Жанр: Электронное издание
Tochin07
... деревьев и кустов, груды вывезенных с поля камней,
поросшие диким малинником...
Но ей не хотелось начинать все сначала. Хотелось добраться до Поповки, где-то она
рядом, может даже вон за теми деревьями, Аделина никогда не подходила к деревушке с этой
стороны, но в общем направлении ошибиться не могла... А уж там у кого-нибудь должен быть
телефон... Хотя бы сотовый...
Она добежала. Мягкая, подающаяся земля закончилась. По ногам захлестала трава.
Аделина сбавила ход - и через несколько секунд увидела "пассат", спрятанный за крохотным,
полуразвалившимся сарайчиком.
Девушка застонала... И вновь круто сменила направление. Бежала туда, где заросли
мелколесья были гуще. Туда машина не сунется, и...
- Быстро бегаешь, - широко улыбнулся Алекс, поднимаясь на ноги. В руке его что-то
блеснуло - небольшое, но явно опасное.
Идиотка!!! - мысленно взвыла она. - Полная дура! Шарахнулась от машины, не
поглядев, есть ли кто внутри! А хитрый Алекс поставил "пассат" в качестве пугала и точно
рассчитал, куда метнется напуганная дичь...
Первый Парень шагнул из кустов - неторопливо, уверенно. Сказал, по-прежнему
улыбаясь:
- В жизни не драл такую потную и грязную мочалку... Даже любопытно...
Теперь она разглядела: в руке у него скальпель. Страшнее уже не стало... Алекс медленно
приближался - Ада так же медленно отступала. Потом бросилась наутек - нацелившись в
узкий разрыв между зарослями дикой малины.
Алекс не побежал следом - пошагал столь же спокойно и уверенно. Прошел тем же
разрывом между колючими кустами и увидел неподвижно застывшую девушку. '
Под ногами Аделины был обрыв - совершенно отвесный, со скальными выходами.
Впереди, в сотне метров, - другой, похожий. По дну каньона змеилась узкая ленточка речки
Поповки. Неподалеку, из-за изгиба русла, доносился звонкий смех, детские голоса, - и
казалось, что те звуки доходят из другого мира... Нормального мира.
- Прыгай, - посоветовал Алекс. - Повезет - останешься жить. Калекой.
Она не прыгнула. Не оборачиваясь, расправила цепочку кулона - и надела его на шею.
Через секунду жесткие пальцы вцепились ей в плечо, отдернули от обрыва. Удар! -
девушка согнулась от резкой боли в солнечном сплетении. Еще один, носком ботинка в
коленную чашечку, - и она рухнула на земле.
- Ноги сломаю - не будешь бегать, - сказал Алекс.
Сказал с видимым равнодушием - хотя внутри нарастало возбуждение. Не такого он
хотел, думал, что с Адой всё получится иначе, чем со спасовскими подстилками... Но выбирать
не из чего. А для начала надо вбить - в самом буквальном смысле вбить - в девку мысль:
если поднимешь руку (или ногу!) на Первого Парня, - будет больно. Очень больно.
И он приступил к экзекуции. Опыт дрессировки мочалок Алекс имел богатый. Тут главное
не входить в раж, не лупить, позабыв обо всем на свете... Калечить не надо. Надо лишь
заставить ползать и извиваться от дикой, сводящей с ума боли. Тогда потом, когда учеба
закончится, что с мочалкой ни делай, - покажется ей за счастье.
...Тело в когда-то белом платьице корчилось на земле. Пожалуй, хватит, решил Алекс.
Вновь, второй раз за сегодня, расстегнул молнию брюк.
Скомандовал, подойдя поближе:
- На колени! Быстро!
Подчинилась... По лицу девушки катились слезы - и смешивались с каплями крови.
Распухшие от ударов губы подрагивали - и подрагивание это возбудило Алекса сильнее всего.
Он положил ладонь на ее грязные, спутанные волосы - почти ласково. Другой рукой
поднес к лицу Аделины скальпель.
- Приступай, чего ждешь? - Ладонь слегка надавила на ее затылок.
Распухшие губы начали приоткрываться - шире, еще шире...
