Жанр: Стихи
Нерв
...убой?
И сказал им мангуст пристарелый
С перебитой передней ногой:
"Козы в Бельгии съели капусту,
Воробьи рис в Китае с полей,
А в Австралии злые мангусты
Истребили полезнейших змей!"
Это вовсе не дивное диво -
Раньше были полезны, и вдруг...
Оказалось, что слишком ретиво
Истребляли мангусты гадюк!
Вот за это им вышла награда
От расчетливых умных людей.
Видно, люди не могут без яда,
Ну, а значит, не могут без змей.
- Змеи, змеи кругом - будь им пусто, -
Человек в исступленье кричал,
Снова звал на подмогу мангуста,
Чтобы, значит, мангуст выручал,
БАЛЛАДА О КОРОТКОМ СЧАСТЬЕ
Трубят рога: "Скорей, скорей!"
И копошится свита.
Душа у ловчих без затей
Из жил воловьих свита.
Ну и забава у людей:
Убить двух белых лебедей!
И соколы помчались...
У лучников наметан глаз...
А эти лебеди как раз
Сегодня повтречались.
Она жила под солнцем - там,
Где синих звезд без счета,
Куда под силу лебедям
Высокого полета.
Вспари, едва крыла раскинь
В густую трепетную синь.
Скользи по божьим склонам
В такую высь, куда и впредь
Возможно будет залететь
Лишь ангелам и стонам.
Но он и там ее настиг -
И счастлив миг единый.
Но только был тот яркий миг
Их песней лебединой.
Крылатым ангелам сродни,
К земле направелись они,
Опасная повадка.
Из-за кустов, известно всем,
Следят охотники за тем,
Чтоб счастье было кратко.
Вот отирают пот со лба
Виновники паденья:
Сбылась последняя мольба -
Остановись, мгновенье!
Так пелся этот вечный стих,
В пик лебединой песни их,
Счастливцев одночясья.
Они упали вниз вдвоем,
Так и оставшись на седьмом,
На высшем небе счастья.
ПОГОНЯ
Во хмелю слегка
Лесом правил я.
Не устал пока,
Пел за здравие.
И умел я петь
Песни вздорные:
"Как любил я вас,
Очи черные..."
То плелись, то неслись,
То трусили рысцой,
И болотную слизь
Конь швырял мне в лицо.
Только я проглочу
Вместе с грязью слюну,
Штофу горло скручу
И опять затяну:
"Очи черные,
Как любил я вас..."
Но прикончил я
То, что впрок припас.
Головой тряхнул,
Чтоб слетела блажь,
И вокруг взглянул,
И присвистнул аж.
Лес стеной впереди -
Не пускает стена,
Кони прядут ушами,
Назад подают...
Где просвет, гле прогал? -
Не видать ни рожна.
Колют иглы меня,
До костей достают.
Коренной ты мой,
Выручай же, брат!
Ты куда, родной,
Почему назад?!
Дождь - как яд с ветвей -
Не добром пропах.
Пристяжной моей
Волк нырнул под пах.
Вот же пьяный дурак,
Вот же налил глаза -
Ведь погибель пришла,
И бежать не суметь.
Из колоды моей
Утащили туза,
Да такого туза,
Без которого смерть.
Я ору волкам:
"Побери вас прах!.."
А коней пока
Подгоняет страх.
Шевелю кнутом,
Бью крученые,
И ору причем:
"Очи черные..."
Храп, да топот, да лязг,
Да лихой перепляс -
Бубенцы плясовую
Играют с дуги.
Ох вы, кони мои,
Загублю же я вас,
Выносите, друзья,
Выносите, враги!
От погони той
Вовсе хмель иссяк,
Мы на кряж крутой
На одних осях,
В хлопьях пены мы,
Струи в кряж лились,
Отдышались, отхрепели
Да откашлелись.
Я лошадкам забитым,
Что не подвели,
Поклонился в копыта
До самой земли,
Сбросил с воза манатки,
Повел в поводу...
Спаси бог вас, лошадки,
Что целым иду.
" МЫ ДРЕВНИЕ, ИСПЫТАННЫЕ КОНИ "
Мы древние, испытанные кони.
Победоносцы ездили на нас,
И не один великий богомаз
Нам золотил копыта на иконе.
И рыцарь-пес и рыцарь благородный
Хребты нам гнули тяжестию лат.
