Жанр: Стихи
Избранные произведения
...им...
Груды зданий над грудами зданий;
Термы, портики, кровли домов и палат,
Триумфальные арки, дворцы и сенат
В коронадах нагих изваянии
И в тройном ожерелье гранитных столпов.
Вдоль по стогнам всесветной столицы
Скачут кони, гремят колесницы,
И, блестя подвижной чешуею щитов,
За когортой проходит когорта.
Мачты стройных галер поднялись как леса,
И, как чайки, трепещут крылом паруса
На зыбях отдаленного порта.
Форум стелется пестрою массой голов;
В цирке зрителей тесные группы
Обнизали крутые уступы;
Слышен смешанный говор и гул голосов:
Обитателей Рима арена
Созвала на позорище смертной борьбы.
Здесь с рабами сразятся другие рабы,
В искупленье позорного плена;
Здесь боец-победитель, слабея от ран,
Юной жизнью заплатит народу
За лавровый венок и свободу;
Здесь, при радостных кликах суровых граждан,
Возвращенцев железного века,
Под вестальскою ложей отворится дверь,
На арену ворвется некормленый зверь
И в куски изорвет человека...
Мимо...
Полной кошницею свежих цветов,
На лазурных волнах Тирринеи,
Поднимаются скалы Капреи.
Посредине густых, благовонных садов
Вознеслася надменно обитель -
Перл искусства и верх человеческих сил:
Словно камни расплавил и снова отлил
В благолепные формы строитель.
В темных нишах, под вязями лилий и роз,
Перед мраморным входом в чертоги,
Настороже - хранители-боги
И трехглавый, из золота вылитый пес.
Купы мирт и олив и алоэ
Водометы жемчужного пылью кропят...
Скоморохи в личинах наполнили сад,
Как собрание статуй живое:
Под кустом отдыхает сатир-паразит,
У фонтана гетера-наяда,
И нагая плясунья-дриада
Сквозь зеленые ветви лукаво глядит.
Вкруг чертогов хвалебные оды
Воспевает согласный невидимый клир,
Призывая с небес благоденственный мир
На текущие кесаря годы,
Прорицая бессмертье ему впереди,
И, под стройные клирные звуки,
Опершись на иссохшие руки,
Старец, в пурпурной тоге, с змеей на груди,
Среди сонма Лаис и Глицерий,
Задремал на одре золотом... Это сам
Сопрестольный, соравный бессмертным богам
Властелин полусвета - Тиверий.
"Падши ниц, поклонись - и отдам всё сполна
Я тебе..." - говорит искуситель.
Отвещает небесный учитель:
"Отойди, отойди от меня, сатана!"
1851
Л.А.Мей. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1972.
PIESZCZOTKA MOJA*
(Перевод из Адама Мицкевича)
Моя баловница, отдавшись веселью,
Зальется, как птичка, серебряной трелью,
Как птичка, начнёт щебетать-лепетать,
Так мило начнет лепетать-щебетать,
Что даже дыханьем боюсь я нарушить
Гармонию сладкую девственных слов,
И целые дни, и всю жизнь я готов
Красавицу слушать, и слушать, и слушать!
Когда ж живость речи ей глазки зажжет
И щеки сильнее румянить начнет,
Когда при улыбке, сквозь алые губы,
Как перлы в кораллах, блеснут ее зубы -
О, в эти минуты я смело опять
Гляжуся ей в очи - и жду поцелуя,
И более слушать ее не хочу я,
А всё - целовать, целовать, целовать!
* Баловница моя (польск.). - Ред.
<1849>
Л.А.Мей. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1972.
(Из Гете )
Нет, только тот, кто знал
Свиданья жажду,
Поймет, как я страдал
И как я стражду.
Гляжу я вдаль... нет сил,
Тускнеет око...
Ах, кто меня любил
И знал - далеко!
Вся грудь горит... Кто знал
Свиданья жажду,
Поймет, как я страдал
И как я стражду.
Примечание: Имеется перевод, сделанный Пастернаком ("Кто сам любил, поймет...")
<1858>
Л.А.Мей. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1972.
