2. Формирование школы русского циклизма
2.1. Почему Россия стала эпицентром формирования
циклично-генетической теории?
Научная революция в естествознании конца XIX-начала XX веков (точкой
отсчета ее обычно принимают 1895 г.) развернулась в Западной Европе. У ее
истоков - открытия рентгеновских лучей и радиоактивности, квантовая теория
М. Планка, специальная и общая теории относительности А. Эйнштейна,
модели строения атома Э. Резерфорда и Н. Бора. В этом перевороте приняли
участие и российские ученые - преимущественно в области биологических наук -
И.И. Мечников (работал в это время в институте Л. Пастера в Париже;
Нобелевская премия, 1908 г.), И.П. Павлов (физиология высшей нервной
деятельности, учение об условных рефлексах, второй сигнальной системе;
Нобелевская премия, 1904 г.) и другие. Это был "серебряный век" не только
культуры, но и общественных наук в России (труды упоминавшихся выше М.М.
Ковалевского, М.И. Туган-Барановского, а также П.Б. Струве, Г.В. Плеханова,
В.И. Ульянова (Ленина), С.Н. Булгакова и многих других).
Однако настоящий прорыв в области теории циклов и смежных
направлений общественных и естественных наук, который дает основание
говорить о формировании школ русского космизма и русского циклизма как
краеугольных камней постиндустриальной научной парадигмы, наблюдается в
20-е годы. Почему в этот период и именно в России сформировался эпицентр,
провозвестник будущего научного переворота, который создал научный задел
для развития научной мысли на столетие вперед?
Гигантская и бессмысленная бойня первой мировой войны, втянувшая в
общепланетарное столкновение множество стран и обошедшаяся в десятки

19

миллионов жизней, показала, что торжествовавшее в XIX веке свою победу
индустриальное общество обречено. Начался активный поиск путей выхода из
общего кризиса индустриальной цивилизации, построения общества на новых
началах. Россия оказалась в водовороте этих событий и поисков, здесь
наибольшей остроты достигла лавина противоречий.
Семена раздумий и поисков упали здесь на благодатную почву. Высокий
уровень научной мысли, формирование и противоборство разнообразных
научных школ, смелый эксперимент по переустройству страны на
социалистических началах, особенности российского менталитета, склонного к
абстракциям и обобщениям, к глобальному мышлению, к чуткому восприятию
новых идей, - все это создало благоприятные условия для "девятого вала"
новых Научных идей, гипотез, теорий, равного которому в то время не знала ни
одна страна мира. Среди этого пиршества научной мысли выделялось
недостаточно оцененное современниками течение, которое мы теперь
называем школой русского циклизма. Можно выделить несколько направлений
первой волны формирования этой школы: на стыке со школой "русского
космизма" развивались исследования природно-экологических циклов, влияния
колебаний солнечной активности на земные процессы, закладывались основы
учения о ноосфере (К.Э. Циолковский, А.Л. ЧижевскиЙ, В.И. Вернадский); новые
подходы в изучении экономических и социокультурных циклов предложили Н.Д.
Кондратьев и П.А. Сорокин; начала общей теории кризисов в цикличной
динамике систем заложены А.А. Богдановым. Остановимся более подробно на
этих трех направлениях (трех истоках?) школы русского циклизма, которые
положили начало новому уровню исследований цикличной динамики в мировой
науке.
2.2. Русский космизм и природно-экологические и исторические циклы
(А.Л. Чижевский, В.И. Вернадский).
Уникальным явлением в мировой науке стала школа русского космизма,
которая не только исследовала многообразные тесные взаимосвязи
происходящих на Земле процессов под влиянием ближнего и дальнего
космоса, но и создала фундаментальные предпосылки для освоения
космического пространства. Наиболее яркими фигурами среди основателей
этого направления были друг К.Э. Циолковского Александр Леонидович

20

Чижевский (1897-1964) и Владимир Иванович Вернадский (1863-1945),
творчество которых, естественно, нельзя свести к этому направлению, - их
вклад в отечественную и мировую науку многогранен.
В октябре 1915 г. А.Л. Чижевский выступил в Калуге в докладом
"Периодическое влияние Солнца на биосферу Земли", где впервые высказал
немало идей, разработке которых он посвятил последующие десятилетия.

В марте 1918 г. в Московском университете А.Л. Чижевский защитил
диссертацию (на соискание ученой степени доктора всеобщей истории) на
необычную тему: "Исследование периодичности всемирно-исторического
процесса"; основные идеи этой диссертации изложены в опубликованной им в
Калуге в 1924 г. брошюре "Физические факторы исторического процесса" (18).
Здесь впервые был изложен количественный подход к изучению исторических
процессов, ныне получивший название клиометрии. Всесторонне влияние
колебаний солнечной активности на цикличность происходящих на Земле
процессов исследовано в книге "Земное эхо солнечных бурь" (19). Некоторые
работы А.Л. Чижевского в этом направлении опубликованы только недавно
(20).
К чему можно свести основные идеи А.Л. Чижевского, относящиеся к
основаниям первой волны русского циклизма?
1. Органическая жизнь на Земле и ее динамика является порождением
энергии Солнца: "Подобно резцу скульптора, энергия солнечного луча творит
лик и образ органической жизни на Земле. Подобно резцу, эта энергия
высекает из мертвого и неподвижного живого вещества великую пластичность
органических образований И, как добрый гений древних мифов, лучистая
энергия Солнца одаряет эти образования движением, чувством и мыслью. Мы
вправе рассматривать весь органический мир нашей планеты как творчество,
как отражение космического процесса, происходящего за сотни миллионов
километров от нас. И в этом смысле жизнь должна считаться явлением
космическим, работою космических сил" (20.С. 135).
2. На органической природе Земли отражаются "мощные колебания в
степени напряженности солнцедеятельности, связанные с изменением
количества изучаемой Солнцем электромагнитной и корпускулярной энергии"
(Там же. С. 145) - что давно привлекало внимание ученых, изучающих
цикличные колебания солнечных пятен. "За огромный промежуток времени
воздействия космических сил на Землю утвердились определенные циклы

21

явлений, правильно и периодически повторяющиеся как в пространстве, так и
во времени. Начиная с круговорота атмосферы, углекислоты, океанов,
суточной, годовой и многолетней периодичности в физико-химической жизни
Земли и кончая сопутствующими этим процессам изменениями в органическом
мире, мы всюду находим циклические процессы, являющиеся результатами
воздействия космических сил. Если бы мы попытались графически представить
картину многообразия этой цикличности, мы получили бы ряд синусоид,
накладывающихся одна на другую или пересекающихся одна с другой. Все эти
синусоиды в свою очередь оказались бы изрытыми мелкими зубцами, которые
также представляли бы зигзагообразную линию и т.д. В этом бесконечном
числе разной величины подъемов и падений сказывается биение
общемирового пульса, великая динамика природы, различные части которой
созвучно резонируют одна с другой" (19.С. 33-34). Исследовав Периодические
вихри солнечных бурь, А.Л. Чижевский раскрыл их воздействие на магнитные
бури на Земле, вариации атмосферного электричества, климатические
колебания и их влияние на урожайность культур, размножаемость и миграции
рыб и животных, волны эпидемических катастроф и распространенность
различных болезней, интенсивность произрастания древесины, динамику
смертности.
Сопоставив почти за 2,5 тыс. лет (с 500 г до н.э. по 1913 г.). Солнечные
циклы и интенсивность исторических событий, А.Л. Чижевский пришел к
выводам, что "количество протекающих одновременно в различных участках
земли исторических событий с приближением к максимуму
солнцедеятельности постепенно увеличивается, достигая наибольшего числа в
эпохи максимумов и уменьшаясь с приближением к минимуму... Каждый цикл
всеобщей исторической, военной или общественной, деятельности
человечества равен, в среднем арифметическом, 11 годам... Эпохи
концентрации исторических событий совпадают с эпохами максимумов
солнцедеятельности; эпохи разряжений совпадают с эпохами минимумов" (Там
же. С. 27-28). За единицу отсчета исторического времени А.Л. Чижевский
принимает историометрические циклы (по 9 в каждом столетии), выделяя в них
4 фазы: 3 года минимальной возбудимости (5% исторических событий каждого
цикла), 2 года нарастания возбудимости (20% событий), 3 года максимальной
возбудимости (60% событий) и 3 года падения возбудимости (15% событий).
(Там же. С. 28, 29, 33), Весьма актуально звучат в современных условиях

22

социально-психологическая характеристика каждой фазы исторического цикла,
а также анализ влияния географических и космических факторов на поведение
индивидов и коллективов (Там же, главы III и IV).

3. Полученные закономерности цикличной динамики в природе и
обществе, по мысли А.Л. Чижевского, могут служить основой для предвидения
динамики этих процессов в будущем. В главе под многообещающим названием
"Цель науки - прогноз" он отмечает, что "анализ позволил вскрыть некоторые
закономерности, открывающие возможность практического применения
результатов данной работы в смысле прогноза хода эпидемий на довольно
большой срок вперед" (21.С.233). Такой же подход применим и к
историографическим циклам: "Разграничение всей истории на циклы - единицы
отсчета исторического времени - имеет целью... сравнительное изучение
четырех основных частей каждого цикла и вывод законов поведения больших
человеческих масс... Когда эти законы будут установлены эмпирически,
тщательно проверены и обращены в каузальные, путем введения причинных
связей, человечество приобретет новое знание - предвидение ближайшего
будущего... Тогда же откроется возможность прогноза ближайшего будущего,
как по отношению ко времени, так и по отношению к качеству и интенсивности
военных или политических событий, чего до сего времени не давало ни знание
истории, ни мудрость государственных мужей" (18.С.65). А.Л. Чижевский
показал пример такого прогноза, отметив в книге, опубликованной в 1924 г.: "В
1927-1929гг. следует предполагать наступление максимума
солнцедеятельности... По всему вероятию, в эти годы произойдут, вследствие
наличия факторов социально-политического порядка, крупные исторические
события, которые снова видоизменят географическую карту" (Там же. С. 69). И
такие события действительно наступили к концу периода. Однако никто из
государственных деятелей к этому прогнозу не прислушался.
Многогранное научное наследие В.И. Вернадского насквозь пронизано
идеями единства и эволюции космоса и планеты Земля, косного и живого
вещества, биосферы, перерастающей в ноосферу, человечества и научной
мысли, пространства и времени.
1. Рассматривая эволюцию космоса, он выдвинул идею космических
эпох, отмечая, что наши научные понятия относятся к современной эпохе,
прежние недоступны для изучения: "Космическая эпоха имеет сроки в связи с
эволюцией Космоса... В современном нашем представлении о реальности, в