Один из наших, самый сумасбродный,
Однажды ввез калигулу в сенат.
БЕГ ИНОХОДЦА
Я скачу, но я скачу иначе,
По камням, по лужам, по росе.
Говорят: он иноходью скачет,
Это значит - иначе, чем все.
Но наездник мой всегда на мне,
Стременами лупит мне под дых.
Я согласен бегать в табуне,
Но не под седлом и без узды.
Если не свободен нож от ножен,
Он опасен меньше, чем игла.
Вот и я оседлан и стреножен,
Рот мой разрывают удила.
Мне набили раны на спине,
Я дрожу боками у воды.
Я согласен бегать в табуне -
Но не под седлом и без узды.
Мне сегодня предстоит бороться.
Скачки. Я сегодня фаворит.
Знаю, ставят все на иноходца,
Но не я - жокей на мне хрепит.
Он вонзает шпоры в ребра мне,
Зубоскалят первые ряды.
Ох, как я бы бегал в табуне...
Там не под седлом и без узды.
Пляшут, пляшут скакуны на старте,
Друг на друга злобу затая,
В исступленье, в бешенстве, в азарте,
И роняют пену, как и я.
Мой наездник у трибун в цене,
Крупный мастер верховой езды.
Ой, как я бы бегал в табуне,
Но не под седлом и без узды.
Нет, не будут золотыми горы,
Я последним цель пересеку.
Я ему припомню эти шпоры,
Засбою, отстану на скаку.
Колокол!.. Жокей мой на коне,
Он смеется в предвкушенье мзды.
Ох, как я бы бегал в табуне,
Но не под седлом и без узды.
Что со мной, что делаю, как смею?!
Потакаю своему врагу.
Я собою просто не владею,
Я прийти не первым не могу!
Что же делать остается мне?
Вышвырнуть жокея своего
И бежать, как будто в табуне.
Под седлом, в узде, но без него.
Я пришел, а он в хвосте плетется,
По комням, по лужам, по росе...
Я впервые не был иноходцем,
Я стремился выиграть, как все.
КОЗЕЛ ОТПУЩЕНИЯ
В заповеднике,
вот в каком - забыл,
Жил да был козел -
рога длинные.
Хоть с волками жил -
не по-волчьи выл,
Блеял песенки
все козлиные.
И пощипывал он травку,
и нагуливал бока.
Не услышишь от него дурного слова.
Толку было с него, правда,
как с козла - молока,
Но вреда, однако, тоже никокого.
Жил на выпасе он
возле озерка,
Не вторгаясь в чужие владения,
Но заметили скромного козлика
И избрали в козлы отпущения.
Например, медведь,
баламут и плут
Обхамит кого
по-медвежьему,
Враз козла найдут,
приведут и бьют
По рогам ему
и промеж ему.
Не противился он, серенький,
насилию со злом,
А сносил побои весело и гордо.
Сам медведь сказал:
"Ребята, я горжусь козлом,
Героическая личность козья морда!"
Берегли козла,
как наследника.
Вышло даже в лесу запрещение
С территории заповедника
Отпускать козла отпущения.
А козел себе
все скакал козлом,
Но пошаливал
втихомолочку -
Как-то бороду
завязал узлом,
Из кустов назвал
волка сволочью.
А когда очередное
отпущенье получал
(Все за то, что волки лишку откусили),
Он как-будто бы случайно
по-медвежьи зарычал,
Но внимания тогда не обратили.
Пока хищники
меж собою дрались,
В заповеднике крепло мнение,
Что дороже всех медведей и лис
Дорогой козел отпущения.
Ускакал козел -
да и стал таков.
"Эй вы, бурые, - кричит, -
светло-пегие!
Отниму у вас
рацион волков
И медвежие привелегии.
Покажу вам козью морду настоящую в лесу,
Распишу туды-сюды по трафарету.
Всех на роги намотаю,
всех по кочкам разнесу -
Всех ославлю по всему я белу свету.
Не один из вас
будет землю жрать,
Все подохните без прощения.
Отпускать грехи кому - мне решать,
Это я - козел отпущения".
В заповеднике,
вот в каком - забыл,
Правит бал козел не по-прежнему.
Он с волками жил -
и по-волчьи взвыл,
И рычит теперь
по-медвежьему.