ТРОЙКА*
Посвящается
Николаю Егоровичу
Сверчкову
Вся в инее морозном и в снегу,
На спуске п о д гору, в разгоне на бегу,
Постромки опустив и перегнув дугу,
Остановилась бешеная тройка
Под заскорузлыми вожжами ямщика...
Что у коней за стати!.. Что за стойка...
Ну!.. знать, у ямщика бывалая рука,
Что клубом удил а осеребрила пена...
И в сторону, крестясь, свернул свой возик сена
Оторопевший весь со страху мужичок,
И с лаем кинулся на переём Волчок.
Художник! удержи ты тройку на мгновенье:
Позволь еще продлить восторг и наслажденье,
За тридевять земель покинуть грусть-печаль
И унестись с тобой в желанную мне даль...
* Частная картинная галерея.
22 июля 1861
Л.А.Мей. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1972.
ПОМПЕИ
Кого-то я спросил: "Бывали вы в Помпеи?"
- "Был,- говорит,- так что ж?"- "Как что?..
Да все музеи
В Европе и у нас, с конца и до конца,
Гордятся дивами и кисти и резца
Художников помпейских..."
- "Вероятно,
Но мне помпейское искусство непонятно,
Затем что я ею в Помпеи не видал,
А видел я один песчаный вал,
Да груды пепла, да такие ямы,
Что были, может, там и статуи богов,
И знаменитые седалища жрецов,
И творческой рукой воздвигнутые храмы,-
Быть может; только их Бурбоновский музей
Все выкопал до мраморных корней".
- "А что же говорят об этом ладзарони?"
- "Молчат... На берегу ждут первой ранней тони
И точат о песок заржавые ножи..."
И вот, подумал я, теперь ты мне скажи,
Художник кесарей, маститый мой Витрувий:
Зачем Помпеи ты на лаве воздвигал,
Как будто бы не помнил и не знал,
Что сердце у твоей Италии - Везувий?
Но нет, ты прав: свободная страна,
Врагам одни гробы и выдала она...
20 июня 1861
Л.А.Мей. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1972.
АРАШКА
Дворовые зовут его Арашкой ...
Ученые назвали бы ара ;
Граф не зовет никак, а дачники милашкой
И папенькой ...
Бывало, я с утра
Росистою дорожкою по саду
Пойду гулять,- он на одной ноге
Стоит на крыше и кричит: "Эге!
Bonjour!"* Потом хохочет до упаду,
За клюв схватившись лапою кривой,
И красною качает головой.
Никто не помнит, как, когда, откуда
Явился в дом Арашка... Говорят,
Что будто с корабля какого-то, как чудо,
Добыл его сиятельный...
Навряд!
Мне кажется, Арашку подарили -
Или визирь, иль pospolita rada**, или -
Не знаю кто. Быть может, что сама
Державина*** бессмертная Фелица?..
Положим - так...
А попугай - все птица...
Он не забыл Америки своей,-
И пальмовых лесов, лиановых сетей,
И солнца жаркого, и паутины хочет,
А над березами и соснами хохочет...
Не знаю, почему припомнилось...
Читал
Когда-то я индийское преданье
О племени... Забыл теперь названье,
Но только был героем попугай...
Вот видите... в Америке есть край,
На берегах - пожалуй - Ориноко.
Там ток реки прорыл свой путь глубоко
Сквозь кручу скал... И брызжут, и гремят,
И в прорезь рвутся волны... Водопад...
Сюда-то в незапамятное время
Укрылося войной встревоженное племя
Затем, чтоб с трубкой мира отдохнуть
В тени утесов и пещер прибрежных
От дней, вигвамам тяжких и мятежных;
Пришло сюда и кончило свой путь...
И спит теперь от мала до велика
В пещере: всех горячка унесла...
Но нет, не всех: осталася улика,
Что был народ какой-то, что была
Когда-то жизнь и здесь...
Над водопадом,
На выступе гранитных скал, сидит
Седой ар а и с потускневшим взглядом
На языке утраченном кричит
Какие-то слова...
И наотмашку
Гребет веслом испуганный дикарь;
Всё - мертвецы, а были люди встарь...
* Здравствуйте! (франц.).- Ред.
** Государственный совет (польск.) .- Ред.
*** См. Г.Р.Державин .
25 мая 1858
Л.А.Мей. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1972.
