Жанр: Философия
История философии (общий курс): учебное пособие.
...азал, что философы должны не объяснять мир, а изменять его, был
ученик и продолжатель дела Канта, И.-Г. Фихте. У Канта, как мы видели,
активность субъекта выдыхается в теоретизировании и в бессильном категорическом
императиве, которые сами по себе ничего не изменяют в мире. Действовать,
действовать! - вот для чего мы существуем, - заявляет Фихте. И именно за счет
этого он пытается вырваться из антиномии теоретического и практического разума,
в которой застрял Кант.
Иоганн Готлиб Фихте (1762-1814) родился в крестьянской семье, и то, что он стал
затем известным философом, явилось следствием его личных талантов, упорства и
труда. Подобно Канту, преодолевшему природную слабость здоровья благодаря
сильной воле, Фихте сумел самостоятельно изменить ту линию судьбы, которая
определялась его происхождением. Он вырос в крестьянской семье и в детстве был
подпас443
ком. Правда, в судьбе юного Фихте сыграл свою роль случай. Однажды он слово в
слово воспроизвел проповедь известного пастора для барона Мильтица, опоздавшего
на церковную службу. Тот, потрясенный талантом мальчика, взялся оплачивать его
учебу. Фихте окончил школу, а затем поступил в Иенский университет на
теологический факультет. Но поскольку барон к тому времени умер, уже в
университете Фихте был вынужден зарабатывать на жизнь, давая уроки в качестве
домашнего учителя.
Всю жизнь Фихте испытывал материальную нужду. Особенно тогда, когда обзавелся
семьей, женившись на Иоганне Ран, девушке некрасивой, но благородной и очень
образованной. Как-то раз Фихте взялся подготовить одного из студентов к экзамену
по кантовской философии. После чтения трудов Канта, он становится истым
кантианцем. Вдохновленный Фихте пешком идет в Кенигсберг, где слушает лекции
Канта, а затем пишет свою первую работу "Критика всяческого откровения" в духе
этой философии. Поначалу Кант благосклонно отнесся к творчеству Фихте и даже
способствовал его популярности. Но 28 августа 1799 года Кант делает свое
знаменитое публичное заявление, в котором выражает радикальное несогласие с тем,
как Фихте пытается уточнять его философскую позицию. Каким же образом Фихте
развивал учение великого Канта?
444
Задачи и содержание "наукоучения"
Здесь следует отметить, что заявление Канта было направлено против так
называемого "наукоучения" Фихте, в котором тот пытался изложить кантовское
учение в виде подлинно научной системы как по форме, так и по содержанию. Всякая
наука может быть развита только в систематической форме, утверждает Фихте. Тем
более это касается науки о самой науке, науки о предпосылках и путях познания.
Любая наука, - и философия здесь не составляет исключения, - обретает зрелую
форму, проходя два этапа своего развития: эмпирический и теоретический. В
греческой философии переход к теоретическим исследованиям произошел у Сократа.
После Сократа философия уже не изрекает "мудрые мысли" и не описывает факты, а
она определяет, рассуждает и доказывает. У Сократа мы встречаем метод
определения, у Платона - метод рассуждения и диалектики, а у Аристотеля - целую
огромную науку о выводе и доказательстве.
В Новое время история во многом повторилась. Даже в философии Декарта
присутствует момент описательности, хотя у него мы находим "Рассуждение о
методе" и "Правила для руководства ума". Но это только набор правил, а не
система метода. И Декарт нам никак не объясняет, почему надо использовать именно
это правило, а не другое. Философия Спинозы, в отличие от Декарта, более
доказательна, а следовательно, как сказал бы Гегель, более спекулятивна. Именно
поэтому она оказала такое влияние на немецкую классику, и в частности, на
Шеллинга и Гегеля, которые считали себя спинозистами. Из-за сложности метода
философия Спинозы была не очень популярна. По крайней мере, менее популярна, чем
так называемая немецкая популярная философия, главным представителем которой был
Христиан Вольф. Последняя получила значительное распространение среди широкой
публики в XVIII веке именно вследствие ее "понятности". Но она была "понятна"
так же, как наш бывший "диамат", который учил, что вода при 100° кипит и
переходит в другое агрегатное состояние, и называл это законом перехода
количества в качество. Понять это действительно совсем не трудно, поскольку
здесь еще нет никакой философии. Что же касается метафизики Вольфа, то немецкая
классика в значительной мере была негативной реакцией на это учение.
