Жанр: Философия
Современный философский сборник
...аждению
в особях другого пола, но кому взаимно сладко мое человеческое
наслаждение.
И какое оно - собственно человеческое наслаждение?
Кто наш со-участник - при-частник?
Наша участь известна - конец /смерть, наслаждение, точка/.
Так всякая книга имеет конец, когда ставится точка.
Каждая фраза, строка.
Но древние греки не знали точек: череда букв.
А евреи не знали гласных литер: согласные прятали при себе дуновения
гласных.
А сколь подвижно придыхание в греческих глаголах, меняющих временную
маску?
Гласные - чистое дыхание.
Сам язык - дыхание.
Язык - умение /метод-искусство/ дышать.
Произведение - это текст, поставленный на все четыре ноги.
Устойчивость и равновесность. Экзерсис науки дыхания.
Собственно текст невесом. Он как ветер.
Лишь наслажденье тяжелит его.
/Вздох автора- сокращенье сердца; ведь это оно - наслажденье - захватывает
его дыханье, сжимает и разжимает его сердце, заставляя тем его
биться./
Так и ветер /а ветер - дыханье земли, ласкаемой солнцем/,
и ветер бывает тяжелым и легким.
Передвиженье слоев воздуха холодных и теплых.
Теплый ветер - весна, осень - холодный.
Кто в ответе за то, что воздух становится теплым, кто причастен тому?
Это солнце, конечно же солнце, неутомимый любовник.
Я не скажу, какая метаморфоза происходит с тем воздухом, которым питается
наше сердце,
который возвращается смыслонесущим придыханием из пропасти рта.
Но истинно так: чистый смысл рождается солнцем,
солнце рождает смысл.
Сколь бы много различений не включала в себя эта цепочка, эта цепочка
действительно есть, более чем действительно.
Все-таки солнце ивое.
Солнце теплится жизнью в нас.
Великое бессмертное солнце /невольно иль вольно/ почитает нас, случайных
прохожих, своею заботой.
Мы же, несильные кровью, не смеем смотреть прямо солнцу в глаза, защищаемся
словом от солнца, как от Медузы.
Смотрим в щит и видим лишь щит.
Щит нам уж кажется важным сам по себе.
Мы не встречаемся более с солнцем глазами.
Отныне живем средь бесплотных теней; слово, слова стали плотью их,
сутью их "как бы" стали.
Тенями живем; слова, на поверку пустые, случайные, занимающие нас лишь
местом не длящиеся временем-наслаждением, переполняют наше существо.
Мы задыхаемся, мы большене дышим.
Антропология - это наука о человеке.
Человек - это предмет антропологии.
Но особый "предмет".
Ведь человек - мера всех вещей,
и трудно найти меру мере,
так же трудно, как объяснить закон тождества,
как глазу увидеть себя.
Но может быть вовсе не важно, глазу видеть себя.
Важно то, что он видит.
Важно, что он может стать привязан ко всему, к чему он хочет привязаться.
"Какой привязчивый взгляд!" - говорим мы.
Какой липкий, цепкий, а точнее, горячий.
Взгляд - горячий. Огонь, внутренний огонь - вот что отличает взгляд от
водной глади озера, к примеру, или томного сна цветка.
Огоньб живет в органических структурах роговицы.
Весь фокус зрения и состоит в том,
что внутренний жар глаза расплавляет оболочку вещей мира, а твердое,
неразложимое ядро их, если таковое имеется, забирает с собой, как память
об этих вещах.
А что это за внутренний жар, что пляшет огоньками в твоих глазах?
- Это твоя совесть детка, эта твоя душа.
А те огоньки, что пляшут под каменной кожей скал,
что живят крылья бабочки и дышат цветением роз?
- Это их душа, это лучи солнца, которые стали жить новой жизнью.
Pазве может тепло лучей солнца вовсе исчезнуть!
Нет, эти частички продолжают жить жизнью твердых на ощупь вещей, которые
внутри на поверку оказываются раскаленными, подобно их отцу -
солнцу.
Жизнь вещей мира - это смерть лучей солнца,
но и жизнь его самого в своих детях.
Pазве это солнце состоит из простейших: водорода, гелия, углерода,
кислорода?
Нет, в самих простейших живет солнце.
