Жанр: Стихи
Владимир Высоцкий. Сборник.
...прерываю передачу
И вытаскиваю мертвые мячи.
Вот судья противнику пенальти назначает...
Репортеры тучею кишат у тех ворот,
Лишь один упрямо за моей спиной скучает,
Он сегодня славно отдохнет.
Извиняюсь, вот мне бьют головой..
Я касаюсь. Подают угловой.
Бьет десятый. Дело в том,
Что своим сухим листом
Размочить он может счет нулевой.
Мяч в моих руках. С ума трибуны сходят.
Хоть десятый его ловко завернул,
У меня давно такие не проходят,
Только сзади кто-то тихо вдруг вздохнул.
Обернул лицо, слышу голос из-за фотокамер:
"Извини, но ты мне, парень, снимок запорол.
Что тебе, ну лишний раз потрогать мяч руками,
Ну, а я бы снял красивый гол."
Я хотел его послать, не пришлось -
Еле-еле мяч достать удалось.
Но едва успел привстать,
Слышу снова: "Ну вот, опять,
Все ловить тебе, хватать, не дал снять."
Я, товарищ дорогой, все понимаю,
Но культурно вас прошу: "Пойдите прочь!
Да, вам лучше, если хуже я играю,
Но, поверьте, я не в силах вам помочь".
Ну вот летит девятый номер с пушечным ударом,
Репортер бормочет:"слушай, дай забить,
Я бы всю семью твою всю жизнь снимал задаром".
Чуть не плачет парень, как мне быть?
Это все-таки футбол, - говорю, -
Нож по сердцу каждый гол вратарю.
"Да я ж тебе, как вратарю лучший снимок подарю
Пропусти, а я отблагодарю".
Гнусь, как ветка, от напора репортера,
Неуверенно иду на перехват,
Попрошу-ка потихонечку партнеров,
Чтоб они ему разбили аппарат.
Но, а он все ноет: "Это, друг, бесчеловечно.
Ты, конечно, можешь взять, но только извини,
Это лишь момент, а фотография навечно,
Ну, не шевелись, подтянись".
Пятый номер, двадцать два, заменит,
Не бежит он, а едва семенит,
В правый угол мяч, звеня,
Значит, в левый от меня,
Залетает и нахально лежит.
В этом тайме мы играли против ветра,
Так что я не мог поделать ничего,
Снимок дома у меня, два на три метра,
Как свидетельство позора моего.
Проклинаю миг, когда фотографу потрафил.
Ведь теперь я думаю, когда беру мячи,
Сколько ж мной испорчено прекрасных фотографий,
Стыд меня терзает, хоть кричи.
Искуситель, змей, палач, как мне жить?
Так и тянет каждый мяч пропустить.
Я весь матч боролся с собой,
Видно, жребий мой такой.
Так, спокойно, подают угловой.
Песня штангиста
---------------
Как спорт, поднятье тяжестей не ново
В истории народов и держав.
Вы помните, как некий грек другого
Поднял и бросил, чуть попридержав.
Как шею жертвы, круглый гриф сжимаю,
Чего мне ждать, оваций или свист?
Я от земли антея отрываю,
Как первый древнегреческий штангист.
Не обладаю грацией мустанга,
Скован я, в движеньях не скор.
Штанга, перегруженная штанга
Вечный мой соперник и партнер.
Такую неподъемную громаду
Врагу не пожелаю своему.
Я подхожу к тяжелому снаряду
С тяжелым чувством: вдруг не подниму.
Мы оба с ним как будто из металла,
Но только он действительно металл,
А я так долго шел до пьедестала,
Что вмятины в помосте протоптал.
Не обладаю грацией мустанга
Повержен враг на землю. Как красиво.
Но крик "Вес взял" у многих на слуху.
Вес взят - прекрасно, но не справедливо
Ведь я внизу, а штанга наверху.
Такой триумф подобен пораженью,
А смысл победы до смешного прост:
Все дело в том, чтоб, завершив движенье,
С размаху штангу бросить на помост.
Не обладая грацией мустанга
Он вверх ползет, чем дальше, тем безвольней
Мне напоследок мышцы рвет по швам
И со своей высокой колокольни
Мне зритель крикнул: "Брось его к чертям!"
Но еще одно последнее мгновенье,
И брошен наземь мой железный бог...