Г. Гейне
Погребен на перекрестке
Тот, кто кончил сам с собой;
На его могиле вырос
Грешноцветник голубой.
Я стоял на перекрестке
И вздохнул... В ночи немой
При луне качался тихо
Грешноцветник голубой.
1 сентября 1858
Л.А.Мей. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1972.
В АЛЬБОМ
(Т.П.Е[ремеев]ой)
Я видел мельком вас, но мимолетной встречей
Я был обрадован: она казалась мне
Чего-то нового отрадною предтечей,-
И хоть на миг один я счастлив был вполне.
Простите же мое невольное желанье
Оставить по себе у вас воспоминанье:
Все легче на душе, все как-то веселей...
Так путник, встретив храм среди чужой пустыни,
На жертвенник ему неведомой богини
Приносит скудный дар - и в путь идет смелей.
<1856>
Л.А.Мей. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1972.
ОГОНЬКИ
Посвящается
Аполлону Александровичу
Григорьеву
По болоту я ржавому еду,
А за мною, по свежему следу,
Сквозь трясину и тину, по стрелкам густой осоки,
Кудри н а ветер, пляшут кругом огоньки.
Разгорелись и, в пляске устойкой,
Оземь бьются они перед тройкой,
То погаснут, то вспыхнут тревожно по темным кустам,
Будто на смех и страх ошалелым коням.
Отшарахнулись кони, рванулись;
Гривы дыбом, и ноздри раздулись:
Чуют, верно, своей необманной побудкой они,
Что не спросту в болоте зажглися огни...
Не глядел бы: болотная пляска
Для меня + только мука и тряска,
И не верю я в душу живую болотных огней;
И в трясину свою не сманить им коней.
Знаю их + без покрова и гроба:
Душит их пододонная злоба,
И честной люд и божий весь мир ненавидят они...
Погоняй-ка, ямщик!..
Но теснятся огни,
Забегают пред тройкой далече,
И ведут со мной пошептом речи
На глухом, да понятном и жгучем своем языке:
"Благовестная тайна горит в огоньке!+
Говорят... + Всепрощающей силой
Колыбель примирилась с могилой...
По зажорам, по прорубям, рытвинам, омутам, рвам
Не придется плясать уже нашим детям.
Наша мука детей искупила,
И теперь мы + не темная сила:
Мы надеемся, верим и ждем нашей пытки конца,
Чтоб зажечься в чертоге у бога-отца".
По болоту я ржавому еду,
А за мною, по свежему следу,
Сквозь трясину и тину, по стрелкам густой осок и ,
Кудри н а ветер, пляшут кругом огоньки.
8 мая 1861
Л.А.Мей. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1972.
СКАЖИТЕ, ЗЕЛЕНЫЕ ГЛАЗКИ
Скажите, зеленые глазки:
Зачем столько страсти и ласки
Господь вам одним уделил,
Что всё я при вас позабыл?
Лукавые ваши ресницы
Мне мечут такие зарницы.
Каких нет в самих небесах,+
И всё зеленеет в глазах.
Скажите: каким же вы чудом
Зажглися живым изумрудом
И в душу мне ввеяли сны
Зеленым покровом весны?
Зачем?..
Да зачем и вопросы?
Знакомы мне слезные росы,
И вешняя зелень, и новь,
И всё, кипятящее кровь...
Да, опытом дознал я тоже,
Что стынет весеннее ложе,
Что вянет, своей чередой,
Зеленая травка зимой.
И нет уж в ней ласки и страсти,
И рвет ее ветер на части,
И гнется она и летит,
Куда ее вихорь крут и т...
Зачем же, зеленые глазки,
У вас столько страсти и ласки
Горит в изумрудных лучах,
Что всё зеленеет в глазах?
10 мая 1861
Л.А.Мей. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1972.
СПАТЬ ПОРА!
С полуночи до утра,
С полуночным сном в разладе,
Слышу я в соседнем саде:
"Спать пора! Спать пора!"
С полуночи до утра
Это перепел крикливый
В барабан бьет на мотивы:
"Спать пора! Спать пора!"
"Нет!+ я думаю.+ Ура!