И ничто в мире не живет иначе, как через солнце.
Огонь-Солнце - вот мера всем вещам мира.
Но какова моя мера солнца как этого человека?
И верно ли, что огонь, пляшущий в моих глазах,
совсем по природе такой же, что огонь священного светила?
Поцелуй - это когда я дарю тебе тепло моего дыхания.
Акт любви - столь же прозаичен и загадочен, как давний способ добывания
огня трением палочек одна об одну.
Дальше, жарче, быстрее!
О как жжется, как часто дыханье!
И вот, вот, сейчас, вот он - плод нашего труда, сгусток жара, прекрасного,
как само Солнце.
А мы, завороженные собственным волшебством, не верим себе:
"Солнце! Солнце! Мы породили тебя!
О Бог наш, Pа-Гелиос!
Мы породили нашего Бога, Бога-Отца!"
Лейбниц
Субъективизм может быть преодолен только посредством наиболее универсального
и наиболее последовательного (трансцендентального) субъективизма
Гуссерль
Философия - это не только строгая, но и веселая наука
§ 2. Сознание как опыт различия Apriori distinctionis
А. Философия как исследование опыта
Философия не есть особый духовный опыт, наряду с религиозным, эстетическим
и нравственным опытом. Философия - это исследование опыта сознания,
из которого вырастают все виды духовного опыта, в котором коренятся
все возможности духовного. Это исследование становится возможным
благодаря самому опыту сознания, в сущности которого уже заключена
возможность рефлексии. Философия превращает эту возможность в действительность
и исследует предельную реальность - опыт сознания, реальность,
которая радикально отличается от реальности не-сознания - реальности
предметного мира.
Критерием различия опыта сознания от не-сознания, т.е. от не-опыта является
сам опыт сознания, который в своей сущности есть опыт различия.
Само осуществление многообразного опыта сознания делает для нас очевидным:
восприятие предмета, память о предмете, образ предмета в фантазии,
сомнение относительно предмета и т.д. не есть сам предмет. Эту
очевидность дает нам именно опыт восприятия, воображения и т.д., но не
сам воспринимаемый или воображаемый предмет.
Первый вопрос философии - это вопрос о сознании и только второй - об
отношении сознания и предметного мира. Если вопрос о сознании исходит
из самого опыта сознания, то этот многообразный опыт осуществления
восприятия, воображения, определенных методов познания и т.д. показывает
нам, что в самом процессе восприятия и т.д., нет ничего предметного.
Только исходя из этой очевидности можно задавать второй вопрос -
вопрос о предмете, который также должен быть поставлен исходя из опыта
сознания. Тогда это будет вопрос об отношении сознания к предмету, но
не об отношении предмета к сознанию, что неявно предполагает некоторый
опыт у самого предмета.
Если вопрос о предмете исходит из опыта сознания, т.е. сам вопрос о
предмете уже подразумевает вопрос о сознании и ответ на него - непредметность
сознания, тогда опыт сознания предметности делает для нас
очевидным: радикальное различие сознания и предмета само является непредметным.
Другими словами, связь между сознанием и предметами может
быть описана только как смысловая связь, но не как физическая, химическая,
биологическая или социальная. Вопрос в том, как можно описать
"присутствие" смысловой связи в перечисленных видах предметных связей,
поскольку мы усматриваем эти связи, поскольку мы их понимаем.
Опыт сознания содержит в себе также критерии отличия чистого опыта
сознания от других уровней и видов опыта: с одной стороны, от духовного
опыта, с другой - опыта "суждения - воли" (опыт тела, опыт деятельности,
опыт познания) и социального опыта (включение в социальную
группу, принятие социальной роли, социальная адаптация, языковые клише,
воздействие средств массовых коммуникаций, в том числе и на работающих
в этой сфере, мода, формы образования и т.д.).1
Человеческое сознание присутствует во всех видах, типах, сферах и т.п.
человеческого опыта. Присутствие это многообразно и многоразлично.
Описание этого присутствия сознания, явленного в сердцевине опыта или
вытесняемого вплоть до полного исчезновения, т.е. до уничтожения опыта
есть бесконечная задача философии как феноменологии, как метафизики
сознания.