А козлятушки-ребятушки
засучили рукава
И пошли шерстить волчишек в пух и клочья.
А чего теперь стесняться,
если их глава
От лесного льва имеет полномочия.
Ощутил вдруг он
остроту рогов
И козлиное вдохновение.
Росомах и лис, медведей, волков
Превратил в козлов отпущения.
БАЛЛАДА О ВОЛЧЬЕЙ ГИБЕЛИ
Словно бритва. Рассвет полоснул по глазам,
Отворились курки. Как волшебный Сезам,
Появились стрелки, на помине легки.
И взлетели стрекозы с протухшей реки -
И потеха пошла в две руки.
Мы легли на живот и убрали клыки.
Даже тот, даже тот, кто нырял под флажки,
Чуял волчие ямы подушками лап,
Тот, кого даже пуля догнать не могла б, -
Тоже в страхе взопрел, и прилег, и ослаб.
Чтобы жизнь улыбалась волкам - не слыхал.
Зря мы любим ее, однолюбы.
Вот у смерти - красивый широкий оскал
И здоровые, крепкие зубы.
Улыбнемся же волчьей улыбкой врагу,
Псам еще не намылены холки.
Но - на татуерованном кровью снегу
Наша роспись: мы больше не волки!
Мы ползли, по-собачьи хвосты подобрав,
К небесам удивленные морды задрав:
Либо с неба возмездье на нас пролилось,
Либо свету конец и в мозгах перекос...
Только били нас в рост из железных стрекоз.
Кровью вымокли мы под свинцовым дождем
И смерились, решив: все равно не уйдем!
Животами горячими плавили снег.
Эту бойню затеял - не бог - человек!
Улетающих - влет, убегающих - в бег...
Свора псов, ты за стаей моей не вяжись -
В равной сваре за нами удача.
Волки мы! Хороша наша волчья жизнь.
Вы - собаки, и смерть вам - собачья.
Улыбнемся же волчьей ухмылкой врагу,
Чтобы в корне пресечь кривотолки.
Но - на татуерованном кровью снегу
Наша роспись: мы больше не волки!
К лесу! Там хоть немногих из вас сберегу,
К лесу, волки! Труднее убить на бегу!
Уносите же ноги! Спасайте щенков
Я мечусь на глазах полупьяных стрелков
И скликаю заблудшие души волков.
Те, кто жив, - затаились на том берегу.
Что могу я один? Ничего не могу.
Отказали глаза. Притурилось чутье.
Где вы, волки, былое лесное зверье?
Где же ты, желтоглазое племя мое?!
Я живу. Но теперь окружают меня
Звери, волчьих не знавшие кличей.
Эти псы - отдаленная наша родня,
Мы их раньше считаль добычей.
Улыбаюсь я волчьей улыбкой врагу,
Обнажаю гнилые осколки.
Но - на татуерованном кровью снегу
Наша роспись: мы больше не волки!
МОЙ ГАМЛЕТ
-----------
" ВОДОЙ НАПОЛНЕННЫЕ ГОРСТИ... "
Водой неполненные горсти
Ко рту спешили поднести -
Впрок пили воду черногорцы
И жили впрок - до тридцати.
А умирать почетно было
От пуль и матовых клинков
И уносить с собой в могилу
Двух-трех врагов, двух трех врагов.
Пока курок в ружье не стерся,
Стреляли с седел и с колен.
И в плен не брали черногорца -
Он просто не сдавался в плен.
А им прожить хотелось до ста,
До жизни жадным, - век с лихвой,
В краю, где гор и неба вдосталь.
И моря - тоже - с головой.
Шесть сотен тысяч равных порцей
Воды живой в одной горсти...
Но проживали черногорцы
Свой долгий век до тридцати.
И жены их водой помятут,
И спрячут их детей в горах
До той поры, пока не станут
Держать оружие в руках.
Беззвучно надевали траур,
И заливали очаги,
И молча лили слезы в травы,
Чтоб не услышали враги.
Чернели женщины от горя,
Как плодородные поля.
За ними вслед чернели горы,
Себя огнем испепеля.
То было истинное мщенье -
Бессмысленно себя не жгут!
Людей и гор самосожженье -
Как несогласие и бунт.
И пять веков как божьей кары,
Как мести сына за отца
Пылали горные пожары
И черногорские сердца.
