Жанр: Философия
Курс лекций по историческому материализму
... на гуманности, социальном равенстве и братстве.
Общее религиозное завершение системы взглядов великого утописта
представляет собою без сомнения реакцию против мировоззрения французских
материалистов. Но это религиозное завершение вытекло с полной логической
необходимостью из социалистических стремлений с одной стороны, а с другой
- оно было следствием отсутствия как философского базиса, так и
социологического. Как социалист, С.-Симон стремится к социальному
равенству, но, не имея на это никаких реальных, социальных оснований, он
хватается за религию, как за якорь спасения. Как позитивист, отвергающий
общефилософские предпосылки, он открывает широко дверь религии.
Подведем теперь общий итог положительным началам социологических
исканий Сен-Симона. Первая и главная заслуга его состоит в ясно и
отчетливо формулированной мысли, что социальная жизнь имеет свои
непреложные законы и что она может и должна, поэтому, стать областью
строго научного наблюдения и исследования. Во-вторых, что политическая
деятельность есть следствие социальных отношений и ими обусловливается.
В-третьих, понимание роли и значения техники и промышленности.
В-четвертых, стремление к монизму, т.-е. исканию общего, об'единяющего
начала законов природы и истории человечества с точки зрения развития. Мы
видим, таким образом, что Сен-Симоном были намечены и четко определены
некоторые формальные принципы социологии.
Ко всему изложенному следует прибавить сделанное Сен-Симоном деление
исторического процесса на критические и органические эпохи. Под первыми
мыслитель понимал время разложения и периоды революции, под вторыми -
эпохи спокойного развития. Это деление было, повидимому, продиктовано
великой французской революцией, с одной стороны, и вступившей на путь
развития промышленностью и техникой - с другой. Сен-Симоном была также
намечена знаменитая триада, приписанная впоследствии исключительно О.
Конту о трех стадиях духовного развития человечества - теологической,
метафизической и позитивной.
Пойдем дальше.
Непосредственным учеником и продолжателем позитивистского построения и
социологических взглядов Сен-Симона был О. Конт. Конт выделил с большей
определенностью, нежели его учитель, область общественной жизни в
отдельную самостоятельную науку, которую назвал социальной физикой или
социологией.
Самостоятельность социология получает на основании определения областей
всего научного знания. Точное определение предмета и границ всех областей
естествознания оставляет место для социальной жизни, которая должна стать
предметом изучения и наблюдения, как все отрасли положительной науки.
Конт устанавливает известную классификацию наук, начиная с математики и
кончая социологией (математика, астрономия, физика, химия, биология и,
наконец, социология). Все эти отрасли знания располагаются в
последовательном ряде, который строится по признаку увеличивающейся
сложности и по убывающей общности.
Социология, как последний член в классификации, отличается наибольшей
степенью сложности. Ей непосредственно предшествует биология, с которой,
согласно принципу классификации, она связана наибольшей общностью.
Область социологии Конт рассматривает с точки зрения статики и
динамики. Под статикой он понимает данное состояние и взаимоотношение
общественных сил и явлений. Социальная динамика рассматривает развитие
или, вернее, прогресс человеческих обществ и всего человечества. В основу
социальной динамики Конт кладет вышеупомянутый закон трех стадий.
Умственное развитие человечества, как и отдельного человека в его
различных возрастах, проходит последовательно через три общие состояния: в
первом, теологическом, человек, вследствие преобладания воображения,
представляет себе весь мир явлений на основании сравнения с своей
собственной деятельностью; он олицетворяет предметы и явления природы,
видит в них произвольные действия индивидуальных существ или богов. Это
период теологический. Во втором периоде - метафизическом - преобладает
отвлеченное мышление. Воображаемые и представляющиеся конкретно боги
вытесняются понятием общих сущностей вещей, первопричин и конечных целей.
Третий период, позитивное состояние ума, выражается в научном мышлении:
здесь вымыслы теологии и отвлеченное мышление метафизики заменяется
познанием действительных законов природы, т.-е. познанием постоянной
фактической связи наблюдаемых явлений в их сосуществовании и
последовательности. Конт иллюстрирует закон трех стадий историческим
Лекция IV.
