвимым для насмешек,
И был недосягаем для хулы.
Но я в другие перешел разряды,
Меня не примут в общую кадриль.
Я еду. Я ловлю косые взгляды
И на меня и на автомобиль.
Прервав общенье и рукопожатья,
Отворотилась прочь моя среда.
Но кончилось глухое неприятье,
И началась открытая вражда.
Я в мир вкатился чуждый нам по духу,
Все правила движения поправ.
Орудовцы мне робко жали руку,
Вручая две квитанции на штраф.
Я во вражду включился постепенно,
Я утром зрел плоды ночных атак:
Морским узлом завязана антенна.
То был намек: с тобою будет так...
Прокравшись огородами, полями,
Вонзали шила в шины, как кинжал.
Я ж отбивался целый день рублями
И не сдавался, и в боях мужал.
Безлунными ночами я нередко
Противника в засаде поджидал.
Но у него поставлена разведка,
И он в засаду мне не попадал.
И вот, как языка, бесшумно сняли
Передний мост. И унесли во тьму.
Передний мост, казалось бы детали,
Но без него и задний ни к чему.
Я доставал рули, мосты, колеса
Не за глаза красивые, за мзду.
И понял я, не одолеть колосса.
Назад! Пока машина на ходу.
Назад к моим нетленным пешеходам,
Пусти назад! О, отворись, Сезам!
Назад, в метро, к подземным пешеходам!
Назад! Руль влево - и по тормозам!
Восстану я из праха вновь обыден
И улыбнусь, выплевывая пыль.
Теперь народом я не ненавидим,
За то, что у меня автомобиль.
Диалог у телевизора
-------------------
Ой, Вань! Смотри, какие клоуны!
Рот - хоть завязочки пришей!
А до чего ж, Вань, размалеваны.
И голос, как у алкашей.
А тот похож, нет, правда, вань,
На шурина - такая ж пьянь!
Нет, нет, ты глянь, нет, нет,
Ты глянь, я вправду, Вань!
- Послушай, Зин, не трогай шурина!
Какой ни есть, а он - родня!
Сама намазана, прокурена...
Гляди, дождешься у меня!
А чем болтать, взяла бы, Зин,
В антракт сгоняла в магазин.
Что? Не пойдешь? Ну, я один.
Подвинься, зин!
Ой, Вань. Гляди какие карлики!
В джерси одеты, не в шевиот.
На нашей пятой швейной фабрике
Такое вряд ли кто пошьет.
А у тебя, ей-богу, Вань,
Ну все друзья - такая рвань!
И пьют всегда в такую рань такую дрянь!
- Мои друзья, хоть не в болонии,
Зато не тащат из семьи.
А гадость пьют из экономии,
Хоть поутру, да на свои.
А у тебя самой-то, Зин,
Приятель был с завода шин,
Так тот вобще хлебал бензин.
Ты вспомни, Зин!
- Ой, Вань, гляди-кось, попугайчики.
Нет, я ей-богу закричу!
А это кто в короткой маечке?
Я, Вань, такую же хочу.
В конце квартала, правда, Вань,
Ты мне такую же сваргань...
Ну, что "Отстань"? Опять "Отстань"?
Обидно, Вань!
- Уж ты бы лучше помолчала бы:
Накрылась премия в квартал.
Кто мне писал на службу жалобы?
Не ты? Да я же их читал.
К тому же эту майку, Зин,
Тебе напяль - позор один.
Тебе шитья пойдет аршин.
Где деньги, Зин?
- Ой, Вань, умру от акробатика.
Гляди, как вертится, нахал.
Завцеха наш, товарищ Савтюхов,
Недавно в клубе так скакал...
А ты придешь домой, Иван,
Поешь - и сразу на диван.
Иль вон кричишь, когда не пьян.
Ты что, Иван?
- Ты, Зин, на грубость нарываешься,
Все, Зин, обидеть норовишь.
Тут за день так накувыркаешься,
Придешь домой - там ты сидишь...
Ну, и меня, конечно, зин,
Сейчас же тянет в магазин
А там друзья. Ведь я же, зин,
Не пью один.
- Ого, однако же, гимнасточка.
Ой, что творит, хотя в летах.
У нас в кафе молочном "Ласточка"
Официантка может так.
А у тебя подруги, Зин,
Все вяжут шапочки для зим.
От ихних скучных образин
Дуреешь, Зин.
Как, Вань? А Лилька Федосеева,
Кассирша из ЦПКО
Ты к ней все лез на новоселье...
Она так очень ничего
А чем ругаться, лучше, Вань,
Поедем в отпуск в Еревань.
Ну, что "Отстань"? Всегда "Отстань".
Обидно, вань!
Свадьба
-------
Там у соседа пир горой, и гость солидный, налитой
Ну, а хозяйка - хвост трубой - идет к подвалам.
В замок врезаются ключи, и вынимаются харчи,
И с тягой ладится в печи, и с поддувалом.
А у меня сплошные передряги.
То в огороде недород, то скот падет,
То печь чадит от нехорошей тяги,
А то щеку на сторону ведет.
Там у соседей мясо в щах, на всю деревню хруст в хрящах,
И дочь-невеста вся в прыщах - дозрела, значит.
Смотрины, стало быть у них. На сто рублей гостей одних.
И даже тощенький жених поет и скачет.
А у меня цепные псы взбесились,
Средь ночи с лая перешли на вой,
И на ногах моих мозоли прохудились
От топотни по комнате пустой.