Я выполнял обычное движенье
С коротким злым названием "рывок".
Песня левого защитника
----------------------
Мяч затаился в стриженой траве,
Секунда паузы на поле и в эфире.
Они играют по системе "Дубль-вэ",
А нам плевать, у нас "4-2-4".
Ох, инсайд, для него, что футбол, что балет,
И всегда он танцует по правому краю.
Справедливости в мире и на поле нет:
Почему я всегда только слева играю?
Вот инсайд гол забил, получив точный пас.
Я хочу, чтоб он встретил меня на дороге.
Не могу, меня тренер поставил в запас,
А ему сходят с рук перебитые ноги.
Мяч затаился в стриженой траве,
Секунда паузы на поле и в эфире.
Они играют по системе "Дубль-вэ",
А нам плевать, у нас "4-2-4".
Ничего, пусть сегодня я повременю,
Для меня и штрафная площадка - квартира.
Догоню, непременно его догоню,
Пусть меня не заявят на первенство мира.
Ничего, после матча его подожду,
И тогда побеседуем с ним без судьи мы.
Попаду, чует сердце мое, попаду
Со скамьи запасных на скамью подсудимых.
Мяч остановился в стриженой траве,
Секунда паузы на поле и в эфире,
Они играют по системе "Дубль-вэ",
А нам плевать, у нас "4-2-4".
Комментатор из своей кабины
---------------------------
Комментатор из своей кабины
Кроет нас для красного словца,
Но недаром клуб "Фиорентина"
Предлагал мильон за Бышовца.
Что ж Пеле, как Пеле, объясняю зине я,
Ест Пеле крем-брюлле вместе с Жаирзинья.
Муром занялась прокуратура,
Что ему реклама, он и рад.
Здесь бы МУР не выбрался из МУР-а,
Если б был у нас чемпионат.
Я сижу на нуле, дрянь купил жене и рад,
А у Пеле "шевролле" В Рио-де-Жанейро.
Может, не считает и до ста он,
Но могу сказать без лишних слов:
Был бы глаз второй бы у Тостао,
Он бы вдвое больше забивал голов.
Что же Пеле, как Пеле объясняю Зине я,
Ест пеле крем-брюлле вместе с Жаирзинья
Я сижу на нуле, дрянь купил жене и рад,
А у Пеле "шевролле" в Рио-де-Жанейро.
Темиртау
--------
Горы слева, горы справа,
Посредине Темиртау,
Посредине домик старый,
Посредине я с гитарой.
Где-то рядом люди ходят,
Что-то ищут, не находят.
Я сижу посередине,
Словно мышь в пустой корзине.
Сверху мокро, снизу грязно,
Посредине безобразно,
Посреди моя душа,
За душою - ни гроша.
Даже не на что напиться
И в соседний дом ввалиться,
И стоять посередине,
Словно лошадь в магазине.
Ну, а дома кто-то спросит:
"Где его там черти носят?"
В Темиртау посредине
Я, как дырка на картине.
Печаль не тает
--------------
Свои обиды каждый человек,
Проходит время - и забывает,
А моя печаль, как вечный снег,
Не тает, не тает.
Не тает она и летом,
В полуденный зной,
И знаю я - печаль-тоску мне эту
Век носить с собой.
Дорога
------
Сто тысяч дорог позади,
Далеко, далеко, далеко.
А что там еще впереди?
Дорога, дорога, дорога.
Ты сердце свое успокой,
Напрасна, напрасна тревога,
У нас просто адрес такой -
Дорога, дорога, дорога.
Я выйду живым из огня,
А если погибну до срока,
Останется после меня
Дорога, дорога, дорога.
Песня моряка
------------
Покрепче, парень, вяжи узлы -
Беда бредет по пятам.
Вода и ветер сегодня злы,
И зол, как черт, капитан.
Пусть волны вслед разевают рты,
И стонет парус тугой.
О них навек позабудешь ты,
Когда вернешься домой.
Не верь подруге, а верь в вино,
Не жди от женщин добра.
Сегодня помнить им не дано,
О том, что было вчера.
За крепкий стол посади гостей
И громче песню запой.
И чтобы от зависти лопнуть ей,
Когда вернешься домой.
Не плачь, моряк, по чужой земле,
Летящей мимо бортов.
