Жанр: Философия
Труды
...отому именно оно страдает
слишком слабым развитием и бессильностью философии, которая еще не
достаточно крепка, не достаточно научна, чтобы быть в состоянии преодолеть
скептический негативизм (именующий себя позитивизмом) при помощи истинного
позитивизма. Наше время хочет верить только в "реальности". И вот его
прочнейшей реальностью является наука; и стало быть, философская наука есть
то, что наиболее необходимо нашему времени.
+ Но если мы обращаемся к этой великой цели, истолковывая тем смысл нашего
времени, то мы должны ясно сказать себе и то, что мы можем достигнуть этого
только одним путем, а именно: не принимая вместе с радикализмом,
составляющим сущность подлинной философской науки, ничего предварительно
данного, не позволяя никакой традиции служить началом и никакому, хотя бы и
величайшему, имени ослепить нас, но, наоборот, стремясь найти истинные
начала-в свободном исследовании самих проблем и в свободном следовании
исходящим из них требованиям.
+ Конечно, мы нуждаемся также и в истории. Разумеется, не для того, чтобы
погрузиться, как историк, в те связи развития, в которых выросли великие
философии, но чтобы дать возможность им самим влиять на нас согласно их
своеобразному духовному содержанию. И, на самом деле, из этих исторических
философий изливается нам навстречу, если только мы умеем созерцательно
внедриться в них, проникнуть в душу их слов и теорий, философская жизнь со
всем обилием и силой живительных мотиваций. Однако не через философии
становимся мы философами. Только безнадежные попытки родятся из стремления
оставаться при историческом, проявлять себя при этом только в
историке-критической деятельности и добиваться философской науки в
эклектической переработке или в анахронистическом возрождении. Толчок к
исследованию должен исходить не от философии, а от вещей и проблем,
философия же по своей сущности есть наука об истинных началах, об истоках,
о (...). Наука о радикальном должна быть радикальна, во всех отношениях
радикальна, также и в своих поступках. И прежде всего она не должна
успокаиваться, пока не достигнет своих абсолютно ясных начал, т.е. своих
абсолютно ясных проблем, в самом смысле этих проблем предначертанных
методов и самого низшего слоя ясно данных вещей. Не следует только никогда
предаваться радикальной беспредрассудочности и с самого же начала
отожествлять такие "вещи" с эмпирическими "фактами", т.е. делать себя
слепым перед идеями, которые все же абсолютно даны в широком объеме в
непосредственном созерцании. Мы слишком еще рабы тех предрассудков, которые
растут из Ренессанса. Человеку, поистине свободному от предрассудков,
безразлично, откуда идет данное утверждение - от Канта или Фомы Аквинского,
от Дарвина или Аристотеля, от Гельмгольца или Парацельса. Нет надобности в
требовании все видеть своими глазами; важно требование не отрицать виденное
под давлением предрассудков. Ввиду того, что в наиболее влиятельных науках
нового времени, а именно в математически-физикальных, большая часть работы
совершается согласно непрямым методам, мы слишком склонны переоценивать
непрямые методы и недооценивать значение прямых постижений. Но по самому
существу своему, поскольку она направляется на последние начала, философия
в своей научной работе принуждена двигаться в атмосфере прямой интуиции, и
величайшим шагом, который должно сделать наше время, является признание
того, что при философской в истинном смысле слова интуиции, при
феноменологическом постижении сущности открывается бесконечное поле работы
и такая наука, которая в состоянии получить массу точнейших и обладающих
для всякой дальнейшей философии решительным значением познаний без всяких
косвенно символизирующих и математизирующих методов, без аппарата
умозаключений и доказательств.
----------------------------------------------------------------------------
1. Конечно, я имел здесь в виду не спорные философско-математические и
натурфилософские вопросы, которые, если присмотреться к ним ближе,
затрагивают не только отдельные пункты содержания учений, но самый "смысл"
("Sinn") всей научной работы отдельных дисциплин. Они могут и должны
оставаться отличенными от самих дисциплин, так как на самом деле они
достаточно безразличны для большинства представителей этих дисциплин. Быть
может, слово "философия" обозначает в соединении с названиями всех наук род
исследований, которые дают как-либо всем этим наукам некоторое новое
измерение и тем самым последнее завершение. Но слово "измерение" указывает
в то же время и на следующее: строгая наука остается наукой, содержание
учений остается содержанием учений, если даже переход во это новое
измерение еще и остается делом будущего.