Ох, у соседей быстро пьют! А что не пить, когда дают?
А что не петь, когда уют и не накладно.
А тут - и баба на сносях, гусей некормленных косяк.
Но дело даже не в гусях, а все неладно.
Тут у меня постены появились.
Я их гоню и так, и сяк, они - опять.
Да в неудобном месте чирей вылез.
Пора пахать, а тут ни сесть, ни встать.
Сосед маленочка прислал. Он от щедрот меня позвал.
Ну, я, понятно, отказал, а он сначала.
Должно, литровую огрел, ну, и конечно, подобрел.
И я пошел. Попил, поел - не полегчало.
И посредине этого разгула
Я прошептал на ухо жениху...
И жениха, как будто ветром сдуло.
Невеста вся рыдает наверху.
Сосед орет, что он - народ, что основной закон блюдет,
Мол, кто не ест, тот и не пьет, и выпил, кстати.
Все сразу повскакали с мест, но тут малец с поправкой влез:
- Кто не работает - не ест, ты спутал, батя.
А я сидел с засаленною трешкой,
Чтоб завтра гнать похмелие мое,
В обнимочку с обшарпанной гармошкой,
Меня и пригласили за нее.
Сосед другую литру съел и осовел, и обсовел.
Он захотел, чтоб я попел,- зря что ль поили?
Меня схватили за бока два здоровенных мужика:
- Играй, говорят, паскуда! Пой, пока не удавили!
Уже дошло веселие до точки,
Невесту гости тискают тайком.
И я запел про светлые денечки,
Когда служил на почте ямщиком.
Потом у них была уха и заливные потроха,
Потом поймали жениха и долго били.
Потом пошли плясать в избе, потом дрались не по злобе
И все хорошее в себе доистребили.
А я стонал в углу болотной выпью,
Набычась, а потом и подбочась.
И думал я:- ну, с кем я завтра выпью
Из тех, с которыми я пью сейчас?
Наутро там всегда покой и хлебный мякиш за щекой,
И без похмелья перепой, еды навалом.
Никто не лается в сердцах, собачка мается в сенцах,
И печка в синих изразцах и с поддувалом.
А у меня и в ясную погоду
Хмарь на душе, которая горит.
Хлебаю я колодезную воду,
Чиню гармошку, а жена корит.
Баллада о гипсе.
---------------
Нет острых ощущений, все - старье, гнилье и хлам.
Того гляди, с тоски сыграю в ящик.
Балкон бы что ли сверху иль автобус пополам, -
Вот это - дело, это - подходяще.
Повезло. Наконец, повезло.
Видит бог, что дошел я до точки:
Самосвал в тридцать тысяч кило
Мне скелет раздробил на кусочки.
И вот лежу я на спине загипсованный,
Каждый член у меня расфасованный
По отдельности и до исправности,
Все будет в целости и сохранности.
Эх, жаль, что не роняли вам на череп утюгов.
Скорблю о вас. Как мало вы успели.
Ах, это ж просто прелесть - сотрясение мозгов.
Ах, это ж наслажденье - гипс на теле.
Как броня на груди у меня
А на руках моих крепкие латы.
Так и хочется крикнуть: - коня мне, коня. -
И верхом ускакать из палаты.
И вот лежу я на спине загипсованный.....
Задавлены все чувства, лишь для боли нет преград.
Ну, что ж, мы сами часто чувства губим.
Зато я, как ребенок, весь спеленатый до пят
И окруженный человеколюбием.
Под влияньем сестрички ночной
Я любовью к людям проникся,
И - клянусь - до доски гробовой
Я б остался невольником гипса.
Вот хорошо б еще, чтоб мне не видеть прежних снов,
Они, как острый нож для инвалида.
Во сне я рвусь наружу из-под гипсовых оков,
Мне снятся свечи, рифмы и коррида.
Ах, надежда, ты гипса броня
От того, кто намерен кусаться.
Но одно угнетает меня -
Что никак не могу почесаться,
Что лежу я на спине, загипсованный....
Вот я давно здоров, но не намерен гипс снимать,
Пусть руки стали чем-то вроде бивней,
Пусть ноги истончали, мне на это наплевать,
Зато кажусь, кажусь значительно массивней.
Я под гипсом хожу ходуном,
Я наступаю на пятки прохожим
Мне удобней казаться слоном
И себя ощущать толстокожим.
И вот по жизни я иду загипсованный............
Деревянные костюмы
------------------
Как все мы веселы бываем и угрюмы,
Но если надо выбирать, а выбор труден,
Мы выбираем деревянные костюмы,
Люди, люди...
Нам будут долго предлагать не прогадать:
Ах,- скажут,- что вы, вы еще не жили!
Вам надо только-только начинать...
Ну, а потом предложат: или-или:
Или пляжи, вернисажи или даже
Пароходы, их наполненные трюмы,
Экипажи, скачки, рауты, вояжи...
Или просто деревянные костюмы.
И будут веселы они или угрюмы,
И будут в роли злых шутов иль добрых судей...
Но нам предложат деревянные костюмы.
Люди, люди...
Нам могут даже предложить и закурить,
"Ах, - вспомнят, - вы ведь долго не курили.
Да вы еще не начинали жить...
Ну, а потом предложат: "Или-или".
Дым папиросы навевает что-то...
Одна затяжка - веселее думы.
Курить охота, ох, курить охота,
Но надо выбрать деревянные костюмы.
И будут вежливы и ласковы настолько,
Предложат жизнь счастливую на бл
...Поділитися у соцмережах