- Глубже, глубже забирай, не мамкину сиську сосешь, - приговаривал Алекс.
По лицу его расплылась довольная ухмылка. В следующую секунду он завопил - так, что
каньон откликнулся гулким эхом и смолкли ребячьи голоса за излучиной. Оглушенная
акустическим ударом Аделина рефлекторно сглотнула.
Скальпель упал на траву. Вопль не стихал. Алекс сделал шаг назад, другой... Между
пальцев, вцепившихся в ширинку, хлестала кровь. На джинсах быстро ширилось красное пятно.
Алекс смотрел на Аду не отрываясь - и не закрывая изломанного криком рта - словно боялся
опустить глаза и увидеть, что она с ним сделала. И медленно пятился...
Вопль смолк резко и неожиданно. Алекс накренился назад, оторвав наконец руки от
промежности, пытаясь ухватиться за воздух... А затем рухнул с обрыва.
Аду стошнило. Потом она увидела, что ей только что пришлось проглотить, что
вылетело сейчас у нее изо рта, - и ее стошнило еще раз. И еще. И еще... Пустой желудок
извергал лишь капли обжигающей рот слизи, но судорожные конвульсии не прекращались.
Подойти к обрыву и заглянуть вниз Аделина смогла нескоро...
Алекс Шляпников лежал внизу, на острых каменных обломках, усеивающих дно каньона.
И не шевелился.
8
- Дай мне сигарету, - попросила Наташа, когда они с Кравцовым вышли из "нивы" у
сторожки.
Он посмотрел удивленно, протянул пачку. Наташа неловко вынула сигарету, неловко
прикурила от поднесенной зажигалки. И тут же уронила...
Кравцов обернулся с нехорошим предчувствием. Перед ними стоял Сашок. С обнаженной
катаной в руке.
Пауза тянулась несколько бесконечных секунд. Затем Сашок шагнул вперед. И
заговорил...
"Он совсем разучился говорить с людьми в своей каменной могиле..." - мелькнуло в
голове у Кравцова. И он ощутил нечто вроде несвоевременной жалости к Сашку.
Действительно, речь того особой связностью не отличалась:
- Не соврал ведь тогда Козырь... Башмаков, значит, не износивши... Не со мной, так с
небось с другим... Ножичками кидаться, да?.. А теперь вот... Не Динамита надо было...
Он говорил что-то еще, обличающе указывая на них катаной, - Кравцов уже не слушал.
Напряженно искал путь к спасению. И не видел такого пути. Замок на двери не отпереть -
попросту не успеть. Ни до ружья, ни до тревожной кнопки сигнализации не добраться... Надо
дать уйти хотя бы Наташке... Но выйдя с голыми руками против меча, можно выиграть пару
секунд, не больше... И ничего подходящего под рукой... Хоть бы обрезок трубы, хоть бы
палка...
И тут он увидел . Увидел палку Ворона, так и лежавшую там, куда он ее запихал - между
днищем вагончика и фундаментом. Но Сашок стоял к палке гораздо ближе...
- Беги! - толкнул Кравцов Наташу. А сам потянулся рукой во внутренний карман -
вроде бы украдкой, но так, чтобы Сашок заметил...
Наташа от толчка вышла из оцепенения, сделала шаг назад, другой...
- Беги же!!!
Сашок на блеф с пустым карманом не купился - огибая по дуге Кравцова, ринулся на
Наташу.
Пш-ф-ф-ф-ф! - ударила ему навстречу коричневая струйка. Кравцов успел увидеть
красно-желтый баллончик в руке Наташи... Глаза тут же наполнились слезами, в нос и горло
вонзились тысячи крохотных зазубренных иголочек... Кравцов выдернул палку из-под
вагончика и обернулся к противнику.
Тому досталось куда больше - Кравцова зацепил самый краешек струи. Сашок слепо
махнул катаной в сторону Наташи - мимо. Махнул еще раз - снова мимо. На третьем его
замахе Кравцов с размаху врезал тяжеленной палкой по предплечью Сашка. Кость сломалась с
сухим треском.
- Э-э-э, - изумился Хлорофос, не отлипая от прицела. - Да тут не доправлять, тут
работать придется...