Цари менялись, царедворцы,
Но смерть в бою всегда в чести...
Не уважали черногорцы
Проживших больше тридцати.
Мне одного рожденья мало,
Расти бы мне из двух корней...
Жаль, черногория не стала
Второю родиной моей.
МОЙ ГАМЛЕТ
Я только малость объясню в стихе,
На все я не имею полномочий...
Я был зачат, как нужно, во грехе, -
В поту и в нервах первой брачной ночи.
Да, знал я, отрываясь от земли:
Чем выше мы, тем жестче и суровей;
Я шел спокойно прямо в короли
И вел себя наследным принцем крови.
Я знал - все будет так, как я хочу.
Я не бывал внакладе и в уроне.
Мои друзья по школе и мечу
Служили мне, как их отцы - короне.
Не думал я над тем, что говорю,
И с легкостью слова бросал на ветер.
Мне верили и так, как главарю,
Все высокопоставленные дети.
Пугались нас ночные сторожа,
Как оспою, болело время нами.
Я спал на кожах, мясо ел с ножа
И злую лошадь мучал стременами.
Я знал, мне будет сказано: "Царуй!"
Клеймо на лбу мне рок с рожденья выжег.
И я пьянел среди чеканных сбруй,
Был терпелив к насилью слов и книжек.
Я улыбаться мог одним лишь ртом,
А тайный взгляд, когда он зол и горек,
Умел скрывать, воспитанный шутом.
Шут мертв теперь... " Аминь! бедняга Йорик!"
Но отказался я от дележа
Наград, добчыи, славы, привелегий:
Вдруг стало жаль мне мертвого пажа...
Я объезжал зеленые побеги.
Я позабыл охотничий азарт,
Возненавидил и борзых, и гончих.
Я от подранка гнал коня назад
И плетью бил загонщиков и ловчих.
Я видел: наши игры с каждым днем
Все больше походили на бесчинства.
В проточных водах по ночам, тайком
Я отмывался от дневного свинства.
Я прозревал, глупея с каждым днем,
И - прозевал домашние интриги.
Не нравился мне век, и люди в нем
Не нравились. И я зарылся в книги.
Мой мозг, до знаний жадный как паук,
Все постигал: недвижность и движенье,
Но толку нет от мыслей и наук,
Когда повсюду им опроверженье.
С друзьями детства перетерлась нить.
Нить Ариадны оказалась смехом.
Я бился над словами - "быть - не быть",
Как над неразрешимою дилеммой.
Но вечно, вечно плещет море бед.
В него мы стрелы мечем - в сито просо,
Отсеивая призрачный ответ
От вычурного этого вопроса.
Зов предков слыша сквозь затихший гул,
Пошел на зов, - сомненья крались с тылу,
Груз тяжких дум наверх меня тянул,
А крылья плоти вниз влекли, в могилу.
В непрочный сплав меня спаяли дни,
Едва застыв, он начал расползаться.
Я пролил кровь, как все. И, как они,
Я не сумел от мести отказаться.
А мой подъем пред смертью - есть провал.
Офелия! я тленья не приемлю.
Но я себя убийством уравнял
С тем, с кем я лег в одну и ту же землю.
Я Гамлет, я насилье презирал.
Я наплевал на датскую корону.
Но в их глазах - за трон я глодку рвал
И убивал соперника по трону.
Но гениальный всплеск похож на бред.
В рожденье смерть проглядывает косо.
А мы все ставим каверзный ответ
И не находим нужного вопроса.
" КТО-ТО ВЫСМОТРЕЛ ПЛОД... "
Кто-то высмотрел плод, что наспел, наспел.
Потрусили за ствол - он упал, упал.
Вот вам песня о том, кто не спел, не спел
И что голос имел - не узнал, не узнал.
Может, быть с судьбой нелады, нелады
И со случаем плохи дела, дела,
А тугая струна на лады, на лады
С незаметным изъяном легла.
Он начал робко с ноты "до",
Но не допел ее, не до...
Не дозвучал его аккорд
И никого не вдохновил.
Собака лаяла, а кот
Мышей ловил.
Смешно, не правда ли, смешно?..
А он шутил - не дошутил,
Не дораспробовал вино,
И даже не допригубил.
Он пока лишь затеивал спор, спор
Неуверенно и не спеша, не спеша.