* Статья Э. Гуссерля впервые была опубликована в журнале "Логос" (1911, к.
1). - прим. ред.
2. См.: Logische Untersuchungen. Bd. I. 1900 (есть русский перевод). г
Геккель и Освальд могут в данном случае служить для нас выдающимися
примерами.
3. Следует принять при этом во внимание, что эта среда феноменальности, в
которой постоянно движется естественнонаучное созерцание и мышление, сама
не превращается им в научную тему. Над ней работают новые науки: психология
(к которой принадлежит добрая часть физиологии) и феноменология.
4. "Логические исследования", которые, заключая в себе разрозненные части
систематической феноменологии, в первый раз заняты анализом сущности в
охарактеризованном здесь смысле, все еще постоянно неправильно понимаются
как попытка реабилитации метода самонаблюдения. Конечно, ответ за это
ложится на недостаточную характеристику метода во "Введении" к первому
исследованию второго тома, именно на обозначение феноменологии как
описательной психологии. Необходимые дополнения дает уже мой 3-ий обзор
немецкой литературы по логике в 189S-1899 годах в IX томе Archiv fur syst.
Philosophic (1903) s. 397-400.
** Бесконечное, неопределенное (греч.). Понятие, введенное древнегреческим
философом Анак-симандром. - прим. ред.
5. Та определенность, с которой я выступаю в наше время, для которого
феноменология означает собою всякие специальности и всякую полезную
мелочную работу в сфере самонаблюдения, а не систематически-основную
философскую дисциплину, являющуюся преддверием к подлинной метафизике
природы, духа и идей, основана на многолетних и непрерывных исследованиях,
которые положены мной в основание моих геттингенских лекций, начиная с 1901
года. При глубокой функциональной взаимосвязи всех феноменологических
слоев, а благодаря этому и относящихся к ним исследований, равно как и при
бесконечных трудностях, которыми полно создание чистой методики, я не счел
целесообразным опубликовать еще разрозненные и сложные результаты. Думаю,
что за последнее время всесторонне упроченные и систематически объединенные
исследования по феноменологии и феноменологической критике разума мне
удастся опубликовать в не слишком продолжительном времени.
6. Немало этой литературе содействует то обстоятельство, что мнение -
психология и притом, само собой разумеется, "точная психология "есть
фундамент научной философии - сделалось твердой аксиомой по крайней мере в
среде естественнонаучных групп на философских факультетах, и эти
факультеты, уступая давлению естествоиспытателей, усердно стараются
возлагать философскую профессуру на таких исследователей, которые, быть
может, и очень выдаются в своей области, но к философии имеют не больше
внутренней склонности, чем, например, химики или физики.
7. В то время как я писал эту часть статьи, мне случайно попался под руку
превосходный реферат: "О сущности и значении вчувствования", напечатанный
доктором М. Гейгером (Мюнхен) в "Известиях четвертого конгресса
экспериментальной психологии в Инсбруке" (Аейпциг 1911). Автор в очень
поучительной форме стремится разграничить и выделить чисто психологические
проблемы, которые при предшествовавших попытках описания и теории
вчувствования частью ясно проявлялись, частью неясно срастались друг с
другом, и излагает попытки решения этих проблем и получившиеся при этом
результаты. Собрание, как это явствует из отчета о дискуссии (с. 66), дурно
отблагодарило его за это. При громком одобрении госпожа Мартин сказала
следующее: "Когда я шла сюда, то ожидала услышать что-нибудь об
экспериментах в области вчувствования. Но что же я, собственно говоря,
услыхала? Старые-престарые теории. Ни слова об экспериментах в этой
области. Это ведъ не философское общество. Мне казалось, что наступило уже
время, когда тот, кто хочет представить сюда такие теории, должен показать,
подтверждены ли они экспериментами. В области эстетики такие эксперименты
уже произведены - таковы, например, эксперименты Stratton'a над
эстетическим значением движений глаза, таковы и мои исследования об этой
теории внутреннего восприятия". Дальше: господин Марбэ "видит значение
учения о вчувствовании в побуждении к экспериментальным исследованиям,
которые, впрочем, уже начаты в этой области. Метод представителей теории
вчувствования относится к экспериментально-психологическому во многих
отношениях так же, как метод досократиков к методу современного
естествознания". Мне нечего дальше прибавлять от себя к этим фактам. Они
сами говорят за себя.