23

которой мы можем сейчас разбираться -с трудом, но на прочной базе - только
в том, что отвечает современной космической эпохе, скрыты остатки прежних
космических эпох, нам сейчас недоступных для изучения" (21, С. 359). Это
корреспондирует с выдвинутой в 20-е годы гипотезой А.А. Фридмана о
наибольшем мыслимом космическом цикле - периодическом расширении и
сжатии Вселенной.
2. В геологической истории Земли также наблюдается неравномерный
эволюционный процесс, время от времени повторяются критические периоды,
ускоряющие темпы геологических преобразований: "в истории земной коры
выясняются критические периоды, в которые геологическая деятельность в
самых разнообразных ее проявлениях усиливается в своем темпе... Можно
считать эти периоды критическими в истории планеты, и все указывает, что они
вызываются глубокими с точки зрения земной коры процессами, по всей
видимости выходящими за ее пределы. Одновременно наблюдается усиление
вулканических, орогенических, ледниковых явлений, трайстрессий моря и
других геологических процессов, охватывающих большую часть биосферы на
всем ее протяжении. Эволюционный процесс совпадает в своем усилении, в
своих самых больших изменениях с этими периодами" (Там же. С. 29).
Современная геологическая наука четко выделяет периоды, когда в
сравнительно короткое (в геологическом масштабе) время формировались
новые геологические эпохи.
3. Крупным переворотом в истории Земли было формирование
биосферы, которая также подвержена законам эволюции (цикличной динамики
в нашем понимании), периодически происходящих переворотов. Таким
переворотом стало появление человека, мыслящего существа, что означало
становление новой эры в истории - психозойской или антропогенной (Там же.
С. 57). С появлением человека "в истории планеты выявился новый мощный
геологический фактор, который по возможным последствиям превосходит те
тектонические перемещения, которые положены были... в основу
геологического разделения пространства - времени" (Там же.С.58).
4. Очередным революционным переворотом в эволюции Земли
становится перерастание биосферы в ноосферу. В.И. Вернадский десятки раз
возвращается к этой проблеме, заложив основы учения о ноосфере как сфере
разума, преобразующего ппанету: "Эволюционный процесс получает при этом
особое геологическое значение благодаря тому, что он создал новую

24

геологическую силу - научную мысль социального человечества. Мы как раз
переживаем ее яркое вхождение в геологическую историю планеты. В
последние тысячелетия наблюдается потенциальный рост влияния одного
видового живого вещества - цивилизованного человечества - на изменение
биосферы. Под влиянием научной мысли и человеческого труда биосфера
переходит в новое состояние - в ноосферу" (22.С.20).
Становление ноосферы - процесс длительный и противоречивый. Его
начало В.И. Вернадский, как правило, датирует 5-6 тысячелетиями назад:
"Можно считать, что в пределах 5-7 тыс. лет, все увеличиваясь в темпах, идет
непрерывное создание ноосферы и прочно - в основном без движения назад,
но с остановками, все уменьшающимися в длительности - идет рост
культурной биохимической энергии человечества". (Там же. С. 143). В других
случаях он пишет, что взрыв научной мысли в XX, когда она охватила всю
планету означает создание первой основной предпосылки для перехода
биосферы в ноосферу (21.С.86, 275), что "ноосфера - последнее из многих
состояний эволюции биосферы в геологической истории - состояние наших
дней" (Там же. С. 242). Впервые появляется возможность сознательного
воздействия на процесс преобразования биосферы в интересах народных
масс: "Исторический процесс на наших глазах коренным образом меняется.
Впервые в истории человечества интересы народных масс - всех и каждого, -
свободной мысли личности определяют жизнь человечества, являются
мерилом его представлений о справедливости. Человечество, взятое в целом,
становится мощной геологической силой. И перед ним, его мыслью и трудом,
становится вопрос о перестройке биосферы в интересах свободно мыслящего
человечества как единого целого. Это новое состояние биосферы, к которому
мы, не замечая этого, приближаемся, и есть "ноосфера" (Там же. С. 240-241).
По-видимому, речь идет о разных этапах становления и развития
ноосферы и различных ее вариантах. Преобразующее воздействие мысли и
труда человека на биосферу действительно ярко проявилось в III - II
тысячелетиях до н.э., когда были созданы мощные оросительные системы в
долинах крупных рек (хотя элементы такого воздействия наблюдались и
раньше, в эпоху неолита, например, с развитием подсечно-огневого
земледелия). От эпохи к эпохе - хотя и неравномерно - сила и последствия
этого воздействия нарастали, проявляясь как в созидательном преобразовании
элементов биосферы в интересах человека, так и в разрушении отдельных

25

экосистем, истреблении растущего числа видов животных. Достижения науки,
рост народонаселения и охват им биосферных процессов достигли максимума
в XX веке, когда перед человечеством встала вполне реальная альтернатива:
самоуничтожения и разрушения биосферы путем применения оружия
массового уничтожения - либо перехода к созидательному варианту ноосферы
в интересах всех народов и людей. Выбор пути перенесен на XXI век. Именно
тогда имеет шанс осуществиться тот созидательный вариант
ноосферы, о котором говорится в последней из приведенных цитат В.И.
Вернадского. Это подтвердит прогноз ученого, что "мы подходим к новой эре в
жизни человечества и жизни на нашей планете вообще, когда точная научная
мысль как планетная сила выступает на первый план, проникая и изменяя всю
духовную среду человеческих обществ, когда ею охватываются и изменяются
техника жизни, художественное творчество, философская мысль, религиозная
жизнь... биосфера быстро переходит в новое состояние - ноосферу, резко
геологически этим путем меняется с помощью научно направляемого разума
человека, человек в ней становится геологической (планетной) силой, в таком
масштабе в истории нашей планеты небывалой" (21. с. 275).
5. Исследуя эволюцию живых организмов, В.И. Вернадский видел
основную характеристику этой эволюции в смене поколений: "Смена
поколений организмов, - писал он, - самый основной и первоначальный метод
измерения времени в человеческом обществе и в мире живых организмов" (Там
же. С. 361). Эта смена происходит в различные эпохи разными темпами:
"Проявляющееся в симметрии пространство - время живого вещества в нашем
окружении характеризуется для него: а) геологически вечной сменой поколений
для всех организмов; б) для многоклеточных организмов-старением; в) смерть
есть разрушение пространства-времени тела организмов; г) в ходе
геологического времени это явление выражается эволюционным процессом,
меняющим скачками морфологическую форму организма и темп смены
поколений" (Там же. С. 285). Темп смены поколений неравномерен:
"Поколения генетически сменялись, постоянно меняясь в своих
морфологических признаках, причем это изменение или совершалось скачками
через большие промежутки времени, или, наоборот, накапливалось от
поколения к поколению, незаметно, становясь видным только через большие
числа поколений" (Там же, С. 22 - 227).

26

Через смену поколений проявляются циклично-генетические
закономерности динамики природы и общества. Речь идет не о жизненном
цикле отдельного живого существа (включая человека), а об этапах развития
популяции. Теперь это понятие используется более широко - говорят о смене
поколений машин, материалов, технических систем и даже локальных
цивилизаций. (А. Тойнби). Каждое поколение проходит определенные стадии
своего жизненного цикла, прежде чем сменяется следующим; одновременно
сосуществуют, дополняя друг Друга, а нередко и противоборствуя, 4-5
поколений. Но и сами поколения, как отмечает В.И. Вернадский, меняются в
более длительном историческом масштабе, определяя долгосрочные
тенденции эволюции, иногда прерываемые скачками.
6. Большое внимание уделил В.И. Вернадский становлению, развитию и
взаимодействию цивилизаций как этапов эволюции человечества в целом.
"Выясняется картина многотысячелетней истории материального
взаимодействия цивилизаций, отдельных исторических центров через
Евразию, частью Африку, от Атлантического океана до Тихого и Индийского,
временами - с многостолетними остановками - распространяющегося через
океаны. Чрезвычайно характерно, что центры культуры были расположены в
немногих местах... Они все находились в многотысячелетнем контакте" (Там
же. С. 43).
Постепенно формировалась история человечества как единого целого,
переживающего время от времени крупнейшие перевороты в своей эволюции.
В.И. Вернадский отмечает крупнейший переворот в динамике цивилизаций в
канун новой эры: "Примерно за две с половиной тысячи лет назад
"одновременно" (в порядке веков) произошло глубокое движение мысли в
области религиозной, художественной и философской в разных культурных
центрах: В Иране, в Китае, в арийской Индии, в эллинском Средиземноморье...
Появились великие творцы религиозных систем,... которые охватили своим
влиянием, живым до сих пор, миллионы людей. Впервые идея единства всего
человечества, людей как братьев, вышла за пределы отдельных личностей, к
ней подходивших в своих интуициях или вдохновлениях, стала двигателем
жизни и быта народных масс и задачей государственных образований. Она не
сошла с тех пор с исторического поля человечества, но до сих пор далека от
своего осуществления" (там же). Много позднее Карл Ясперс назвал этот
переворот "осевым временем" в истории человечества (24).

27

В XX веке начинается новый исторический перелом в жизни
человечества, связанный с "выступлением народных масс, сознавших свою
реальную силу и не смиряющихся с страдательным своим положением в
государственном и социальном строе, и с Таким же подъемом народов и их
культуры и других цивилизаций, связанным с моральным и материальным
крушением европейской цивилизации в связи с величайшим преступлением,
каким явилась война 1914-1918 гг. Переоценка философских ценностей идет
сейчас в новой небывалой исторической обстановке - в единой мировой
организации человечества, созданной и поддерживающейся прежде всего
научной работой, научной техникой. Сливаются в единое русло философские
искания, веками разделенные, шедшие веками независимо - философские
искания Средиземноморья, Индийского и Китайского культурных центров" (Там
же. С. 299).
Вскоре после того, как было написано это предвидение (1931 г.),
западная цивилизация пережила тяжелые потрясения 1929-1933 гг., породила
уродливого монстра - гитлеровский фашизм, покоривший чуть ли не всю
Западную Европу, и совершила еще более огромное преступление, развязав
вторую мировую войну. Это дало основание А. Тойнби в послевоенные годы
подтвердить и развить идею В.И. Вернадского об обреченности западной
цивилизации. "Ничто не может помешать нашей западной цивилизации
последовать при желании историческому прецеденту, совершив социальное
самоубийство" (25.С. 40). В 1947 г. он отмечал: "сегодняшнее западное
господство - и это очевидно - не продержится долго... И по мере того, как
через новые века и поколения объединенный мир постепенно будет находить
путь к равновесию между различными составляющими его культурами,
западная составляющая со временем займет то скромное место, на которое
она и может рассчитывать в соответствии с ее истинной ценностью в
сравнении с теми другими культурами - живыми и угасшими, которые западная
экспансия привела в соприкосновение друг с другом и с собой" (Там же. С.
101).
Развитие цивилизации в XX веке, подчеркивал В.И. Вернадский, привело
к глобализации, единству исторического процесса для всех народов Земли:
"впервые в истории человечества мы находимся в условиях единого
исторического процесса, охватившего всю биосферу планеты. Как раз
закончились сложные, частью в течение ряда поколений независимо и