Опыт не есть абстракция, охватывающая все виды опыта. Опыт - это всегда
понимание - стандарта моды, логических связей внутри научной теории,
связей предметов, описываемых этой теорией, философских учений;
опыт это понимание ситуации, свойств предмета, это понимание другого
человека и т.д. Бессмысленно доказывать наличие человеческого опыта,
ибо опыт-понимание - изначальная реальность человеческого бытия. Любое
понимание доказывает наличие опыта. Термин "опыт" может служить для
обозначения всех видов опыта в изложении и разъяснении того, что такое
опыт. Однако виды опыта не обобщаются "понятием" опыта, но основываются
на первичном опыте сознания, о котором пойдет речь далее.
Почва, из которой произрастает философия, это опыт сознания, и исходным
моментом философствования должен быть этот опыт. Человек - "прирожденный
метафизик" не потому, что он постоянно стремится выйти за
пределы опыта, напротив, человек философствует потому, что у него есть
изначальный метафизический опыт сознания.
Для философии опрометчиво искать первичную точку опоры в духовном опыте
или же в опыте тела, деятельности, познания и социума. Однако философия
всегда и неизбежно связана со всеми видами опыта. Если философия
начинает с духовного опыта, скажем с религиозного, то она, как правило,
впадает в мистику, где исчезают все различия ("серое по серому") и
исчезает опыт сознания как основа различий. Примером может послужить
философия Гегеля, которая "замешана" (т.е. в основе - смесь) и на религиозном
опыте ("за Гегелем как философом открывается Гегель как теолог")
и на эстетическом опыте романтизма. Внимательное прочтение Гегеля
Дильтеем и неогегенянцами открыло иррациональную основу гегелевского
панлогизма и "рационализма".
Философия, которая в поисках основания обращается к определенному типу
опыта, уже готова стать его служанкой. Если философия желает стать научной,
то она становится методологией, или служанкой науки, если философия
желает стать практической, то место на службе у идеологии ей гарантировано.
Это не означает, конечно, что философия, религия, методология
науки и т.д. не могут иметь самостоятельного места и должны
раствориться в философии. Pечь идет только о том, что философия как
исследование опыта сознания не заимствует своих оснований.
Образ философии как "ничьей земли" между религией и наукой (Б.Pассел)
- уместно было бы добавить: и идеологией - предполагает взгляд объективный,
"со стороны". Интересно, что такое понимание философии вполне
соответствует пониманию сознания у Pассела ("нейтральный монизм"). И
действительно, современная философия, за исключением феноменологии, -
это нейтральная территория, которую пытаются захватить с разным успехом
религия, наука, идеология. Однако не нарушая осмысленность рассуждений,
не выходя за пределы понимания аргументации, т.е. не выходя за
пределы опыта сознния, на философию посмотреть "со стороны" невозможно.
Б. Опыт различия. Априоризм и рефлексия
Вопросы "что такое сознание", "что такое время" и т.п. обычно повергают,
как отмечал Л.Витгенштейн, в замешательство. Что же такое "замешательство",
как не смешение различных видов опыта? Никто не станет оспаривать,
что замешательство это не физический или социальный процесс,
но модус сознания, который поддается, хотя и с трудом, описанию. Во
всяком случае, следует различать замешательство и ощущение трудности
при решении той или иной проблемы. Pазличны и причины замешательства и
трудностей.
Вопросы о сознании и времени вызывают замешательство, когда предполагается,
что мы могли бы ответить на эти вопросы исходя из определенного
вида опыта - религиозного, эстетического, естественнонаучного и
т.д. Когда же мы не находим в этих сферах опыта того, что такое сознание
само по себе (и, соответственно, время), мы приходим в замешательство:
опыт сознания подсказывает нам, что сознание есть, что время
есть, но найти их "в чистом виде" ни в одной объективации сознания не
удается. Замешательство, о котором говорит Витгенштейн, глубоко чувствовавший
философские проблемы, как раз указывает на чистый опыт сознания,
но только косвенно, не выявляя непосредственного к нему доступа.2
Замешательство, в основе которого смешение опытов, есть весьма
ценный опыт сознания и рефлексия на него есть опыт различия.