Время нам пришло проспаться,
А не то что окликаться:
"Спать пора! Спать пора!"
Нет, ты, пташечка-сестра,
Барабань себе, пожалуй,
Да словами-то не балуй:
"Спать пора! Спать пора!"
Глянь из клеточки с утра
Ты на божий мир в оконце
И не пой, коль встало солнце:
"Спать пора! Спать пора!"
12 июня 1861
Л.А.Мей. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1972.
МОЛОДОЙ МЕСЯЦ
Ясный месяц, ночной чародей!..
Вслед за зорькой вечерней пурпурною
Поднимись ты стезею лазурною,
Посвети мне опять поскорей...
Сердце молотом в грудь мне колотится,
Сердце чует: к нему не воротится
Всё, с чего обмирало оно...
Всё далеко теперь... Но далекую
Пережил бы я ночь звездоокую +
При надежде... А то + всё темно.
1861 (?)
Л.А.Мей. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1972.
ЛИЦЕИСТАМ
(Застольная песня)
Собрались мы всей семьей +
И они , кого не стало,
Вместе с нами, как бывало,
Неотлучною душой!
Тени милые! Вы с нами!..
Вы, небесными лучами
Увенчав себе чело,
Здесь присущи всем собором
И поете братским хором
Нам про Царское Село,+
Где, маститой тайны святы,
Встали древние палаты,
Как немой завет веков;
Где весь божий мир + в картинах;
Где, "при кликах лебединых",
В темной зелени садов,
Словно птички голосисты,
Распевали лицеисты...
Каждый был тогда поэт,
Твердо знал, что май не долог
И что лучше царскоселок
Никого на свете нет!
Помянем же мы, живые,
За бокалами дружней
И могилы, нам святые,
И бессмертный наш лицей!..
19 октября 1861
Л.А.Мей. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1972.
МОЛИТВА
Боже мой, боже! Ответствуй: зачем
Ты на призывы душевные нем,
И отчего ты, господь-Саваоф,
Словно не слышишь молитвенных слов?
Нет, услыхал ты, узнал + отчего
Я помолилась?.. Узнал + за кого .
Я за него помолилась затем,
Что на любовь мою глух был и нем
Он, как и ты же...
Помилуй, господь!
Ведаешь: женщина кровь есть и плоть;
Ведая, женской любви не суди,
Яко сын твой вскормлен на женской груди.
29 сентября 1861
Л.А.Мей. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1972.
МНОГИМ...
Ох ты, бледная-бледная,
Ох ты, бедная-бедная
И тоскливо-тревожная мать!
Знать, голубка, тебе не признать.
Где ты даром гнездо себе свила,+
Где его повивала и крыла,
Где грозою его унесло
Со птенцом твоим вместе в село...
Там давно просвещенье прошло:
Милосердье там "падших" не гонит
И младенцев контора хоронит...
Ох ты, бедная-бедная!
Ох ты, бледная-бледная,
Не узнаешь ты спросту,+ ей-ей!+
Где в могилах зовет матерей
Номерная душонка детей?..
29 сентября 1861
Л.А.Мей. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1972.
НА БЕГУ
Посвящается С. П. Калошину
В галерее сидят господа;
Судьи важно толкуют в беседке;
А народу-то сколько + беда,
Словно вешние мошки на ветке.
На обои перила реки
(Еле держат чугунные склепы)
Налегли всем плечом мужики,
Чуйки, шубы, поддевки, салопы.
И нельзя же: бег на десять верст!
Ходенем всё пошло в ожиданьи:
Поднял дьякон раздумчиво перст,
Погрузился в немом созерцаньи;
Бьются трое купцов об заклад;
Тараторят их три половины.
И глядят сотни глаз и глядят
На залитые в яхонты льдины,
На воткнутые в ярком снегу
И столбы, и с веревками стойки,
И знакомые всем на бегу
Призовые удалые тройки.
Что за стати у бойких коней!
Что за сбруя, за легкие сани!
А наездник-от, ей-же-вот-ей,
Вон, вон этот в нарядном кафтане,
Уж хорош больно!..
Я сквозь толпу,
Хоть бокам и была перебойка,
Пробрался-таки прямо к столбу...
Это что же за новая тройка?
