Жанр: Стихи
Избранные произведения
... растущей в наших степях, вероятно полынок.
1874
Русские поэты. Антология русской поэзии в 6-ти т.
Москва: Детская литература, 1996.
СТАРЫЙ ДОЖ
"Ночь светла; в небесном поле
Ходит Веспер золотой;
Старый дож плывет в гондоле
догарессой молодой..." *
Занимает догарессу
Умной речью дож седой...
Слово каждое по весу -
Что червонец дорогой...
Тешит он ее картиной,
Как Венеция, тишком,
Весь, как тонкой паутиной,
Мир опутала кругом:
"Кто сказал бы в дни Аттилы,
Чтоб из хижин рыбарей
Всплыл на отмели унылой
Этот чудный перл морей!
Чтоб, укрывшийся в лагуне,
Лев святого Марка стал
Выше всех владык - и втуне
Рев его не пропадал!
Чтоб его тяжелой лапы
Мощь почувствовать могли
Императоры, и папы,
И султан, и короли!
Подал знак - гремят перуны,
Всюду смута настает,
А к нему - в его лагуны -
Только золото плывет!.."
Кончил он, полусмеяся,
Ждет улыбки - но, глядит,
На плечо его склоняся,
Догаресса - мирно спит!..
"Всё дитя еще!" - с укором,
Полным ласки, молвил он,
Только слышит - вскинул взором -
Чье-то пенье... цитры звон...
И всё ближе это пенье
К ним несется над водой,
Рассыпаясь в отдаленье
В голубой простор морской...
Дожу вспомнилось былое...
Море зыбилось едва...
Тот же Веспер... "Что такое?
Что за глупые слова!" -
Вздрогнул он, как от укола
Прямо в сердце... Глядь, плывет,
Обгоняя их, гондола,
Кто-то в маске там поет:
"С старым дожем плыть в гондоле.
Быть его - и не любить...
И к другому, в злой неволе,
Тайный помысел стремить...
Тот "другой" - о догаресса!-
Самый ад не сладит с ним!
Он безумец, он повеса,
Но он - любит и любим!.."
Дож рванул усы седые...
Мысль за мыслью, целый ад,
Словно молний стрелы злые,
Душу мрачную браздят...
А она - так ровно дышит,
На плече его лежит...
"Что же?.. Слышит иль не слышит?
Спит она или не спит?!."
* Эти четыре строчки найдены в бумагах Пушкина , как начало чего-то. Да простит мне тень великого поэта попытку угадать: что же было дальше?
1887, 1888
Русские поэты. Антология русской поэзии в 6-ти т.
Москва: Детская литература, 1996.
Вдохновенье - дуновенье
Духа Божья!.. Пронеслось -
И бессмертного творенья
Семя бросило в хаос.
Вмиг поэт душой воспрянет
И подхватит на лету,
Отольет и отчеканит
В медном образе - мечту!
Русские поэты. Антология русской поэзии в 6-ти т.
Москва: Детская литература, 1996.
Вчера - и в самый миг разлуки
Я вдруг обмолвился стихом -
Исчезли слезы, стихли муки,
И точно солнечным лучом
И близь, и даль озолотило...
Но не кори меня, мой друг!
Венец свой творческая сила
Кует лишь из душевных мук!
Глубоким выхвачен он горем
Из недр души заповедных,
Как жемчуг, выброшенный морем
Под грохот бури,- этот стих!
Русские поэты. Антология русской поэзии в 6-ти т.
Москва: Детская литература, 1996.
DE MORITUS...
Давно всеобщею моралью решено:
"Об мертвых говори хорошее одно".
Мы ж заключение прибавили такое:
"А о живых - одно дурное".
Середина 1870-х
А.Майков. Избранное.
Ленинград, "Советский Писатель", 1952.
(Из Гейне)
Пора, пора за ум мне взяться!
Пора отбросить этот вздор,
С которым в мир привык являться
Я, как напыщенный актер!
