Жанр: Философия
Введение в социальную философию: учеб. пособие
...ремлений. Мы ищем в
мире реальные связи и состояния и воплощаем их в формулах, подобных уравнениям
механики, в которых лишь сумасшедший способен произвольно переставлять
параметры. Ни один ученый и тем более инженер не будет возводить в куб то, что
следует возводить в квадрат, умножать вместо деления и т.д. - в противном случае
наши самолеты не поднимутся в воздух, мосты рухнут, а корабли перевернутся.
Речь, таким образом, идет о потребности познавать действительность в собственной
логике ее развития, что и составляет задачу рефлективного сознания.
Однако человек не только фиксирует мир, но и определенным образом относится у
нему, оценивает его явления как полезные и вредные, добрые и злые,
целесообразные и нецелесообразные, прекрасные и безобразные, справедливые и
несправедливые. В данном случае речь также может идти о знании, но знании
особом, которое концентрируется не на объекте как таковом, а на его значении для
субъекта. Человек проецирует себя на внешний мир, соотносит его с внутренним
миром своих ценностей и предпочтений, которые различны у разных людей, меняются
от страны к стране, от поколения к поколению (что не означает, конечно,
отсутствия общезначимых ценностей, спектр которых расширяется по мере
исторического развития человечества, становления всемирной истории). Выработка
такого ценностного взгляда на мир, без которого невозможна ориентация и
адаптация в нем, составляет задачу особого ценностного сознания, которое
отличается от сознания рефлективного и по целям, и по средствам их достижения (в
частности, включает в себя не только "сухой рассудок", но и мощную эмоциональную
компоненту, чувственное переживание мира).
Очевидно, что различие между рефлективным и ценностным видением мира тесно
связано с другим основанием структурной дифференциации сознания. Мы имеем в виду
различие между формами познания мира, которые представляют собой символическую
репрезентацию наличного бытия, отображение того, что есть, и формами духовного
конструирования идеальных сущностей, лишенных реального прототипа. Не будем
забывать, что человек как существо практическое не может ограничиться
отвлеченным "созерцанием" мира. Напротив, он активно изменяет мир,
переустраивает его в целях более "комфортного" и безопасного существования в
нем, приводя "сущее" в соответствие с представлениями о "должном",
соответствующем его потребностям и интересам. Формой такого идеального
моделирования являются искусство, творящее мир по законам красоты; инженерия,
создающая схемы наилучших средств человеческой деятельности и проекты
преобразования среды нашего существования в целях наиболее успешной адаптации к
ней; правотворчество, создающее нормы коллективного поведения людей - от
конституции государств до правил уличного движения; различные формы
"консалтинга", предлагающего рецепты рационального экономического или
политического поведения, и т.д.
Очевидно, что все названные нами формы сознания представляют собой "идеальные
типы", которые в реальной жизни отнюдь не отгорожены китайской стеной, вполне
способны проникать друг в друга. Это не может не сказаться на конкретных видах
духовной деятельности, которые, будучи носителями одной "главной" функции,
сочетают ее с множеством "побочных". Так, наука, являющаяся воплощением
рефлективного сознания, порой незаметно для себя переходит в область инженерии,
переключаясь с поиска истин на способы наиболее целесообразного их применения в
конструкторских разработках. Искусство, являющееся наряду с реактивным
религиозным и моральным сознанием формой ценностного отношения к миру,
осуществляет одновременно весьма специфические формы познания, проникая в
глубины человеческой психологии, и т.д. и т.п.
Социальная деятельность. Обращаясь к специализированной социальной деятельности,
создающей первое условие общественной жизни - живых людей - мы признаем, что
многие человеческие качества, значимые для истории, формируются стихийно, как
"побочный продукт" иных форм производства. Достаточно сказать, что ни в одном
обществе мы не найдем специальных учебных заведений, в которых людей готовили бы
на роль наркоманов, алкоголиков или бродяг. Тем не менее в самых развитых
современных странах полно людей, ведущих подобный "антиобщественный образ
жизни", пришедших к нему под влиянием тех или иных стихийно сложившихся
обстоятельств.