Не видали...
В корню калмычек.
Две дон е чки дрожат на пристяжке;
У задка сел с кнутом паренек.
И в санях, и во всей-то запряжке
Ничего показного на глаз.
Сам наездник, быть надо, в харчевне...
Знать, в ночном побывал он не раз,
Да и вырос в глуши да деревне,
Что с дружками ему на бегу
Надо выпить пар с двадцать чаёчку?
Так и есть: вон лежит на снегу
Рукавица по кисть в оторочку.
Так и есть: вон и сам он в дверях
У харчевни. Легок на помине!
Астраханка на черных бровях,
А дубленка на серой овчине.
Ждут звонка... Чу!.. Никак и звонят?..
Чу! В судейской самой прозвенели...
Тройки чинно сравнялися в ряд +
И последний звонок.
Полетели.
На дугу, на оглобли, гужи,
На постромки все враз налегая,
Понеслися, что в весну стрижи,
Дружка дружку шутя обгоняя.
Только новая всё отстает
Больше, больше, и вовсе отстала,
А с наездника, как поворот,
Шапка наземь грехом и упала!..
А он что же? Он тройку сдержал,
Поднял шапку, на брови надвинул,
У парнишки-то кнут отобрал,
Стал на место, как крикнет + и сгинул...
Боже, господи! Видишь во дню,
А не то чтобы ночью, с постели:
Словно вихорь завился в корню,
А в уносе-то вьюги-метели!
Закрутили весь снег, понесли
В изморозной сети, без догони,
До столба, до желанной дали...
Донеслися + и фыркнули кони...
И далеко ж умчались они
Ото всех, хоть и все догоняли
И догнали, что ласточку пни.
Да и то запыхались + устали...
А они?.. На возьми + подавай
Хоть сейчас ко крыльцу королевне.
А наездник?
Прости, брат, прощай!..
Знать, пирует с дружками в харчевне.
13 февраля 1861 или 1862, Петербург
Л.А.Мей. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1972.
МОРОЗ
Посвящено кому-то
Голубушка моя, склони ты долу взоры,
Взгляни ты на окно: какие там узоры
На стеклах расписал наш дедушка-мороз
Из лилий, ландышей и белоснежных роз.
Взгляни, как расписал он тайно иль не тайно,
Случайно говоря, а может, не случайно,
Хотя бы, например, вот это бы стекло?
Взгляни ж: перед тобой знакомое село,
Стоит себе оно, пожалуй, на пригорке...
Май 1862
Л.А.Мей. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1972.
ДЫМ
Ох, холодн о !.. Жаль, градусника нету...
А у меня, с заутрени, мороз
На стекла набросал гирлянды белых роз,
И все + одна в одну, как есть по трафарету...
И все + одна в одну + под небом голубым,
Все трубы в небеса стремят посильный дым.
И засмотрелся я на них сегодня...
Трубы!
Все оглянул я вас и думал: "Люди грубы:
Твердят им мелочность и гордость свысока,
Что жизнь юдольная ничтожна и низка
И вообще внизу узка у жизни тропка.
О трубы!.. Не понять не зябшим, что есть топка,
Что на земле она, но что порой и дым
Летит о господе под небом голубым
И + может быть + горе рассказывает что-то.
Быть может..."
Вот и я, пиитом чердачка,
Столицу обозрел, конечно, свысока,
И видел я: Нева, и Крепость, и Исакий,
И Академия, и мост через Неву,
И Стрелка с Биржею, и всё, что видит всякий,
Побывши в Питере, во сне иль наяву...
Я "питерщик" вполне... На Питере съел зубы:
Затем и говорят со мною даже трубы,
И дымом говорят.
"Вот,+ говорит одна,+
Вы, сударь, видите, что я совсем бедна,
Что и стопель принес мне дворник за послугу...
Да как же к празднику не угодить друг другу?"
"Ариша!+ говорю я мысленно трубе.+
Жила бы ты себе у батюшки в избе,
Доила бы коров, купалась под Купало
И..."
Только из трубы дым по ветру умчало...
Но пристально за ним я по ветру смотрю:
Он обнялся с другим...