Итак, в лице Фихте немецкая классика вновь переходит от описания к теории, в
которой должны быть научно обоснованы познавательные способности человека. Но
нужно иметь в виду, что у Фихте обоснование тождественно конструированию и
дедукции. Я могу объяснить способность человека, считает Фихте, если воссоздам
ее действия. А это значит, что выясняя природу научного познания, мы должны
последовательно воссоздать все формы познания от самой простой до самой сложной,
дедуцируя или, другими словами, выводя их одну из другой. Что касается основания
данной теоретической системы, то в этой роли, согласно Фихте, может выступить
лишь принцип Я - Я, выражающий акт самосознания.
Начиная с Фихте, классическую немецкую философию именуют "философией
самосознания". И это действительно так, поскольку у Фихте, Шеллинга и Гегеля
началом философской теории, как и началом мира, является действующий субъект,
причем исходным действием этого субъекта оказывается так называемая "рефлексия"
от латинского "reflexio". Изначально это слово означало "отражение". А в
классической философии рефлектировать - это значит осознавать, осмыслять,
анализировать самого себя. Открытие Фихте, в данном случае, заключалось в том,
что понять себя, как он считал, невозможно иначе, как соотнося себя с чем-то
другим. А в результате рефлективное движение обрело у Фихте форму круга. И в
этом движении от Я к другому и обратно, согласно Фихте, заключается суть нашего
сознания.
Итак, погрузившись вовнутрь себя, философ, по мнению Фихте, находит там
первичный мыслительный акт. Его суть заключается в том, что Я своей
деятельностью порождает не-Я, а затем смотрится в него, словно в зеркало. В
одних случаях термин, которым Фихте обозначил это первичное действие Я,
переводят как Дело - Действие, в других - как Акт - Продукт. В любом случае
должно быть ясно, что мир, в котором мы живем, согласно Фихте, создан
деятельностью субъекта. А "вещь в себе", на которую ссылается в своем учении
Кант, ему уже просто не нужна. Ведь не только идеи и понятия, но и наши ощущения
в наукоучении Фихте порождаются только деятельностью субъекта.
Если Фихте убеждал Канта, при личных встречах и заочно, отказаться от "вещи в
себе", чтобы сделать более последовательным свое учение, то Кант стоял на своем.
Кант, будучи дуалистом, считал "вещь в себе" и трансцендентальный субъект -
равноценными опорами нашего познания. И в отказе от "вещи в себе" он видел
опасность, ведущую в тупик субъективизма. В "Заявлении по поводу наукоучения
Фихте" от 28 августа 1799 года Кант писал, что "наукоучение представляет собой
только логику, которая со своими принципами не достигает материального момента
познания и как чистая логика отвлекается от его содержания" [4].
4 Кант И. Трактаты и письма. М., 1980. С. 625.
Кант, как мы видим, усматривает в учении Фихте тот недостаток, которым грешила
так называемая "общая логика". Ведь в ней, в отличие от трансцендентальной
логики, речь идет о формальных правилах преобразования суждений безотносительно
к содержанию наших знаний. Тем не менее, Фихте удалось избежать того формализма,
в котором его обвиняет Кант. Он смог наполнить свою теорию реальным содержанием,
сделав в нем упор на деятельность воображения. В своей теории познания Фихте
отвлекается от "вещи в себе", или природы, противостоящей субъекту и наполняющей
его ощущениями. Но предметный мир проникает в это учение иным способом,
благодаря воображению, которое Фихте характеризует в качестве основы и сути
наших познавательных способностей.