Этот очерк разрешите начать с ответа на обращенный ко мне одним моим
читателем вопрос, - почему я не подвергла критическому рассмотрению
знаменитый Контовский закон трех стадий исторического развития. Отвечаю.
Во-первых, мне кажется, что сделанные мною критические замечания
обще-методологического характера включают в себя по существу критическую
оценку известного закона. Во-вторых, Контовский закон трех стадий
критически рассмотрен в социологической литературе с многих сторон
различными представителями социологической мысли. В-третьих,
характеристика и об'яснение хода и развития мировой истории сменой
мировоззрений, - теологического, метафизического и позитивного, являясь по
своему внутреннему содержанию идеалистическим истолкованием истории, будет
в общем виде подвергаться критике на всем протяжении моего курса. Вот те
мотивы, под влиянием которых я не считала нужным специально
останавливаться на так называемом законе трех стадий, который сводится к
идеалистической формуле - бытие определяется сознанием.
Тем не менее, раз вопрос поставлен, то приходится, естественно,
считаться с ним по существу, т.-е. коснуться специально контовского
идеалистического истолкования процесса исторического развития.
Как уже отмечено, существует довольно обширная критика, посвященная
закону трех стадий. Критика эта, на мой взгляд, - почти что исчерпывающая
вопрос. Но наиболее сильными и наиболее попадающими в цель доводами против
этого закона являются доводы Вл. Соловьева, на которых и остановимся
прежде всего. Сочувствуя Конту в его конечных религиозных выводах, русский
философ ехидно указывает на тот интересный факт, что собственное развитие
автора "Курса позитивной философии" нашло свое окончательное завершение не
в позитивизме, а в религии.
Уже один этот факт заслуживает серьезного внимания и может, по мнению
Вл.
Соловьева, служить одним из внушительных доказательств против
контовского философско-исторического обобщения.
Дело в том, что Конт строит эту свою историческую теорию прогресса - по
аналогии и в зависимой связи от процесса индивидуального развития. С точки
зрения знаменитого позитивиста, путь духовного роста индивидуума
совершается начиная теологическим моментом и, пройдя через метафизически
отвлеченное мышление, заканчивается научным, т.-е., по терминологии Конта,
позитивистским мировоззрением.
По тому же пути совершается общее развитие мировой истории. Но, как
справедливо указывает Вл. Соловьев, процесс духовного развития и духовного
совершенствования у самого Конта совершался в обратном порядке. В эпоху
его молодости, тогда, когда он работал под непосредственным руководством
своего великого учителя С.
Симона, знаменитый ученик был решительным, фанатическим позитивистом,
резко отвергавшим религиозные тенденции С. Симона. К этому доводу Вл.
Соловьева можно прибавить еще и тот несомненный факт, что не один Конт, а
значительное количество мыслителей прошедшего и даже настоящего времени
совершали и совершают свой путь духовной жизни в противоположном
контовской схеме направлении, идя от позитивизма чрез метафизику к религии.
Но этим возражением, как бы сильно и внушительно оно ни было, не
исчерпывается критика контовского построения. И этим возражением не
ограничивается и Вл.
Соловьев. Если допустить, справедливо рассуждает Вл. Соловьев, вместе с
Контом полную аналогию между индивидуальным и историческим духовным
развитием, то следует заметить, что первоначальное состояние ребенка вовсе
не характеризуется преобладанием теологических или фетишистских
представлений. Чтобы об'яснить явления окружающего мира, как произведение
невидимых духовных деятелей, нужно предварительно пройти через очень
сложные умственные процессы, которые на высших стадиях развития
представляются весьма простыми и элементарными. Состояние ума грудного
ребенка подходит более к позитивизму, если определить последний вместе с
Контом, как ограничение всего познания областью чувственных фактов. Затем,
с пробуждением и развитием сознания под влиянием дара слова, следует
метафизический период детства, когда мышление ребенка определяется главным
образом категориями субстанции, причинности и цели. Всем известны вопросы
детей - откуда, почему, зачем, те вопросы, прибавляю я, благодаря которым
французы называют ребенка этого возраста "m-r pourqoi". А за детской
пытливостью нередко наступает отроческая религиозность. Этим, однако,
думает Вл. Соловьев, дело не заканчивается. Указанные Контом периоды могут
повториться и нередко повторяются и в обратном порядке. Так называемый
позитивизм зрелого возраста отличается более практическим характером,
нежели теоретическим обоснованием мировоззрения.