Смешно всё в мантии иль тоге,
С партера не сводя очей,
Читать в надутом монологе
Анализ сердца и страстей!..
Так... но без ветоши ничтожной
Неловко сердцу моему!
Ему смешон был пафос ложный;
Противен смех теперь ему!
Ведь всё ж, на память роль читая,
В ней вопли сердца я твердил
И, в глупой сцене умирая,
Взаправду смерть в груди носил!
Примечание: в Собрании имеется другой перевод этого стихотворения, сделанный А. Толстым .
А.Н.Майков. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград, "Советский Писатель", 1977.
На дальнем Севере моем
Я этот вечер не забуду.
Смотрели молча мы вдвоем
На ветви ив, прилегших к пруду;
Вдали синел лавровый лес
И олеандр блестел цветами;
Густого мирта был над нами
Непроницаемый навес;
Синели горные вершины;
Тумана в золотой пыли
Как будто плавали вдали
И акведуки, и руины...
При этом солнце огневом,
При шуме водного паденья,
Ты мне сказала в упоенье:
"Здесь можно умереть вдвоем..."
А.Н.Майков. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград, "Советский Писатель", 1977.
НА СМЕРТЬ ЛЕРМОНТОВА
И он угас! и он в земле сырой!
Давно ль его приветствовали плески?
Давно ль в его заре, в ее восходном блеске
Провидели мы полдень золотой?
Ему внимали мы в тиши, благоговея,
Благословение в нем свыше разумея,+
И он угас, и он утих,
Как недосказанный великий, дивный стих!
И нет его!.. Но если умирать
Так рано, на заре, помазаннику бога,+
Так там, у горнего порога,
В соседстве звезд, где дух, забывши прах,
Свободно реет ввысь, и цепенеют взоры
На этих девственных снегах,
На этих облаках, обнявших сини горы,
Где волен близ небес, над бездною зыбей,
Лишь царственный орел да вихорь беспокойный,+
Для жертвы избранной там жертвенник достойный,
Для гения + достойный мавзолей!
* См. М.Лермонтов .
Сентябрь 1841
А.Н.Майков. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград, "Советский Писатель", 1977.
СЕН-ДЕНИ
О нет, мне не забыть готического склепа,
Где вы покоитесь в порфире и венце,
С руками, на груди скрещенными, в лице
С застывшей мыслию, недвижные, немые
Во мраке мраморы, вы, лики гробовые
Почивших королей... Ты, набожный тиран,
Свирепый Людовик, и мудрый Карломан,
И варвар царственный, ты, богочеловека
Познавший в дикости, и ты, о идол века,
Версальский полубог... державная семья,
Соединенная за прагом бытия
Там небом пламенным, здесь сводом подземелья.
Вот звуки чудные несутся в ваши кельи:
Божественный орган звучит, и вторит храм
Священным трепетом безвестным голосам...
Покойтесь + этот звук не трубы пробужденья,
А человеческий, без дара воскресенья.
Еще не колебал безмолвные гробы
Всё зиждущий глагол архангела трубы,
Но их уж расторгал глагол суда людского...
У мертвых требовать отчета рокового
Народ, как шумный вал морей, сюда проник
И, плюя на лица почиющих владык,
На прахе вымещал ярмо порабощенья.
Кто ж прав, кто виноват?.. Под цепью угнетенья
Не эти ли мужи, тебя в поту чела
Уча как школьника, хранители от зла,
Искусства развили и сеяли науки?..
Созрело семя. Час настал. Ты взрос + и руки
Простер к свободе: "Прочь! не нас уже учить!
Своей указкою довольно нас водить!
Мы сильны, мы взросли, и нянек нам не надо!"
И кости королей изъяты из ограды,
В полях разбросаны при кликах торжества.
И с плахи царская катится голова,
И чернь безумная, кичася наглым правом,
Свирепо пьянствует на помосте кровавом!..
А.Н.Майков. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград, "Советский Писатель", 1977.
