Жанр: Стихи
КРЕЩЕНИЕ СВЯТОГО ВЛАДИМИРА
Карел Гавличек-боровский
(1821-1856)
КРЕЩЕНИЕ СВЯТОГО ВЛАДИМИРА
(Легенда из русской истории)
ПОЭМА
Песнь первая
ПЕРУН И ВЛАДИМИР
Князь Владимир, в день рожденья
Сидя на престоле,
Шлет гонца к Перуну-богу
С изъявленьем воли.
"Грянь, Перуне, в честь рожденья
Вместо канонады -
Жаль припасов, не мешает
Приберечь снаряды.
Грянь, Перуне, на мой праздник.
Грохни канонаду,
А потом зайди откушать
Чашку шоколаду".
Скороход пришел к Перуну,
В домик близ окраин,
И спросил сенную девку:
"Дома ли хозяин?"
"Дома, дома, пан служивый!
В чистой половине.
Он на печке, зашивает
Дырку на штанине".
"Князь свидетельствует пану
Доброе почтенье
И по случаю рожденья
Шлет вам порученье..."
Как Перун про то услышал,
Стал гроза грозою,
Спрыгнул с печки, стукнул об пол
Пяткою босою.
"Лучше мне весь век батрачить,
Но ни в коем разе
И врагу не пожелаю
Богом быть при князе.
Дела уйма, платы мало,
Собирай по крохам,
А еще изволь на праздник
Быть им скоморохом!
Вот, к примеру, мне намедни
Хорошо ли было:
Почитай, что полштанины
Молнией спалило!
Ни пособий, ни прибавки,
Ни деньжат по штату!
Не могу порой разжиться
Маслицем к салату!
Мясо в доме - целый праздник,
Пью одну водицу.
Еле-еле с этой службой
Удалось жениться.
Чтоб свести концы с концами,
Вьешься мелким бесом -
Принужден давать уроки
Физики балбесам.
Не жалей меня старухи
В здешнем околотке,
Я бы и по воскресеньям
Не понюхал водки.
Задарма работать - хватит!
Чести мне не надо!
Я нас.. ть хотел на эту
Чашку шоколада!
Пусть там князь и пусть там праздник!
Мне не все равно ли!
Что я с этого имею?
Фунт дерьма, не боле!"
Скороход аж рот разинул,
Словно карп на мели.
"Ах, опомнитесь, хозяин,
Вы в своем уме ли!
Человек ведь я казенный,
Не мое здесь дело.
Кабы князь про то услышал,
Вот бы вам влетело!"
Но Перун, как был во гневе,
Протянул десницу
И под самый нос служаке
Сунул громовницу.
Тот не стал вдаваться в споры,
А подмазал пятки
И к Владимиру в палату
Прибыл без оглядки.
"Так и этак, ваша светлость,
Доложить имею,
Что ответ Перуна-бога
Повторить не смею.
Он со мною, как с собакой,
Обошелся мерзко,
А о вас себе позволил
Выряжаться дерзко.
Дескать, сами вы сожрите
Ваше угощенье,
Дескать, он на княжью службу
С ..., прошу прощенья;
Дескать, и на княжий праздник
Вообще плевал он,
И дерьмом, простите, вашу
Милость называл он".
Как услышал князь Владимир
Про сие грубьянство,
Стал плеваться и ругаться,
А за ним дворянство.
И немедля полицейских
Посылает к богу:
"Привести его, грубьяна,
К царскому чертогу!"
Но потом, слегка размыслив,
Отложил потеху.
"Гей, успеется и завтра,
Нам оно не к спеху!
Возвращайтесь, не желаю
Нынче портить праздник.
Он и завтра мне ответит,
Этот безобразник!
Из-за грома унижаться
Вовсе нам негоже-
Порох есть в пороховницах,
Пушек хватит тоже!"
Тут же флигель-адъютанта
Шлют на батареи,
Чтоб при здравицах палили,
Грома не жалея.
Ели, пили, пировали
При победных звуках,
Все министры отпустили
Ремешки на брюках.