Пускай ладони твои в смоле,
Без пятен сердце зато.
Лицо укутай в соленый дым,
Водою морской омой
И снова будешь ты молодым,
Когда вернешься домой.
Покрепче, парень, вяжи узлы,
Беда бредет по пятам.
Вода и ветер сегодня злы,
И зол, как черт, капитан.
И больше нету пути назад,
Как нет следа за кормой.
Сам черт не может тебе сказать,
Когда вернешься домой.
Дальний Восток
--------------
Долго же шел ты в конверте, листок,
Вышли последние сроки.
Но потому он и Дальний Восток,
Что далеко на Востоке.
Ждешь с нетерпеньем ответ ты,
Весточку в несколько слов.
Мы здесь встречаем рассветы
Раньше на восемь часов.
Здесь до утра пароходы ревут,
Рейд океанский шумит.
Но потому его тихим зовут,
Что он действительно тих.
Ждешь с нетерпеньем ответ ты,
Весточку в несколько слов.
Мы здесь встречаем рассветы
Раньше на восемь часов.
Что говорить, здесь, конечно, не рай,
Невмоготу переписка.
Знаешь что, милая, ты приезжай,
Дальний Восток - это близко.
Скоро получишь ответ ты -
Весточку в несколько слов.
Вместе мы встретим рассветы
Раньше на восемь часов.
Сначала было слово
(Из к/ф "Контрабанда")
----------------------
Сначала было слово печали и тоски,
Рождалась в муках творчества планета,
Рвались от суши в никуда огромные куски
И островами становились где-то.
И странствуя по свету без фрахта и без флага,
Сквозь миллионолетья, эпохи и века,
Менял свой облик остров, отшельник и бродяга,
Но сохранил природу и дух материка.
Сначала было слово, но кончились слова,
Уже матросы землю населяли.
И ринулись они по сходням, вверх на острова,
Для красоты назвав их кораблями.
Но цепко держит берег, надежней мертвой хватки.
И острова вернутся назад, наверняка,
На них царят морские, особые порядки,
На них хранят законы и честь материка.
Простит ли нас наука за эту паралель?
За вольность толкований и теорий?
И если уж сначала было слово на земле,
То безусловно слово "море".
Мир как театр
-------------
Мир как театр, как говорил Шекспир,
Я вижу лишь характерные роли,
Тот негодяй, тот жулик, тот вампир,
И все. Как Пушкин говорил, чего же боле.
Позывные кораблей
-----------------
Этот день будет первым всегда и везде,
Пробил час, долгожданный, серебряный час,
Мы ушли по весенней высокой воде,
Обещанием помнить и ждать заручась.
По горячим следам мореходов живых и экранных
Что пробили нам курс через рифы, туманы и льды,
Мы под парусом белым идем с океаном на равных
Лишь в упряжке ветров, не терзая винтами воды.
Впереди чудеса неземные,
А земле, чтобы ждать веселей,
Будем вечно мы слать позывные
Эту вечную дань кораблей.
Говорят, будто парусам реквием спет,
Черный бриг за пиратство в музей заточен.
Бросил якорь в историю стройный корвет,
Многотрубные увальни вышли в почет.
Но весь род моряков, сколько есть до седьмого колена
Будет помнить о тех, кто ходил на накале страстей.
И текла за кормой добела раскаленная пена,
И щадила судьба непутевых своих сыновей.
Впереди чудеса неземные,
А земле, чтобы ждать веселей,
Будем честно мы слать позывные
Эту вечную дань кораблей.
Материк безымянный не встретим вдали,
Островам не присвоим названьев своих.
Все открытые земли давно нарекли
Именами великих людей и святых.
Рассветали открытья, мы ложных иллюзий не строим.
Но стекает вода с якорей, как живая вода,
Повезет и тогда мы в себе эти земли откроем,
И на берег сойдем, и останемся там навсегда.
Не смыкайте же век, рулевые,
Вдруг расщедрится серая мгла.
На летучем голландце впервые
Запалят ради нас факела.
Впереди чудеса неземные,
А земле, чтобы ждать веселей,
Будем честно мы слать позывные
Эту вечную дань кораблей.
Цунами
------
Пословица звучит витиевато:
Не восхищайся прошлогодним небом,
Не возвращайся, где был рай когда-то,
И брось дурить, иди туда, где не был.