"Ариша!+ говорю.+
Как раз туда! для нас, чернорабочих братий,
Там постлан целый ряд фланелевых кроватей;
Там есть и доктора, там есть и фельдшера;
Там, помнишь, родила Марфушина сестра?..
И померла..."
Бежит родоприимный дым,
Стеляся саваном под небом голубым...
А рядом + черный дым, как с ч у много погоста,
Как с погребального потухшего костра,
Где зараженных жгли с полночи до утра.
Да, заживо здесь жгут, под буйный возглас тоста,
Безумных юношей...
И вьется чумный дым,
Ехидною клубясь под небом голубым,
С собою унося весь пепел лицемерья
Перед природою, обмана чувств, безверья +
И радужных бумажек...
Вот валит
Дым тучей; где-то здесь + недалеко горит.
Кто погорел + бедняк или богатый?
Что вспыхнуло + лачуга иль палаты?..
Иль просто занялись сарай и сеновал?
Иль пламя охватить готово весь квартал?
Не знаю... Пусть горит: быть может, и сгорело
В пожаре темное и казусное дело...
Вот, мерной сотней труб, строений длинный ряд
Дымится, окаймив широкий плац-парад,
И за колонною подвижная колонна,
Волнуяся, идет на приступ небосклона,
И кажется + в дыму сомкнулися полки,
И веют знамен а , и искрятся штыки...
Вот жиденькой и седенькой кудрёй
Завился дым в лазури голубой...
Одним-один дрожит согбенный над камином
Сановник отставной, томим чиновным сплином.
Давно ли, кажется, в приемной у него
Просители пороги обивали?
И целые часы почтительно зевали
В надежде встретить взор орлиный самого ?
Давно ли, важен, горд и величав по месту,
Он мог рассчитывать на каждую невесту
И твердо сознавал, что каждой будет мил?
Но он себя берег и браком не спешил...
Да для чего ему и торопиться было,
Когда по нем у стольких сердце ныло,
Когда у Кларочки иль Фанни столько раз
Сверкали молнии любви из томных глаз!
Давно ли? А теперь фортуна изменила +
И Кларочка свой взор с насмешкой отвратила...
Коварная судьба всё разом отняла +
И вот, уж под судом за добрые дела,
Покинутый, больной, дрожит перед камином
Сановник отставной, томим чиновным сплином.
Перед камином же задумалась и ты...
Кругом тебя ковры, и бронза, и цветы,
И роскошью всё дышит горделивой...
Так что ж ты вдаль глядишь с улыбкою ревнивой
На стиснутых губах? Зачем в глазах тоска?
Не образ ли своей соперницы счастливой
Ты видишь в трепетном мерцаньи камелька!
И вот летит струя лукавого дымка,
И вот разносит он, на воле и просторе,
Сожженными в письме, любовь твою и горе...
И много говорят мне трубы... В клубах дыма
Я вижу образы живые... Много их,
И малых и больших, чредой воздушной мимо
Промчались в небесах морозно-голубых.
Сказал бы я им вслед... А впрочем, что скажу я?
Ужели, от трубы к иной трубе кочуя,
Я стану говорить, что дороги дрова;
Что вот последний грош сейчас сожгла вдова
Страдальца бедного...
Что далее, вот там,
Дымится фабрика, а здесь + науки храм,
А тут + гостиный двор, театры, магазины;
А это-де + не дым, а пар, и от машины,
Что, может быть, уйдет за тридевять земель,
В то царство, где никто и не бывал досель,
Где, может быть, и нет, под многотрубной крышей,
Ни вздорожалых дров, ни дворника с Аришей,
Ни бесприютных вдов; где не бежит из труб
Каким-то узником тюремным дымный клуб
И будто говорит с выс и такие речи:
"Нет солнца, холодн о + зато есть плошки, свечи,
Пожалуй, и дрова казенные и печи..."
В такое царство я с тобою, беглый дым,
Понесся бы теперь под небом голубым...
Да!.. есть глубокий смысл в сравненьи
простодушном
Всей нашей жизни сей с тобой, полувоздушным.
Да!.. есть глубокий смысл в предании святом,
Из века в век таинственно хранимом,
Что весь наш грешный мир очистится огнем
И в небесах исчезнет дымом.