Пили вина, пили пиво,
Грохали мортиры,
От жратвы у офицеров
Лопались мундиры.
Веселились и плясали,
Посреди пирушки
Бим-бам-бом! - стреляли пробки
И палили пушки.
Кто там побыл - вволю попил,
И по всей округе
До утра мертвецки пьяных
Развозили слуги.
Песнь вторая
ХОЗЯЙСТВО
За высокою горою -
Низкая бывает.
У кого оркестра нету -
На губах играет.
И покуда пировали
При дворе богато,
У Перуна настроенье
Было мрачновато.
"Кто не побыл в шкуре бога,
Тот не знает лиха,
Будь она вконец неладна,
Вся неразбериха!
Поутру, еще не евши,
Доставай кропило,
Загоняй в хлевину месяц,
Затопляй светило;
Собирай в кошелку нечисть,
Мелких чертеняток,
Цып-цып-цып, - скликай в курятник
Звезды, как цыпляток.
Каждой птахе, каждой твари
От слона до мушки -
Всем дневное пропитанье
Припаси в кормушке.
А потом, едва проснутся
Люди на рассвете,
Сам не ведаешь от крика,
На каком ты свете!
Кто осу запустит в ухо
С комарами вместе,
Тот узнает, что такое
Быть на нашем месте.
Тут и вопли и моленья -
Прямо уши ноют.
Голосят, поют, вздыхают,
Умоляют, воют.
Чтобы все исполнить просьбы,
Нужно век потратить,
А запомнить - и не пробуй,
Коль не хочешь спятить!
Тот голоден, та бесплодна,
Тот совсем бессилен,
Этот хочет разрушенья
Заводских прядилен.
Этот просит, чтоб погуще
Выросла пшеница,
Та желает, чтоб корове
Я помог телиться;
Тем давай, чтоб выла стужа,
Тем - чтоб лето грело,
Тем - чтоб жито дорожало,
Этим - дешевело;
Тот мужик дождя канючит:
Льну нельзя без влаги;
Этот-ведра: дескать, сено
Пропадет в овраге.
И к чему я только создал
Старых богомолок!
Доведут до точки - с ними
Разговор недолог!
Разрази их громом! Дай им
Околеть от сглазу!
Плохо козочка доится -
К богу лезут сразу.
Хоть бы сами порадели
О своей удаче!
Словно бог на побегушки
Дан им, не иначе!
Чтоб не мокло, чтоб не гнило,
Чтобы не посохло,
Чтоб сперва поздоровело,
А потом подохло.
Та нудит и дни и ночи -
Дай ей кавалера;
Этот молит, чтоб супругу
Унесла холера;
Тот, на выигрыш надеясь,
Тащит мне подарок;
Те, надеясь на страховку,
Молят о пожарах!.
Ах вы шельмы, ах вы стервы!
Быть бы только живу,
Я пущу вас на повидло,
Как гнилую сливу!"
Тут Перун нюхнул со злости
Добрых две понюшки,
Ливень хлынул, гром раздался,
Словно грохот пушки.
Видишь, Вашек*, должность бога
Вовсе не забава,
В Бриксене** и то вольготней,
Если мыслить здраво!
В ночь, когда утихли люди,
Мир настал в округе,
Бог решил себя потешить
Трубкой на досуге.
Лишь Ширазская тумбека***
Начала дымиться,
Зазудила, запилила
Мужа Перуница.
"Все я слышала сквозь щелку,
Стоя перед входом,
Что за речи вел ты нынче
С княжьим скороходом!
Ишь тягаться вздумал с князем!
Как бы ненароком
Оппозиция такая
Нам не вышла боком!
Что подумал, то и брякнешь:
Этак-то и так-то,
Зря врагов себе заводишь,
Не имея такта!"
Ну уж если заведется
Баба на полсуток,
Тут и богу и не богу,
Право, не до шуток!
"Ах, Перунушка-бедняга,
Что с тобою будет,
На какие поношенья
Князь тебя осудит?
Ой, Перунушка, зачем ты
Проявил нахальство
И осмелился при людях
Поносить начальство!