8. Ср. сборник: Weltanschauung. Philosophic und Religion в изложениях
Дильтея и т.д. Berlin. 1911.
9. Дильтей в той же статье и точно таким же образом отклоняет исторический
скептицизм; но я не понимаю, каким образом надеется он приобрести
решительные аргументы против скептицизма из своего столь поучительного
анализа структуры и типики мировоззрений. Ведь, как это доказано в тексте
нашей статьи, ни против, ни за что-нибудь, что выказывает притязание на
объективное значение, не может аргументировать все же эмпирическая наука о
духе. Положение дела меняется, - и, по-видимому, это-то и служит внутренним
рычагом его мыслей, - если эмпирическое исследование, направляющееся на
эмпирическое понимание, смешивается с феноменологическим исследованием
сущности.
Э. Гуссерль
Феноменология
Статья в Британской энциклопедии
(Источник: журнал "Логос" . 1/1991 с.12 - 21 перевод, предисловие и
примечания В.И.Молчанова)
Статья Э. Гуссерля в Британской энциклопедии - одна из первых попыток
ознакомить англоязычного читателя с феноменологией. Самому Гуссерлю нелегко
далось написание этой статьи: в 9-м томе собр. соч. Гуссерля (Husserliana,
Bd. IX, Haag, 1962) приведены первый, второй и четвертый ее варианты.
Последний послужил основой для сокращенного, во многих местах
авторизованного, изобилующего пропусками и перестановками английского
перевода (в случаях искажения смысла перевод сделан с немецкого и отмечен
квадратными скобками). Тем не менее публикация этой статьи в The
Encyclopaedia Britannica. 14-th edition., 17.(p.699-703) (1939) остается
литературно-философским фактом и одним из источников изучения восприятия
феноменологии Гуссерля в англоязычном мире-После возможного опубликования
всего текста статьи в переводе с немецкого в одном из последующих номеров
журнала, читатель сможет осуществить конкретный герменевтический опыт -
опыт понимания, если не феноменологического текста, то текста о
феноменологии через различие конкретных языковых выражений. Если в
английском варианте мы видим эмпирическую и наукообразную тенденцию (что
зачастую ведет к искажению смысла), то оригинальный немецкий текст содержит
налет, так сказать, спекулятивного романтизма, и это, в свою очередь,
приводит в определенных местах к расплывчатости смысла. Получим ли мы в
ближайшие годы ответ на вопрос, насколько русский язык адекватен
феноменологии?
*****
ФЕНОМЕНОЛОГИЯ означает новый, дескриптивный, философский метод, на основе
которого в конце прошлого столетия была создана:
1) априорная психологическая наука, способная обеспечить единственно
надежную основу, на которой может быть построена строгая эмпирическая
психология.
2) универсальная философия, которая может снабдить нас инструментарием для
систематического пересмотра всех наук.
1. Феноменологическая психология.
Современная психология как наука о "психическом" в конкретной связи
пространственно-временных реальностей рассматривает в качестве своего
материала то, что присутствует в мире в виде EGO, т.е. как "переживающее"
(воспринимающее, мыслящее, водящее и т.д.), как обладающее способностями и
привычками. И поскольку психическое дано просто как определенный слой
существования людей и животных, психология может рассматриваться как ветвь
антропологии или зоологии. Но животный мир есть часть физической
реальности, а последняя есть тема [чистого ] естествознания. Возможно ли
тогда достаточно четко отделить психическое от физического для того, чтобы
параллельно [чистому ] естествознанию создать чистую психологию?