<1861>
Л.А.Мей. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1972.
ПАМЯТИ ГЕЙНЕ
Певец! Не долго прожил ты,+
И жить не стало силы;
Но долго будет рвать цветы
Любовь с твоей могилы,
И вековечно не замрет
Над нею отзвук песни,+
Пока господь не воззовет:
"Встань, Лазарь, и воскресни!"
22 июля 1860
Л.А.Мей. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1972.
Друг мой добрый! Пойдем мы с тобой на балкон,
Поглядим на осенний, седой небосклон +
Ни звезды нет на небе, и только березы
Отряхают с листочков предсмертный свой сон,
Верно, знают, что им посулил уже он +
Морозы.
Верно, знают... Пускай их!.. А знаем ли мы,
Что дождемся, и скоро, с тобою зимы,
Что уж осень осыпала вешние грезы,
Словно желтые листья с берез, и, немы,
Звезды капают с неба нам в душу сквозь тьмы,
Что слезы.
Только нет, ты не верь мне, не верь же ты мне:
Я и болен, и брежу в горячечном сне,
И гремят мне, и слышатся давние гр о зы...
Но вот ты улыбнулась, я верю весне +
И опять запылают листочки в огне
У розы.
Всё взяла... Да зачем же + сама пореши +
Ты не вырвала вон из моей из души
Занозы?
30 августа 1860
Л.А.Мей. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1972.
ЛЮБЕ
Взгляните на лилии...
В тот миг, в полуночь ту таинственную мая,
Когда всё расцветет, весной благоухая,
И каждый миг твердит: "Лови меня, лови!",
Когда дрожит звезда на небе от любви
И голубой глазок фиалка раскрывает,
Не зная + где она, не зная + что она,
Не зная, что есть жизнь, полуночь и весна,
И кто-то, с небеси, цветочки поливает,+
Ты знаешь ли, Люба, я думаю о чем?
Я думаю, что + да: сионские одежды
Даются лилии единой + не царю
Еврейскому; что вешнюю зарю
Встречают вешний взор и вешние надежды;
Что мудрость, вера + всё, чем в жилах бьется кровь,
В любви, не ведущей, что в мире есть любовь.
17 сентября 1860
Л.А.Мей. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1972.
НИКОЛАЮ СТЕПАНОВИЧУ КУРОЧКИНУ
Я люблю в вас не врача,
Не хвалю, что честно лечите,
Что рецептами сплеча
Никого не искалечите.
Я люблю в вас смелость дум,
Руку дружественно-твердую,
И пытливо-гордый ум,
И борьбу с невзгодой гордую...
6 декабря 1860
Л.А.Мей. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1972.
ГРЕЗА
Спал тяжело я, как будто в оковах, но в вещем во сне
Синее, звездное небо пригрезилось мне;
Каждою яркой звездою, сопутницей ночи,
Жгло мне сквозь веки оно отягченные очи;
Но терпелив был я, силен и крепок тогда...
Вдруг, в полуночи, на север скатилась звезда
И услыхал я:
"Внемлите глас божий: для божья народа
Царственно с неба падучей звездою слетает Свобода!.."
1860 (?)
Л.А.Мей. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1972.
ГДЕ ТЫ?
Он тебя встретил, всему хороводу краса,
Встретил и понял + что значит девичья коса,
Понял + что значат девичьи смеховые речи
И под кисейной рубашкой опарные плечи.
Понял он это и крепко тебя полюбил,
И городских и посадских красавиц забыл...
Но отчего же, Наташа, забыла и ты,
Как у вас в Троицу вьют-завивают цветы,
Как у вас в Троицу красные девки гурьбами
На воду ходят гадать с завитыми венками,
Как они шепчут:
"Ох, тонет-потонет венок:
Ох, позабудет про девицу милый дружок!"
Не потонули + уплыли куда-то цветы,
Да уплыла за цветами, Наташа, и ты...
И позабыл он... И даже не знает + не скажет, -
Где ты?.. И свежей могилки твоей не укажет.
Но пробудились цветочки, и шепчут они:
"Спи, моя бедная!.. Будут пробудные дни..."
9 февраля 1861
Л.А.Мей. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1972.
Он весе
...Поділитися у соцмережах