Словно капельки пота из пор, из пор,
Из-под кожи сочилась душа, душа.
Только начал дуэль на ковпре, на ковре,
Еле-еле, едва приступил.
Лишь чуть-чуть осмотрелся в игре,
М судья еще счет не открыл.
Он знать хотел все от и до,
Но не добрался он, не до...
Ни до догадки, ни до дна,
Не докопался до глубин
И ту, которая одна,
Не долюбил, не долюбил.
Смешно, не правда ли, смешно?
А он спешил - не доспешил.
Осталось недорешено
Все то, что он не дорешил.
Ни единою буквой не лгу, не лгу.
Он был чистого слога слуга, слуга,
Он писал ей стихи на снегу, на снегу...
К сожалению, тают снега.
Но тогда еще был снегопад, снегопад
И свобода писать на снегу,
И большие снежинки, и град, и град
Он губами хватал на бегу.
Но к ней в серебряном ландо
Он не добрался и не до...
Не добежал бегун - беглец,
Не долетел, не доскакал.
А звездный знак его - Телец
Холодный Млечный путь лакал.
Смешно, не правда ли, смешно,
Когда секунд недостает,
Недостающее звено,
И недолет, и недолет.
Смешно, не правда ли? Ну вот,
И вам смешно, и даже мне...
Конь на скаку и птица влет -
По чьей вине, по чьей вине, по чьей вине?..
МАСКИ
Смеюсь навзрыд, как у кривых зеркал,
Меня, должно быть, ловко разыграли:
Крючки носов и до ушей оскал -
Как на венецианском карнавале.
Что делать мне? Бежать, да поскорей?
А может, вместе с ними веселиться?
Надеюсь я - под маскою зверей
У многих человеческие лица.
Все в масках, париках - все, как один.
Кто сказочен, а кто - литературен.
Сосед мой справа - грустный Арлекин,
Другой палач, а каждый третий - дурень.
Я в хоровод вступаю хохоча,
Но все-таки мне неспокойно с ними, -
А вдруг кому-то маска палача
Понравится, и он ее не снимет?
Вдруг Арлекин навеки загрустит,
Любуясь сам своим лицом печальным?
Что, если дурень свой дурацкия вид
Так и забудет на лице нормальном?
Вокруг меня смыкается кольцо,
Меня хватают, вовлекают в пляску.
Так-так, мое обычное лицо
Все остальные приняли за маску.
Петарды, конфетти! Но все не так...
И маски на меня глядят с укором.
Они кричат, что я опять не в такт,
Что наступаю на ноги партнерам.
Смеются злые маски надо мной,
Веселые - те начинают злиться,
За маской пряча, словно за стеной,
Свои людские подлинные лица.
За музами гоняюсь по пятам,
Но ни одну не попрошу открыться:
Что, если маски сброшены, а там
Все те же полумаски-полулица?
Я в тайну масок все-таки проник.
Уверен я, что мой анализ точен:
И маска равнодушья у иных -
Защита от плевков и от пощечин.
Как доброго лица не прозивать,
Как честных угадать наверняка мне?
Они решили маски надевать,
Чтоб не разбить свое лицо о камни.
БАЛЛАДА О БОРЬБЕ
Средь оплавших свечей и вечерних молитв,
Средь военных трофеев и мирных костров
Жили книжные дети, не знавшие битв,
Изнывая от мелких своих катастроф.
Детям вечно досаден
Их возраст и быт.
И дрались мы до ссадин,
До смертных обид.
Но одежды латали
Нам матери в срок,
Мы же книги глотали,
Пьянея от строк.
Липли волосы нам на вспотевшие лбы,
И сосало под ложечкой странно от фраз,
И кружил наши головы запах борьбы,
Со страниц пожелтевших стекая на нас.
И пытались постич
Мы, не знавшие войн,
За воинственный клич
Принимавшие вой,
Тайну слова "приказ",
Назначенье границ,
Смысл атаки и лязг
Боевых колесниц.
А в кипящих котлах прежних войн и смут
Столько пищи для маленьких наших мозгов.
Мы на роли предателей, трусов, иуд
В детских играх своих назначали врагов.
И злодея слезам
Не давали остыть,
И прекраснейших дам
Обещали любить,
И, друзей успокоив
И ближних любя,
Мы на роли героев
Вводили себя.