28

замкнуто шедшие исторические процессы, которые в конце концов в нашем XX
столетии создали единое неразрывно связанное целое" (21. С. 88).
И хотя "сейчас мы переживаем переходный период, когда огромная
часть человечества не имеет возможности правильно судить о происходящем,
а жизнь идет против основного условия создания ноосферы" (Там же. С. 104), -
В.И. Вернадский придерживается оптимистического взгляда на будущее
цивилизации: "Цивилизация "культурного человечества" - поскольку она
является формой организации новой геологической силы, создавшейся в
биосфере, - не может прерваться и уничтожиться, так как это есть большое
природное явление, отвечающее исторически, вернее геологически,
сложившейся организованности биосферы" (Там же. С. 46). Правда, эти строки
написаны до того, как были изобретены атомное и бактериологическое оружие
массового уничтожения людей и всего живого.
7. Особую ценность представляют идеи В.И. Вернадского о цикличной
динамике науки. Особенно четко эти идеи выражены в докладе "Мысли о
современном значении истории знаний" (1926). В эволюции научной мысли
ученый видит ключ к пониманию циклов меняющихся явлений в космических
масштабах: "Человечество живет в одной из стадий меняющегося космоса; оно
наблюдает повторение астрономических явлений только в пределах этой
стадии: ему доступна лишь одна небольшая часть цикла меняющихся явлений.
Наоборот, в эволюции научной мысли человечества можно наблюдать смену
самих стадий, охватить эмпирически всю область изменяющихся явлений
целиком" (23.С. 214).
В истории человечества периодически наблюдаются перестройки
духовного сознания, взрывы духовного творчества: "В дали веков перед нами
открываются... резкие перестройки духовного сознания человека, расширения
его кругозора и охвата окружающего его мыслью. Во все растущей глуби веков
с большой вероятностью должны мы допускать многократное повторение таких
же созидательных творческих подъемов, поворотов в биении разума, в росте
понимания нас самих и нас окружающего" (Там же. С. 213). Теперь такие
перевороты называют научными революциями (хотя В.И. Вернадский избегал
этого термина).
В основе цикличной динамики науки лежат наблюдения за закономерно
неравномерным течением наблюдаемых ею явлений окружающего мира:
"Повторение явлений во времени есть одно из наиболее ярких проявлений

29

закономерности. В тех случаях, когда, как в науках исторических, это
повторение независимо от человеческой воли, наблюдение вновь
выступающего на историческую сцену цикла явлений приобретает особое,
совершенно исключительное значение" (Там же. С. 214). При этом самому
"ходу научной мысли свойственна определенная скорость движения... она
закономерно меняется во времени, причем наблюдается смена периодов ее
замирания и периодов ее усиления" (Там же С. 215).
В периоды усиления, взрыва научного творчества прошлые достижения
научной мысли не отвергаются, а трансформируются: "Научная работа этих
эпох имеет яркий созидательный, а не разрушительный характер. Строится и
создается новое; оно для своего создания часто использует, перерабатывая до
конца, старое. Обычно выясняется, неожиданно для современников, что в
старом давно уже таились и подготовлялись элементы нового. Часто сразу и
внезапно это старое появляется в новом облике, старое сразу освещается"
(Там же. с. 215-216). Здесь по сути дела сформулированы закономерности
наследственности, изменчивости и отбора в поступательно-кумулятивном
движении познания.
Однако для В. И. Вернадского это не абстрактные колебания научной
мысли, а процесс, находящий основу и выражение в динамике поколений
людей, неравномерности в становлении и проявлении талантов: "Взрывы
научного творчества, проявляющиеся через столетия, указывают... на то, что
через столетия повторяются периоды, когда скопляются в одном или немногих
поколениях, в одной или многих странах богато одаренные личности, те, умы
которых создают силу, меняющую биосферу. Их нарождение есть реальный
факт, теснейшим образом связанный со структурой человека, выраженной в
аспекте природного явления. Социальные и политические условия,
позволяющие проявление их духовного содержания, получают значение только
при его наличии... Наличность таких пульсаций талантливости в смене
поколений все же должна быть прежде всего для того, чтобы были взрывы
творчества... Такое временное сосредоточение талантливых личностей в
немногих поколениях и их отсутствие в долгие промежуточные времена -
иногда века - есть общее характерное явление хода духовных проявлений
человечества. Оно резко и ярко выражено в истории научной мысли" (Там же.

С. 216-217).

30

В этих положениях впервые четко сформулированы цикличногенетические
закономерности развития науки и всей сферы духовного
творчества. К сожалению, в течение десятилетий эти положения не были
вовлечены в научный оборот ни в России, ни за рубежом.
Обычно первый взрыв научного творчества связывают с расцветом
эллинской науки в VI-IV вв. до н.э. В.И. Вернадский полагает, что история науки
позволяет менять представления о доэллинском наследии: "Творцы эллинской
науки и философии... исходили в своей творческой работе из достижений
ученых и мыслителей Египта, Халдеи, арийских и неарийских цивилизаций
Востока" (21.С. 71). Он высоко оценивает научное наследие древнеиндийских
мыслителей: "Благодаря непрерывной работе многих поколений мыслителей,
вызывавших могучее течение "учеников" - многих тысяч людей в течение
многих смен поколений, началось не меньше 3000 лет до нашей эры в разных
частях государственных образований арийского населения Индии... С
длительными периодами остановок творческой мысли - в связи с трагедиями
истории - индийская логическая мысль самостоятельно создала стройную
систему за столетия до ее выявления в среде эллинской цивилизации" (Там
же. С. 67), Такой подход на много столетий отодвигает сроки возникновения
первоначальной системы наук по сравнению с принятым Джоном Берналом
(26. с. 95), и автором (27.С. 128-129).
В.И. Вернадский всесторонне исследует современный взрыв научного
творчества, начавшийся с 1895-1897 гг., его особенности, глубину, структуру:
"Мы живем в особую эпоху, находимся на гребне взрывной волны научного
творчества... Он отличается тем, что одновременно почти по всей линии науки
в корне меняются все основные черты космоса, научно построенного" (23.С.
218). 
Ученый отмечает некоторые характерные черты научного переворота XX
века. Одна из них состоит в том, что стираются грани между отдельными
науками, специализация ученых идет не столько по отраслям знаний, сколько
по проблемам, исследуемым на междисциплинарной основе: "Рост научного
знания в XX в. быстро стирает грани между отдельными науками. Мы все
больше специализируемся не по наукам, а по проблемам. Это позволяет, с
одной стороны, чрезвычайно углубляться в изучаемое явление, а с другой -
расширять охват его со всех точек зрения" (21.С. 73). Формирование
циклично-генетической школы, объединяющей ученых разных специальностей

31

вокруг одной проблемы, служит подтверждением выявленной В.И. Вернадским
тенденции.
Другая тенденция - возрастание значения истории (особенно истории
научной мысли), которая смыкается с биологическими науками: "Все ярче
выдвигается общность законностей для разных проявлений знания
исторических и биологических наук. Она, например, ярко чувствуется и ищется
в... истории знания и научной мысли. Появление пачками и сосредоточение в
определенных поколениях умов, могущих создавать переворот в научных
исканиях человечества, а следовательно, и в энергетике биосферы, не
является случайностью и, вероятно, связано с глубочайшими биологическими
особенностями Homo sapiens" (23.С.222). В XX веке сложилась единая история
человечества, "всемирная история в небывалом охвате, синтезирующая в
единое целое работу всех цивилизаций человечества... Исторический процесс
сознается как единый для всего Homo sapiens", и в связи с этим, с одной
стороны, укореняется связь исторических знаний с знаниями биологическими, а
с Другой - в строе исторических знаний идет перелом, небывалый по силе и по
последствиям в их прошлом бытии" (Там же. С. 222-223).
В.И. Вернадский отмечает также тенденцию усиления дифференциации
гуманитарных наук: "Непрерывно растет количество гуманитарных наук, число
которых теоретически бесконечно, ибо наука есть создание человека, его
научного творчества и его научной работы; границ исканиям научной мысли
нет, как нет границ бесконечным формам - проявлениям живой личности,
особенно человеческой, которые все могут явиться объектом научного искания,
вызвать множество особых конкретных наук" (21.С. 127-128).
Таковы лишь некоторые грани великой научной революции, охватившей
практически весь XX век и создающей предпосылки для формирования
следующей за индустриальной цивилизации. Эта революция прошла несколько
стадий, волн научного творчества. Волна открытий в области физических наук,
начавшаяся с 1895 г., была подхвачена индустриальным обществом и
использована для продления его существования - и для создания атомного
оружия, поставившего на грань уничтожения не только человечество, но и
биосферу. Волны открытий в области генетики в начале века и в области
молекулярной биологии в середине века стали основой формирования
мощного течения биотехнологии на базе генной инженерии, а с другой -
создания не менее опасного, чем атомное, бактериологического оружия. Волна

32

научных достижений в области общественных наук, учения о цикличной
динамике и социогенетике в 20-е-30-е годы создала фундаментальные
предпосылки для формирования постиндустриальной парадигмы
обществоведения, однако на время была отодвинута последним всплеском
индустриальных доктрин 50-60-х годов и лишь в конце века стала утверждаться
в обществе, потрясенном судорогами умирающей индустриальной
цивилизации. Однако большинство научных школ на Западе (и их эпигоны в
России) пожизненно прикованы к индустриальной парадигме и продолжают
разрабатывать ее детали, не замечая, что магистральный путь мировой
научной мысли уходит в другой виток спирали познания.
Во многом это объясняется незнанием многогранного научного наследия
титанов российской (и мировой) научной мысли 20-30-годов и прежде всего
В.И. Вернадского, лишь недавно вошедшего в научный оборот в России и мало
известного на Западе. Такое забвение на десятилетия тормозит прогресс
мировой научной мысли, затрудняет понимание и восприятие реальностей
принципиально нового мира, в который человечество вступит в XXI веке (если
не перечеркнет свое будущее).
2.3. Социально-экономические циклы
(Н.Д. Кондратьев, П.А. Сорокин).
Рассмотрим теперь второе направление формирования школы русского
циклизма, относящееся к динамике социальных и экономических систем и
нашедшее яркое выражение в творчестве Николая Дмитриевича Кондратьева
(1892-1938) и Питирима Александровича Сорокина (1889-1966).
Имя Николая Кондратьева и его основной труд по большим циклам
конъюнктуры достаточно широко известны за рубежом. А в последние годы - и
в России. Поэтому ограничимся систематизацией его взглядов по проблемам
цикличной динамики и генетики социально-экономических систем.
1. Наиболее крупным вкладом Н.Д. Кондратьева в отечественную и
мировую науку стало учение о больших циклах конъюнктуры, известное на
Западе как теория длинных волн в экономической динамике - по названию
первого перевода его работы в Германии "Die Langen Wellen der Konjulktur"
(Archiv fur Sozialwissenschaften und Sozialpolitik. 1926. Bd.56. Hft 3).