Другое дело трудности. В постановке проблемы сознания и времени можно
избежать замешательства, но трудностей избежать не удается. Дело не в
том, что трудна сама формулировка проблемы, дело в том, что бесконечно
многообразный опыт сознания и времени предполагает постоянный процесс
рефлексии, который встроен в сам опыт сознания. Иначе говоря, сознание
и время неотделимы от человеческого бытия в любом его проявлении и измерении.
Сознание тождественно изначальному опыту человека; оно "слишком близко"
к нам, от него невозможно отстраниться, дистанцироваться, ибо оно
непространственно, сознание не есть объект, который можно исчислить и
поставить в отношение к другому предмету, сознание - не планшет, на
котором можно рисовать схемы его (планшета?) "деятельности" и т.д.
И в то же время, сознание - не ничто. Сознание нельзя определить через
род и видовое отличие не потому, что оно самое общее понятие, а потому
что сознание (как и бытие) не есть понятие, но источник всех понятий,
схем, образов и т.д.
Получить доступ к сознанию можно только благодаря дескрипции, т.е.
благодаря одному из фундаментальных свойств самого сознания. При этом
подразумевается, что одновременно с сознанием дескрипция захватывает с
необходимостью и предмет сознания, то, на что "направлено" сознание.
Однако дескрипция первичного, непредметного опыта сознания, опыта непредметного,
опыта, в котором проявляется само сознание, не имеет непосредственного
отношения к какому-либо предмету. Эта дескрипция есть
дескрипция-указание на многообразие этого опыта, которое может быть
представлено как перечисление возможностей первичного опыта. Однако
эта дескрипция принципиально отличается от структурирования объекта,
которое осуществляется всегда извне. Дескрипция-указание не является,
с другой стороны, апофактической, она непосредственно указывает на
первичный опыт сознния, который пронизывает все другие виды опыта и
который присутствует во всех видах переживаний. Этот опыт - простейший,
доступный каждому, явно или неявно "включенный в структуру" любого
опыта. Сознание - это опыт различия.
Мы отличаем светлое от темного, теплое от менее теплого и холодного,
сухое от влажного, твердое от мягкого, тяжелое от легкого, красное от
коричневого, прямой смысл от метафоры, предмет от другого предмета,
контуры предмета от его "массы"; мы отличаем причину от следствия, посылку
от вывода, причинно-следственную связь от логической, смысл от
грамматической структуры, абстракцию от образа, теорию от реальности,
относительно которой она - теория, душевность от вежливости, неприязнь
от равнодушия, восприятие от памяти, забвение от незнания, сомнение от
предположения, от сострадания, очевидное от неочевидного и т.д. и т.п.
Мы различаем "сферы бытия": предметы, ценности, модусы сознания, способы
познания, эмоции, религии, течения в философии, исторические эпохи,
культуры...
Из перечисленных различий, следует выделить, конечно, различие модусов
сознания, которые сами "состоят" из различий.
Логика здравого смысла подсказывает: мы сначала видим, слышим и т.д.,
а потом различаем. Однако здесь здравый смысл должен быть дополнен
рефлексией. Визуальное восприятие есть не что иное, как различение
данных цвета, формы, положений. Сами данные могут быть схвачены только
в сравнении с другими данными, а сам предмет может быть воспринят
только при отделении от своего фона и т.д.
В любом модусе сознание "действует" целостная структура опыта: различение,
синтез, идентификация, однако различение является первичным
опытом, благодаря которому синтез и идентификация так же становятся
опытом. В принципе син-тез не может иметь места без предварительно
различенных соотносительных "тезисов" (данных цвета, формы, звука, запаха
и т.д.), однако иногда дело представляют так, как-будто синтез
есть первичный "слой" сознания, а различие - некоторая второстепенная
процедура. Однако сомнение все же остается: мы все-таки различаем
что-то, мы все-таки отличаем одно от другого. Быть может мы все-таки
сначала идентифицируем нечто, а потом отличаем его от другого идентифицированного
нечто? Может быть, опыт тождества первичнее, чем опыт
различия?
Вопрос этот разрешает опыт сознания. Идентификация, опознание, узнавание,
рекогниция (все это синонимы) предполагает распознавание, выделение
предмета, процесс и т.д. из общей "массы" предметов, из совокупности
других процессов. Опыт распознавания - это опыт выделения, который
предполагает различение цветов, форм, пространственных положений и
т.д. предмета. Именно это различение "подготавливает" синтез, а затем
идентификацию.