Переходя далее к истории человечества, Вл. Соловьев справедливо
указывает на то, что целый и законченный круг развития метафизики
(греческая философия), вместо того, чтобы следовать за окончанием
теологической стадии (как того требует закон Конта), напротив, предваряет
на много веков эпоху господства теологии средневековья. Только с XV
столетия закон трех стадий как будто входит в силу.
Ибо за господством теологии следует развитие и господство новой
метафизики и сменившей ее положительной науки. Но и на этом цикле
историческое развитие мировоззрения отнюдь не заканчивается, так как после
периода позитивизма, мы снова видим расцвет метафизики и т. д. Все эти
соображения русского мыслителя бьют в цель, но к ним, раз уже речь идет о
Контовском законе, надо прибавить, что и Конт, открывший этот так
называемый закон, и контисты, а также противники этого закона, в том числе
и Вл. Соловьев, рассуждая об этом законе, имеют дело с высшей, самой
квалифицированной интеллигенцией. Мне думается, что мировоззрение народных
масс слагается иными путями. И если верно и тонко замечание Вл.
Соловьева, что первая стадия развития ребенка может быть определена в
духе позитивизма, то дальнейшая ступень развития детей народных масс вряд
ли характеризуется метафизическими моментами и сознательной
религиозностью. Дети крестьян и рабочих не лишены, конечно,
любознательности, но вопросы, с которыми они обращаются к окружающим их
взрослым, носят преимущественно практический, конкретный характер. Эти
вопросы касаются реальных окружающих вещей и их взаимоотношений. Они, эти
вопросы, определяются не категорией субстанции и причинности, а имеют в
виду категорию цели в непосредственно утилитарном значении. - Зачем
такое-то действие? К чему служит тот или другой предмет? и т.
д. Вопросы - откуда? почему? и зачем? в их отвлеченном метафизическом
значении вопросы, которые приводят в восторг членов интеллигентской семьи,
не встретили бы ни малейшего сочувствия и ни малейшего поощрения в
крестьянской и рабочей семье, члены которой постоянно озабочены и
подавлены тяжестью реальной действительности, и у которых нет времени
вникать в смысл вопроса, лишенного конкретного, практического содержания.
Да, в трудовой обстановке они не могут возникнуть в детской голове. Досуг
и определенный минимум материального обеспечения культурными ценностями
делают возможным развитие и культивирование философской детской
любознательности.
Размышления этого порядка и в голову не приходят мыслителям, являющимся
идеологами высших, привилегированных классов. Когда у них речь идет о
человеческой индивидуальности, то этой индивидуальностью оказывается
всегда и неизменно человек, вышедший из привилегированного класса. В таком
методологическом подходе чрезвычайно ярко сказывается психология и способ
мышления идеолога высших господствующих сословий. Если бы Конт судил о
позитивистском характере своей эпохи не по умственному состоянию кружка
крупных ученых, которым он читал свой "Курс позитивной философии", а
спросил бы себя, какое мировоззрение исповедывало французское крестьянство
и большинство рабочих 20-х годов XIX столетия, знаменитая триада потерпела
бы полное крушение. Ибо крестьяне и рабочие Франции эпохи Конта в
большинстве своем находились, без всякого сомнения, на теологической
стадии развития, проникнутой первобытным фетишизмом. В том-то и беда и
прямо непостижимое заблуждение идеалистических толкователей исторического
хода развития, что они бессознательно, в силу вкоренившейся привычки,
отождествляют количественно ничтожную часть человечества, незначительную
группу мировой интеллигенции, со всем человечеством в его великом,
безбрежном целом. Это вкоренившееся, неистребимое заблуждение является
также основой философско-исторической формулы О. Конта.