Только в грезы нельзя насовсем убежать,
Краткий миг у забав, столько воли вокруг.
Попытайся у мертвых ладони разжать
И оружье принять из натруженных рук.
Испытай, завладев
Еще теплым мечом
И доспехи надев,
Что почем, что почем?!
Разберись, кто ты - трус
Иль избранник судьбы,
И попробуй на вкус
Настоящей борьбы.
У когда упадет, весь израненный, друг,
И над первой потерей ты взвоешь, скорбя,
И когда ты без кожи останешься вдруг
Оттого, что убили его - не тебя,
Ты поймешь, что узнал,
Отличил, отыскал
По оскалу забрал -
Это смерти оскал.
Ложь и зло - погляди,
Как их лица грубы,
И всегда позади
Воронье и гробы.
Если путь прорубая отцовским мечом,
Ты соленые слезы на ус намотал,
Если в жарком бою испытал, что почем,
Значит, нужные книги ты в детстве читал.
Если мяса с ножа
Ты не ел ни куска,
Если руки сложа
Наблюдал свысока
И в борьбу не вступил
С подлецом, палачем,
Значит, в жизни ты был
Ни при чем, ни при чем!
БАЛЛАДА О ВОЛЬНЫХ СТРЕЛКАХ
Если рыщут за твоей
Непокорной головой,
Чтоб петлей худую шею
Сделать более худой,
Нет надежнее приюта -
Скройся в лес, не пропадешь,
Если продан ты кому-то
С потрохами не за грош.
Бедняки и бедолаги,
Призерая жизнь слуги,
И бездомные бродяги,
У кого одни долги, -
Все, кто загнан, неприкаян,
В этот вольный лес бегут,
Потому что здесь хозяин -
Славный парень, Робин Гуд.
Здесь с полслова понимают,
Не боятся острых слов,
Здесь с почетом принимают
Оторви-сорви-голов.
И скрываются до срока
Даже рыцари в лесах.
Кто без страха и упрека,
Тот всегда не при деньгах.
Знают все оленьи тропы,
Словно линии руки,
В прошлом слуги и холопы,
Ныне - вольные стрелки.
Здесь того, кто все теряет,
Защитят и сберегут.
По лесной стране гуляет
Славный парень, Робин Гуд.
И живут и поживают
Всем запретам вопреки
И ничуть не унывают
Эти вольные стрелки.
Спят, укрывшись звездным небом,
Мох под ребра положив.
Им, какой бы холод ни был, -
Жив, и славно, если жив.
Но вздыхают от разлуки:
Где-то дом и клок земли,
Да поглаживают луки,
Чтоб в бою не подвели.
И стрелков не сыщешь лучших.
Что же завтра, где их ждут? -
Скажит лучший в мире лучник,
Славный парень, Робин Гуд.
БАЛЛАДА О ВРЕМЕНИ
Замок временем скрыт и укутан, укрыт
В нежный плед из зеленых побегов,
Но развяжет язык молчаливый гранит,
И холодное прошлое заговорит
О походах, боях и победах.
Время подвиги эти не стерло.
Оторвать от него верхний пласт
Или взять его крепче за горло -
И оно свои тайны отдаст.
Упадут сто замков, и спадут сто оков,
И сойдут сто потов с целой груды веков,
И польются легенды из сотен стихов
Про турниры, осады, про вольных стрелков.
Ты к знакомым мелодиям ухо готовь
И гляди понимающим оком.
Потому что любовь - это вечно любовь,
Даже в будущем нашем далеком.
Звонко лопалась сталь под напором меча,
Тетива от натуги дымилась,
Смерть на копьях сидела, утробно урча,
В грязь валились враги, о пощаде крича,
Победившим сдаваясь на милость.
Но не все, оставаясь живыми,
В доброте сохранили сердца,
Защитив свое доброе имя
От заведомой лжи подлеца.
Хорошо, если конь закусил удила
И рука на копье поудобней легла,
Хорошо, если знаешь, откуда стрела,
Хуже, если по-подлому, из-за угла.
Как у вас там с мерзавцами? Бьют? Поделом.
Ведьмы вас не пугают шабашем?
Но не правда ли, зло называется злом
Даже там, в светлом будущем нашем.
И во веки веков, и во все времена
Трус-предатель всегда призераем.
Враг есть враг, и война все равно есть война,
И темница тесна, и свобода одна,
И всегда на нее уповаем.