Ой, Перун, язык твой - враг твой,
Худо тебе, худо!
Не надейся на спасенье,
Удирай отсюда!"
Песнь третья
ВОЕННЫЙ СУД
Боже, будь я полицейским,
Не давал бы спуску
И, кого ни пожелал бы,
Волочил в кутузку.
Каждый пусть меня уважит.
А посмотришь косо,
Враз в участок полицейский
Сядешь для допроса.
Почитайте полицейских,
Хоть и крест сей тяжек!
Власть башмачников утюжит
И смолит портняжек.
Горький сказ услышьте, люди,
Про господни страсти.
Бог и тот бессилен против
Полицейской власти.
Вот его волочит в путах
Полицейский причет!
Двое под руки схватили,
Третий - сзади тычет.
"Вы вели б меня подальше
От чужого взора,
Чтоб не видел целый город
Моего позора!"
В это время Перуница
На пруду у тына
Полоскала рубашонку
Перуненка-сына.
И когда узрела мужа
В этой роли жалкой,
Возопила, устремившись
На конвой со скалкой.
Но Перун промолвил кротко,
Не желая крика:
"Знать, жена, уж пробил час мой,
В ножны меч вложи-ка!"
Полицейские с Перуншей
За сараем вздорят,
А судейские в палате
О Перуне спорят.
Уж Перун заснул, усталый,
В камере зловонной -
У юристов против бога
Нет статьи законной.
Обозвав законоведов
Прозвищем отменным,
Князь тотчас послал в казармы
За судом военным.
Суд военный - с ним не шутят -
Судит по приказу,
Он содержит в патронташе
Все законы сразу.
Суд военный на штафирок
Смотрит строгим оком,
Не вдаваясь в дебри права,
Судит на глазок он.
У него желудок щучий,
Он решает скоро:
Невиновного с виновным
Съест без разговора.
И на сей раз суд военный,
Не любя проформы,
Разом высосал из пальца
Правовые нормы:
"Исходя из директивы
Штабов генеральных,
Прецедентов уголовных
И процессуальных,
За крамольные поступки
Против государства,
Оскорбленье государя,
Злобное бунтарство
Бог посредством удушенья
Должен быть угроблен,
Но в смягченье приговора
Будет он утоплен;
И к тому же, в назиданье
Всем злодеям прочим,
Ко Днепру за конским задом
Будет проволочен!"
Журналист один в ту пору*
Тоже был в остроге
За писанья против веры
И статьи о боге;
Он с Перуном-богом вместе
Смерти дожидался,
Ибо принцип беспристрастья
Этим утверждался.
Песнь четвертая
ЗАВЕЩАНИЕ ПЕРУНА
Вы послушайте, христьяне,
Горькую былину,
Как славянский бог воспринял
Тяжкую кончину.
Только те, кто слабы сердцем,
Слух свой отвратите,
На помин души убогой
"Отче наш" прочтите.
Прямо за ноги беднягу,
Привязав к кобыле,
По каменьям и по грязи
Волоком тащили.
Тут же рядом журналиста
Бесполезным грузом
Без людского снисхожденья
Волочили пузом.
Издевались княжьи каты,
Мучили, пинали,
Носом в киевские лужи
Их поокунали,
А потом на брег днепровский
Притащил палач их
И обоих кинул в воду,
Как щенят незрячих.
Так, без исповеди, словно
Был он кальвинистом,
Бог Перун скончался рядом
С неким журналистом.
Я там не был, сам не видел,
Но про их страданья
Написал покойный Нестор
Внукам в назиданье:
"Все меняется на этом
Свете с каждым часом.
Нынче ты - святой, а завтра
Станешь свинопасом.
Днесь вам, боги-горемыки,
Курят фимиамы,
Завтра выбросят, как мусор,
В выгребные ямы.
Боги просто создаются -
Людям на потребу:
Нынче вешают, а завтра
Вознесут на небо.
Все на этом свете тленно,
Даже власть господня.
Бог вчерашний, словно мусор,
Выброшен сегодня.
Лишь цари и с ними вместе
Шушера иная
Без износу служат, словно
Обувь юфтяная".