РОЖДЕНИЕ КИПРИДЫ
(Из греческой антологии)
Зевс, от дум миродержанья
Хмуря грозные черты,
Вдруг + средь волн и всю в сиянье
Зрит богиню Красоты.
Тихо взором к ней поникнул
Он с надоблачных высот
И, любуясь ей, воскликнул:
"Кто хулить тебя дерзнет?"
Слово Зевса подхватила,
В куче рояся, свинья
И, подняв слепое рыло,
Прохрипела: "Я, я, я!"
1845 или 1846
А.Н.Майков. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград, "Советский Писатель", 1977.
Только пир полночный,
Как задремлют старцы,
Продолжая речи
Важные впросонках;
Только смех вакханки
Дерзкой и румяной +
И люблю я в жизни.
Сладки поцелуи,
Если в опьяненьи
У тебя, у девы,
Голова кружится
И еще не знаешь,
Кто тебя осилит:
Купидон иль Бахус.
Лепет уст и говор,
Страстное дыханье,
Кровь в упругих жилах,
Даже сами мысли
В слухе отдаются
Музыкой чудесной,+
Точно всюду струнный
Гул идет, волнуясь:
Тут и самой смерти
Не услышишь зова.
<1851>
А.Н.Майков. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград, "Советский Писатель", 1977.
Сухим умом, мой милый, ты
В меня сомненье не забросишь.
Ты из поэзии мечты,
Как декорации, выносишь.
Нет, мой философ, я поэт!
Мне нужны ангелы и духи,
Все эти тайны, этот бред,
Что завещали нам старухи;
Мне нужны вера в чудеса,
И рай, и ад, и злых тревога,
И если пусты небеса,
То сам бы выдумал я бога.
Я не стою за них горой,
Они пугают лишь невежду,+
Но в них для истины святой
Я вижу дивную одежду.
1852 или 1853
А.Н.Майков. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград, "Советский Писатель", 1977.
ПОЭТУ
Хвалами ты свой дух насытил,
И мыслишь, внемля торжеству,
Что лавр ты Пушкина похитил
И им обвил свою главу.
А думал Пушкин простодушный,
Что прочен здесь его венок...
Но видел я другой урок
Фортуны гордой и бездушной.
Раз, близ Неаполя, осел
На гроб Вергилия забрел
И + лавр поэта многовечный
Переломил бесчеловечно,
И, что ужаснее всего +
Представь себе,+ он съел его!
А.Н.Майков. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград, "Советский Писатель", 1977.
Н. А. НЕКРАСОВУ
ПО ПРОЧТЕНЬИ ЕГО СТИХОТВОРЕНИЯ "МУЗА"
С невольным сердца содроганьем
Прослушал Музу я твою,
И перед пламенным признаньем,
Смотри, поэт, я слезы лью!..
Нет, ты дитя больное века!
Пловец без цели, без звезды!
И жаль мне, жаль мне человека
В поэте злобы и вражды!
Нет, если дух твой благородный
Устал, измучен, огорчен,
И точит сердце червь холодный,
И сердце знает только стон,+
Поэт! ты слушался не Музы,
Ты детски слушался людей.
Ты положил на душу узы
Их нужд строптивых и страстей;
И слепо в смертный бой бросался,
Куда они тебя вели;
Венок твой кровью окроплялся
И в бранной весь еще пыли!
Вооруженным паладином
Ты проносился по долинам,
Где жатвы зреют и шумят,
Где трав несется аромат,
Но ты их не хотел и видеть,
Провозглашая бранный зов,
И, полюбивши ненавидеть,
Везде искал одних врагов.
Но вижу: бранью не насытясь
И алча сердцем новых сил,
Взлетев на холм, усталый витязь,
Ты вдруг коня остановил.
Постой + хоть миг!+ и на свободе
Познай призыв своей души:
Склони усталый взор к природе.