Впрочем, необходимо тут же отметить, что сам Конт чувствовал
несостоятельность и, если можно так выразиться, тесноту своего об'яснения
исторического хода вещей. Испытав на себе сильное влияние С. Симона,
который, как известно, придавал огромное значение экономическим отношениям
и в первую голову промышленности, Конт вынужден был признаться, что его
теория не совсем применима к периоду, продолжавшемуся от XIV столетия до
его времени. В течение этого исторического периода, думает Конт, не только
идея, а также промышленность обусловливала собою социальное развитие.
Какой же, спрашивается, вес может иметь философско-историческая теория,
которая бессильна об'яснить не более, не менее, как шесть столетий
исторической жизни? Ясно, что, по существу дела, - решительно никакого.
На этом покончим наши критические замечания по поводу формулы Конта,
повторяя, что подробное рассмотрение влияния идей в историческом процессе
развития - впереди.
А теперь перейдем к изложению главных основ социологии продолжателя
Конта Герберта Спенсера.
Органическая теория Герберта Спенсера пользуется такой известностью у
значительной части читающей публики, что изложение ее принципов может
показаться излишним. Но в интересах критики и конечной критической оценки
этой господствующей в буржуазной социологии теории такое изложение
безусловно необходимо. Думаю также, что старое правило repetio est mater
studiorum всегда сохраняет свое значение. Прибавляю к тому же, что очень
часто популярные теории именно благодаря своей популярности по существу
плохо усвоены.
Во второй части I тома "Оснований социологии" Спенсер старается
определить свое отношение к своим предшественникам. Это определение четко
выявляет существенные черты органической теории. Остановимся на нем.
Своими предшественниками Спенсер считает Платона, Гоббса и Конта. Но,
считая этих мыслителей своими предшественниками, он не разделяет их
социологических воззрений в главной их основе. "В "Республике" Платона, -
говорит Спенсер, - Сократ утверждает, что государства таковы, каковы люди,
ибо в основании их лежат людские характеры". Это утверждение
представляется Спенсеру непонятым до сих пор в его настоящем значении.
Разделяя вполне эту истину, Спенсер продолжает:
"разделение труда описывается в этом сочинении ("Республика" Платона.
А.), как общественная необходимость, но оно изображается скорее, как
порядок, который следует установить, чем устанавливающийся сам собою".
Очевидно, следовательно, что, с точки зрения Спенсера, государство не
устанавливается сознательным способом, а вырастает, как нечто
органическое, естественным путем слагаясь из человеческих характеров.
Признавая далее сходство между своей общественной теорией и социальным
учением Гоббса, Спенсер подчеркивает решительно свои разногласия и с этим
мыслителем. "Подобно Платону, - рассуждает Спенсер, - Гоббс смотрит на
общественную организацию, как на искусственную, так как он вводит понятие
об общественном договоре, у которого будто бы берут начала
правительственные учреждения, который придает верховной власти ее
неот'емлемый авторитет". Устанавливаемая Гоббсом аналогия между обществом
и организмом принимается Спенсером во внимание, и на основании этой именно
аналогии он причисляет себя к последователям Гоббса. Тем не менее Спенсер
не солидарен с знаменитым английским материалистом. В чем же сущность их
разногласия?
Характеристика, которая дается Гоббсом своему учению, заключает в себе
ответ на этот вопрос. "Искусством, - рассуждает Гоббс, - сотворен тот
великий Левиафан, которого называют обществом, народом (Commonwealth),
государством, а по-латыни civitas, и который есть не что иное, как
искусственный человек, хотя и превышающий по своим размерам и силе
естественного человека, для охранения и защиты которого он придуман.