Там что творит одна природа с нами,
Туда добраться трудно и молве,
Там каждый встречный, что ему цунами,
Со штормами в душе и в голове.
Покой здесь, правда, ни за что не купишь,
Но ты вернешься, говорят ребята,
Наперекор пословице поступишь,
Придешь туда, где встретил их когда-то.
Здесь что творит одна природа с нами,
Сюда добраться трудно и молве,
Здесь иногда рождаются цунами,
И рушат все в душе и в голове.
На море штиль, но в мире нет покоя,
Локатор ищет цель за облаками,
Тревога, если что-нибудь такое,
Или сигнал: "Внимание! Цунами!"
Я нынче поднимаю тост с друзьями,
Цунами, равнодушная волна.
Бывают беды пострашней цунами
И радости сильнее, чем она.
49 дней
-------
Суров же ты, климат охотский,
Уже третий день ураган.
Встает у руля сам Крючковский,
На отдых - Федотов Иван.
Стихия реветь продолжала,
И тихий шумел океан,
Зиганшин стоял у штурвала
И глаз ни на миг не смыкал.
Суровей, ужасней лишенья,
Ни лодки не видно, ни зги.
И принято было решенье,
И начали есть сапоги.
Последнюю съели картошку,
Взглянули друг другу в глаза,
Когда ел Поплавский гармошку,
Крутая скатилась слеза.
Доедена банка консервов
И суп из картошки одной,
Все меньше здоровья и нервов,
Все больше желанья - домой.
Сердца продолжали работу,
Но реже становится стук,
Спокойный, но слабый Федотов
Глотал предпоследний каблук.
Лежали все четверо в лежку,
Ни лодки, ни крошки вокруг,
Зиганшин скрутил козью ножку
Слабевшими пальцами рук.
На службе он воин заправский,
И штурман заправский он тут.
Зиганшин, Крючковский, Поплавский
Под палубой песни поют.
Зиганшин крепился, держался,
Бодрился, сам бледный, как тень,
И то, что сказать собирался,
Сказал лишь на следующий день:
"Друзья!" Через час: "Дорогие!"
"Ребята! - Еще через час, -
Ведь нас не сломила стихия,
Так сломит ли голод нас?
Забудем про пищу, чего там,
А вспомним про наших солдат..."
"Узнать бы, - стал бредить Федотов, -
А что у нас в части едят".
И вдруг - не мираж ли, не миф ли -
Какое-то судно идет,
К биноклю все сразу приникли,
А с судна летит вертолет.
Окончены все переплеты,
Вновь служат, - что, взял, океан? -
Крючковский, Поплавский, Федотов,
А с ними Зиганшин Асхат.
Жили-были на море
(Песня из к/ф "контрабанда")
----------------------------
Жили-были на море, это значит плавали.
Курс держали правильный, слушаясь руля.
Заходили в гавани, слева ли, справа ли,
Два красивых лайнера, судна, корабля.
Белоснежно-белая, словно лебедь белая,
В сказочно-классическом плане,
И другой, он в тропики плавал в черном смокинге
Лорд - трансатлантический лайнер.
Ах, если б ему в голову пришло,
Что в каждый порт уже давно влюбленно,
Спешит к нему под черное крыло
Стремительная белая мадонна.
Слезы льет горючие, ценное горючее,
И всегда надеется втайне,
Что, быть может, в Африку не уйдет по графику
Этот недогадливый лайнер.
Ах, если б ему в голову взбрело,
Что в каждый порт уже давно влюбленно
Прийти к нему под черное крыло
Опаздывает белая мадонна.
Кораблям и поздняя не к лицу коррозия,
Не к лицу морщины вдоль белоснежных крыш,
И подтеки синие возле ватерлинии,
И когда на смокинге венборт под ним.
Горевал без памяти в доме, тихой заводи,
Зол и раздосадован крайне,
Ржавый и взъерошенный и командой брошенный
В гордом одиночестве лайнер.
А ей невероятно повезло:
Под танго музыкального салона
Пришла к нему под черное крыло
И встала рядом белая мадонна.
Благословен великий океан
-------------------------
Заказана погода нам удачею самой,
Довольно футов нам под киль обещано,
И небо поделилось с океаном синевой,
Две синевы у горизонта скрещены.