Смотри, как чудно здесь в глуши:
Идет обрывом лес зеленый,
Уже румянит осень клены,
А ельник зелен и тенист;
Осинник желтый бьет тревогу;
Осыпался с березы лист
И как ковром устлал дорогу,+
Идешь + как будто по водам,+
Нога шумит... И ухо внемлет
Смягченный говор в чаще, там,
Где пышный папоротник дремлет
И красных мухоморов ряд,
Как карлы сказочные, спят;
А здесь просвет: сквозь листья блещут,
Сверкая золотом, струи...
Ты слышишь говор: воды плещут,
Качая сонные ладьи;
И мельница хрипит и стонет
Под говор бешеных колес.
Вон-вон скрыпит тяжелый воз:
Везут зерно. Клячонку гонит
Крестьянин, на возу дитя,
И деда страхом тешит внучка,
А, хвост пушистый опустя,
Вкруг с лаем суетится жучка,
И звонко в сумраке лесном
Веселый лай летит кругом.
Поэт! Ты слышишь эти звуки...
Долой броню! Во прах копье!
Здесь достояние твое!
Я знаю + молкнут сердца муки
И раны гнойные войны
В твоей душе заживлены.
Слеза в очах как жемчуг блещет,
И стих в устах твоих трепещет,
И средь душевной полноты
Иную Музу слышишь ты.
В ней нет болезненного стона,
Нет на руках ее цепей.
Церера, пышная Помона
Ее зовут сестрой своей,
К ней простирают руки нежно +
И, умирив свой дух мятежный,
Она сердечною слезой
Встречает чуждый ей покой...
Отдайся ей душою сирой,
Узнай ее: она как мать
Тебя готова приласкать;
Брось человеческого мира
Тщету и в божий мир ступай!
Он лучезарен и чудесен,
И как его ни воспевай +
Всё будет мало наших песен!
* См. Н.Некрасов .
А.Н.Майков. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград, "Советский Писатель", 1977.
Оставь, оставь! На вдохновенный,
На образ Музы неземной
Венок и вянущий, и тленный
Не возлагай! У ней есть свой!
Ей + полной горних дум и грезы,
Уж в вечность глянувшей + нейдут
Все эти праздничные розы,
Как прах разбитых ею пут!
Ее венок + неосязаем!
Что за цветы в нем + мы не знаем,
Но не цветы они земли,
А разве + долов лучезарных,
Что нам сквозят в ночах полярных
В недосягаемой дали!
А.Н.Майков. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград, "Советский Писатель", 1977.
Уж побелели неба своды...
Промчался резвый ветерок...
Передрассветный сон природы
Уже стал чуток и легок.
Блеснуло солнце: гонит ночи
С нее последнюю дрему,+
Она, вздрогнув,+ открыла очи
И улыбается ему.
А.Майков. Избранное.
Ленинград, "Советский Писатель", 1952.
Из темных долов этих взор
Всё к ним стремится, к высям гор,
Всё чудится, что там идет
Какой-то звон и всё зовет:
"Сюда! Сюда!.." Ужели там
В льдяных пустынях + Божий храм?
И я иду на чудный зов;
Достиг предела вечных льдов;
Но храма + нет!.. Всё пусто вкруг;
Последний замер жизни звук;
Туманом мир внизу сокрыт,+
Но надо мною всё гудит
Во весь широкий небосклон:
"Сюда! Сюда!" + всё тот же звон...
А.Майков. Избранное.
Ленинград, "Советский Писатель", 1952.
В. И А.
Всё, чем когда-то сердце билось
В груди поэта, в чем, творя,
Его душа испепелилась,
Вся в бурях творчества сгоря,+
В толпе самодовольной света
Встречая чуть что не укор,
Всё + гаснет, тускнет без привета,
Как потухающий костер...
Пахнёт ли ветер на мгновенье
И вздует уголь здесь и там +
И своего уж он творенья
Не узнает почти и сам...