Ясно, однако, что все случаи такого рода не отменяют сам факт существования
профессий, отвечающих за "общественное производство человека". Многомерность
человеческого бытия, наша способность существовать в разных мирах, сочетая
свойства биологического организма со свойствами носителя общественных ролей и
статусов, а также неповторимой человеческой экзистенции, - все это определяет
чрезвычайную сложность, многомерность интересующего нас типа деятельности. Она
включает в себя и деятельность врача, обеспечивающего нормальную работу нашего
"тела", и деятельность священнослужителя, думающего о "душе" верующего человека,
и деятельность воспитателя, отвечающего за начальную социализацию человеческих
индивидов, и деятельность педагога, обучающего формам профессионального
поведения, и т.п.
Особую сложность социальному типу деятельности придает наличие в нем двух
взаимосвязанных форм - общественного производства человека и его индивидуального
самовоспроизводства в так называемой сфере быта.
В самом деле, было бы ошибкой считать, что специализированная деятельность по
производству человеческой жизни может осуществляться лишь совместной
деятельностью людей, что каждый "готовый человек" является всецело плодом
общественных усилий. Да, нас учат в специально созданных обществом школах,
кормят в столовых, развлекают на концертах и футбольных матчах. Но в то же время
почти каждый человек способен купить самоучитель и самостоятельно изучить основы
иностранного языка. Научившись играть на гитаре или выращивать цветы, мы сможем
сами развлечь себя в минуты досуга. Приготовив скромный завтрак, мы накормим
себя, не обращаясь к услугам профессиональных поваров, и т.д. и т.п.
Все это значит, что в сферу социальной жизни включаются как составная часть
процессы самовоспроизводства индивидов - огромный и разнообразный мир
человеческого быта, в котором люди сами учат, лечат, кормят и развлекают себя.
Именно с этой сферой связано само таинство человеческого рождения, благодаря
которому совместная жизнь людей продолжается во времени. Именно здесь происходит
первичная социализация индивидов - воспитание детей в семье и средствами семьи,
включая святую родительскую любовь, которую нельзя заменить никакой общественной
заботой.
И тем не менее процесс производства человека слишком важное и сложное дело,
чтобы общество могло всецело передоверить его индивидам и первичным социальным
группам. Рано или поздно оно приходит "на помощь" семье и берет на себя многие
ее функции. Общество активно включается в процесс воспитания и обучения детей;
оно монополизирует процесс профессиональной подготовки, который перестал быть
"надомным" с тех пор, как общественное производство "переросло" рамки домашнего
хозяйства. Общество берет на себя охрану человеческого здоровья, готовит
специалистов, умеющих делать хирургические операции, бороться с пневмонией,
скарлатиной и другими болезнями, недоступными самолечению.
Итак, социально-философский взгляд на общество как на организационную форму
деятельностного воспроизводства социального, позволяет нам выделить четыре типа
совместной активности людей, необходимые для самодостаточного существования
общественного коллектива. Именно эти типы, воспроизводимые в любом из известных
истории обществ, определяют его подсистемы или сферы общественной жизни. Так,
производство опредмеченной информации образует духовную сферу общества, создание
и оптимизация общественных связей и отношений - его организационную сферу,
производство и воспроизводство непосредственной человеческой жизни - социальную
сферу, и, наконец, совместное производство вещей образует его материальнопроизводственную
сферу.
Вместе с тем очевидно, что подсистемы общества, характер и число которых
определяются характером и числом общественно необходимых функций, не могут быть
редуцированы к абстрактно взятым типам самодостаточной деятельности людей. В
самом деле, никто не будет спорить с тем, что понимание необходимости
дыхательной функции для жизнедеятельности организма отнюдь нетождественно
пониманию принципов устройства дыхательной подсистемы, которая включает в себя
множество специализированных органов, отвечающих за нормальное поглощение и
использование кислорода и вывод углекислого газа.