[Разумеется, в определенной мере чисто психологическое исследование
возможно. Ему мы обязаны нашими основными понятиями психического], которые,
в большинстве своем, являются психофизическими понятиями.
Но прежде, чем предрешить вопрос о развитии чистой психологии, мы должны
обрести ясность относительно своеобразных характеристик психологического
опыта и психических данных, которые он представляет. Естественно, мы
обращаемся к нашему непосредственному опыту. Но мы не можем обнаружить
психическое в каком-либо опыте иначе как посредством "рефлексии",
посредством искажения данной установки. Мы привыкли сосредоточивать
внимание на предметах, мыслях и ценностях, но не на психическом "акте
переживания", в котором они постигаются. Этот акт обнаруживается
рефлексией; рефлексию же позволяет осуществить любой опыт. Вместо
предметов, ценностей, целей, вспомогательных средств, мы рассматриваем тот
субъективный опыт, в котором они "являются". Эти "явления" суть феномены,
которые по своей природе должны быть "сознанием -о" их объектов, независимо
от того, реальны ли сами объекты или нет. Обыденный язык схватывает эту
относительность в оборотах: я думал о чем-то, я испугался чего-то и т.д.
Феноменологическая психология получает свое именование от "феноменов", с
психологическим аспектом которых она имеет дело; слово "интенциональный"
заимствовано у схоластики, чтобы обозначить существенно соотносительный
характер феноменов. Всякое сознание "ин-тенционально".
В нерефлективном сознании мы "направлены" на объекты, мы "интендируем" их;
и рефлексия открывает это как имманентный процесс, характерный для всякого
переживания, хотя и в бесконечно разнообразной форме. Осознавать нечто - не
означает пустое обладание этим нечто в сознании. Всякий феномен имеет свою
собственную интенциональную структуру, анализ которой показывает, что она
есть постоянно расширяющаяся система индивидуально интенциональных и
интенционально связанных компонентов. В восприятии куба, например,
обнаруживается сложная и синтезированная интенция: непрерывная вариантность
в "явлении" куба в зависимости от угла зрения и соответствующие различия в
"перспективе", а также различие между "передней стороной", видимой в данный
момент, и "задней стороной", в данный момент невидимой, которая остается
следовательно несколько "неопределенной", но которая в то же время равным
образом полагается существующей. Наблюдение за этим "потоком" различных
явлений-аспектов и за способом их синтеза показывает, что каждая фаза и
интервал есть уже в себе "сознание-о" чем-то. При этом постоянный приход
новых фаз не нарушает ни на один момент синтетическое единство целостного
сознания, фактически оно остается сознанием одного и того же объекта.
Интенциональная структура протекания восприятия имеет свою сущностную
типику, [которая с необходимостью должна быть осуществлена в своей
сложности //S. 280 (т.е. см.: Husserliana, Bd. IX, Haag, 1962; прочие
ссылки смотри в конце статьи)], даже если нужно просто воспринять
физический предмет. И если один и тот же объект будет дан в других модусах,
если он дан в воображении, воспоминании или как репродукция, то все его
интенциональные формы воспроизводятся вновь, хотя характер их изменится по
сравнению с тем, чем они были в восприятии, для того, чтобы соответствовать
новым модусам. То же самое остается верным для любого рода психических
переживаний. Суждение, оценка, стремление - они также суть не пустое
обладание в сознании соответствующими суждениями, ценностями, целями и
средствами, но подобным образом суть переживания, состоящие из
интенционального потока, каждое - в соответствии со своим устойчивым типом.
Универсальная задача феноменологической психологии состоит в
систематическом изучении типов и форм интенциональных переживаний, а также
в редукции их структур к первичным интенциям и таким образом в изучении
природы психического, а также постижении душевной жизни.
Значимость этих исследований, очевидно, выйдет далеко за рамки познания
собственной душевной жизни психолога. Ибо психическая жизнь может быть
раскрыта для нас не только в самосознании, но и в нашем сознании других
"я". Этот последний источник дает нам нечто большее, чем просто удвоение
того, что мы находим в нашем самосознании, поскольку он устанавливает
различия между "собственным" и "чужим", которые мы переживаем, и
обнаруживает для нас, таким образом, характеристики "жизни сообщества".