Так Перун перед кончиной
Размышлял печально.
Пересказ его речений
Слышал я случайно.
Сам бы это не придумал
От наитья злого,
Ибо в Шпильберг не намерен
Попадаться снова.
В замках Шпильберг или Куфштейн
Скучно с непривычки.
"Короля храни нам боже", -
Там щебечут птички.
Почитай, сыночек милый,
Всех, на ком корона:
Кесарь на низкопоклонство
Смотрит благосклонно.
Он отпетого болвана
Возведет в вельможи.
Ну а те, кто смотрит гордо,
Те ему негожи...
Песнь пятая
БЕЗБОЖИЕ НА РУСИ
Так родил большую смуту
Повод пустяковый:
На Руси не стало бога.
Церковь стала вдовой;
Мы бы это разрешили
С одного присеста:
Нынче каждый попик бога
Вылепит из теста.
Ну, а Русь еще не знала
Этого искусства,
Как Перуна утопили,
В храмах стало пусто.
Тут мерещиться дурное
Начало народу,
Ибо случаев подобных
Не знавали сроду.
Впрочем, мир стоял, как прежде.
Как его изменишь?
Сколько раз ни плюнешь в море,
Тем его не вспенишь.
И стояла Русь без бога
После княжьей пьянки,
И крутилось все, как прежде,
На манер шарманки.
Помирал, как прежде, старый,
Малый - нарождался,
Работяга делал дело,
Пьющий - напивался.
После яблока и груши
Слива поспевала,
После всякого ненастья -
Ведро наставало.
Среди дня сияло солнце,
Месяц - среди ночи.
Летом князь потел от зноя,
Как и всякий прочий.
Вырастало в поле жито,
И бурьян - в овраге,
Языком паны трудились,
А горбом - бедняги.
В пользу тех, кто даст побольше,
Разрешали тяжбу;
Голод пищей утоляли,
А водою - жажду.
Мокрота была в озерах,
А в каменьях - твердость.
Голодранцы осуждали
Богача за гордость.
Дворянин с простолюдином
Не общался сроду.
Шинкари, как прежде, в пиво
Подбавляли воду.
Молодые торопились,
Старцы ковыляли.
В бочку меда ложку дегтя
Всюду подбавляли.
Мироеды залезали
К беднякам в карманы.
Мудрецы встречались редко,
Чаще же - болваны.
Мухлевал и без Перуна
Тот, кто был мошенник,
И трудился простофиля
Ради медных денег.
Ибо свет стоял, как прежде.
Как его изменишь?
Сколько раз ни плюнешь в море,
Тем его не вспенишь.
И стояла Русь, как прежде,
После княжьей пьянки,
И крутилась без Перуна
На манер шарманки.
Но церковная машинка
Вдруг затормозила,
Ибо сразу же иссякла
Золотая жила.
Мужичок, тот спокон века
В рассужденье прыток.
Он смекнул, что гибель бога
Не идет в убыток.
Если бога, мол, не стало, -
Значит, не потребны
Отчисления на службы,
Храмы и молебны.
Приношенья оскудели.
Храмы - обнищали.
Помирали иереи,
Дьяки отощали.
Чудеса являлись всюду:
Образа рыдали,
Непорочные девицы
Драконов рожали.
Бабкам виделись знаменья,
Паникеры где-то
Хлам сбывали по дешевке
Пред кончиной света.
Бабкам виделись знаменья,
Ветер, дуя в дыры,
Предвещал потоп всемирный
И крушенье мира.
В день венчанья приключились
Роды у молодки.
Быть потопу! Люди! Люди!
Покупайте лодки!
Песнь шестая
АУДИЕНЦИЯ
Восседая на престоле
В горнице огромной,
Князь, согласно этикету,
Начал день приемный.
Гоф-министры, генералы,
Свита, камергеры,
Словно груши, встали "Richt euch",
Выстроясь в шпалеры,
Сбоку, выгнувшись дугою
Пред особой царской,
Разместился на карачках
Корпус секретарский:
На ремне - чернила в склянке,
И перо во длани,
На заду - мешок для сбора
Добровольной дани.