Точно так же для понимания всей сложности устройства общественных подсистем мы
должны существенно конкретизировать наши знания о типах общественного
воспроизводства, учтя ту сложную компонентную организацию, которая позволяет им
де-факто справляться с функциями социального жизнеобеспечения.
4 КОМПОНЕНТЫ ОБЩЕСТВЕННОЙ ЖИЗНИ. ОСНОВАНИЯ ГРУППОВОЙ ДИФФЕРЕНЦИАЦИИ ОБЩЕСТВА
Типы и виды совместной деятельности людей. Анализируя реальное строение сфер
общественной жизни, следует для начала учесть тот факт, что каждый из выделенных
нами типов общественной деятельности предполагает множество ее конкретных видов.
Так, сфера материальной жизни общества прежде всего включает в себя такие
конкретные формы хозяйственной активности, как машиностроение, строительство,
сельское хозяйство и прочее; сфера духовной жизни членится на науку, религию,
искусство и прочие конкретные виды духовного производства.
Анализ подобных видов реальной человеческой деятельности, конечно же, выходит за
рамки социальной философии, которая дает лишь основу их классификации и
систематизации, утверждая, что в реестре человеческих занятий нет ни одного
такого, которое не подпадало бы под идеальные типы совместной самодостаточной
активности людей. Существуют лишь две оговорки, которые нужно сделать для того,
чтобы это утверждение не вызывало явных возражений.
Первое. Как нетрудно видеть, приведенная нами система типов деятельности
охватывает лишь "нормальные", общественно необходимые формы человеческих
занятий. Это означает, что нам не нужно ломать голову над вопросом о том, к
какой из сфер общественной жизни - материальной, социальной, регулятивной или
духовной - относится, к примеру, воровство или вооруженный грабеж. Подобные
асоциальные занятия, естественно, не подпадают под типологию общественно
необходимых форм деятельности, представляют собой явление социальной патологии.
Это не означает, конечно, что социальная теория вправе вовсе игнорировать их
существование, никак не объясняя его. Нуждается в объяснении прежде всего сам
реестр преступных деяний, который может существенно различаться в разных
обществах, запрещающих проституцию или разрешающих ее, преследующих за валютные
операции или поощряющих их. Нужно обнаружить и тот набор деяний, который
(подобно убийству как не санкционированному обществом и государством насилию
против личности или грабежу как нелегитимному отчуждению коллективной или
частной собственности) признается преступным практически во всех человеческих
сообществах и запрещается как подрывающий саму основу общественного порядка.
Социальная теория должна показать, далее, что для определенных обществ на
определенных этапах их развития подобная деструктивная деятельность является
исторически неизбежной. Очевидно, что острый дефицит средств жизнеобеспечения,
которых не хватает для полноценного существования всех членов современного
российского общества, не может не вызывать в нем воровства, равно как тотальное
перераспределение собственности не может не сопровождаться насилием и
коррупцией.
Важно лишь учесть, что такая неизбежность асоциальной активности отнюдь не
тождественна ее родовой исторической необходимости, что и позволяет нам не
включать ее в базисную модель общества, в которой сведены абсолютно необходимые
для любых самодостаточных коллективов типы деятельности. Лишь после установления
такой деятельностной нормы мы можем судить об отклонениях от нее - как это
делают, к примеру, биология и медицина, рассматривающие явления патологии,
болезни организма лишь после того, как установлены нормы его строения и
функционирования (согласно которым наличие у человека пары верхних и пары
конечностей является анатомической нормой, которая нарушается в случаях
инвалидности).
Вторая оговорка имеет особенно важное значение. Мы видели, что на уровне
изучения типов деятельности социальная теория имела возможность рассматривать их
как "химически чистые", "идеальные" образования - не смешивающиеся и не
пересекающиеся друг с другом. Увы, на уровне конкретных видов деятельности
выделенные нами типы теряют свою "идеальность", оказываются в отношениях прямого
и непосредственного пересечения, взаимопроникновения.