33

Неправильно было бы считать, что Н.Д. Кондратьев впервые высказал
мысль о долгосрочных (превышающих широко известные среднесрочные)
колебаниях в экономической динамике. Эти идеи высказывали Мур, Лескюр,
Шпитгоф, ван Гельдерен, де Вольф и Другие. Вклад русского ученого состоит в
следующем:
он статистически доказал наличие больших волн конъюнктуры с
периодичностью около полувека на примере ряда стран и основных
показателей экономической конъюнктуры, временные горизонты первых трех
циклов (30. С. 45). Н.Д. Кондратьев отметил, что "большие циклы важнейших
элементов экономической жизни имеют международный характер, причем в
отношении европейских капиталистических стран периоды этих циклов близко
совпадают" (Там же. С. 46);
вскрыл объективные основы больших циклов, показав, что перед
началом повышательной волны каждого большого цикла и в ее начале
наблюдаются значительные перемены в условиях хозяйственной жизни
общества - освоение значительных открытий и изобретений, глубокие
изменения техники производства и обмена, изменение условий денежного
обращения, усиление роли новых стран в мировой экономике (Там же. С. 47).
показал, что периоды повышательных волн больших циклов, как
правило, значительно богаче крупными социальными потрясениями и
переворотами в жизни общества (революции, войны), чем периоды
понижательных волн (Там же. С. 55). Тем самым раскрыта взаимосвязь в
динамике экономических и социально-политических долгосрочных циклов;
исследовал особенности цикличной динамики аграрной экономики и
отметил, что понижательные волны больших циклов сопровождаются
длительной депрессией сельского хозяйства, что проявляется в падении цен
сельхозтоваров и земельной ренты (Там же. С. 56,58-59);
сформулировал подходы к полицикличности экономической динамики.
Признавая наличие регулярных кризисов с периодичностью 7-11 лет,
потрясающих все народное хозяйство (средних циклов), малых циклов со
средней продолжительностью около 3,5 лет (наличие которых доказывал
Китчин), а также долгосрочных колебаний в экономической динамике, Н.Д.

Кондратьев считал, что "эти циклы как-то переплетаются между собой и
оказывают то или иное влияние друг на друга" (Там же. С. 26). Это положение
раскрыто на взаимовлиянии средних и больших циклов: "все повышательные

34

тенденции элементов, участвующих в средних циклах, будут ослабляться, а все
понижательные тенденции их будут усиливаться общей понижательной волной
большого цикла" (Там же. С. 60). В период повышательной волны - обратная
картина. Поэтому приходящиеся на понижательный период большого цикла
средние циклы характеризуются большей длительностью и глубиной депрессии
и слабостью подъемов; повышательному периоду присущи обратные черты.
Н.Д. Кондратьев специально исследовал вопрос о динамике техники и
отметил, что изменения в этой сфере предполагают два условия: наличие
открытий и изобретений и хозяйственную возможность применения их на
практике. "Научно-технические изобретения могут быть, но могут оставаться
недейственными, пока не появятся необходимые экономические условия для
их применения... Но если это так, то очевидно, что исчезают основания думать
о случайном и привходящем характере изменений техники. Самое развитие
техники включено в закономерный процесс экономической динамики" (Там же.
С. 63).
Н.Д. Кондратьев исследовал экономическую динамику за 140 лет; на этот
период приходилось 2,5 больших цикла. Как добросовестный ученый, он
отмечает, что "если доступный нашему изучению отрезок времени и
достаточен, чтобы решить вопрос о существовании больших волн
конъюнктуры, то он недостаточен, чтобы с полной категоричностью признать и
цикличность этих волн. Однако мы считаем имеющиеся данные достаточными,
чтобы признать большую вероятность этой Цикличности" (Там же. С. 61).
Прошедшие со времени, когда были опубликованы эти положения, почти
три четверти века, исследования сотен ученых убедительно подтвердили
истинность учения Н.Д. Кондратьева о больших волнах конъюнктуры
(долгосрочных экономических циклах). Уже на следующий год после
публикации перевода работы Н.Д. Кондратьева о больших циклах конъюнктуры
У. Митчелл анализирует основные выводы этой работы и отмечает, что
"исследования Ван Гельдерена, де Вольфа, Кондратьева и Кузнеца открывают
манящие перспективы для будущей работы" (15.С.232-234).
Под влиянием глубочайшего мирового кризиса 1929-1933 г.,
ознаменовавшего начало перехода к очередному долгосрочному циклу, Йозеф
Шумпетер опубликовал в 1939 г. двухтомный труд "Экономические циклы" (31),
в котором признал заслуги Н.Д. Кондратьева в формировании теории
долгосрочных экономических циклов (назвав их циклами Кондратьева),

35

статистически подтвердил их наличие и связал начало повышательного
периода цикла с волной инноваций (31).
Мировой кризис 1973-1975 стал еще одним подтверждением истинности
основных положений теории больших циклов конъюнктуры и побудил молодого
немецкого экономиста Герхарда Менша опубликовать книгу "Технологический
пат: инновации преодолевают депрессию" (32), в которой он детально
исследовал статистику изобретений и инноваций за два с половиной столетия,
отметил наличие волн базисных инноваций в начале каждого Кондратьевского
цикла, подтвердил истинность положений Н.Д. Кондратьева и И. Шумпетера о
долгосрочных циклах экономической динамики и сделал прогноз содержания и
сроков очередного цикла. Вслед за этой книгой прошла целая волна
монографий и международных научных конференций по этим проблемам (в
том числе ряд конференций, организованных Международным институтом
прикладных системных исследований). В 90-е годы пик этой волны прошел, в
центр дискуссий выдвинулся вопрос о динамике цивилизаций и
цивилизационных циклах.
Таким образом, пионерная роль Н.Д. Кондратьева в формировании
теории долгосрочных циклов в социально-экономической сфере
общепризнанна в мире. Этого не скажешь о другом направлении исследований
Н.Д. Кондратьева, заложившего основы новой парадигмы предвидения
будущего.
2. Признание цикличной динамики общества, периодического повторения
схожих фаз в социально-экономической динамике дает надежные ориентиры
для предвидения их хода в будущем. Н.Д. Кондратьев, формулируя теорию
предвидения будущего на основе циклично-генетической парадигмы, исходил
из наличия закономерностей развития общества, необходимости учитывать
закономерности социально-экономической статики, цикличной динамики и
генетики в предвидении будущего. Предвидение возможного хода событий в
будущем является важнейшей функцией любой теории; подтверждаемость
прогнозов - основной критерий истинности теории: "возможность предвидения
на основе теории является вместе с тем критерием истинности теории... успех
воздействия на действительность есть оправдание правильности
теоретического предвидения результатов практического действия" (39.С. 141).

Н.Д. Кондратьев разработал методологию социально-экономического
прогнозирования и индикативного планирования и применил ее на практике при

36

подготовке проекта плана развития сельского хозяйства СССР на перспективу
(30), показал блестящий пример использования статистических методов в
прогнозно-плановых расчетах, предупреждая в то же время против
чрезмерного увлечения детализированными балансовыми расчетами на
перспективу (28.С. 141, 29.С. 117).
Н.Д. Кондратьев подчеркивает необходимость тесной увязки прогноза и
плана: "Совершенно ясно, что если не можем предвидеть, какими средствами
воздействия мы будем располагать в течение интересующего нас отрезка
будущего, если мы не в состоянии предвидеть, какой эффект даст наше
воздействие на действительность, то мы не можем и сказать, насколько в
наших силах видоизменить направление развития действительности в
желательном смысле, не можем обосновать и перспектив плана... Эти
перспективы... должны быть построены одновременно на основе известного
предвидения Тенденций стихийного хода событий и на основе предвидения
определенного эффекта наших мероприятий... Таким образом ясно, что
перспективы плана являются не только директивой, но и предвидением"
(29. С. 101-102). Это относится к предвидению и плану не только на
макроуровне, но и к прогнозно-плановой работе на уровне отраслей, регионов,
предприятий. Особенно важно при этом знать и принимать во внимание
динамические закономерности явлений, "так как только динамические
закономерности могут указать путь и формы перехода событий из стадии
настоящего к той или иной стадии будущего, только динамические
закономерности как бы связывают настоящее и будущее" (Там же. С. 103).
Нужно сказать, что теория предвидения Н.Д. Кондратьева,
разработанная им методология индикативного планирования были отвергнуты
практикой директивного планирования в СССР и не нашли достаточного
применения в прогнозно-плановой практике ни в социалистических странах, ни
в странах с рыночной экономикой. Однако применявшаяся экстраполяционная
методология построения долгосрочных прогнозов и перспективных планов
оказалась непригодной в условиях, когда происходит перелом сложившихся
траекторий динамики, усиливается неупорядоченность, хаотичность движения
как мирового, так и национальных хозяйств. Возникает необходимость
освоения циклично-генетической парадигмы предвидения будущего и
индикативного перспективного планирования, основы которой заложены Н.Д.

37

Кондратьевым. Это имеет первостепенное значение для успешного решения
сложных проблем становления постиндустриального общества.
3. Ядром научного наследия Н.Д. Кондратьева и созданного им в 1920 г.
Конъюнктурного института является теория конъюнктуры и ее практическое
воплощение в системе индикаторов экономики переходного периода,
публиковавшихся в изданиях Института. В конце XX века Россия вновь
оказалась в хаосе переходной экономики, и теоретические идеи Н.Д.
Кондратьева и созданная им система индикаторов экономической динамики
имеет огромное значение как эталон не достигнутого еще уровня глубины и
многогранности конъюнктурных исследований. Российская наука многому
научилась за семь с лишним десятилетий, прошедших с состоявшейся в марте
1924 г. дискуссии по конъюнктуре, но много и потеряла.
Н.Д. Кондратьев выводит понятие конъюнктуры как видовое по
отношению к экономической динамике и в связи с этим останавливается на
соотношении статики, динамики и конъюнктуры, отмечая, что экономические
теории носят в основном статический характер, теория экономической
динамики не получила достаточного развития (29.С.48-52). "Экономическая
действительность динамична по самому своему существу", и "по мере роста
культуры и техники темп и значение изменений экономической жизни
возрастают", поэтому "статическая теория бессильна выяснить изменение
уровня экономических элементов, а также механизм и направление их
изменений" (Там же. С. 53-54).
Конъюнктура представляет собой наиболее доступный для наблюдения
мир бесконечно разнообразных и постоянно меняющихся явлений и процессов
Экономической жизни. Конъюнктурные исследования позволяют выделить из
этого пугающего многообразия научные факты и тенденции, помогающие
проникнуть в глубину, в первопричины происходящего, продвинуться к
открытию и строгой проверке законов и закономерностей номографической
экономической науки.