Деятельность воображения как основа познания
Деятельность воображения оказывается у Фихте субстанцией всех познавательных
способностей человека. И в этом вопросе Фихте вновь выступает в роли ученика
Канта. Ведь именно Кант впервые ввел воображение в самое тело, если так можно
сказать, человеческой логики. Всякое логическое правило, доказывал Кант, есть
всеобщее правило, а всякий случай, к которому оно применяется, есть особенный
случай. И потому подвести данный особенный случай под данное общее правило без
способности воображения никак нельзя, потому что только способность воображения
позволяет человеку отождествлять нетождественное, т. е. в особенном усматривать
общее, а в общем, наоборот, особенное. Именно поэтому, добавим мы,
вычислительная машина, которая может владеть логическим правилом, и даже более
успешно, чем человек, не может синтезировать принципиально новое содержание. Она
может только по-разному комбинировать то содержание, которое мы уже имеем. В
конечном счете, всякая ЭВМ - это "быстродействующий идиот", который ума не
имеет. Ведь ум невозможен без способности воображения. И если даже один человек
в запальчивости скажет другому "Ты - свинья", то нужно иметь воображение, чтобы
не воспринять этих слов буквально. Но для машины существует лишь буквальный
смысл, а потому ей недоступно воображение, юмор и многое другое, что есть у
человека.
Но вернемся к Фихте, который не только смог оценить, но и творчески развить
кантовское учение о воображении. Здесь следует уточнить, что Фихте различает в
самой способности воображения два момента: момент продуктивный и момент
репродуктивный. Иначе говоря, воображение может как впервые произвести, так и
воспроизвести некий образ. Характерным примером продуктивного воображения
являются различные мифологические образы: кентавры, химеры и т. п. Но если мы
возьмем того же кентавра, то это человеко-конь. Таких живых существ, как мы
знаем, нет. И потому это образ продуктивного воображения. Однако элементы, из
которых состоит этот образ, а именно туловище коня и торс человека,
воспроизводятся здесь по аналогии с действительным конем и действительным
человеком. И таковы, по сути, все другие образы нашей фантазии. Даже абстрактная
живопись, которая сознательно стремится уйти от изображения действительных
вещей, уйти от "реализма", по большому счету уйти от реальности не может, потому
что нет продуктивного воображения без репродуктивного. Эту зависимость четко
устанавливает именно Фихте. И в общем это понятно. Но Фихте настаивает и на
обратной зависимости: нет репродукции без продукции. И вот это уже понять
сложнее.
Современная экспериментальная психология восприятия показала, что человеческий
глаз видит не то, что отражено на сетчатке, а то, что он должен видеть с точки
зрения объективного правдоподобия. Если, например, в экспериментальной ситуации
искусственно создаются оптические иллюзии, то человеческое зрение так или иначе
адаптируется к ним и "исправляет" иллюзорный образ, согласуя его с данными
других чувств, прежде всего, осязания. Таким образом, условием правильной
зрительной репродукции оказывается продуктивная деятельность воображения.
Образ зрительного восприятия, как и всякий чувственный образ, человеком
деятельно продуцируется как бы вовне, во внешнем пространстве, где существует
действительный предмет. Благодаря этому глаз видит действительный предмет, а не
его отражение на сетчатке, хотя именно с помощью сетчатки мы воспринимаем
реальный предмет. Все эти процессы конструирования и коррекции зрительных
образов протекают бессознательно, как и вообще весь процесс чувственного
восприятия. Обычный человек может осознавать только результат чувственного
восприятия, а не его
процесс. Процесс чувственного восприятия изучается в специальных науках, таких
как психология и теория познания. Науки нам нужны как раз для того, чтобы
обнаружить то, что каждый из нас не видит и не осознает, или, вернее, видит и
осознает не так, как есть на самом деле.
До сих пор под выводами Фихте мы могли подписаться с чистой совестью. Но вот
следующий шаг, который делает Фихте, не оправдывается ни современной наукой, ни
практикой. Этот шаг состоит в том, что продуцируемый нами чувственный образ
тождественен самому предмету. Воспринимаемый нами предмет, утверждает Фихте, не
существует независимо от нас, а лишь воспринимается нами в этом качестве. Таким
образом, уже в трактовке чувственного восприятия Фихте последовательно проводит
линию субъективного идеализма. Мы воспринимаем чувственные образы как нечто
внешнее только потому, доказывает он, что не узнаем в них продукт своей
бессознательной деятельности. На деле уже на ступени чувственного восприятия Я
раздваивается на себя и свое иное, т. е. не-Я, ибо всякое сознание есть сознание
чего-то другого, нет пустого сознания, лишенного сознаваемого содержания.