Восторг их первого созданья,
Их мощь, их блеск, их аромат +
Исчезло всё, и средь молчанья
Их даже самые названья
Могильной надписью звучат!
Безмолвный, робкий, полн сомнений,
Проходит он подобно тени
Средь века хладного вождей,
Почти стыдяся вдохновений
И откровений прежних дней.
Но поколенья уж иного
Приходит юноша-поэт:
Одно сочувственное слово +
Проснулся бог и хлынул свет!
Встают и образы, и лица,
Одушевляются слова,
Племен, народов вереница,
Их голоса, их торжества,
Дух, ими двигавший когда-то,
Всё + вечность самая встает,
И душу старшего собрата
По ним потомок узнает!
Да! крепкий выветрится камень,
Литой изржавеет металл,
Но влитый в стих сердечный пламень
В нем вечный образ восприял!
Твори, избранник муз, лишь вторя
Чудесным сердца голосам;
Твори, с кумиром дня не споря,
И строже всех к себе будь сам!
Пусть в испытаньях закалится
Свободный дух + и образ твой
В твоих созданьях отразится
Как общий облик родовой.
Октябрь 1887
А.Майков. Избранное.
Ленинград, "Советский Писатель", 1952.
АЙВАЗОВСКОМУ
Стиха не ценят моего
Ни даже четвертью червонца,
А ты даришь мне за него
Кусочек истинного солнца,
Кусочек солнца твоего!
Когда б стихи мои вливали
Такой же свет в сердца людей,
Как ты + в безбрежность этой дали
И здесь, вкруг этих кораблей
С их парусом, как жар горящим
Над зеркалом живых зыбей,
И в этом воздухе, дышащем
Так горячо и так легко
На всем пространстве необъятном,+
Как я ценил бы высоко,
Каким бы даром благодатным
Считал свой стих, гордился б им,
И мне бы пелось, вечно пелось,
Своим бы солнцем сердце грелось,
Как нынче греется твоим!
А.Майков. Избранное.
Ленинград, "Советский Писатель", 1952.
МЕРТВАЯ ЗЫБЬ
Буря промчалась, но грозно свинцовое море шумит.
Волны, как рать, уходящая с боя, не могут утихнуть
И в беспорядке бегут, обгоняя друг друга,
Хвастаясь друг перед другом трофеями битвы:
Клочьями синего неба,
Золотом и серебром отступающих туч,
Алой зари лоскутами.
А.Майков. Избранное.
Ленинград, "Советский Писатель", 1952.
ОЛИМПИЙСКИЕ ИГРЫ
Всё готово. Мусикийский
Дан сигнал... Сердца дрожат...
По арене олимпийской
Колесниц помчался ряд...
Трепеща, народ и боги
Смотрят, сдерживая крик...
Шибче, кони быстроноги!
Шибче!.. близко... страшный миг!
Главк... Евмолп... опережают...
Не смотри на отсталых!
Эти... близко... подъезжают...
Ну + который же из них?
"Главк!" + кричат... И вон он, гордый,
Шагом едет взять трофей,
И в пыли чуть видны морды
Разозлившихся коней.
А.Майков. Избранное.
Ленинград, "Советский Писатель", 1952.
ЖАННА Д'АРК
(Отрывок)
Бой кипел... Она скакала
На коне на вороном +
Гордо поднято забрало,
С орифламмой и копьем,
И везде, где чуть опасно,
Уж звенит на страх врагам
Этот звонкий, этот ясный
Женский голос по рядам.
А.Майков. Избранное.
Ленинград, "Советский Писатель", 1952.
RENAISSANCE
К юбилею Рафаэля Санцио
В светлой греческой одежде,
В свежем розовом венке,
Ходит юноша по свету
С звонкой лирою в руке.
Под одеждой кармелиток,
Преклонясь пред алтарем,
Дева тает в умиленьи
Пред небесным женихом.
Тот вступает в сумрак храма +
Очи встретилися их +
Миг + и кинулись друг к другу,
Как невеста и жених.