Следовательно, дальнейшая задача, которую ставит себе феноменологическая
психология - это раскрытие интенций, из которых складывается "жизнь
сообщества".
2. Феноменолого-психологическая и эйдетическая редукции.
Феноменологическая психология включает в себя изучение опыта своего
собственного "Я" и на его основе опыта других Я, а также опыта сообщества.
Однако еще не ясно, может ли она при этом быть полностью свободной от каких
бы то ни было психо-физических примесей. Можно ли достичь подлинно чистого
опыта своего Я и чисто психических данных. Даже после брентановского
открытия интенциональности как основного свойства психического, эта
трудность делала слепыми психологов в отношении возможности
феноменологической психологии. Психолог находит свой собственный опыт всюду
в соединении с "внешним" опытом и внепсихическими реалиями. Данное в опыте
внешнее не принадлежит интенциональной "внутренней жизни", хотя сам опыт
принадлежит ей как опыт внешнего. Феноменолог, который хочет лишь
фиксировать феномены и познавать исключительно свою собственную "жизнь",
должен практиковать эпохэ. Он должен наложить запрет на любую обычную
объективную "позицию" и отказаться от любого суждения, касающегося
объективного мира. Опыт сам по себе останется таким, каким он был, опытом
этого дома, этого тела, этого мира в целом, в том или ином присущем ему
образе. Ибо невозможно описать никакое интенциональное переживание, пусть
даже оно является "иллюзорным", переживанием самопротиворечащего суждения и
т.п., не описывая того, что, как таковое, присутствует в переживании как
объект познания.
Наше универсальное эпохэ заключает, как мы говорим, мир в скобки, исключает
мир (который просто здесь есть), из поля субъекта, представляющего на его
месте так-то и так-то переживаемый-воспринимаемый-вспоминаемый-выражаемый в
суждении-мыслимый-оцениваемый и пр. мир как таковой, "заключенный в скобки"
мир. Является не мир или часть его, но "смысл" мира. Чтобы войти в сферу
феноменологического опыта, мы должны отступить от объектов, полагаемых в
естественной установке, к многообразию модусов их явлений, к объектам
"заключенным в скобки".
Феноменологическая редукция к феноменам, к чисто психическому требует двух
уровней. Первый - систематическое и радикальное эпохэ всякой
объективирующей "позиции" в переживании, как в отношении рассмотрения
отдельных феноменов, так и в отношении целостной структуры душевной жизни.
Второй - максимально полная фиксация, постижение и описание тех
многообразных "явлений", которые уже не суть "объекты", но "единицы"
"смысла". Таким образом, феноменологическое описание имеет два направления:
поэтическое, или описание акта переживания, и ноэматическое, или описание
"того, что пережито". Феноменологический опыт есть единственный опыт,
который может быть назван "внутренним" в полном смысле слова; его
осуществление практически не имеет границ. И так как подобное "заключение в
скобки" объективного и описание того, что затем "является" ("ноэма" в
"ноэсисе") может быть произведено и над "жизнью" другого Я, которую мы
можем себе представить, "редуктивный" метод может быть распространен из
сферы своего собственного опыта на опыт других Я. И далее, общность, опыт
которой нам дает сознание общности, может быть редуцирована не только к
интенциональным полям индивидуального сознания, но также посредством
интерсубъективной редукции к тому, что их объединяет, а именно,
феноменологическому единству жизни общности. Расширенное таким образом
психологическое понятие внутреннего опыта достигает своей полноты.
Однако к душе относится нечто большее, чем только единство многообразия
"интенциональной жизни", с ее нераздельными комплексами "смысловых единиц".
Ибо от интенциональной жизни неотделим "эго-субъект", который сохраняется
как идентичное эго, или "полюс", по отношению ко всем отдельным интенциям и
формирующимся на их основе "склонностям". Таким образом, феноменологически
редуцированная и конкретно постигнутая интерсубъективность есть "общность"
"личностей", участвующих в интерсубъективно сознательной жизни.