Время эти понятья не стерло.
Нужно только поднять верхний пласт -
И дымящейся кровью из горла
Чувства вечные хлынут из нас.
Нынче присно, во веки веков, старина
И цена есть цена, и вина есть вина,
И всегда хорошо, если честь спасена,
Если духом надежно прикрыта спина.
Чистоту, простоту мы у древних берем,
Сами, сказки из прошлого тащим
Потому, что добро остается добром
В прошлом, будущем и настоящем.
" ПРОДЕЛАВ БРЕШЬ В ЗАТИШЬЕ... "
Проделав брешь в затишье,
Весна идет в штыки,
И высунули крыши
Из снега языки.
Голодная до драки,
Оскалилась весна.
Как с языка собаки,
Стекает с крыш слюна.
Весенние армии жаждут успеха,
Все ясно, и стрелы на карте прямы,
И войны в легких небесных доспехах
Врубаются в белые рати зимы.
Но рано веселиться!
Сам зимний генерал
Никак своих позиций
Без боя не сдавал.
Тайком под белым флагом
Он собирал войска -
И вдруг ударил с фланга
Мороз исподтишка.
И битва идет с переменным успехом:
Где свет и ручьи - где поземка и мгла,
И войны в легких небесных доспехах
С потерями вышли назад из котла.
Морозу удирать бы,
А он впадает в жар:
Играет с вьюгой свадьбу -
Не свадьбу, а шабаш.
Окно скрипит фрамугой -
То ветер перебрал.
Но он напрасно с вьюгой
Победу пировал.
Пусть в зимнем тылу говорят об успехах
И наглые сводки приходят из мглы,
Но воины в легких небесных доспехах
Врубаются клиньями в царство зимы.
Откуда что берется -
Сжимается без слов
Рука тепла и солнца
На горле холодов.
Не совершиться чуду -
Снег виден лишь в тылах,
Войска зимы повсюду
Бросают белый флаг.
И дальше на север идет наступленье,
Запела вода, пробуждаясь от сна.
Весна неизбежна, ну, как обновленье,
И необходима, как просто весна.
Кто сладко жил в морозы,
Тот ждет и точит зуб
И проливает слезы
Из водосточных труб.
Но только грош им, нищим,
В базарный день цена -
На эту землю свыше
Ниспослана весна.
Два слова войскам: - несмотря на успехи,
Не прячьте в чулан или старый комод
Небесные легкие ваши доспехи -
Они пригодятся еще через год.
Я НЕ УСПЕЛ
Свет новый не единожды открыт,
А старый - весь разбили на квадраты.
К ногам упали тайны пирамид,
К чертям пошли гусары и пираты.
Пришла пора всезнающих невежд,
Все выстроено в стройные шеренги.
За новые идеи платят деньги,
И больше нет на "эврику" надежд.
Все мои скалы ветры гладко выбрили,
Я опоздал ломать себя на них.
Все золото мое в Клондайке выбрали,
Мой черный флаг в безветрии поник.
Под илом сгнили сказочные струги,
И Могикан последних замели.
Мои контрабандистские фелюги
Сухие ребра сушат на мели.
Вися кинжалы добрые в углу
Так плотно в ножнах, что не втиснусь между,
Мой плот папирусный - последнюю надежду -
Волна в щепы разбила о скалу.
Вон из рядов мои партнеры выбыли -
У них сбылись гаданья и мечты.
Все крупные очки они повыбили
И за собою подожгли мосты.
Азартных игр теперь наперечет.
Авантюристы всех мастей и рангов
По прериям пасут домашний скот,
Там кони парадируют мустангов.
И состоялись все мои дуэли,
Где б я почел участие за честь.
И выстрелы, и эхо - отгремели...
Их было много - всех не перечесть.
Спокойно обошлись без нашей помощи
Все те, кто дело сделали мое.
И по щекам отхлестанные сволочи
Фалангами ушли в небытие.
Я не успел произнести: "К барьеру!"
А я за залп в Дантеса все отдам.
Что мне осталось? Разве красть химеру
С туманного собора Норт-Дам?!
В других веках, годах и месяцах
Все женщины мои отжить успели,
Позанимали все мои постели,
Где б я хотел любить - и так, и в снах.
Захвачены все мои одры
...Поділитися у соцмережах