Неправда ли, морской хмельной невиданный простор
Сродни горам в безумстве, буйстве, кротости.
Седые гривы волн чисты как снег на пиках гор,
И впадины меж ними словно пропасти.
Служение стихиям не терпит суеты,
К двум полюсам ведет меридиан.
Благословенны вечные хребты,
Благословен великий океан.
Нам сам великий случай - брат, везение - сестра,
Хотя на всякий случай мы встревожены.
На суше пожелали нам ни пуха, ни пера,
Созвездья к нам пракрасно расположены.
Мы все впередсмотрящие, все начали с азов.
И если у кого-то невезение, меняем курс,
Идем на SOS, как там, в горах, на зов,
На помощь, прерывая восхождение.
Служение стихиям не терпит суеты
Потери подсчитаем мы, когда пройдет гроза,
Не сединой, а солью убеленные,
Скупая океанская огромная слеза
Умоет наши лица просветленные.
Взята вершина, дротики вонзились в небеса.
С небес на землю - только на мгновение.
Едва закончив рейс, мы поднимаем паруса
И снова начинаем восхождение.
Служение стихиям не терпит суеты
Становись моряком
-----------------
Вы в огне да и в море вовеки не сыщете брода,
Вы не ждали его, не за легкой добычей пошли.
Провожая закат, мы живем ожиданьем восхода,
И, влюбленные в море, живем ожиданьем земли.
Помнишь детские сны о походах великой армады,
Абордажи, бои и под ложечкой ком?
Все сбылось. "Становись, становись" - раздаются команды,
Это требует море, скорей становись моряком.
Наверху, впереди злее ветры, багровее зори,
Правда, сверху видней, впереди же исход и земля.
Вы матросские робы, кровавые ваши мозоли
Не забудьте, ребята, когда-то надев кителя.
По сигналу "Пошел!" Оживают продрогшие реи,
Горизонт опрокинулся, мачты упали ничком.
Становись, становись человеком скорее,
Это значит на море скорей становись моряком.
Поднимаемся в небо по вантам как будто по вехам,
Там и ветер живей, он кричит, а не шепчет тайком:
"Становись, становись, становись, становись человеком"
Это значит на море скорей становись моряком.
Чтоб отсутствием долгим вас близкие не попрекали,
Не грубейте душой и не будьте покорны судьбе.
Оставайтесь, ребята, людьми, становясь моряками,
Становясь капитаном, храните матроса в себе.
Мои капитаны
------------
Я теперь в дураках,
Не уйти мне с земли,
Мне поставила суша капканы.
Не заметивши сходней,
На берег сошли, и навечно,
Мои капитаны.
Мне теперь не выйти в море
И не встретить их в пору,
Я сегодня в недоборе,
Со щита да в нищету
И теперь в моих песнях
Сплошные нули,
В них все больше про реки и раны.
Из своих кителей капитанских
Ушли, как из кожи,
Мои капитаны.
Мне теперь не выйти в море
И не встретить их в порту,
Ах, мой вечный санаторий
И оскомина во рту.
Капитаны мне скажут:
"Давай не скули", -
Ну, а я не скулю, волком вою,
Вы ж не просто с собой
Мои песни везли,
Вы везли мою душу с собою.
А мне теперь не выйти в море
И не встретить их в порту.
Ах, мой вечный санаторий,
И оскомина во рту.
Повстречались в порту
Толпы верных друзей,
И я с вами делил ваши лавры.
Мне казалось,
Я тоже сходил с кораблей
В эти Токио, Гамбурги, Гавры.
Но теперь не выйти в море
И не встретить их в порту.
Ах, мой вечный санаторий,
И оскомина во рту.
Я надеюсь,
Что море сильней площадей
И прочнее домов из бетона
Море лучший колдун,
Чем земной чародей,
И я встречу вас из лиссабона.
Но мне теперь не выйти в море
И не встретить их в порту.
Я сегодня в недоборе,
Со щита да в нищету.
Я механиков вижу во тьме,
Шкиперов вижу я,
Что не бесятся с жира.
Капитаны по сходням идут
С танкеров, сухогрузов
Да и с пассажиров.
Нет, я снова выйду в море,
Снова встречу их в порту.