Верховная власть есть его искусственная душа, придающая жизнь и движение
всему телу. Судьи и другие чины судебного ведомства суть его искусственные
сочленения; награды и наказания, понуждающие к действию и к выполнению
своей обязанности каждое сочленение и каждый член, связанный с седалищем
верховной власти, - суть нервы, исполняющие ту же самую роль в
естественном человеческом теле". Сравнение общества с организмом
утверждается, таким образом, с полной сознательной точностью. Органическая
теория общества, казалось бы, налицо, но Спенсер принимает учение Гоббса
лишь наполовину и, с своей точки зрения, он совершенно прав. "Понятие
Гоббса, - рассуждает Спенсер дальше, - только с одной стороны подходит
ближе к действительно рациональному представлению". Чего же не хватает
Спенсеру в формулировке Гоббса? Его не удовлетворяет учение об
искусственном создании государственного устройства.
Согласно учению Гоббса, государственное устройство сходствует с
человеческим организмом. Тот факт, что именно с человеческим организмом, а
не с организмом вообще, придает государству оттенок сознательности,
сознательного созидания. По Спенсеру же, дело обстоит несколько иначе.
Общество, по существу его учения, определяется сходством не с тем или
другим организмом, а с биологическим организмом вообще, как таковым.
"Общественная организация, - рассуждает Спенсер о только что приведенной
характеристике государства у Гоббса, - приравнивается здесь к организации
человека, а такая аналогия должна считаться слишком специальной".
Половинчатость и неполноту Гоббсовского учения Спенсер об'ясняет
недостаточной степенью развития биологии в эпоху великого автора
"Левиафана".
Но, благодаря крупным успехам биологии периода Конта, последний ближе
подошел к пониманию сущности государственного строения. "Принадлежа, -
читаем мы в "Основаниях социологии", - к более новому времени, когда
биологи уже открыли и установили до очень значительной степени общие
основания всякой организации, и когда было уже признано, что общественное
устройство не создается искусственно, но постепенно развивается само
собой, - Огюст Конт избег этих ошибок. Он не сравнивал общественного
организма с каким-нибудь особенным родом индивидуального организма, но
утверждал просто, что основания организации одинаковы в обоих этих
случаях. Он смотрел на каждую ступень общественного прогресса, как на
следствие предшествовавших ступеней, и признавал, что развитие строения
идет от общего к специальному". Значительны и важны в этой выдержке
следующие утверждения:
во-первых, признание Спенсера, что органическая теория явилась, с одной
стороны, следствием развития биологии и, с другой - созревшей мысли об
общественном развитии; во-вторых, интересно прямое заявление Спенсера, что
он - продолжатель и, по существу дела, ученик Огюста Конта. Пока
остановимся на втором положении.
Будучи продолжателем и учеником Конта, Спенсер развивает учение,
значительно отличное от теории своего учителя. "Он (Конт. А.), - заявляет
решительно Спенсер, - не избег вполне старого ошибочного взгляда на
учреждения, как на искусственные распорядки, ибо, противореча самому себе,
считал возможным для общества реорганизовываться на будущее время согласно
с принципами его позитивной философии". Разногласие Спенсера с Контом
начинается, таким образом, там, где речь идет о примеси искусственного
элемента в государственном строительстве. Конт, стоя на точке зрения
эволюции и развивая ту мысль, что социология является продолжением
биологии, сравнивая дальше историческое развитие с развитием индивидуума,
признавал тем не менее возможность реорганизации общественного устройства
соответственно идеалу позитивистской философии. Такая возможность
отвергается Спенсером принципиально, т.-е. в том смысле, что реорганизация
государственного устройства, в какой бы то ни было форме, представляет
собою утопию, противоречащую строго научному определению общества и теории
его развития.
Действительно, научный метод в деле общественно-исторического
исследования должен, с точки зрения Спенсера, исключить всякую возможность
сознательного воздействия на исторический процесс.
Итак, определяемое Спенсером главное отличие его метода исследования от
метода исследования его предшественников - Платона, Гоббса и Конта -
заключается в том, что последние, сравнивая общество с организмом,
допускали возможность общественной реорганизации, между тем, как, по
мнению Спенсера, общество, подобно организму, не допускает никаких
радикальных изменений путем планомерного сознательного воздействия.