Характерно, что у широкой публики, которой Фихте усиленно пытался разъяснить
свою позицию, она вызывала лишь удивление и иронию. В прессе того времени даже
появился шутливый вопрос к супруге известного философа: а как относится госпожа
Фихте к тому, что супруг воспринимает ее как плод своего воображения?
Если широкая публика так и не оценила достоинств философии Фихте, то иначе
отнеслись к ней другие философы, и прежде всего те из них, кто также
интересовался "механизмом человеческого духа". Поддержав фихтевскую мысль о
бессознательной деятельности воображения, Шеллинг позже писал: "В будничной
деятельности за вещами, с которыми мы возимся, мы забываем о самой нашей
деятельности; философствование является тоже своего рода деятельностью, но это
не только деятельность, но и также неуклонное созерцание себя в этой
деятельности" [5]. Тем не менее, Ге5
Шеллинг Ф.В.Й. Система трансцендентального идеализма. Л., 1936. С. 19.
гель, будучи не субъективным, а объективным идеалистом, высказывался против
того, что, воспринимая вещи, мы их тем самым создаем. При наблюдении
деятельности, которая существует "за порогом сознания", у вас, по убеждению
Гегеля, нет оснований считать: "Все, что "я" имеет определенного, оно имеет
через мое полагание. Я сам делаю пиджак, сапоги, надевая их на себя" [6].
Но Фихте интересовала не только та деятельность, которой созидаются образы
налично данного, т. е. образы внешних предметов. Помимо такой практической
деятельности, человек, согласно Фихте, способен осуществлять еще и теоретическую
деятельность, в ходе которой он свободно манипулирует образами во внутреннем
плане воображения. Если практическая деятельность у Фихте бессознательная и
самопроизвольная, то теоретическая деятельность - сознательная и свободная. А
потому теоретик, по мнению Фихте, способен контролировать деятельность своего
воображения и сознательно управлять им. Описывая деятельность ученых, Фихте
называет ее "конструированием в фантазии". И только в результате такого
конструирования ученые получают то содержание, насчет которого делаются
некоторые высказывания.
Но в другом месте Фихте утверждает, что такого рода конструирование составляет
основу духовной жизни каждого взрослого человека, поскольку с ним связана наша
способность понимать слова. Даже при чтении газеты, отмечает Фихте, "нам
приходится посредством ... фантазии набрасывать себе картину рассказанного
события, ... конструировать его, для того, чтобы действительно понять его..."
[7]. А в "Фактах сознания" он прямо указывает на то, что способность отвлекаться
от восприятия наличного бытия и переключать свое внимание на свободное движение
во внутреннем плане является важным отличием мышления взрослого от мышления
ребенка, свидетельствующим о развитии самосознания. Ребенок, согласно Фихте,
может видеть только налично данное; "его сознание совер6
Гегель Г.В.Ф. Лекции по истории философии. Книга третья. СПб., 1994. С. 527.
7 Фихте И. Г. Ясное, как солнце, сообщение широкой публике о подлинной сути
новейшей философии. Попытка принудить читателей к пониманию. М., 1993. С. 105.
шенно неспособно к заполнению иным порядком" [8]. Взрослый же, и прежде всего
ученый, может не видеть того, что находится в его поле зрения, "ибо в это время
он может заполнить свое сознание свободным построением образов и размышлением"
[9]. Чтобы увидеть на-лично данное, ученый "должен оторваться от этого
свободного хода мыслей и, может быть, с усилием подавить стремление
фантазировать" [10]. С указанной привычкой находиться в своем внутреннем мире,
игнорируя суету жизни, связана рассеянность многих великих ученых.
8 Фихте И.-Г. Сочинения в 2 т. СПб., 1993. Т. 2. С. 637
9 Там же. 2 т.
10 Там же. 2 т.
Итак, конструирование в фантазии составляет, согласно Фихте, суть теоретического
мышления. Иногда он называет эти действия "интеллектуальным созерцанием" или
"внутренним зрением", подчеркивая тот факт, что воображение помогает теоретику
усматривать единство в многообразии, ухватывать суть, скрывающуюся за деталями.