Феноменологическая психология может быть очищена от всех эмпирических и
психофизических элементов, но будучи таким образом очищенной, она не может
получить доступ к "обстоятельствам дел" ("matters of fact"). Любое
замкнутое поле может быть рассмотрено в отношении его "сущности", его
эйдоса, и мы можем пренебречь фактической стороной наших феноменов и
использовать их только как "примеры". Мы не будем обращать внимания на
индивидуальную душевную жизнь и общности для того, чтобы изучить их a
priori, их "возможные" формы. Наша установка будет "теоретической", она
всматривается в инвариантное, изучая вариации, и открывает типическую сферу
a priori. Становится явной типическая особенность любого психического
факта. Психологическая феноменология должна основываться на эйдетической
феноменологии (1).
Феноменология восприятия тел, например, не будет отчетом о тех или иных
реально имеющих место или ожидающихся восприятиях, но выявлением
инвариантной "структуры", без которой невозможно ни отдельное восприятие
тела, ни длительность их взаимосвязи. Феноменологическая редукция открывает
феномены действительно внутреннего опыта; эйдетическая редукция -
сущностные формы сферы психического бытия. В настоящее время требуют, чтобы
философия соответствовала точности естествознания. Будучи когда-то
неопределенным, индуктивным и эмпирическим, естествознание обязано
современными своими характеристиками априорной системе форм постижимой
природы как таковой, которая развита в таких дисциплинах, как чистая
геометрия, законы движения, времени и т.д. Методы естествознания и
психологии совершенно различны, но последняя, так же как первая, достигает
точности посредством рационализации "сущностного".
["Конечно, феноменологическое Априори не есть полное Априори психологии,
поскольку психофизическая связь как таковая имеет собственное Априори.
Однако ясно, что последнее Априори предполагает Априори чисто
феноменологической психологии, а, с другой стороны, предполагает чистое
Априори физической (и, особенно, органической) природы"] (2).
3. Трансцендентальная феноменология.
Можно сказать, что трансцендентальная философия началась с Декарта, а
феноменологическая психология - с Локка, Беркли и Юма, хотя последняя
появилась вначале не как метод или дисциплина, служащая целям психологии,
но как попытка решения трансцендентальной проблемы, сформулированной
Декартом. Тема, развитая в "Метафизических размышлениях", осталась
доминирующей темой в той философии, которая из нее возникла. Согласно этой
философии, любая реальность и мир в целом, который мы воспринимаем как
существующий, существует, можно сказать, только в качестве содержания наших
собственных представлений, как нечто высказанное в суждениях или, лучше
сказать, прошедшее проверку в процессе познания. Этого импульса было
достаточно для всех известных нам правомерных и неправомерных вариантов
[трансцендентальной проблемы] (Ibid, S.287; в английском переводе говорится
о трансценденции - В.М.).
Декартовское сомнение открыло прежде всего "трансцендентальную
субъективность", первой концептуальной обработкой которой и было его EGO
COGITO. Но картезианское трансцендентальное "MENS" стало затем
"Человеческим разумом", исследование которого предпринял Локк; исследование
же Локка, в свою очередь, оказалось психологией внутреннего опыта. И
поскольку Локк полагал, что его психология может охватить
трансцендентальные проблемы, ради которых он и принялся за свое
исследование, он стал основателем ложной психологической философии, которая
оказалась живучей потому, что никто не исследовал понятия "субъективного" в
его двойственном значении. Но если поставить трансцендентальную проблему
должным образом, то двусмысленность "субъективного" становится явной, и при
этом устанавливается, что феноменологическая психология имеет дело с одним
его значением, тогда как трансцендентальная феноменология - с другим.
В этой статье основное внимание уделяется феноменологической психологии,
отчасти потому, что она представляется удобной ступенью для перехода к
философии, и отчасти потому, что она находится ближе к обыденной установке,
чем трансцендентальная феноменология. Психология, в рамках как
эйдетических, так и эмпирических дисциплин, - это "позитивная" наука, с ее
"естественной установкой" и миром как основанием, из которого она черпает
все свои темы, тогда как трансцендентальный опыт трудно реализовать, ибо
это "предельный" и "немирской" опыт. Феноменологическая психо
...Закладка в соц.сетях