Недовольство в его тоне не прозвучало. Наоборот - радость и предвкушение любимого
дела. Он снял винтовку с предохранителя, что-то поправил в своей оптике, снова приник к
окуляру. Женя Маркевич увидел, как профиль снайпера стал сухим, напряженным. Рот
приоткрылся, язык быстро облизал верхнюю губу. Женя, знавший Хлорофоса не первый год,
понял: сейчас прозвучит выстрел.
Выстрел не прозвучал. Вместо него раздался негромкий хруст - рукоять пистолета
опустилась на затылок. Маркевич ухватился за ноги, оттащил обмякшее тело напарника от
амбразуры. И сам занял его место. Цевье СВД хранило еще тепло рук Хлорофоса. И было
чуть-чуть влажным. Женя брезгливо скривился...
К удивлению Маркевича, схватка, которую он почитал законченной, - продолжалась.
Причем удивление - мягкий эпитет.
Женя знал достаточно о ранах и травмах, и о том, какое действие производит выпущенная
прямо в лицо струя из перцового баллончика, чтобы понимать: ТАКОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!
Если даже шок от боли в сломанной руке сразу не отправит человека в беспамятство - любые
резкие движения исключены. Не говоря уж о такой мелочи, как зрение, надолго выведенное из
строя жгучим аэрозолем...
Такого не могло быть - однако происходило. "Объект-2" переложил катану в левую руку
- правая болталась ненужной обузой, сгибаясь в лишнем месте. Дикая боль, которая
неизбежно должна была возникнуть при этом в трущихся обломках кости, - не возникала. Или
Зарицын не обращал на нее внимания.
"Анестетики?" - неуверенно подумал Женя, и тут же отмел мысль. Ерунда, доза
потребуется лошадиная, никто не станет обезболивать все тело перед схваткой, не зная, куда
может угодить удар...
Струя аэрозоля произвела на Зарицына не большее впечатление, чем аналогичная струя
воды: отплевался, проморгался, - и всё. И теперь настойчиво пытался прикончить писателя.
Маркевич не был снайпером-профессионалом. И нуждался в секунде-другой для
прицеливания... Но он никак не мог улучить момент для верного выстрела - чтобы поразить
одного из схватившихся мужчин, не зацепив другого.
Обманув противника хитрым финтом, катана взлетела в воздух - и рухнула вниз
невидимым глазу ударом. Женя понял, что она играючи перерубит подставленную палку, а
затем - голову писателя. И что через секунду на ногах останется лишь Зарицын...
Маркевич задержал дыхание и плавно выбрал слабину пуска.
Фехтованием писатель Кравцов никогда в жизни не увлекался. А вот драться на палках в
юности доводилось... Но доставшееся в наследство от Ворона орудие мало подходило для
такого дела. Оказалось излишне тяжелым - похоже, внутри действительно скрывался мощный
металлический стержень. Сокрушительному первому удару это помогло - а потом только
мешало.
Сашок левшой отнюдь не был. К тому же левый глаз его прикрывала повязка. И поначалу
это уравняло шансы. Но лишь поначалу. Все попытки Кравцова развить успех: выбить меч или
сломать вторую руку, - Сашок с трудом, неловко, но парировал. И сам атаковал -
размашистыми боковыми ударами. Не слишком быстрыми, поначалу неуклюжими, но
достаточно сильными. Кравцов успевал подставлять палку, "снимать" удары, переводить полет
смертоносной стали в другую плоскость...
Катана со свистом разрезала воздух. Кравцов медленно отступал. Наташа следила за
схваткой расширившимися глазами - но больше не делала попыток вмешаться.
Удар, удар, удар... От палки отлетали щепки. Долго так продолжаться не могло. Сашок
явно осваивался, действуя непривычной рукой. Стоит ошибиться или хотя бы споткнуться - и
всё. Конец.
Кравцову показалось, что он сможет дотянуться, достать концом палки кисть руки,
сжимающей катану... И он попытался. Сашок, похоже, ждал именно этого. Клинок мгновенно,
словно не подчиняясь инерции, изменил траекторию - и обрушился сверху. Кравцов чудом
успел подставить тяжеленную палку - с тоскливым чувством, что она сейчас разлетится
пополам. А затем - тоже пополам - разлетится его голова.