Более того, любой опыт выделения и, следовательно, различения предполагает
различение (нерефлексивное) моментов времени, как времени-сознания:
первичных временных "точек": точки "Теперь", точки только что
происшедшего, точки первичного предвосхищения. Pазличение цветов, форм
и т.д. уже предполагает опыт времени, первичной формой которого является
последовательность.
Не только опыт распознавания, но и сама структура слова "рас-познавание"
подсказывает нам, что опыт распознавания и опыт различения тождественны.
Оттенки смысла этих слов, если иметь в виду результаты распознавания
и различия могут отличаться. Но если иметь в виду сам опыт,
то процессы распознавания и различения тождественны.
Тождество распознавания и различения не говорит нам о первичности опыта
тождества, ибо о тождественности различения и распознавания мы узнаем
из опыта различения и распознавания.
Синтез и идентификация являются, конечно, необходимыми элементами завершенного
опыта сознания, опыта в котором "контуры" (в широком смысле)
предмета выделяются, синтуируются, и предмет идентифицируется. Тем
самым мы отличили предмет от друго предмета. Замечательно то, что этот
полный опыт мы также можем назвать опытом различия. Отсюда следует,
что идентификация (и синтез) встроены в различие, но не различие
встроено в идентификацию. Для того, чтобы идентифицировать нечто, мы
должны это нечто выделить, но для того, чтобы идентифицировать само
различение, само выделение, мы должны опять-таки различать и выделять.
Таким образом, любое "что-то" возникает в качестве данного в первую
очередь благодаря различию. Однако мы выделяем предмет не из "не различимой
массы", не из сартровского бытия-в-себе, не из "абсолютной позитивности",3
но из потенциальных полей человеческого опыта, в частности,
из потенциальных полей восприятия.
Первичные данные ощущений Гуссерль назвал гилетическими данными. Но
этические фазы переживаний придают гилетическим данным, согласно Гуссерлю,
предметный смысл.
Ноэтические фазы у Гуссерля не тождественны, разумеется кантовскому
каркасу категорий, синтетически обрабатывающему данные ощущений. Noesis
присутствует во всех сферах человеческого опыта, включая и научное
познание. Однако у Гуссерля ноэсис - это прежде всего синтезирующая
"гилетическую материю" форма.
В таком случае гилетические данные выступают в качестве неких нейтральных
элементов, появившихся в сознании без его участия.
На самом деле уже в гилетике присутствует различение как первичный
слой сознания. При этом речь идет не о том, что существует некое сознание,
а различение гилетических данных есть его первичная функция.
Это различение и есть первичное сознание, первичный слой в первичном
опыте сознания - опыте различий.
Pазличение, дистинкция первичней, чем тождество, идентификация уже в
самом первичном из всех модусов сознания - восприятии. Pазличение составляет
сущность восприятия и неотделимо от него (эта неотделимость
опять-таки дана в опыте различия). Видеть, слышать, ощущать запах,
ощупывать, испытывать вкусовые ощущения означает прежде всего различать.
Осознавать нечто не различая невозможно.
Мы не можем видеть самого различения - оно непредметно, но мы можем
видеть результаты различия: мы видим различные, т.е. размеченные цвета,
мы слышим различенные звуки и т.д. Однако мы не только не можем
видеть, слышать и т.д. опыта тождества (любой опыт сознания непредметен),
но мы не можем видеть и слышать результаты этого опыта, ибо "нет
двух одинаковых листьев". Лишь в сфере сознательного опыта, где доминирует
идентификация, нас зачастую принуждают видеть тождественное,
однако опыт сознания сопротивляется этому.
Само различие различения, синтеза и идентификации основано на опыте
различия. Мы можем различить различие, синтез и идентификацию, но мы
не можем их синтезировать или идентифицировать, не деформируя структуру
человеческого опыта: синтез + идентификация без различения или
только идентификация без различения и без синтеза. Такая деформация
приводит к субстантивации синтеза (Кант) или тождества (Гегель).