"Для него во мне спасенье",+
Мыслит дева; он шептал:
"Я нашел его + так долго
Убегавший идеал!.."
Идут в мир + и, где ни ступят,
Всюду клики торжества,
Дух смягчающие слезы
И прозренье божества!
Примечания
Renaissance + Возрождение (франц.). + Ред.
А.Майков. Избранное.
Ленинград, "Советский Писатель", 1952.
(Мотив Коппе)
Ты веришь ей, поэт! Ты думаешь, твой гений,
Парящий к небу дух и прелесть песнопений
Всего дороже ей, всего в тебе святей?
Безумец! По себе ты судишь!.. И Орфей +
Была и у него младенческая вера,
Что всюду вслед ему идущая пантера
Волшебной лирою навек укрощена...
Но на колючий терн он наступил пятою,
И кровь в его следе почуяла она +
Вздрогнула и, взрычав, ударилась стрелою
Лизать живую кровь... Проснулся мигом зверь!
И та + не чудный дар твой нужен ей,+ поверь!+
Ей сердца твоего горячей крови надо,
Чтоб небо из него в терзаниях изгнать,
Чтоб лиру у него отнять и разломать
И, тешася над ним, как пьяная менада
Над яростью богов,+ в лицо им хохотать!
Август 1889
А.Майков. Избранное.
Ленинград, "Советский Писатель", 1952.
У МРАМОРНОГО МОРЯ
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
Всё + горы, острова + всё утреннего пара
Покрыто дымкою... Как будто сладкий сон,
Как будто светлая, серебряная чара
На мир наведена + и счастьем грезит он...
И, с небом слитое в одном сияньи, море
Чуть плещет жемчугом отяжелевших волн,+
И этой грезою упиться на просторе
С тоской зовет тебя нетерпеливый челн...
Румяный парус там стоит,
Что чайка на волнах ленивых,
И отблеск розовый бежит
На их лазурных переливах...
Заалел, горит восток...
Первый луч уж брызнул... Мчится
В встречу солнцу ветерок...
Пошатнулся и клубится
И летит туман, летит...
Что ж в волнах его метели
И алеет, и блестит?
Легионы ль полетели
На Царьград, на славный бой?
То их вождь + на колеснице
И с поднятою рукой,
И в венце, и в багрянице?..
Тени прошлого?.. Но нет!
Скрылся поезд триумфальный,
На поверхности ж зеркальной
Всё стоит зеленый след...
А.Майков. Избранное.
Ленинград, "Советский Писатель", 1952.
НА ПУТИ ПО БЕРЕГУ КОРИНФСКОГО ЗАЛИВА
Всё время + реки без воды,
Без зелени долины,
С хрустящим камешком сады
И тощие маслины;
Зато + лазурный пояс вод,
И розовые горы,
И беспредельный неба свод,
Где ищет взор и не найдет
Хоть в легком облачке опоры!..
Октябрь 1890
А.Майков. Избранное.
Ленинград, "Советский Писатель", 1952.
ВОПРОС
Мы все, блюстители огня на алтаре,
Вверху стоящие, что город на горе,
Дабы всем виден был; мы, соль земли, мы, свет,
Когда голодные толпы в годину бед
Из темных долов к нам о хлебе вопиют,+
О, мы прокормим их, весь этот темный люд!
Чтобы не умереть ему, не голодать +
Нам есть что дать!
Но... если б умер в нем живущий идеал,
И жгучим голодом духовным он взалкал,
И вдруг о помощи возопиял бы к нам,
Своим учителям, пророкам и вождям,+
Мы все, хранители огня на алтаре,
Вверху стоящие, что город на горе,
Дабы всем виден был и в ту светил бы тьму,+
Что дали б мы ему?
А.Майков. Избранное.
Ленинград, "Советский Писатель", 1952.