А по всем углам жандармы
Разместились кучей
И березовые розги
Запасли на случай.
Пред очами государя,
Тут же в тронном зале,
Верноподданные смирно
На полу лежали.
В этот день прием у князя
Вышел необычный,
Ибо клир со всей державы
В град пришел столичный:
Звонари с пономарями,
Дьяки, иереи,
Настоятели, просвирни,
Служки, казначеи,
С ними - регенты, хористы,
Мастера свечные,
Гробокопы, органисты
И чины иные.
Загремели барабаны.
Это означало
Высочайшего приема
Строгое начало.
И немедля божьи слуги
Перед княжьим взором,
Словно старые цыганки,
Возопили хором -
Звонари с пономарями,
Дьяки, иереи,
Настоятели, просвирни,
Служки, казначеи,
С ними - регенты, хористы,
Мастера свечные,
Гробокопы, органисты
И чины иные.
"Что вам надо, - князь спросил их,
Не пойму покуда".
А они единогласно:
"Худо, княже, худо!"
Клир подполз поближе к трону,
И, склонившись долу,
Записной оратор слово
Обратил к престолу:
"Ты велик, о князь Владимир!
Дай нам молвить слово,
Одного казнил ты бога,
Даруй нам другого!
Всякий бог годится в боги,
Дело ведь не в лицах.
Мужика бы лишь держать нам
В жестких рукавицах!
Разом дух повиновенья
Может испариться,
Если некому за князя
Будет помолиться.
Кто-то должен с неба громом
Угрожать холопьям.
Нам никак нельзя без бога,
Мы не зря торопим!"
Суммой этих аргументов
В изложенье строгом
Их высочество, конечно,
Был весьма растроган.
Князь был добр, как все монархи,
Милосердье ведал,
Он без дела и куренка
Обижать бы не дал.
"Слуги верные, ступайте!
В просьбе нет отказу.
Но принять свое решенье
Мы не можем сразу!"
Песнь седьмая
СОВЕТ МИНИСТРОВ
Ночью собрались министры
В потаенном зале.
На сей раз вопрос о боге
Спешно утрясали.
Было высказано мненье
Там единогласно,
Что без господа народом
Управлять опасно.
Но по поводу деталей
Состоялись пренья.
Появились две, как всюду,
Разных точки зренья.
Радикалы предлагают
Дать процент по норме,
Обскуранты же мечтают
О подножном корме.
Шеф дел внутренних немедля
Свой проект представил:
Объявить в газетах конкурс
С соблюденьем правил.
Из прошедших испытанье
На кандидатуру
Князь назначить сможет бога
По второму туру.
Встал министр сношений внешних:
"В наших интересах,
Чтобы конкурс поддержала
Мировая пресса".
К иностранным кандидатам
Больше, мол, почтенья,
Посему и оказать им
Надо предпочтенье.
"Только без молокососов!
Подошел бы, скажем,
Бог с практическою хваткой
И солидным стажем.
И не следует, конечно,
За гроши рядиться,
Раз на наше государство
Смотрит заграница".
Но министр финансов тут же
Доложил совету,
Что не должен этот конкурс
Быть в ущерб бюджету.
Тот, кто меньше всех запросит,
Пусть хоть он невзрачен,
Прежде всех на должность бога
Должен быть назначен.
Но сперва оговориться,
Что сребро и злато
Из церковной кассы будет
В казначейство взято.
И к тому же, чтоб на бирже
Фонды не упали.
Это главное. Министру
Не важны детали.
Шеф строительного дела
Выдал план бесценный:
Сдать обители и храмы
На постой военный,
Чтобы, мол, святое место
Зря не пустовало
И чтоб князю, между прочим,
Тоже перепало.
Встал юстиции министр:
"Есть такое мненье:
Объявить во всех газетах
Предуведомленье,
Что согласно договору
Будет бог по чести
Нарушителей присяги
Поражать на месте.
Чтобы всяким голодранцам
С князем
...Закладка в соц.сетях