Сталь столкнулась с деревом - и отскочила. Сила удара отшвырнула писателя назад.
Сашок бросил удивленный взгляд на катану - на лезвии появилась свежая зазубрина...
Кравцов тут же воспользовался его секундной заминкой - попытался достать колющим
выпадом в грудь... Во многом это был жест отчаяния - палка не шпага, и ее резиновым
набалдашником не больно-то кого заколешь...
Сашок отмахнулся почти небрежно, и...
И тут произошло странное. Глухой хлопок. Палка в руке Кравцова сильно дернулась
назад. Сашок тоже дернулся, катана бессильно опустилась... Удивленный Кравцов не успел
воспользоваться его замешательством и нанести решающий удар - противник свалился ему
под ноги.
На губах Сашка показалась кровь. На левой стороне груди набухло кровавое пятно -
небольшое, с рваным отверстием в центре.
Недоумевая и подозревая какой-то подвох, Кравцов следил за неподвижным
противником. Окровавленные губы шевельнулись - и замерли...
Кравцов, уже догадавшийся в чем дело - и ошеломленный своей догадкой, -
перевернул палку. В новеньком резиновом набалдашнике появилось небольшое отверстие.
Кругленькая аккуратная дырочка... В ноздрях Кравцова до сих пор стоял жгучий аромат перца
- но он не сомневался: из дырочки наверняка тянет кислым запахом сгоревшего пороха...
Наташа издала невнятный звук, показала рукой ему за спину. Кравцов обернулся. От
развалин к ним бежал человек в камуфляжной форме. Выражение лица бегущего отражало
одну-единственную эмоцию - сильнейшее удивление...
Подбежав, первым делом Женя Маркевич огляделся по сторонам - в пустынном парке
никого. Затем взялся за руку "объекта №2" - пульса нет. Готов... Прямо в сердце.
Оттащил тело к вагончику, уложил вплотную к фундаменту. Писатель и женщина
наблюдали за его действиями молча и неподвижно. Не оправились от шока...
Маркевич подошел, потянул палку из рук Кравцова.
- Разрешите? Ваша игрушка?
- Вы от Чагина? - запоздало спросил писатель.
- Да, - ответил Женя после секундной паузы. - Я из "Рапиры".
Он быстрым жестом продемонстрировал удостоверение (Кравцов едва успел разглядеть
фамилию) и вернулся к теме:
- Сами тросточку смастерили?
- Нет... Досталась в наследство от одного старика... Понятия не имел, что она с
секретом...
Женя Маркевич стал удивленно рассматривать палку, оказавшуюся не только палкой.
- Ну и дедок... - удивленно присвистнул он спустя пару минут. - Прямо Джеймс Бонд
натуральный...
Секрет оказался несложен - достаточно было нажать на один из сучков и потянуть назад
верхнюю часть палки. Она отошла со щелчком. Показался вороненый металл, под ноги
Маркевичу выпала гильза - винтовочная, новенькая, блестящая...
- Однозарядка, - пояснил Женя. - По типу самопальных ручек-пистолетов, были такие
в моде в свое время... Но эта гораздо больше. Укороченный ствол и патронник от трехлинейки,
затвор и спусковой механизм самодельные... Ну-ка...
Он сдвинул конструкцию, вновь принявшую вид мирной палки. Стал по очереди
нажимать на остальные сучки - срезанные почти вровень с гладкой деревянной поверхностью.
После нажатия на третий сучок раздался звонкий щелчок ударника.
Кравцов подумал: если бы он заранее знал, что случайное движение его пальца убьет
человека, - нажал бы? И сам себе ответил: да. Ни раскаяния, ни жалости он не ощущал. Было
бы время добраться до дробовика - выстрелил бы в Сашка точно так же...
- Спуск... - констатировал Женя очевидное. - А внизу - встроенный глушитель.
Интересная, однако, случайность... Как удачно на нужную точку вы нажали... И в нужный
момент... Бах! - и ровнехонько в сердце...
Он испытующе посмотрел на Кравцова.