МАНИ + ФАКЕЛ + ФАРЕС
В диадиме и порфире,
Прославляемый как бог,
И как бог единый в мире,
Весь собой, на пышном пире,
Наполняющий чертог +
Вавилона, Ниневии
Царь за брашной возлежит.
Что же смолкли вдруг витии?
Смолкли звуки мусикии?..
С ложа царь вскочил + глядит +
Словно светом просквозила
Наверху пред ним стена,
Кисть руки по ней ходила
И огнем на ней чертила
Странной формы письмена.
И при каждом начертанье
Блеск их ярче и сильней,
И, как в солнечном сиянье,
Тусклым кажется мерцанье
Пирных тысячи огней.
Поборов оцепененье,
Вопрошает царь волхвов,
Но волхвов бессильно рвенье,
Не дается им значенье
На стене горящих слов.
Вопрошает Даниила,+
И вещает Даниил:
"В боге + крепость царств и сила;
Длань его тебе вручила
Власть, и им ты силен был;
Над царями воцарился,
Страх и трепет был земли,+
Но собою ты надмился,
Сам себе ты поклонился,
И твой час пришел. Внемли:
Эти вещие три слова..."
Нет, о Муза, нет! постой!
Что ты снова их и снова
Так жестоко, так сурово
Выдвигаешь предо мной!
Что твердишь: "О горе! горе!
В суете погрязший век!
Без руля, на бурном море,
Сам с собою в вечном споре,
Чем гордишься, человек?
В буйстве мнящий быти богом,
Сам же сын его чудес +
Иль не зришь, в киченьи многом,
Над своим уж ты порогом
Слов: мани + факел + фарес!.."
А.Майков. Избранное.
Ленинград, "Советский Писатель", 1952.
EX TENEBRIS LUX
Скорбит душа твоя. Из дня +
Из солнечного дня + упал
Ты прямо в ночь и, всё кляня,
За смертный взялся уж фиал...
Нет! Погоди!.. В ту тьму вглядись:
Вон + огонек блеснул... звезда...
Другая... третья... Вон + зажглись
Уж мириады... Никогда
Ты не видал их?.. Но постой:
Они бледнеть начнут + и тень
Пойдет редеть + и над тобой
Внезапно развернется день,+
Им осиянный, разом ты,
Уже измерив бездну зол,
Рванешься в горни высоты,
Как солнца жаждавший орел! Ex tenebris lux + Свет из тьмы (лат.). + Ред.'">1
Примечания
1. Ex tenebris lux + Свет из тьмы (лат.). + Ред. Обратно
А.Майков. Избранное.
Ленинград, "Советский Писатель", 1952.
МЕЧТАНИЯ
Пусть пасмурный октябрь осенней дышит стужей,
Пусть сеет мелкий дождь или порою град
В окошки звякает, рябит и пенит лужи,
Пусть сосны черные, качаяся, шумят,
И даже без борьбы, покорно, незаметно,
Сдает угрюмый день, больной и бесприветный,
Природу грустную ночной холодной мгле,+
Я одиночества не знаю на земле.
Забившись на диван, сижу; воспоминанья
Встают передо мной; слагаются из них
В волшебном очерке чудесные созданья
И люди движутся, и глубже каждый миг
Я вижу души их, достоинства их мерю,
И так уж наконец в присутствие их верю,
Что даже кажется, их видит черный кот,
Который, поместясь на стол, под образами,
Подымет морду вдруг и желтыми глазами
По темной комнате, мурлыча, поведет...
Русские поэты. Антология в четырех томах.
Москва: Детская литература, 1968.
РОЗЫ
Вся в розах + на груди, на легком платье белом,
На черных волосах, обвитых жемчугами,+
Она покоилась, назад движеньем смелым
Откинув голову с открытыми устами.
Сияло чудное лицо живым румянцем...
Остановился бал, и музыка молчала,
И, соблазнительным ошеломленный танцем,
Я на другом конце блистательного зала,
С красавицею вдруг очами повстречался...