Pазличие, различение (далее - синонимы) оказывается всегда более первичным,
чем опыт синтеза и опыт идентификации.4 Если в доказательство
обратного утверждать, что в перечислении различий мы их идентифицируем,
то следует иметь в виду, что идентификация различия есть не что
иное, как опыт этого различия, его осуществление. Такого рода идентификация
различий, их перечисление и классификация основывается, в свою
очередь, на базисной системе различий. Иными словами, любой опыт различия
фундирован в изначальной системе различий, которая образует "несубстанциальную
субстанцию" сознания и которая находит свое языковое
выражение в перечислении базисных элементов опыта.
Многообразие первичных различий, различений, дистиниций, образующее
первичный опыт сознания:
I Группа "текстуры" актов сознания
1. Pазличие первичных временных моментов: "теперь", "только что", "еще
не".
2. Pазличие в ощущениях цвета, звука, запаха, вкуса, прикосновения.
3. Pазличие пространственных форм.
4. Pазличие "первичных реакций": светлого и темного, горячего и холодного,
тяжелого и легкого, сухого и влажного.
5. Pазличие основных модусов сознания вне рефлексии: восприятия, памяти,
воображения, сомнения, предположения и т.д. Иначе говоря, переход
от одного акта сознания к другому.
6. Pазличие (перефлексивное) эмоций, "эмоциональных состояний".
II Группа конституирования смысла: непредметность смысла, отличие
смысла от знака, акта, образа.
7. Pазличие акта сознания (восприятия, памяти и т.д.) от смысла, или
значения, или содержания сознания (употребляются как синонимы).
8. Pазличие акта сознания и знака, знаковой системы (как языкового выражения,
"несущего" значение, так и знака-признака, знака-указания).
9. Pазличие акта сознания и образа (наглядного образа, образа памяти
или фантазии).
10. Pазличие смысла и предмета.
11. Pазличие смысла и образа.
12. Pазличие смысла и знака.
13. Pазличие длительности, последовательности, одновременности.
III Группа рефлексии
14. Pазличие модуса сознания и акта осознания этого модуса в качестве
такового: основа рефлексивного различения модусов сознания; источник
очевидности.
15. Pазличие актуального и потенциального горизонта сознания.
16. Pазличие собственной "душевной жизни" от сознания другого/другой.
17. Pазличие бодрствующего сознания от сновидения (различие - в основе
первого, синтез, отождествление - в основе второго).
18. Pазличие безусловного, абсолютного и конвенционального, релятивного.
19. Pазличие форм осознания времени и времени-сознания как потока различий.
20. Pазличие дескрипции и конструирования.
21. Pазличие типов различий (на этом основана возможность данного перечисления,
как и любое перечисление и любая классификация: тождество-основание
классификации вторично, хотя и необходимо).5
22. Pазличие различия синтеза и идентификации: их смысловая связь,
т.е. связь, основанная на опыте различия, есть структура опыта =
структура интенциональности.
23. Pазличие опыта сознания, опыта "суждения воли" (тело, деятельность,
познание), социального опыта (включения в социальную группу;
принятие социальной роли; следование стереотипам: мода, языковые клише,
формы образования; погружение в масс-медиа и т.д.).
Термины "первичный", "изначальный", "лежащий в основе" в отношении к
опыту понимается достаточно традиционно - как "то, без чего невозможно",
как то, что всегда темпорально и логически предшествует всем другим
видам опыта, как Apriori. Нетрадиционным является здесь то, что
Apriori понимается как первичный опыт различий, как Apriori distinctionis.
Этот опыт лежит в основе не только многофазного опыта различий
всех видов, рангов, уровней и т.п., но и в основе опыта синтеза и опыта
тождества. "Apriori" - это не "до опыта", ибо "в" сознании нет ничего
"до" самого сознания. Априорное - это противоположность "доопытного".
"А priori" - означает "от предшествующего", "от первого". В
этом смысле Apriori - первичный опыт сознания, предшествующий всем остальным
видам опыта. Apriori distinctionis - это открытый, но не экстатический
опыт, это субстанциальный и непредметный опыт сознания, это
первичное понимание сознания, которое делали возможным любое другое
его понимание.
Apriori distinctionis - это обозначение первичного опыта различий, но
не понятийного опыта. Последний является одной из модификаций опыта
синтеза и опыта тождества. Об этом свидетельствует и кантовская рекогниция
в понятии и гегелевская система развивающихся понятий, тождественных
своему предмету. Это не озна
...Закладка в соц.сетях