Иначе говоря, Фихте вовсе не склонен отождествлять мышление человека с
рассуждением, которое сегодня принято называть дискурсивным мышлением или
дискурсом. Рассудок производит односторонний анализ, расчленяя то, что ранее
воспринималось нами как целое. Отсюда многочисленные попытки противопоставить
рассудку так называемую интуицию, "таинственность" которой состоит в умении
схватывать целостность ситуации. Но рассудочное мышление нельзя отождествлять с
мышлением вообще. Что касается Фихте, то он, подобно Канту, начинает научный
поиск отнюдь не с рассуждений. Рассуждения лишь уточняют тот целостный образ,
который создается воображением. А потому в своих педагогических работах Фихте
настаивал на культивировании у детей прежде всего этой способности, умения
фантазировать, а не способности, как он выражается, "бегло рассуждать". Таким
образом, вглядевшись в механизм интуитивных озарений, мы узнаем в нем все то же
воображение, только облаченное в мантию таинственности.
Именно деятельность воображения, согласно Фихте, связывает нас с
действительностью. Причем продуктивное воображение, по убеждению Фихте, в
большей степени обеспечивает истинность наших знаний, чем пассивные чувства, в
которых видели гаранта истинности знания сторонники эмпиризма. Фихте,
безусловно, мистифицирует процесс познания. И тем не менее, реальный механизм
соответствия наших знаний действительности был открыт на пути, указанном Кантом
и Фихте, а не Локком и другими эмпириками.
То же самое касается всеобщего и необходимого характера научных истин, который
получает свое реальное объяснение на почве фихтевского различения эмпирического
и трансцендентального субъектов. Как уже говорилось, за трансцендентальным
субъектом, введенным в теорию познания немецкой классикой, стоит
мистифицированное человечество. Именно оно выступает в роли посредника в
процессе познания мира отдельным индивидом, которого Фихте именует эмпирическим
субъектом. Ведь одно дело - познавательные возможности культурного человека, и
другое дело - дикаря, который может полагаться только на природный слух, зрение,
осязание. В отличие от дикаря, культурный человек вооружен не только глазами и
ушами, но всевозможными приборами, а также навыками и умениями, выработанными
всем человечеством. В познавательный арсенал культурного человека входят
развитый язык, включая язык науки, логические процедуры, а также те
категориальные схемы мышления, которые Кант считал таинственными априорными
схемами.
Таким образом, познание человека происходит не непосредственно, как считали
эмпирики, а опосредованно, т. е. косвенным путем. Напрямую с природой общаются
животные, хотя и у них отдельная особь опирается на силу стада, стаи, т. е.
животного коллектива. У человека опосредованное общение с природой становится
определяющим, поскольку именно в коллективном мире, мире культуры, он находит
свои главные интеллектуальные и практические орудия, в том числе и те, которые
гарантируют всеобщий и необходимый статус результатам нашего познания. Более
того, при общении с культурой, т. е. в процессе воспитания и образования, у
человека формируются новые формы чувственности. Ведь не только мышление, но и
чувства культурного человека позволяют ему выделять существенные и необходимые
черты в окружающем мире. Такой возможностью, к примеру, обладает развитое
эстетическое чувство, которое часто принимают за мистическую интуицию.
Социально-политические взгляды Фихте
Происхождение самой культуры для Фихте, как и для Канта, остается загадкой.
Хотя, подобно многим современникам, Фихте прекрасно осознает, что путь
приобщения к культуре - это воспитание и образование. Отсюда его активная
просветительская деятельность, сочетавшаяся с пропагандой демократических идей.
Здесь стоит вспомнить, что Фихте, как и Кант, был современником Великой
французской революции. Под влиянием этой революции еще в молодости Фихте написал
сочинения "Попытка содействия исправлению суждений публики о французской
революции" и "Требование от правителей Европы возвратить обратно свободу мысли,
доселе притесняемую". Эти работы были изданы анонимно, но имя автора вскоре
стало известно, и это, с одной стороны, прибавило популярности Фихте среди
прогрессивной общественности, а с другой - навлекло на него немилость властей.