В самом деле, что представляет собой, к примеру, театральная деятельность как
особый вид духовного производства? Отвечая на этот вопрос, мы быстро обнаружим,
что работа театра отнюдь не сводится к игре актеров, создающих художественные
образы. Она невозможна без деятельности рабочих сцены, занятых постройкой
декораций, директора труппы, осуществляющего административное управление,
института театрального ученичества и др. Точно так же конкретная деятельность
машиностроительного завода невозможна без функционирования заводской
администрации, инженерных служб, КБ и прочих форм деятельности, явно не
подпадающих под тип материального производства.
Было бы большой ошибкой интерпретировать подобные факты в духе уже
упоминавшегося "холизма", использовать их для доказательства тщеты всех и
всяческих попыток строгого структурного расчленения общества. В действительности
композиционная сложность конкретных видов деятельности отнюдь не свидетельствует
об их структурной неразличимости. Напротив, мы без колебаний относим
машиностроение к сфере производства орудий, а театральное искусство к сфере
духовной жизни, так как понимаем, что из множества "намешанных" в них типов
деятельности один и только один является определяющим, системообразующим, а
другие играют лишь вспомогательную, служебную роль. Не будем забывать, что
конечным продуктом машиностроения являются все же готовые тракторы, а не их
чертежи, в то время как инженерная деятельность характеризуется прямо
противоположным соотношением своих целей и средств.
Итак, структурное членение сфер общественной жизни имеет своим ближайшим шагом
выделение конкретных видов общественно необходимой деятельности. Следующие шаги
приводят нас к выделению еще более дробных компонентов общественной системы,
ключевое место среди которых занимают функционирующие в обществе социальные
институты и группы. Задачей социальной философии становится изучение различных
оснований групповой дифференциации общества, кратко охарактеризованных ниже.
Общественное разделение труда. До сих пор, фиксируя необходимость создания
вещей, информации и прочих элементов общества, мы оставляли в стороне вопрос о
реальном субъекте подобной активности. Однако рано или поздно логика
структурного анализа обществ заставляет нас дополнить процессуальную парадигму
деятельностного подхода его субъектной парадигмой, т.е. перейти от вопроса о
том, "что именно нужно делать в обществе для полноценного его существования?" к
более конкретному вопросу: "кто именно осуществляет общественно необходимую
деятельность, каковы способ и формы участия людей в их производстве и
воспроизводстве, какие следствия имеет для них участие в этом процессе?"
Необходимость такой конкретизации можно оспорить лишь при универсалистском
понимании общества как интегративного субъекта собственной жизнедеятельности,
действующего "через голову" образующих его людей. Отказ от подобного
универсализма, рассмотрение общества не как коллективного субъекта, а как
организационной формы взаимодействия людей заставляет нас обратиться к тем
несамодостаточным формам коллективности, благодаря которым возможен интегральный
эффект общественной жизни.
В самом деле, понять устройство организационной сферы общественной жизни, не
учитывая законов возникновения, функционирования и саморазвития такого
социального института, как государство, гак же невозможно, как понять реальную
механику воспроизводства непосредственной человеческой жизни, отвлекаясь при
этом от анализа института семьи. Конечно, такой анализ во многом выходит за
рамки задач социальной философии, составляя предмет специальных социологических
теорий. Тем не менее, именно социальная философия должна сформулировать основные
принципы институциализации общественной жизни и связанные с ними принципы
классификации социальных групп, их дифференциации и стратификации в рамках
социального целого.
Для понимания принципов и механизмов мы должны перейти от анализа форм
общественного производства необходимых элементов социальности к анализу
процессов распределения форм, средств и результатов совместной деятельности
людей между ее участниками.