Писатель пожал плечами: совпадение, дескать. Хотя сам не сомневался - никакой тут
случайности нет. Опять кто-то ему помог - как тогда, со складным ножиком... Но кто?
Летучий Мыш? Или сама Тварь, имеющая какие-то виды на писателя Кравцова? Или... Или
Летучий Мыш - лишь одна из ее ипостасей?
Он нагнулся, поднял гильзу. На донце цифра 43 - сорок третий год... А на вид вчера
сошла с конвейера. Кравцов сказал с мрачной уверенностью:
- Наташа, из этой самой штуки Ворон убил Пашку...
"И убил бы меня..." - не стал он добавлять, вспомнив искаженное лицо Ворона и
нацеленную палку... Точно убил бы, если бы не сердечный приступ - наверняка опять
"случайный"... Сомнений в намерениях старика не оставалось - оружие, не похожее на
оружие, не наставляют, чтобы напугать.
По лицу Наташи было не понять, как она отнеслась к этой информации. Достала
мобильник, ткнула в одну клавишу, в другую...
- Кому? - быстро спросил Кравцов.
- В милицию...
- Не надо! - в один голос остановили ее Кравцов и Женя Маркевич. Писатель добавил
полуутвердительно:
- Надо вызвать Чагина?
Маркевич замялся. Но все-таки сказал:
- Не стоит...
И он коротко, буквально несколькими фразами, рассказал о происшествии на огороде
Шляпниковых - после которого седоголовый стал совсем иным... Не утаил и распоряжений
Чагина, касавшихся писателя Кравцова.
- Он словно спятил - сохранив при этом и логику, и все профессиональные навыки...
- закончил Женя недолгий рассказ.
- И что же теперь... - растерянно сказал Кравцов. Все его планы и расчеты полетели к
чертям... Главный союзник неожиданно оказался главным противником.
Готовым убить противником.
Мальчики выглядели ровесниками - каждому лет по семь-восемь. Девочка казалась чуть
старше.
Лежавшего на острых каменных обломках Алекса Шляпникова они рассматривали с
боязливым любопытством, не подходя близко.
- Пьяный, - сказала девочка с непоколебимой уверенностью. В тоне ее чувствовалось
хорошее знание жизни. Улочки деревни Поповки часто украшали тела поверженных борцов с
зеленым змием.
- Не-а-а... - возразил один из мальчиков. - Сверху скинули! - кивнул он на обрыв.
Выдержал паузу, округлил глаза и произнес мелодраматическим шепотом: - УБИЙСТВО!!!
- Пьяный, - стояла на своем девочка.
- Спорнём? - завелся мальчик. - Точно с верхотуры шлепнулся! На что споришь?
Девочка предложенное пари проигнорировала. Сморщила носик и отвернулась от
распростертого тела Алекса.
Второй мальчик рассудительно попытался примирить две точки зрения:
- Наверное, потому и свалился, что пьяный... Взрослым скажем?
- А тебе мама сюда ходить разрешала? - ядовито поинтересовалась девочка.
Мальчик смущенно потупился. Сюда, в отдаленный и редко посещаемый уголок каньона
речки Поповки, вся троица выбралась нелегально.
- Точно говорю - пьяный! Поспит и сам уйдет...
- А если мертвый? - Первый мальчик никак не хотел расстаться с криминальной
версией произошедшего. Он отчасти ощущал себя героем детективного телесериала,
обследующим место загадочного преступления, - а тут такая заурядная и обыденная
причина...
- Давайте так, - вновь попытался примирить спорящих второй мальчик, - если до
завтра сам не уйдет - тогда и скажем...
На том и порешили.
- Уезжайте, - сказал Женя Маркевич. - Отвезите Наталью Васильевну с детьми в
безопасное место - и не возвращайтесь. В "Рапире" еще не у всех съехала крыша - и мы сами
разберемся с начальником. И с этим тоже. - Он кивнул на полотнище брезента, отыскавшееся
в сторожке и прикрывавшее тело Сашка. Помолчав, добавил:
- Думаю, к ночи закончим.
Кравцову показалось, что в голосе Жени мелькнула едва уловимая нотка тоскливого
сомнения.