К черту вечный санаторий
И оскомину во рту.
Тюменская нефть
---------------
Один чудак из партии геологов
Сказал мне, вылив грязь из сапога:
"Послал же бог на голову нам олухов,
Откуда нефть, когда кругом тайга?
А деньги вам отпущены, на тыщи те
Построить ресторан на берегу.
Вы ничего в тюмени не отыщите,
В болото вы вгоняете деньгу!"
И шлю депеши в центр из Тюмени я:
"Дела идут, все более-менее".
Мне отвечают, что у них сложилось мнение,
Что меньше "более" у нас, а больше "менее".
А мой рюкзак пустой на треть...
А с нефтью как? Да будет нефть!
Давно прошли открытий эпидемии,
И с лихорадкой поисков борьба,
И дали заключенье в академии:
"В тюмени с нефтью полная труба".
Нет бога нефти здесь, перекочую я,
Раз бога нет, не будет короля...
Но только вот нутром и носом чую я,
Что подо мной не мертвая земля.
И шлю депеши в центр из Тюмени я,
"Дела идут, все более-менее"
Мы роем землю, но пока у многих мнение,
Что меньше "более" у нас, а больше "менее".
Пустой рюкзак, исчезла снедь.
А с нефтью как? Да будет нефть!.
И нефть пошла, мы по болотам рыская,
Не на пол-литра выиграли спор:
Тюмень, сибирь, земля ханты-мансийская
Сквозила нефтью из открытых пор.
Моряк, с которым столько переругано,
Не помню уж с какого корабля,
Все перепутал и кричал испуганно:
"Земля! Глядите, братики, земля!"
И шлю депеши в центр из Тюмени я:
"Дела идут, все более-менее".
Что прочь сомнения, что есть месторождения,
Что больше "менее" у нас и меньше "более".
Так я узнал, бог нефти есть,
И он сказал: "Бурите здесь".
И бил фонтан и рассыпался искрами,
При свете их я бога увидал -
По пояс голый он, с двумя канистрами,
Холодный душ из нефти принимал.
И ожила земля, и, помню, ночью я
На той земле танцующих людей.
Я счастлив, что превысив полномочия,
Мы взяли риск и вскрыли вены ей.
И шлю депеши в центр из Тюмени я:
Дела идут, все более-менее".
Мне поверили, и осталось мнение,
Что больше "более" У нас и меньше "менее".
Но подан знак: "Бурите здесь".
А с нефтью как? Да будет нефть!
Потом пошел и постучался в двери я,
А вот канистры в цель попали, в цвет,
Одну привез я к двери недоверия,
Другую внес в высокий кабинет.
Один чудак из партии геологов
Сказал мне, вылив грязь из сапога:
"Послал же бог на головы нам олухов,
Откуда нефть, когда кругом тайга?"
И я сочувствую слегка
---------------------
Штормит весь вечер, и пока
Заплаты пенные летают
Разорванные швы песка,
Я наблюдаю свысока,
Как волны головы ломают,
И я сочувствую слегка
Погибшим, но издалека.
Я слышу хрип и смертный стон,
И ярость, что не уцелели,
Еще бы - взять такой разгон,
Набраться сил, пробиться в щели
И голову сломать у цели.
И я сочувствую слегка
Погибшим, но издалека.
Ах, гривы белые судьбы,
Пред смертью словно хорошея
По зову боевой трубы
Взлетают волны на дыбы,
Ломают выгнутые шеи.
И мы сочувствуем слегка
Погибшим, но издалека.
А ветер снова в гребни бьет
И гривы пенные ерошит,
Волна барьера не возьмет,
Ей кто-то ноги подсечет,
И рухнет взмыленная лошадь.
И посочувствуют слегка
Погибшим, но издалека
Придет и мой черед вослед,
Мне дуют в спину, гонят к краю,
В душе предчувствия, как бред,
Что подломлю себе хребет
И тоже голову сломаю.
И посочувствуют слегка
Погибшему, издалека.
Так многие сидят в веках
На берегах и наблюдают,
Внимательно и зорко,
Как другие рядом на камнях
Хребты и головы ломают.
Они сочувствуют слегка
Погибшим, но издалека.
Век гитары
----------
Один музыкант объяснял мне пространно,
Что будто гитара свой век отжила,
Заменят гитару электроорганы,
Элекророяль и электропила.