Исследование конъюнктуры опирается на систему измерителей
(индикаторов), которая позволяет выразить и оценить пульсацию изменений
экономической жизни (как количественных, так и качественных). Н.Д.
Кондратьев различал разновидности экономической конъюнктуры- общей и
специальной, простой и дифференциальной (Там же. С. 71-72).

38

Для каждого уровня и объекта исследований нужен свой набор
индикаторов, который даст достаточно полную и надежную картину его
состояния, происходящих изменений и взаимосвязей с другими элементами
единой экономической системы. Наследие Конъюнктурного института,
описанное в отчете о работе института (29.С. 416-450), раскрыло значительное
число таких индикаторов, некоторые из них были разработаны впервые в
мировой практике: индексы розничных цен в государственной, кооперативной и
частной торговле и общеторговый индекс (в том числе по группам товаров и
основным регионам); крестьянские индексы; индексы объема промышленного
производства, экспорта и импорта, занятости, производительности труда;
показатели динамики денежного обращения, кредита и государственных
финансов; показатели динамики мирового рынка и т.д. Была сделана попытка
построения обобщающего индекса конъюнктуры народного хозяйства
(экономического барометра).
Однако эта интенсивная, во многом опережавшая мировой уровень
конъюнктурная работа была грубо прервана и сведена к тоненькому ручейку
искаженной в угоду тоталитарному режиму экономической статистики. Лишь с
начала 90-х годов наблюдается ренессанс конъюнктурных исследований,
которые в более сложном хозяйстве частично пошли дальше Конъюнктурного
института, используя его наследие, но во многом еще не достигли его глубины
и горизонта, особенно в части анализа цикличных колебаний.
Изучение конъюнктурных колебаний в прошлом помогает понять суть и
тенденции современных перемен и предвидеть возможные их направления и
диапазон колебаний на будущее.
В дискуссии 1924 г. большое внимание было уделено разграничению
необратимых и обратимых процессов в экономической динамике. Под
необратимым процессом Н.Д. Кондратьев понимал развитие экономической
системы, последовательный переход ее от одной ступени к другой,
невозможность дважды войти в один и тот же момент течения экономической
жизни. Обратимость процессов предполагает возможность их повторения в том
или ином разрезе (по темпам роста или падения, кривой экономичности цикла
и т.п.); именно это является предметом конъюнктуры: "понятие конъюнктуры
построено нами в связи с колебательным изменением элементов хозяйства и
их совокупности. Ясно поэтому, что кривая конъюнктуры будет кривой
обратимых процессов и совпадает с ней" (Там же. С. 71).

39

Наряду со случайными, иррегулярными конъюнктурными колебаниями
Н.Д. Кондратьев выделяет регулярные, закономерные, волнообразноцикличные:
"Регулярные колебания конъюнктуры в свою очередь могут быть
или сезонными, или циклическими. При этом мы считаем необходимым
различать малые циклы (подъем, кризис, депрессия), захватывающие около 711
лет, и большие циклы, захватывающие от 40 до 50 лет" (Там же.С.74).
Отметим попутно, что сезонные колебания также носят цикличный характер, и
их исследованию посвятил немало усилий Конъюнктурный институт. Однако
главной научной заслугой, вкладом НД. Кондратьева в экономическую науку,
теорию и практику конъюнктуры, получившим всемирное признание, стала
разработка теории больших циклов конъюнктуры, впервые опубликованной в
1925г.(28.С.24-83).
Представляется, что теория циклов позволяет объединить статику и
динамику как взаимосвязанные элементы, преобладающие на той или иной
фазе экономического цикла - краткосрочного, среднесрочного, долгосрочного
или сверхдолгосрочного.
В стадии зрелости экономического цикла преобладает равновесие,
статическое движение, которое нарушается с началом кризиса, переходя в
состояние хаоса (неупорядоченых колебаний переходного периода), из которого -
в период активной динамики оживления и подъема - рождается новая
упорядоченность, новое равновесие более высокого уровня, которое затем
сменяется кризисом и т.д.
Содержание и задачи конъюнктурных наблюдений радикально меняются
на разных фазах цикла. Наиболее легки и последовательны они в фазе
равновесного движения, где амплитуда колебаний незначительна и
сравнительно точно предсказуема. Нарушение равновесия, взрыв
противоречий в фазе кризиса ведет к переломам устоявшихся, привычных
траекторий движения, ввергает в пучину непредсказуемости, многократно
усиливает амплитуду скачков и колебаний; занятие конъюнктурными
исследованиями и прогнозами здесь особенно сложно, но и увлекательно; не
случайно сейчас возникло так много научных аналитических коллективов,
отдающих дань этому рискованному занятию, общественный спрос на
результаты которого многократно вырос. На следующей фазе цикла задача
конъюнктурных исследований состоит в выявлении тенденций прогрессивных

40

структурных сдвигов, формирующих новую упорядоченность, очередное
недолговечное равновесное состояние.
Таковы лишь некоторые штрихи научного наследия Н.Д. Кондратьева,
характеризующие его вклад в исследования проблем цикличной динамики и
социогенетики. Он интенсивно работал над этими проблемами, находясь в
заключении в Суздальском политизоляторе.Им сформулирована модель
экономической динамики капиталистического хозяйства, объединяющая
основные факторы этой динамики и позволяющая "установить, какую фазу
развития проходит данная страна, находится ли она в стадии раннего подъема,
расцвета или общего заката и стабилизации... значение найденных формул
огромно для исследования не только трендов, но и различных циклов в ходе
развития народного хозяйства" (29. С. 414), Была в основном написана книга по
теории тренда объемом более 30 листов, включавшая главы: основные
проблемы теории экономической динамики; тренд или проблема теории
экономической динамики; состояние учения о тренде в теории социальной
экономики; статистический анализ временного ряда и проблема тренда.
Предстояло написать главу "Абстрактная теория тренда" и еще 2-3 главы.
Рукопись составила около 30 печатных листов (28.С.520). Н.Д. Кондратьев
придавал ей большое значение: "Эта проблема имеет ближайшее отношение к
возможности развития человечества в отношении экономического
благосостояния в длительной перспективе. Выводы, к которым я прихожу, во
многих отношениях неожиданны для меня самого и очень минорны. Мне
хотелось бы скорей кончить эту работу, хотя результаты ее, если бы они
увидели когда-либо свет, вызовут, вероятно, еще больший шторм, чем другие
мои работы" (Там же С. 510). Однако рукопись этой незаконченной работы,
которая внесла бы новое слово в мировую науку, так и не обнаружена.
Вероятно, она была уничтожена. В задумке были книги: о больших колебаниях;
о малых циклах и кризисах; синтетическая теория социально-экономической
генетики или развития (там же. С.250). Но все эти планы, как и подозревал Н.Д.
Кондратьев, остались только планами. Его жизнь была злодейски прервана в
самом расцвете творческих сил.
Друг и соратник Н.Д. Кондратьева, величайший социолог XX века
Питирим Сорокин сконцентрировал свое внимание на закономерностях
социокультурной динамики во всем богатстве и разнообразии ее проявлений за
тысячелетия человеческой истории. Этой проблеме посвящены его главный

41

труд - четырехтомная "Социокультурная динамика" (35), его монография
"Социальная и культурная мобильность" (38), много других трудов.
Если А.Л. Чижевский и В.И. Вернадский исследовали преимущественно
природно-экологические циклы, Н.Д. Кондратьев - экономические циклы, то
главный вклад Питирима Сорокина в формирование школы русского циклизма
(включая русских ученых, творивших в эмиграции) состоит во всестороннем,
пионерном исследовании социокультурных циклов. Причем сферу действия
этих циклов он понимает широко- включая не только культуру, науку, этику и
право, религию, но и экономику и политику, охватывая по сути дела всю
структуру общественных отношений и духовной жизни.
Наиболее крупными многовековыми колебаниями в истории общества,
согласно Питириму Сорокину, является периодическая смена социокультурных
типов - чувственного (исходящего из непосредственного восприятия
окружающего материального мира), идеационального (отдающего приоритет
сверхчувственному, божественному перед бренностью реального мира) и
идеалистического, интегрального (признающего многообразие и
взаимодействие духовного и материального в культуре и обществе). Если
первые два типа монистичны в своей основе, то третий дуалистичен, что
отвечает биосоциальному генотипу человека и общества, противоречивому
единству материальных и духовных начал как первоисточнику и двигателю
прогресса.
Социокультурные типы периодически сменяют друг друга:
"доминирующей формой греческой культуры и изящных искусств от девятого
до шестого века до н.э. была идеациональная; со второй половины шестого до
конца четвертого века до н.э. они были преобладающе интегральными; в
течение последующих веков греко-римская культура и искусство стали
преимущественно чувственными; после третьего века н.э. они
дезинтегрировались в эклектичную смесь разных типов, и так было до тех пор,
пока эклектизм не был заменен, после шестого века, христианской
идеациональной культурой и изящным искусством, которые сохраняли свое
господство до конца двенадцатого века.