Посмотрим теперь, как обосновывает Спенсер свою строго выдержанную
органическую теорию общества. Спенсер начинает свои теоретические
исследования с правильно поставленного вопроса, - что такое общество? Этот
вопрос должен быть разрешен с самого начала всякого социологического
рассмотрения. Общество, как мы уже это видели из сопоставления взглядов
Спенсера с воззрениями его предшественников, представляет собою, по мнению
первого, организм. Это утверждение нам пока известно в чисто догматической
форме. Спрашивается, следовательно, каким образом обосновывает глава
органической теории эту последнюю. Начнем с следующей характерной, с нашей
точки зрения, и нужной для наших последних выводов выдержки: "Решившись, -
читаем в "Основаниях социологии", - смотреть на общество, как на особенный
индивидуальный предмет, мы должны спросить себя теперь, что же это за
предмет?
При внешнем рассмотрении оно кажется не имеющим никакого сходства ни с
одним из об'ектов, известных нам через посредство наших чувств.
Если оно и может иметь какое-либо сходство с другими об'ектами, то
сходство это не может быть усмотрено простым восприятием, но может быть
открыто только путем рассуждения. Коль скоро общество становится особым,
индивидуальным бытием, в силу постоянства отношения между его составными
частями, то у нас сейчас же является вопрос - не представляют ли эти
отношения между его частями каких-нибудь сходств с постоянными отношениями
между частями, замечаемыми нами в каких-либо других бытиях? Единственное
мыслимое сходство между обществом и чем-либо другим может заключаться в
параллелизме принципа, управляющего расположением составных частей".
Здесь утверждаются весьма важные методологические положения. Общество,
не являясь чувственно воспринимаемым предметом, не может само по себе
стать об'ектом научного исследования. Для того, чтобы оно стало таковым,
оно должно быть сравниваемо с предметом чувственного восприятия, и далее,
лишь на основании сравнения постоянства отношений - в обществе и в
чувственно воспринимаемых предметах является возможность исследовать
общество, как предмет. Метод Спенсера может, таким образом, быть назван
методом аналогическим. С каким же предметом, спрашивается, является
возможным сравнивать общество? Существуют два большие класса аггрегатов, с
которыми представляется возможность сравнивать общественный аггрегат:
класс аггрегатов неорганических и класс аггрегатов органических.
Встает вопрос - представляют ли отличительные свойства общества
сходство со свойствами неживого тела, или же эти свойства сходны в
каких-либо отношениях со свойствами живого организма? Стоит только, -
рассуждает Спенсер, - поставить первый из этих вопросов, чтобы немедленно
дать на него отрицательный ответ.
Общество, состоящее из живых существ, не может по своим общим свойствам
походить на неживое тело. Что же касается второго вопроса - о сходстве
общества с живым организмом, то нет возможности решить его без тщательного
анализа постоянства взаимоотношений в обществе и постоянства
взаимоотношений в живом организме. И тот и другой род взаимоотношений
должны быть определены и сопоставлены. Лишь на основании этого взаимного
сопоставления явится возможность вывести законы общественного развития.
Исследованию этой параллели отводится в "Основаниях социологии" вся
теоретическая часть. Последуем за Спенсером. Первым важнейшим
отличительным свойством как общества, так и живого тела является рост. Это
есть главная черта, в силу которой общество сходствует с органическим
телом и вследствие которой оно существенно отличается от мира
неорганического. Другая отличительная черта и человеческих обществ и живых
существ состоит в том, что на-ряду с увеличением размеров наблюдается
увеличение сложности в их строении.
Низшие животные или зародыши высшего обладают лишь немногими отличными
друг от друга частями. Но, с увеличением общей массы тела, число таких
частей увеличивается, при чем в то же время части дифференцируются одна от
другой. Тот же самый процесс мы наблюдаем в ходе общественного развития.
Вначале различия между разными группами весьма незначительны как
количественно, так и качественно. Но, с ростом народонаселения в данном
коллективе, общественные разделения и подразделения становятся и более
многочисленными и более определенными. Помимо этого, как в общественном,
так и в индивидуальном организме дальнейший ход дифференциации
прекращается только с завершением типа, определяю
...Закладка в соц.сетях