В одном парень в камуфляже прав - Наташу надо увезти отсюда, и немедленно. Но
самому уезжать надолго нельзя. Сейчас - тем более. Чем бы ни закончилась внутренняя
разборка в "Рапире". Если Даня выполнит обещание и разыщет-таки ход, ведущий к логову
Твари - есть шанс успеть. Нанести упреждающий удар. Жаль, что нет взрывчатки - полсотни
килограммов пластида ох как пригодились бы в подземной экскурсии... И взять неоткуда -
после метаморфозы, произошедшей с Чагиным. Подполковник Мельничук тут не помощник.
Маркевич, пожалуй, тоже... Достать что-нибудь взрывающееся рапировец, пожалуй,
сумел бы, да не стоит загружать парня, - ему и своих проблем хватит, седоголовый тот еще
орешек... Придется выступить налегке. В одиночку и с легким стрелковым оружием.
Кравцов понятия не имел, что взрывчатки в недрах Поповой горы хватает. И не десятки
килограммов - многие тонны.
Предания старины - X.
Кальтенбруннер. 27 июля 1943 года
Обергруппенфюрер СС Кальтенбруннер подумал, что сидящий напротив него офицер
чем-то напоминает покойного Кранке - хотя черты лица совсем не похожи. Разве что шрам на
щеке, но эта примета не редкость среди бывших буршей ...
Всесильный начальник всесильного РСХА (Главного управления имперской
безопасности) никогда бы себе в этом не признался, но общим у двух столь разных людей было
одно: оба внушали неосознанный страх. Походили на диких зверей - прирученных, и верно
служащих человеку - но способных в любой момент оборвать поводок и вцепиться в горло.
Человек в форме гауптштурмфюрера СС продолжал доклад - короткими фразами,
никаких эмоций, никакой личной оценки происходившего - лишь факты.
- Достаточно, Отто, - остановил его Кальтенбруннер. - Все это мне известно из ваших
рапортов. Меня интересуют два момента. Во-первых: почему не были доставлены в рейх
останки оберштурмбанфюрера Кранке?
На самом деле его не интересовало даже это. В свете последних событий и затея Кранке, и
ее фиаско вышли из ряда первоочередных проблем, волнующих обергруппенфюрера СС Эрнста
Кальтенбруннера.
Но порядок есть порядок. Подчиненным и в голову не должно приходить, что какие-то их
действия могут избегнуть бдительного начальственного надзора.
Человек со шрамом ответил, не задумываясь:
- Согласно вашему приказу, обергруппенфюрер, в вопросах, касающихся деятельности
Кранке на объекте под кодовым названием "Либенхаузен", оперативное руководство
осуществлял Рунгенау. По его указанию останки оберштурмбанфюрера Кранке захоронены
неподалеку от графского дворца. Возле могилы в ночное время выставляется усиленный пост.
Опять не прозвучало ни слова о том, как гауптштурмфюрер оценивает суть распоряжений
Рунгенау - ученого в эсэсовском мундире.
- Понятно... - процедил Кальтенбруннер. - И по указанию того же Рунгенау вы
переместили в глубину катакомб больше половины снарядов и бомб, предназначенных для
восемнадцатой армии?
В вопросе прозвучала нотка угрозы. Человек со шрамом, казалось, ее не заметил.
- Да, обергруппенфюрер.
Приказ выполнен точно и быстро. О чем тут говорить? Вопросами же снабжения
восемнадцатой армии пусть занимается ОКВ .
- Тогда остается вторая неясность, Отто: как вы умудрились потерять двенадцать
человек в ходе этой операции? Без какого-либо боестолкновения с противником?
- Я приказал их расстрелять. - На лице Отто ничего не дрогнуло. - После длительного
пребывания под землей они стали... - Эсэсовец впервые замялся, не находя нужного слова.
Потом нашел-таки: - ...неадекватны. Я не мог рисковать случайным взрывом, который
оставил бы воронку глубиной в два километра.
Кальтенбруннер хотел спросить: "Не проще ли было передать "неадекватных" в руки
фельдполиции?" - и не стал. Именно такой - не ведающий страха, сомнений и жалости
человек нужен ему для выполнения задания. Нового задания.