В конце двенадцатого века идеациональное искусство и вся
идеациональная культура начали дезинтегрироваться, возникли и стали
развиваться новые чувственные культура и искусство. В тринадцатом веке эти
два потока встретились и произвели чудесную европейскую интегральную

42

культуру и искусство тринадцатого и четырнадцатого веков. В конце
пятнадцатого века чувственный тип культуры... стал доминирующим и
господствовал до конца девятнадцатого века. В течение столетий его
господства чувственная культура беспрецедентно прогрессировала в
экономике и политике, она создала огромную сокровищницу великолепных
произведений чувственной музыки, живописи, скульптуры, литературы и
драмы. Однако в конце девятнадцатого века эта творческая культура начала
проявлять симптомы усталости и дезинтеграции" (34.С. 26-28).
Двадцатый век стал переходным периодом между умирающим
чувственным и зарождающимся интегральным социокультурным типами:
"Эпохальная борьба между все более возрастающими бесплодными и
деструктивными силами умирающего чувственного строя и созидательными
силами возникающего интегрального социокультурного строя характеризует
все сферы современной культуры и социальной сферы и глубоко влияет на
образ жизни каждого из нас" (Тамже.С.30).
Питирим Сорокин своей заслугой и заслугой других социологов,
изучавших повторяющиеся культурные процессы, считал выявление
закономерной цикличной динамики социокультурной сферы, ее эволюции:
"Многие социологи осветили повторяющиеся закономерности в
социокультурной динамике, подобные ритмам, периодам, темпу и временным
флуктуациям. Наконец, ряд ученых - А. Тойнби, О. Шпенглер, А. Кребер, П.
Лигети, Ф. Чемберс, П.А. Сорокин и другие - попытались дать систематическую
интегрированную теорию жизненных циклов или повторяющихся фаз в жизни
большинства инклузивных культурных суперсистем. В результате этих
обширных исследований динамических аспектов социокультурного
пространства мы сейчас знаем довольно много об их "физиологии" и
эволюции" (33. С. 187).
Раскрывая механизмы цикличных процессов в структуре общества,
Питирим Сорокин уделил большое внимание исследованию флуктуаций
социальной стратификации и мобильности. Изучая социальную стратификацию -
дифференциацию некой данной совокупности людей по экономическому,
политическому и профессиональному положению - Питирим Сорокин выявляет
цикличность, повторяемость периодов усиления и ослабления стратификации,
отмечает смену периодов подъемов и падений голода и обнищания в
экономической истории древних и средневековых государств, в истории

43

древнего и средневекового Китая и других стран (Там же. С. 311-312). Он
признает, что "гипотеза цикличности подтверждается фактом деловых циклов.
Существование "мелких деловых циклов" (периоды в 3-5, 7-8, 10-12 лет) в
настоящее время не вызывает сомнений" (Там же. С. 312); допускает и
существование более крупных циклов продолжительностью от 40 до 60 лет,
исследованных Н.Д. Кондратьевым, долговременных экономических
"подъемов" и "падений", признает корректность гипотезы мелких и крупных
экономических циклов (Там же. С. 313).
Однако Питирим Сорокин разграничивал периодические циклические
колебания социальной жизни и долгосрочные тенденции общественного
развития, исторические закономерности. Признавая феномены "повторения,
колебаний, флуктуаций и циклов социальной жизни" - он в тоже время
негативно относился к попыткам выявить тенденции эволюции, исторические
закономерности, законы исторического развития, отрицал корректность
периодических долгосрочных циклов: "В последние годы все возрастает число
работ, утверждающих наличность периодических циклов в различных сферах
социальной жизни... Однако наряду с периодическими циклами многие
исследователи фиксируют и непериодические долговременные циклы,
охватывающие многие социальные процессы... И если в периодичности
долговременных циклов можно усомниться, то наличие долговременных
флуктуаций -факт реальности" (Там же).
Из такого разграничения периодических и непериодических циклов
родилась столь странная категория, как "бесцельные флуктуации": "В истории
семьи, науки или любой другой группы не существует устойчивой тенденции ни
к обогащению, ни к обнищанию. Все хорошо известные тенденции
фиксированы только для ограниченного периода времени. В течение
длительных периодов они могут действовать в обратном направлении...

История показывает только бесцельные флуктуации" (Там же. С. 309-310).
Такого же подхода Питирим Сорокин придерживается при исследовании циклов
возрастания и уменьшения политической стратификации (Там же. С. 345, 351352),
профессиональной стратификации (Там же. С. 362, 371), государственной
и вертикальной социальной мобильности (Там же. С. 382, 383-385, 387, 392).
Безусловно, строгой математической периодичности в социокультурных
циклах нет, как нет ее в циклах экономических, экологических и даже
природных (колебания длительности Солнечных циклов). Длительность циклов

44

и амплитуда колебаний неодинаковы. Однако это недостаточный аргумент для
отрицания периодичности циклов, общей тенденции динамики социальноэкономических
систем, вектора прогресса, необратимых изменений в динамике
общества, в его поступательном движении от ступени к ступени. В любой
составляющей социокультурной сферы наблюдается процесс кумулятивного
накопления, прогресса (прерывающегося кризисами, периодами обновления, а
то и распадом отдельных обреченных элементов), обогащения генотипа
общества в результате наследственной изменчивости. В этом - основа
выживания общества в условиях нарастания численности населения, роста
потребностей каждого человека, необратимых изменений в окружающей среде.
Такие исторические тенденции наблюдаются в самом человеке и
народонаселении, науке и культуре, социальной и политической жизни,
развитии технологии и экономики. Поэтому тезис Питирима Сорокина о
"бесцельных флуктуациях" в цикличной динамике общества представляется
необоснованным.
Этот тезис не отвечает и исходным философским позициям Питирима
Сорокина и результатам его исследований долгосрочных тенденций
социокультурной динамики. Характеризуя предмет социальной генетики как
"исследования возникновения и основных линий развития в сфере строения
населения и общественных процессов" - он намечает в числе ее задач: "Какие
односторонние тенденции даны в области влияния различных социальных сил?
Растут ли их антагонизмы или уменьшаются?.. Какие исторические тенденции
даны в области развития отдельных социальных функций и процессов?.."
(Там же. С. 533-534).
Исследуя тенденции цикличной динамики и современный кризис в
различных секторах культурной и социальной жизни - в изящных искусствах, в
науке, философии и религии, в этике и праве, Питирим Сорокин обнаруживает
повсюду вековые колебания и приходит к выводу, что "пока продолжается
человеческая история, будет существовать и творческий "вечный цикл"
культуры" (Там же. С. 488). На базе обширных экспериментальных оценок и
расчетов более чем за два тысячелетия показаны цикличные колебания в
соотношении религиозных и светских картин; виртуального (чувственного),
идеационального (символического, формального), экспериментального,
смешанного стилей в европейской живописи и скульптуре; числа научных
открытий, технических изобретений, географических открытий; соотношении

45

эмпиризма, рационализма, мистицизма, критицизма, скептицизма и фидеизма в
философии; соотношении чувственной этики счастья и абсолютной
идеациональной этики (Там же. С. 444,446,467,468,486,492,493).
Следует отметить и такие введенные Питиримом Сорокиным понятия,
как "социальный закон флуктуации тоталитаризма и свободы", тенденции
негативной и позитивной религиозной и моральной поляризации.
Закон флуктуации тоталитаризма и свободы характеризует цикличность
в динамике политических систем, роли государства на разных фазах цикла.
Питирим Сорокин следующим образом характеризует содержание этого закона:
"Всякий раз, когда в определснном обществе возникает значительный кризис в
форме войны или угрозы войны, большого голода, большой экономической
депрессии или опустошительной эпидемии, землетрясения или наводнения,
анархии, беспорядков и революции или в виде какой-либо другой крупной
критической ситуации, тогда масштабы и суровость правительственной
регламентации неизменно увеличиваются, и экономика общества,
политический режим, образ жизни и идеологии испытывают тоталитарную
трансформацию. Напротив, каждый раз, когда сильный кризис в обществе
уменьшается, масштабы и суровость правительственной регламентации
уменьшаются, и экономические, политические, идеологические и культурные
системы общества конвертируются к мирным нетоталитарным, менее
регламентированным, более свободным образам жизни; и чем больше спадает
кризис, тем больше свободная реконверсия" (34.С. 124). Тоталитарные
режимы, метко замечает Питирим Сорокин, это дети критических ситуаций.

Кризисы связаны и с другой закономерностью - усиленной этикорелигиозной
поляризацией. Во времена великих кризисов (войн, революций,
стихийных бедствий и других катастроф) большинство популяции имеет
тенденцию к поляризации: одна его часть становится более религиозной и
нравственной, тогда как другая склонна к нерелигиозности и преступности (Там
же. С. 199). Эта негативная поляризация превалирует над позитивной в
начальный период кризиса. Выход из кризиса базируется на усилении
позитивной религиозной и моральной поляризации. В этом - основа выживания
человечества, его способности преодолеть многие катастрофы на протяжении
долгого исторического пути. "Практически все великие религии возникли в
обстановке катастроф и в первоначальный период были прежде всего и
больше моральными социальными движениями, вдохновленными симпатией,

46

сочувствием и Евангелием Любви" (Там же. С. 234). "Растущие силы позитивной
поляризации, в конечном счете, введут человечество в новую эру
созидательной истории" (Там же. С. 242).
П.А. Сорокин исследовал социологию революции, ее место в цикличной
динамике общества, этапы и социальные последствия революций.
"Исторический процесс при всей своей неповторимости распадается на
множество повторяющихся элементов... Война и мир, голод и процветание,
захват и освобождение, рост и упадок религий, правление большинства и
правление меньшинства - все эти явления неоднократно повторялись в разных
временных и пространственных связях" (33. С. 266). Революция меняет
поведение людей, их психологию, идеологию, верования и ценности, ухудшает
биологический состав населения, деформирует социальную структуру, ведет к
сдвигам в фундаментальных социальных процессах. Пройдя через горнило
русских революций, Питирим Сорокин отрицательно оценивает этот
социальный феномен: "революция суть худший способ улучшения
материальных и духовных условий жизни масс. На словах обещается
реализация величайших ценностей, на деле же... достигаются совершенно
иные результаты. Революции скорее не социализируют людей, а
биологизируют; не увеличивают, а сокращают все базовые свободы; не
улучшают, а скорее ухудшают экономическое и культурное состояние рабочего
класса. Чего бы она ни добивалась, достигается это чудовищной и
непропорционально великой ценой" (Там же. С. 270).
Питирим Сорокин дал глубокий социологический анализ причин
революций: "Непосредственной предпосылкой всякой революции всегда было
увеличение подавленных базовых инстинктов большинства населения, а также
невозможность даже минимального их удовлетворения" (Там же. С. 272), а
также бессилие правящих социальных групп в подавлении разрушительных
поползновений снизу (то, что В.И. Ленин характеризовал как революционную
ситуацию) (Там же. С. 275-280). К числу базисных инстинктов Питирим Сорокин
относил:
голод и пищеварительный инстинкт;
подавление импульса собственности, чрезмерную экономическую
дифференциацию;
инстинкт самосохранения - индивидуального и коллективного;
половой инстинкт, моральное разложение правящей верхушки;

47

подавление импульсов свободы;
инстинкты самовыражения унаследованных способностей, нарушение
механизма селекции и распределения, неудовлетворенность "головастиков",
возглавляющих движение недовольных масс.
Интересно обобщение, что любая революция распадается на две стадии -
революционный взрыв, наполненный энтузиазмом, романтизмом, - и стадию
"реакции, обуздания", на которой преодолевается забегание вперед,
происходит возврат к нормальному периоду, но уже на следующей стадии
развития (Там же. С. 266).
Оценивая социологию революции Питирима Сорокина, нужно отметить,
что речь идет у него не о революции в философском смысле слова - как
качественном скачке при переходе любой системы в новое состояние либо при
смене систем, а о политической революции, причем революции, совершаемой
в насильственной, разрушительной форме - типа английской революции
середины XVII в., французской революции конца XVIII в., русской революции
начала XX в. Опаленный огнем русской революции (точнее - гражданской
 войны, последовавшей за этой революцией), ученый не отмечает, что даже
насильственные, разрушительные революции в конечном счете являются
жестокой формой прогресса, родовыми схватками рождения нового
общественного строя и не обязательно и не повсеместно такие перевороты
сопровождаются длительной разрушительной гражданской войной; в истории
немало примеров "бархатных революций". Было бы ошибкой отказываться от
понятия "революции", заменяя ее бесконечной унылой эволюцией.