Отличаясь ярким гражданским темпераментом, Фихте постоянно вызывал недовольство
у власть предержащих. Вызывал он недовольство и у наиболее зажиточных слоев
сословного общества. Такая антипатия станет вполне понятной, если мы процитируем
работу Фихте "Замкнутое торговое государство", написанную в 1800 году. В ней
говорится о том, что Европа, пользуясь преимуществом в торговле, грабит весь
остальной мир. Далее в этой работе Фихте провозглашает подлинно демократическое
требование, согласно которому "назначение государства состоит прежде всего в
том, чтобы дать каждому свое, ввести его во владение его собственностью, а потом
уже начать ее охранять" [11]. Естественно, что буржуазно-демократическое
требование равенства во владении собственностью не могло быть поддержано
консервативными силами Германии. В период наполеоновских войн Фихте выступил со
своими знаменитыми "Речами к немецкой нации", посредством которых он пытался
пробудить дух национального самосознания в своем народе. Свободу народа Фихте
ставил так же высоко, как и свободу отдельной личности. И эту свободу, считал
он, необходимо отстаивать.
11 Фихте И.-Г. Соч. в 2 т. СПб., 1993. Т. 2. С. 237.
Учение Фихте иногда называют "философией активизма", иногда "этическим
идеализмом". Имеется в виду то, что это учение проникнуто пафосом действия и
практического преобразования мира. Но, в отличие от Канта, Фихте трактует
практику не только как нравственное действие, а гораздо шире - как реальное
переустройство окружающего нас мира. Внутреннее переживание остается только
томлением, если оно не переходит в дело-действие, как его называет Фихте.
Действие есть назначение всякой мысли и всякого переживания, которые сами по
себе никакой цены не имеют. Но и всякое действие, в конечном счете, согласно
Фихте, призвано к тому, чтобы изменилось само Я, усовершенствовался человек.
Главная задача человечества, доказывал он, состоит в преобразовании природы,
общества и самого человека в соответствии с нравственным законом,
сформулированным Кантом: человек всегда должен быть целью и никогда средством.
Таким образом, категорический императив Канта становится в творчестве Фихте не
только законом "мира свободы", но и законом всего сущего.
Но мы погрешим против истины, если не укажем на поздние работы этого философа, в
которых начинается движение от субъективного к объективному идеализму. Место
трансцендентального субъекта, который до сих пор мыслился как некое родовое Я,
теперь уже занимает божественный Абсолют. А нравственность здесь оказывается
лишь ступенью по направлению к религиозному созерцанию, в котором преодолевается
противостояние склонности и долга, а также конечного и бесконечного.
Приобщившись к религии, отмечает Фихте в работе "Наставление к блаженной жизни",
написанной в 1806 году, человек уже на стадии конечного земного бытия может
войти в мир бесконечного и вечного. Таким образом, закон Любви здесь становится
выше нравственного закона. А наукоучение становится своеобразной теологией,
обосновывающей путь к мистическому слиянию с Абсолютом.
Надо сказать, что Фихте был протестантом, а потому общение с Богом он понимает
как сугубо личное дело каждого, не предполагающее мощной церковной организации,
аналогичной католической. Правда, религиозные воззрения позднего Фихте не
вмещаются и в рамки протестантской теологии его времени. Однако поиск новой
религиозности был прерван внезапной кончиной
Фихте. Он умер в 1814 году в расцвете творческих сил, заразившись тифом от жены,
ухаживавшей в госпитале за ранеными. Его сын Фихте-младший, став философом, не
смог продолжить дела своего великого отца. К нему применимо выражение: на детях
гениев природа отдыхает. Зато наследниками Фихте выступили не менее известные
немецкие мыслители Шеллинг и Гегель.
3. Философская эволюция Ф.В.Й. Шеллинга: натурфилософия - эстетический идеализм
-философия откровения
Фридрих Вильгельм Йозеф Шеллинг (1775-1854) был на тринадцать лет моложе И. Г.
Фихте. Он родился в семье пастора, учился в известном протестантском училище, а
после училища поступил на теологический факультет Тюбингенского университета.
Его близкими друзьями были будущий философ Гегель и поэт Гельдерлин. Все трое
были воодушевлены Великой французской революцией и по некоторым сведениям
посадили "дерево свободы" на лугу близ Тюбингена.
Уже в студенческие годы Шеллинг проявлял пристальный интерес к философии и
самостоятельно изучал работы Канта. В отличие от Гегеля и Гельдерлина, он сам
написал текст магистерской диссертации; хотя его друзья защищались, как это было
пр
...Поділитися у соцмережах