И + как и отчего, не знаю!+ мне в мгновенье
Сорренто голубой залив нарисовался,
Пестумский красный храм в туманном отдаленье,
И вилла, сад и пир времен горацианских...
И по заливу вдруг на золотой галере,
Плывет среди толпы невольниц африканских,
Вся в розах + Лидия, подобная Венере...
И что ж? обманутый блистательной мечтою,
Почти с признанием очнулся я от грезы
У ног красавицы... Ах, вы всему виною,
О розы Пестума, классические розы!..
<1852>
Русские поэты. Антология в четырех томах.
Москва: Детская литература, 1968.
ПРИГОВОР
(Легенда о Констанцском соборе)
На соборе на Констанцском
Богословы заседали:
Осудив Йоганна Гуса,
Казнь ему изобретали.
В длинной речи доктор черный,
Перебрав все истязанья,
Предлагал ему соборно
Присудить колесованье;
Сердце, зла источник, кинуть
На съеденье псам поганым,
А язык, как зла орудье,
Дать склевать нечистым вранам,
Самый труп + предать сожженью,
Наперед прокляв трикраты,
И на все четыре ветра
Бросить прах его проклятый...
Так, по пунктам, на цитатах,
На соборных уложеньях,
Приговор свой доктор черный
Строил в твердых заключеньях;
И, дивясь, как всё он взвесил
В беспристрастном приговоре,
Восклицали: "Bene, bene!"+
Люди, опытные в споре;
Каждый чувствовал, что смута
Многих лет к концу приходит
И что доктор из сомнений
Их, как и з лесу, выводит...
И не чаяли, что тут же
Ждет еще их испытанье...
И соблазн великий вышел!
Так гласит повествованье:
Был при кесаре в тот вечер
Пажик розовый, кудрявый;
В речи доктора не много
Он нашел себе забавы;
Он глядел, как мрак густеет
По готическим карнизам,
Как скользят лучи заката
Вкруг по мантиям и ризам;
Как рисуются на мраке,
Красным светом облитые,
Ус задорный, череп голый,
Лица добрые и злые...
Вдруг в открытое окошко
Он взглянул и + оживился;
За пажом невольно кесарь
Поглядел, развеселился;
За владыкой + ряд за рядом,
Словно нива от дыханья
Ветерка, оборотилось
Тихо к саду всё собранье:
Грозный сонм князей имперских,
Из Сорбонны депутаты,
Трирский, Люттихский епископ,
Кардиналы и прелаты,
Оглянулся даже папа!+
И суровый лик дотоле
Мягкой, старческой улыбкой
Озарился поневоле;
Сам оратор, доктор черный,
Начал путаться, сбиваться,
Вдруг умолкнул и в окошко
Стал глядеть и + улыбаться!
И чего ж они так смотрят?
Что могло привлечь их взоры?
Разве небо голубое?
Или + розовые горы?
Но + они таят дыханье
И, отдавшись сладким грезам,
Точно следуют душою
За искусным виртуозом...
Дело в том, что в это время
Вдруг запел в кусту сирени
Соловей пред темным замком,
Вечер празднуя весенний;
Он запел + и каждый вспомнил
Соловья такого ж точно,
Кто в Неаполе, кто в Праге,
Кто над Рейном, в час урочный,
Кто + таинственную маску,
Блеск луны и блеск залива,
Кто + трактиров швабских Гебу,
Разливательницу пива...
Словом, всем пришли на память
Золотые сердца годы,
Золотые грезы счастья,
Золотые дни свободы...
И + история не знает,
Сколько длилося молчанье
И в каких стран а х витали
Души черного собранья...
Был в собранье этом старец;
Из пустыни вызван папой
И почтен за строгость жизни
Кардинальской красной шляпой,+
Вспомнил он, как там, в пустыне,
Мир природы, птичек пенье
Укрепляли в сердце силу
Примиренья и прощенья,+
И, как шепот раздается
По пустой, огромной зал
Закладка в соц.сетях