В свете современных глобальных тенденций и теории
цивилизационных циклов большой интерес представляет диагноз и прогноз
отношений между Востоком и Западом, конвергенции США и СССР в
смешанный социокультурный тип. Главной тенденцией нашего времени (в
книге опубликованной в 1964 г.) Питирим Сорокин считает "перемещение и
распространение творческого лидерства с Запада на Восток" (34.С.7), что
выражается в "прогрессирующем упадке монополистического творческого
лидерства евро-американских народов... параллельно с возрастающим
участием в этом лидерстве афро-азиатских народов" (Там же. С.90).
Творческий центр истории человечества явно сдвигается на Восток: "В
результате, творческий центр истории человечества, который был
локализован в течение столетий в Европе и европеизированной Америке,

48

окончательно перестал быть заключенным внутри этих границ... Впредь
история человечества все более будет представлена на сцене азиатско-
африкано-евро-американского театра. В дальнейшем, в великих
"спектаклях" истории будет не просто одна евро-американская "звезда", но
несколько звезд Индии, Китая, Японии, России, арабских стран и других
культур и народов" (Там же. С. 94).
Отмечая тенденцию взаимного проникновения и объединения
западных и восточных социокультурных ценностей и реальностей, Питирим
Сорокин считает, что в более отдаленной перспективе, если будущее
человечества не будет перечеркнуто третьей мировой войной, западные и
восточные цивилизации имеют шанс интегрироваться в новый
социокультурный порядок, созданный из элементов и ценностей и Запада, и
Востока. "Этот новый строй, по-видимому, не будет ни модифицированной
формой умирающего, идеационального порядка восточных народов, ни
восточной разновидностью господствующего на Западе чувственного
порядка. Наступающий строй, более вероятно, будет восточной формой
интегрального порядка, похожей в своих основных чертах на
нарождающийся западный интегральный порядок, но отличный от него в
большинстве второстепенных характеристик" (Там же. С. 102). На этом пути
восточным цивилизациям предстоит преодолеть бедность и нищету, ибо
"никакой интегральный порядок не может быть построен без заметного
улучшения материальных условий существования населения восточных
стран" (Там же. С. 103). Нужно сказать, что за последнюю треть XX века
многие восточные народы, особенно страны Юго-Восточной Азии и Китая,
далеко продвинулись вперед в упучшении материальных условий, но
отставание от западной цивилизации еще далеко не преодолено.
На пути к интегральному социокультурному строю возможна, как это не
раз бывало в переломные периоды в прошлом, смена лидирующих культур и
народов. Любая великая культура, которая заканчивает свою жизнь
превращением в перманентную эклектичную "свалку", заполненную
разнородными обломками чувственной, идеациональной, интегральной
культуры, "теряет свою индивидуальность и становится просто материалом,
просто "цивилизационным навозом и удобрением" для других великих
цивилизаций или культурных систем. И любой народ, общество или нация,
которая не может создать новый социокультурный порядок вместо того,

49

который распался, перестает быть лидирующим "историческим" народом или
нацией и просто превращается в "этнографический человеческий материал"
который будет поглощен и использован другими более творческими
обществами или народами" (Там же. С. 107). Эти слова служат серьезным
предостережением против резко усилившихся в России в 90-е годы
тенденций эклектического объединения ("свалки") элементов и ценностей
разнородных цивилизаций с потерей самобытности российской цивилизации,
которая, трансформируясь в XXI веке в одну из разновидностей интегрального
социокультурного строя, не должна утратить своего самостоятельного лица,
продолжая традиции тысячелетней национальной культуры. Это
предостережение относится к историческим судьбам и иных локальных
цивилизаций: "перспектива необратимой дезинтеграции всей человеческой
культуры в вечную эклектичную "свалку" всех "исторических", творческих
народов в нетворческие человеческие орды, обреченные на гибель, не может
быть принята как вероятная" (Там же. С. 108-109).
В этом плане Питирим Сорокин рассматривает и перспективы
соревнования капитализма и социализма, являвшегося центральной
глобальной проблемой для большей части XX века. По его мнению,
"доминирующим типом возникающего общества и культуры не будет, вероятно,
ни капиталистический, ни коммунистический, а тип sui generis, который мы
обозначим как интегральный тип" (Там же. С. 115). Это положение
доказывается анализом тенденций взаимной конвергенции США и СССР в
смешанный социокультурный тип, отличный от капитализма и социализма в их
"чистом" виде. Он отмечает, что "во всех евро-американских странах, включая
США, подлинная "полнокровная" или "свободно-предпринимательская"
система экономики превратилась лишь в один из секторов экономики этих
стран, причем не всегда главный" (Там же. С. 119). Возникли и окрепли
"экономика корпораций" и управляемая государством экономика; и та, и другая
существенно отличаются от капиталистической экономики. Но и в экономике,
науке и технологии, культуре, образовании, правовой системе, морали, религии
России нарастают элементы, сближающиеся с США. "Обе страны
приближаются к смешанному типу экономики, представляющему собой
сосуществование (A) развитого свободного предпринимательства на основе
частной собственности, (B) корпоративной экономики, и й экономики,
управляемой правительством" (Там же. С. 174).

50

Тенденция конвергенции еще более отчетливо вырисовалась в 90-е
годы, с отказом России и других стран СНГ от социалистической модели и
возвратом к преобладанию капиталистической экономики. С другой стороны,
распространение модели социально-рыночного хозяйства знаменует
формирование основ интегрального экономического строя. Подобные
тенденции наблюдаются и в других сферах общественной жизни.
В итоге конвергенции западный и восточный блоки "освобождаются от
негативных и устаревших дефектов так называемых капиталистических и
коммунистических порядков и движутся к новому порядку, воплощающему
реальные ценности образа жизни и организации того и другого... Эта
тенденция безусловно сохранится и будет в конечном счете превалировать над
деструктивными, во многом устарелыми политиками капитализма и
коммунизма. Реализация интегрального порядка означала бы эпохальный
моральный шаг человечества вперед в его созидательной миссии на этой
планете" (Там же. С. 225). Этот прогноз был в штыки встречен политиками
обеих блоков. Но радикальные перемены в мире в конце столетия
подтверждают истинность предвидения великого социолога.
Понимая возможность катастрофического столкновения борющихся
между собой блоков, Питирим Сорокин все же оптимистически смотрит в
будущее человеческой цивилизации: "Человечество двадцатого века,
особенно его властные элиты, обнаружили такую гаргантюанскую глупость,
грубость и садистскую разрушительность, что даже энтузиаст, верящий в
прогресс человечества, сдерживает свой кандидовский оптимизм. С другой
стороны, история человеческой расы свидетельствует, что она каким-то
образом способна преодолевать многие катастрофы на протяжении своего
долгого исторического существования..." (Там же. С, 231). Тенденции ядерного
разоружения, ликвидации вооруженного противостояния двух мировых блоков,
конвергенции стран с разным социально-политическим строем повышают
реальность этого предвидения Питирима Сорокина, - хотя и нельзя полностью
исключить угрозу самоуничтожения человечества в результате столкновения
локальных цивилизаций в XXI веке.
Таким образом, многогранное творческое наследие Питирима Сорокина,
которое само служит ярким примером плодотворной интеграции двух
локальных цивилизаций, заложило прочный фундамент нового видения
развивающегося по законам цикличной динамики общества.

51

2.4. Общая теория циклов и кризисов (А.А. Богданов, В.А. Базаров).
В 20-е годы в России были также заложены основы течения научной
мысли, которое можно назвать синтетической теорией циклов; они
рассматривались в рамках более общей теории динамики систем. Наиболее
ярким именем в этом течении является Александр Александрович Богданов
(Малиновский) (1873-1928).
Монография А.А. Богданова "Тектология, Всеобщая организационная
наука" (которая начала публиковаться отдельными выпусками в 1913 г. и в
полном виде впервые опубликована в 1922 г.) является попыткой реализовать
грандиозный замысел - сформулировать основы вершины познания -
тектологии, теории равновесия и динамики систем в обществе и природе; он
назвал системы организационными комплексами. Эта теория не была понята и
принята современниками; лишь с 70-х годов к нему пришло признание сперва
западных, а затем и российских ученых. В 1975 г. канадский ученый Дж.
Горелик писал, что "Тектология" является исторически первым развернутым
Вариантом общей теории систем и предшественником кибернетики" (Цит. по 37.
С. 13). Другой канадский ученый, Р. Маттесич, считает отцом теории систем не
Л. Берталанфи, а А.А. Богданова (Там же. С. 144). Н.Н. Моисеев в 1988 г.
поставил теорию организации А. Богданова в один ряд с такими
универсальными системами знаний, как таблица Д. Менделеева, биохимия В.
Вернадского, теорией биогенезов В. Сукачева и Н. Тимофеева-Ресовского (Там
же. С. 13).
Исходя из монистического взгляда на вселенную "как беспредельно
развернувшуюся ткань разных типов и ступеней организованности" (Там же.
T. 1. С. 73), А.А. Богданов рассматривает организационные комплексы в
состоянии динамического равновесия, периодически нарушаемого волнами
изменений: "самый распространенный в природе метод сохранения или
восстановления равновесия: периодические колебания или "волны". Это как
бы общая модель для бесчисленных процессов неорганического мира... Но эта
модель столь же неограниченно применима и в области жизни: почти все ее
процессы имеют периодический колебательный характер... Смена поколений
представляет ряд накладывающихся одна на другую волн - настоящий "пульс
жизни" в веках" (Там же. С.78). Изменчивость - всеобщее явление: "Вся