Нетрудно видеть, что коллективная по своему характеру совместная деятельность
людей может быть успешной лишь в том случае, если она правильно распределена
между ее участниками. От необходимости такого распределения был свободен лишь
Робинзон на необитаемом острове, и то лишь до тех пор, пока не встретил Пятницу
и не вступил в жизнеобеспечивающее взаимодействие с ним.
Констатируя это элементарное обстоятельство, важно понимать, что распределение
совместной деятельности между ее участниками осуществляется в различных формах,
каждая из которых выступает самостоятельным основанием для групповой структуры
общества.
Логически исходной формой такого распределения является уже упоминавшееся нами
выше распределение актов живой деятельности внутри осуществляющегося ее
коллектива субъектов. Речь идет о взаимосогласовании и взаимодополнении
человеческих усилий, "обмене деятельностями и способностями", эффективность
которого издавна осознана людьми, всегда применявшими те или иные формы
распределения труда.
Простейшей из таких форм является взаимосогласованная кооперация труда в рамках
однородной по своим операциям совместной деятельности (примером чему может
служить совместное распиливание бревна двуручной пилой, каждый из участников
которого совершает одни и те же по своему характеру и результату действия).
Очевидно, что в данном случае "механическая сумма сил отдельных рабочих отлична
от той общественной силы, которая развивается, когда много рук участвует
одновременно в выполнении одной и той же нераздельной операции, когда например,
требуется поднять тяжесть, вертеть ворот, убрать с дороги препятствие. Во всех
таких случаях результат комбинированного труда или вовсе не может быть достигнут
единичными усилиями, или может быть осуществлен лишь в течение гораздо более
продолжительного времени, или же лишь в карликовом масштабе. Здесь речь идет не
только о повышении путем кооперации индивидуальной производительной силы, но и
создании новой производительной силы, которая по самой своей сущности есть
массовая сила".
Более сложной формой распределения деятельностных усилий является разделение
труда, которое возникает в случае с деятельностью, гетерогенной по характеру
своих операций. При этом разделение труда может выступать как разделение
различных операций в рамках совместно осуществляемой продуктивной деятельности
(к примеру, разделение функций загонщиков и стрелков среди участников
коллективной охоты), а может выступать как разделение самостоятельных видов и
даже типов производства, сопровождающееся взаимным обменом их продуктами.
Так, разделение разных видов труда в рамках одного и того же по типу
материального производства может быть проиллюстрировано древним разделением
функций между мужчинами, занятыми охотой, и, женщинами, занятыми собирательством
или мотыжным земледелием, или внутриобщинным отделением ремесла от земледелия.
Примером разделения труда в рамках различных по типу форм общественно
необходимой деятельности может служить разделение функций между рядовыми
общинниками, занятыми материальным производством, жрецами и племенной знатью,
занятыми специализированным духовным производством и управлением общественными
делами коллектива38.
Характеризуя общественное разделение труда, нельзя не сказать о том, что,
возникая внутри самодостаточных человеческих коллективов (прежде всего как
половозрастная специализация деятельности), оно со временем приобретает
межобщинный (общественный) характер, т.е. выступает как функциональная
специализация самостоятельных обществ, одни из которых заняты по преимуществу
земледелием, а другие, к примеру, скотоводством. Если внутриобщественное
разделение труда еще имеет некие аналогии со специализацией функций в
коллективах животных - муравейниках, пчелиных ульях или волчьих стаях, то
внешняя его форма является монопольным достоянием человечества, поскольку в
природе "не бывает, чтобы слоны производили для тигров, вообще, чтобы одни
животные производили для других"39.
Тем не менее, рассуждая о компонентном строении общества, мы можем отвлечься от
внешних форм разделения труда, связав выделение социальных институтов и групп с
его внутриобщественной формой. Логическая последовательность этого процесса
интересующая социальную философию, выглядит следующим образом: существование
четырех необходимых форм совместной деятельности людей означает исторически
синхронное становление системы ролей, имеющих безличный характер, т.е.