Но гитара опять
Не хочет молчать,
Поет ночами лунными,
Как в юность мою,
Своими семью
Серебрянными струнами.
Я слышал вчера, кто-то пел на бульваре,
И голос уверен, и голос красив,
Но мне показалось, устала гитара
Звенеть под его залихватский мотив.
И все опять
Не хочет молчать,
Поет ночами лунными,
Как в юность мою,
Своими семью
Серебрянными струнами.
Электророяль мне, конечно, не пара,
Другие появятся с песней другой,
Но кажется мне, не уйдем мы с гитарой
На заслуженный но нежеланный покой.
Гитара опять
Не хочет молчать,
Поет ночами лунными,
Как в юность мою,
Своими семью
Серебрянными струнами.
Я допою до конца
----------------
Так дымно, что в зеркале нет отраженья
И даже напротив не видно лица.
И мары успели устать от куренья,
Но все-таки я допою до конца.
Все нужные ноты давно заиграли,
Сгорело, погасло вино в бокале,
Минутный порыв говорить пропал,
И лучше мне молча допить бокал.
Полгода не балует солнцем погода,
И души застыли под коркою льда,
И видно напрасно я жду ледохода,
И память на может согреть в холода.
Все нужные ноты давно заиграли,
В оркестре играют устало, сбиваясь.
Смыкается круг, не порвать мне кольца.
Спокойно я должен уйти, улыбаясь,
Но все-таки я допою до конца.
Все нужные ноты давно заиграли,
Сгорело, погасло вино в бокале.
Тусклей, равнодушней оскал зеркал,
И лучше мне молча допить бокал.
Нас тянет на дно
----------------
Нас тянет на дно, как балласты,
Мышцы легки, как фаланги,
А ноги закованы в ласты,
А наши тела - в акваланги.
В пучину не просто полезли,
Сжимаем до судорог скулы,
Боимся кесонной болезни,
А, может, немного акулы.
Замучила жажда, воды бы,
Красиво здесь - все это сказки,
Здесь лишь пучеглазые рыбы
Глядят удивленно нам в маски.
Понять ли лежащим в постели,
Изведать ли ищущим брода,
Нам нужно добраться до цели,
Где третий наш, без кислорода.
Мы плачем, пускай мы мужчины,
Застрял он в пещере коралла,
Как истинный рыцарь пучины,
Он умер с открытым забралом.
Пусть рок оказался живучим,
Он сделал что мог и должен.
Победу отпраздновал случай,
Ну, что же, мы завтра продолжим.
Черное золото
-------------
Не космос, метры грунта надо мной,
И в шахте не до праздничных процессий,
Но мы владеем тоже внеземной
И самою земною из профессий.
Любой из нас, ну чем не чародей,
Из преисподней наверх уголь мечем.
Мы топливо отнимем у чертей,
Свои котлы топить им будет нечем.
Сорвано, уложено, сколото
Черное надежное золото.
Да, сами мы, как дьяволы в пыли,
Зато наш поезд не уйдет порожний.
Терзаем чрево матушки-земли,
Но на земле теплее и надежней.
Вот вагонетки, душу веселя,
Проносятся, как в фильме о погонях,
И шуточку: даешь стране угля!
Мы чувствуем на собственных ладонях.
Сорвано, уложено, сколото
Черное надежное золото.
Воронками изрытые поля не позабудь
И оглянись во гневе.
Но нас, благословенная земля,
Прости за то, что роемся во чреве.
Да, мы бываем в крупном барыше,
Но роем глубже, словно не насытясь.
Порой копаться в собственной душе
Мы забываем, роясь в антраците.
Сорвано, уложено, сколото
Черное надежное золото.
Не боялся заблудиться в темноте
И захлебнуться пылью - не один ты.
Вперед и вниз - мы будем на щите,
Мы сами рыли эти лабиринты.
Сорвано, уложено, сколото
Черное надежное золото.
Марш физиков
------------
Тропы еще в антимир не протоптаны,
Но как на фронте держись ты,
Бомбардируем ядра протонами,
Значит, мы артиллеристы.
Нам тайны нераскрытые раскрыть пора,
Лежат без пользы тайны, как в копилке.
Мы тайны эти с ко
...Закладка в соц.сетях