52

среда жизни на земле, вся среда, в которой действует и развивается
человечество, с ее обычной амплитудой колебаний различных ее условий в
астрономических, атмосферических и иных циклах может рассматриваться как
ограниченно-изменчивая" (Там же. С. 209).
Проходя через фазы циклов, системы меняют свой характер. А.А.
Богданов подразделял организационные комплексы на организованные (когда
целое больше суммы частей), дезорганизованные (целое меньше суммы
частей), нейтральные (равенство системы сумме составляющих ее элементов).
В фазе расцвета система организована, в фазе стабильности и застоя
нейтральна, в фазе кризиса-дезорганизована (Там же. С. 117, 120-221).
А.А. Богданов разработал основы общей теории кризисов как
неизбежной фазы в динамике систем. Он выделял два типа кризисов -
связанных со слиянием (конъюгацией) организационных комплексов ("кризис
C") или распадом комплекса ("кризис D"). "Все кризисы, наблюдаемые в жизни
и природе, все "перевороты", "революции", "катастрофы" и проч.
принадлежат к этим двум типам" (Там же. С. 176).
Кризисы неоднозначны по своему характеру, они соединяют процессы
отрицательного и положительного подбора, служат этапом в цикличном
развитии систем: "...экономический кризис перепроизводства разрушает
множество наиболее слабых или наименее целесообразно организованных
предприятий... повсюду кризис вызывает тенденцию отбросить устарелые
способы производства, устарелые формы организации производства в пользу
способов и форм более современных, какие только находятся. В результате по
окончании кризиса, когда вновь вступает в силу положительный отбор,
экономическая система может оказаться - и до сих пор оказывалась -
своеобразно оздоровленной, и, несмотря на резкое временное обновление,
способной затем достичь нового процветания на более высоком уровне техники
и организации" (Там же. С. 214). По сути дела здесь заложены основы
социогенетики, раскрывающие роль отбора в прогрессивной динамике систем:
"Сопоставляя функции положительного и отрицательного подбора в мировом
развитии, можно сказать, что они охватывают вместе всю динамику этого
развития. Положительный подбор, усложняя формы, увеличивая
разнородность бытия, доставляет для него материал, все более
возрастающий, отрицательный подбор, упрощая этот материал, устраняя из
него все непривычное, нестройное, противоречивое, внося в его связи

53

однородность и согласованность, приводит этот материал в порядок, вносит в
него систематизацию. Дополняясь взаимно, оба процесса стихийно организуют
мир" (Там же. С. 215-216). Общая тенденция этой динамики в жизни общества
положительна: "В жизни человечества в целом преобладает вообще
положительный подбор: оно растет, силы его увеличиваются" (Там же. С. 247).
Однако тенденция эта реализуется в движении организационных комплексов
неравномерно: "многие комплексы активностей изменяются во времени
волнообразно, как бы расширяясь и сжимаясь. Все колебательные процессы -
психические и вообще органические, молекулярные, эфирные - можно
представить в виде потоков, то расширяющихся, то суживающихся на своем
пути" (Там же. С. 246).
Прогрессивные перемены в жизни общества являются продуктами
творческого, сверхквалифицированного типа сложного труда, интенсивность
которого неравномерна. Он выражается в созидательной инициативе,
изобретательстве, исследованиях, в решении переменных задач - технических,
художественных, научных, политических. Этот труд заслуживает особо высокой
оценки и поддержки со стороны общества: "В мировой борьбе и конкуренции
нашей эпохи прямо безнадежно было бы дело той страны, где проводилась бы
мелочная экономия... на заработках инициативных руководителей
производства, изобретателей, научных исследователей, писателей,
организаторов чувства и мыслей масс, вообще квалифицированных строителей
жизни" (Там же. С. 273). Актуальное предостережение для современной
России!
Развивая теорию кризисов, А.А. Богданов подчеркивает универсальность
этого понятия, формулирует постулат о бесконечной цепи кризисов, в которой
даже равновесие может рассматриваться как частная форма кризиса - кризиса
движения (Там же. Т. 2. С. 253, 254). Кризисы являются неотъемлемым
элементом волнообразной формы движения: "Весь мир волн, - а он
охватывает самые различные ступени бытия и бесконечное разнообразие
форм, - дает в пространстве тождественно копии временных переходов, а во
времени - пространственных" (Там же. С. 257).

По характеру протекания А.А. Богданов различал кризисы "взрывные" и
"замирающие". Взрывные развиваются лавинообразно, вплоть до полного
разрушения сливающихся комплексов (систем), уничтожения первоначальной
формы. "Замирающие" развиваются постепенно, ведут к затуханию

54

колебательных процессов при установлении нового равновесия. "Аналогичным
образом общественные перевороты в разных условиях протекают различно.
Революции разрешаются взрывом, однако затем, достигнув максимума,
порождают противоположные движения социальных сил и идут на убыль к
некоторому "органическому равновесию"... Течение социальных кризисов
вообще воспринимается нами как особенно сложное: в них многообразно
комбинируются лавинные и замирающие ряды" (Там же. С. 233).
А.А. Богданов исследует внутреннюю структуру кризиса, этапы, через
которые он проходит. На месте разрыва двух систем образуется пограничный
слой. Затем он начинает преобразовываться, приобретать иные свойства:
создается новая структура обмена с внешним миром. После этого структурные
изменения пограничного слоя распространяются на ближайший к нему
внутренний, затем на следующий, в итоге третья стадия преобразований
приводит к новому предельному равновесию (Там же. С.. 237). Скорость
достижения предельного равновесия зависит от пластичности комплекса;
степень сходства с первоначальной формой - от однородности
организационного их материала (Там же. С. 238). Значительную роль при этом
играет наличие благоприятной или неблагоприятной внешней среды (добавим -
и взаимодействия кризисов в смежных сферах).
Кризис есть нарушение равновесия - и переход к новому равновесию;
такой подход помогает диагностировать кризис и предвидеть его исход:
"Кризис есть нарушение равновесия и в то же время процесс перехода к
некоторому новому равновесию. Это последнее может рассматриваться как
предел происходящих при кризисе изменений, или как предел его тенденций.
Если нам известны тенденции кризиса и те условия, в которых они
развертываются, то является возможность заранее предвидеть конечный
результат кризиса - то определенное равновесие, к которому он тяготеет"
(Там же. С. 218). Поэтому - историк, "наблюдая происходящую революцию,
принимая в расчет действующие в ней силы и всю ее среду, может заранее
указать, какая форма организации общества должна из нее выйти" (Там же)
Такая позиция исключительно важна как признание принципиальной
возможности предвидеть результаты критических фаз и революционных
переворотов в цикличной динамике общества, несмотря на всю хаотичность
тектологических картин социальных революций, когда "наблюдаются
стихийные перемещения элементов и тканей социального целого и их

55

"беспорядочное" смещение, распадаются и возрастают более
жизнеспособные: в конце концов из всего этого складывается новая система
социального равновесия" (Там же. С. 222). При этом предвидение конечных
результатов может быть достигнуто в значительной мере независимо от
гораздо более трудного предвидения промежуточных этапов и результатов.
Иными словами, более общую тенденцию движения в итоге кризиса и
восстановления нарушенного равновесия можно предвидеть более уверенно и
надежно, чем текущие хаотические колебания в ходе этого процесса.
Теорию экономических кризисов в структуре торгово-промышленного
цикла исследовал в 20- е годы Владимир Александрович Базаров (1874-1939).
В монографии "Капиталистические циклы и восстановительный процесс
хозяйства СССР" он связывал кризисы с моральным износом основного
капитала: "В обстановке депрессии почти все наличное оборудование
оказывается вдруг морально сношенным, неспособным давать прибыль" (38. С.
48). Выход из кризиса - в переходе на новый уровень производительных сил на
основе технической реконструкции, обновление основного капитала: "рост
производительности труда - стержень всего цикла, самый цикл - характерная
для капитализма форма перехода с низшего уровня производительных сил на
высший... основной метод преодоления депрессии - метод повышения уровня
производительных сил посредством технической и организационной
перестройки всех отраслей народного хозяйства" (Там же. С. 55,58).
В.А. Базаров рассматривал цикл как метод сохранения соответствия
между частями системы, все размеры которой согласованно меняются (Там же.
С. 65). Он допускал наличие циклов в Вековом движении Производительных сил
(хотя и не соглашался с Н.Д. Кондратьевым в понимании больших циклов
конъюнктуры всего мирового хозяйства), и Отмечал, что "даже замена
капиталистического обращения и кредита плановым распределением продукта
и плановой утилизацией производительного накопления не привела бы
автоматически к полной ликвидации циклов" (Там же. С. 79). Он признавал
важнейшую роль технических революций вцикличной динамике (Там же. С.

97).
Большое внимание В.А. Базаров уделял генетическому подходу к
перспективному прогнозу и плану: "Всякий перспективный план народного
хозяйства... должен представлять собой синтез директивы и прогноза, т.е.
должен иметь определенную целевую установку и генетическое научное

56

обоснование ее осуществимости... телеологические установки перспективного
планирования без генетического их обоснования пусты. Генетические
исследования без целевых установок слепы. План народного хозяйства должен
быть зрячим и вместе с тем реальным, научно обоснованным" (39.С. 166).
Нарушение такого подхода может привести к депрессии или даже кризису:
"длительная приостановка роста (депрессия) или резкое попятное движение
(кризис) могут и здесь рассматриваться как явные признаки несостоятельности
планового замысла". (Там же. С. 172). Бескризисным народнохозяйственное
развитие "можно назвать лишь в том случае, если оно не только в конечном
пункте, запроектированном пятилеткой, но и на всех промежуточных ступенях
представляет собой систему динамического равновесия, чуждую сколько
нибудь резких диспропорций" (Там же. С. 188). Он придавал большое значение
балансовому методу и накоплению резервов для выполнения постулата
бескризисного развития. (Там же. С. 194-195). Следовательно, В.А. Базаров в
принципе не отвергал возможность кризисов и в плановом хозяйстве.
Нужно отметить, что в 20-е годы общая теория циклов привлекала
внимание исследователей в США. В 1922 г. Институт Карнеги созвал
конференцию о циклах, на которой была сделана попытка выработать общее
определение цикла, приложимое к метеорологии, геологии, палеонтологии,
астрономии, географии и экономике. С таким определением выступил проф. С.
Клементс: " В общем научном определении слово это (цикл) означает
повторение различных фаз положительных и отрицательных отклонений, часто
доступных точному измерению... словом цикл желательно пользоваться в
качестве термина, обозначающего всякого рода повторения, поддающиеся
измерению, а словом период или периодичность - в случае таких повторений с
определенным интервалом..." ("Report of a Conference on Cycles" - Цит. По:
15. С. 388). В США в 20-30-е годы активно исследовали экономические циклы и
кризисы; при этом использовались и работы российских ученых - М.И. ТуганБ
арановского, Н.Д. Кондратьева, А.Л. Вайнштейна и др. Среди наиболее
значительных работ этого периода следует назвать У. Митчелла (15) и Й.
Шумпетера (31). В 1941 г. был основан Фонд исследования циклов (Foundation
for the Study of Cycles) как международный исследовательский и
образовательный институт, ориентированный на междисциплинарные
исследования циклов; фонд регулярно (раз в два месяца) издает журнал
"Циклы" ("Cycles") с публикацией статей и статистических материалов по

57

цикличной динамике в природе и обществе. Фонд издает также ежемесячный
журнал "Экономические и инвестиционные циклы" ("Business and Investment
Cycles").

Закладка в соц.сетях