существующих как некий набор "вакансий", содержание которых (набор связанных с
ними функциональных обязанностей) не зависит от характера людей, занимающих и
освобождающих эти вакансии, справляющихся или не справляющихся с ними.
В действительности такое содержание определяется объективным содержанием
деятельности, которое зависит от характера ее продукта и необходимых способов
его получения. Все мы знаем, что именно должна делать армия для того, чтобы
одержать победу над неприятелем. Соответственно, возникновение ролей командира и
рядового определяется не случайными желаниями людей, а необходимостью
координации совместных действий по обороне и нападению, без чего невозможна
успешная борьба с врагом. Непосредственные участники этого процесса могут не
понимать такой необходимости или плохо реализовать ее, но они не в силах
изменить объективные ролевые условия эффективной военной активности. Точно так
же возникновение роли ремесленника в системе профессионального разделения труда
определяется не прихотью сознания, а необходимостью квалифицированного
производства усложняющихся вещных средств человеческого труда (в ситуации, когда
собственных умений воина или землепашца уже недостаточно для того, чтобы
изготовить надежный меч или плуг) и т.д.;
¦ на ранних этапах человеческой истории многие социальные роли - за исключением
тех, которые связаны с безусловным половозрастным разделением труда (как это
имеет место, к примеру, с сугубо женскими функциями рождения и вскармливания
детей), - исполняются многими, если не всеми членами коллектива, которые
чередуют участие в материальном производстве с участием в совместном управлении
общими делами или совместной обороне и нападении40.
¦ однако постепенно набор ролей, открытых всем, переходит в реестр фиксированных
профессий, закрепляемых за определенной группой лиц, освобождаемых от занятий
иного рода41. Движение в этом направлении со временем приводит к возникновению
особых групп людей, связанных единством обретаемой или наследуемой профессии (в
последнем случае разделение труда может вести к возникновению каст - эндогамных
групп, связанных общей профессией, передаваемой по наследству).
Изначальной причиной такой специализации труда является рост его эффективности,
становящийся очевидным в ситуации, когда "пироги печет пирожник, а сапоги тачает
сапожник". Тем не менее подобный рациональный расчет (в далеком от веберовской
рациональности доцивилизационном периоде человеческой истории), конечно же,
никогда не выступает в чистом виде. Напротив, ранние, весьма размытые формы
профессиональной специализации осмысливаются и объясняются людьми в понятных им
формах: связываются с отношениями происхождения и кровного родства,
сопровождаются мифологизацией, сакрализацией и другими механизмами
"традиционной" культуры.
¦ особое значение для жизни общества в этой связи имеет процесс
институциализации форм социального управления, ведущий к превращению властных
функций, необходимых для существования любого общества, в феномен публичной
власти - институты политического управления и администрирования, что
предполагает монополизацию властных полномочий определенным кругом избранных или
назначенных лиц.
Это обстоятельство ведет к дополнению "горизонтальной" профессиональной
дифференциации людей их "вертикальной" стратификацией, делением на "высшие" и
"низшие" профессии, на "командующих" и "подчиняющихся". Заметим, что речь идет
пока о различиях между людьми, связанных с различием их места в
"профессиональной" вертикали властвования. Подобные различия по отношения к
власти как профессии следует отделять от связанных, но не совпадающих с ними
различий по степени общественного влияния, носители которого, как мы увидим ниже
на примере социальных классов, могут быть далеки от специализации в сфере
социального управления (или занимать в ней подчиненное положение, как это было с
подпольным миллионером Корейко, официальный чиновничий ранг которого явно не
совпадал с масштабом его влияния на руководителей "Геркулеса". Нелитературным
примером подобного различия между институтами власти и разнообразными влияниями
на власть может служить воздействие на царей, президентов и прочих руководителей
со стороны всевозможных фаворитов - любовниц, брадобреев, начальников служб
личной безопасности и пр.).
Как бы то ни было, с возникновением публичной власти система ролей в социально
...Поділитися у соцмережах