- Хорошо, Отто. Отличная работа.
- Я могу возвращаться? - Гауптштурмфюрер провел бессонную ночь в самолете,
летящем в Берлин, и не очень понимал, зачем вызвал его Кальтенбруннер - да еще в обход
непосредственного шефа, бригаденфюрера Шелленберга. Не для того же, чтобы еще раз
услышать изложенные в рапортах факты...
- Возвращаться не придется, - отрезал Кальтенбруннер.
- Но... Рунгенау назначил подрыв через три дня, и...
- Рунгенау - старый маразматик, сумевший втереться в доверие к фюреру! - вскипел
шеф РСХА. - Думаете, я не читал его бредовый доклад о подземных кладовых загадочной
силы, питающей военную мощь большевиков? К тому же его мать во втором браке была
замужем за евреем - и он готов придумать что угодно, лишь бы об этом факте вспоминали как
можно реже!
Человек со шрамом промолчал. Но подумал, что в любом бреде может иметься зерно
истины... В любом случае, странные ощущения и странные происшествия в уходящих в
непредставимую глубь лабиринтах можно объяснять чем угодно, но только не евреем-отчимом
Рунгенау...
После короткой вспышки Кальтенбруннер вновь заговорил спокойно и размеренно:
- Кто замещает вас во время отсутствия, Отто?
- Оберштурмфюрер Зейдлиц.
Отто не стал говорить, что перед самым отлетом ему очень не понравился взгляд и речь
Зейдлица... И что - если его подозрения оправдались бы - заместитель вполне мог стать
тринадцатым в списке расстрелянных.
- Отлично, - кивнул Кальтенбруннер. - Думаю, Зейдлиц скоро получит приказ
вернуть боеприпасы на место. А вам, Отто предстоит сегодня аудиенция у фюрера. Затем вы
немедленно вылетите во Фриденталь и отберете команду из самых надежных и проверенных
людей.
- Слушаюсь, обергруппенфюрер!
В глазах Отто застыл невысказанный вопрос: что случилось?
Кальтенбруннер счел нужным объяснить. Так или иначе через пару часов, после
аудиенции у фюрера, гауптштурмфюрер узнает всё. Но вопрос был деликатный, высказывать
свое истинное мнение о макароннике, прогадившем что только смог, шеф РСХА не желал. И в
его словах - невольно, неосознанно - прозвучали интонации, свойственные передовицам
"Фолькише Беобахер":
- Три дня назад король Италии, подстрекаемый еврейскими финансовыми олигархами,
отправил Муссолини в отставку. С тех пор судьба дуче неизвестна - очевидно, он содержится
под тайным арестом. Фюрер не может оставить в беде своего друга и дуче итальянского народа
Бенито Муссолини.
...Аудиенция в подземном бункере рейхсканцелярии состоялась в положенный срок - и
Гитлер лично поручил гауптштурмфюреру ответственнейшее задание. Кальтенбруннер был
прав - вернуться в "Графскую Славянку" Отто никогда не довелось.
Но кое в чем шеф РСХА ошибся. Зейдлиц не получил (и не исполнил) приказ возвратить
тысячи тонн боеприпасов на место постоянного складирования. По одной простой причине -
команда Зейдлица так и не вернулась из Антропшинских катакомб. Поиски исчезнувших
эсэсовцев (и огромного количества канувших боеприпасов) продолжались до сорок четвертого
года. Причем несколько поисковых групп тоже пропали...
Затем немцы отступили от Ленинграда. Загадка перешла от СС и гестапо по наследству к
НКВД, впоследствии к КГБ... Но так и не была разгадана.
17 июня, вторник, день, вечер
- Ну что, полезли? - спросил Пещерник, прямо-таки приплясывая от нетерпения.
- Не спеши, Вася... - в который раз остудил его пыл Кравцов.
Он как раз закончил последнюю проверку фонарей - фактически мини-прожекторов,
способных светить без подзарядки сутки и защищенных от всего на свете. И достал из рюкзака
предмет, напоминающий размерами и формой небольшой бочонок, - не удержавшись от
м
...Поділитися у соцмережах
